Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 140 страниц)
Глава 33
Беззубая прачка в «Лин Чу» сразу вспомнила меня, улыбнулась и достала сверток, упакованный в коричневую бумагу и перевязанный белым шпагатом. Я заплатил 1 доллар 75 центов, а она показала свои десны.
Блюз на высоких нотах звучал заунывно и гортанно, почти как человеческий стон. Я слушал, пока поднимался по лестнице и шел по коридору. Липе сидел за столом босой и с голой грудью. Он играл на трубе так, что заставил бы любого полюбить джаз.
Музыка опьяняла меня, как воздух победы в последний день войны. Пули и шрапнель больше не летали, мертвые заснули вечным сном, но я не мог искренне оплакивать их, потому что был жив. Только по чистой случайности я не лежал вместе с ними. Мне предстояло пожить немного дольше, чтобы еще пострадать.
Но эта боль была сладкой.
Я долго сидел у окна и слушал, как он играет. Я наблюдал за скользящими машинами и суетливыми прохожими. Только Липе делал их жизнь осмысленной.
Красивую молодую женщину, переходящую улицу, преследовал смешной толстяк. Он что-то громко говорил и жестикулировал. Пройдя полквартала, она остановилась и улыбнулась. Он тоже. И они пошли рядом. Возможно, они только что познакомились, а может, были давно женаты.
– Что тебе теперь нужно? – спросил Липе.
Я даже не заметил, что он перестал играть.
– Ты знал о ее ребенке?
– О чьем ребенке?
– О ребенке Синди.
Я повернулся и увидел его остекленевшие глаза.
– Из-за него она и исчезла, – наконец ответил он.
– Так ты не знал?
– Нет, не знал. Люди тут постоянно меняются. Знаешь, здесь больше шансов быть убитой, чем забеременеть.
– У нее здесь были знакомые, с которыми она могла поделиться?
– Сильвия.
– Кто это?
– Я уже говорил тебе о ней. Еще одна белая девица. И тоже актриса. Сильвия Брайд. Но я не знаю, где она сейчас.
– А еще кто-нибудь?
– Парень, который жил напротив нее. Прэнсер.
– Маленького роста, с усами?
– Да, они были приятелями.
Я оставил на столе двадцать долларов и сделал отметку в маленьком, недавно купленном блокноте.
На двери не было никаких обозначений. Я долго стучал, прежде чем услышал какой-то звук.
Мне открыл парень в трусах и коричневых шлепанцах, взъерошенный, с заспанными глазами. Он долго смотрел на меня, пытаясь угадать, кто я такой.
– В чем дело? – спросил он.
– Вы Прэнсер?
– А вы кто такой?
– Можно войти?
Он не сразу посторонился и пропустил меня.
Не знаю, чего я ожидал, но комната удивила меня хорошей, хотя и несколько старомодной, мебелью. Только кровать с высокой деревянной спинкой синего цвета с фигурками маленьких херувимов в верхних углах выглядела неприглядно. У кофейного столика стояли софа и кресло. На столике лежали киножурналы.
На столе висела киноафиша Джеймса Дина, который казался измученным и беззащитным.
Я сел в кресло, а Прэнсер стоял напротив меня и тер глаза. Он был сложен как мальчишка, хотя я дал бы ему около тридцати.
– Мы с вами знакомы? – спросил он.
– Позавчера вы хотели выгнать меня из комнаты Синди.
– Вы полицейский, – с неудовольствием констатировал он, внезапно проснувшись.
– Я обычный человек, но кое-что разыскиваю.
– Что именно?
– Говорят, у Синди был ребенок.
– Кто говорит?
– Вы сказали об этом ее отцу.
Прэнсер молча смотрел на меня, положив правую руку на грудь.
– Они были в той больнице, куда вы их направили, и узнали там, что Синди Стар родила.
Прэнсер вызывающе ухмыльнулся, покачиваясь с носков на пятки.
– Я их не обманул.
– Вы знаете, где ребенок сейчас?
Он затряс головой так, словно только что выскочил из воды.
– Вам известны какие-то данные, которые помогли бы мне найти ее?
– Зачем?
– Таково желание родственников. Ребенок – это единственное, что у них осталось.
На равнодушном детском лице Прэнсера появились какие-то эмоции.
– Она родила девочку? – спросил он.
Я кивнул.
– Я сочувствую им, матери и ребенку, но мне нужно платить за квартиру. Мы могли бы договориться, если они готовы заплатить.
– У меня в кармане тридцать долларов, парень. Что скажешь?
Прэнсер облизнулся, когда я вложил в его руку шесть пятидолларовых банкнот.
– Где?
– Вы знаете Булла Хоркера?
Этого для меня было достаточно, хотя я услышал вопрос, а не адрес. Возможно, более чем достаточно.
Глава 34
Булл Хоркер владел закусочной в южной части города, которая разместилась в старом бунгало, принадлежавшем Буллу и его брату и построенном на пустыре, арендованном у дружка, сидевшего в тюрьме за непреднамеренное убийство. Здоровенный Булл напоминал скульптуру Бальзака, созданную Роденом. Его габариты отражали физическую и духовную мощь. Огромное брюхо было тугим, как дорогое азиатское дерево.
– Какая Сильвия? – От удивления голова его наклонилась и левое ухо стало почти параллельно полу.
Мы сидели на кухне закусочной. Повар Бейли, пожилой и отсидевший в тюрьме, жарил на плите ребрышки.
Булл переехал из Миссисипи в Чикаго, но потом перебрался в Лос-Анджелес, поскольку ненавидел холод. Он оказывал людям услуги, так же как и я. Но за свои услуги мистер Хоркер брал не только деньги, но и кое-что подороже.
Дел у него всегда было по горло. Он брался за все: мог достать обручальное кольцо по дешевке или убить вашего злейшего врага.
– Сильвия Брайд, – сказал я. – Скорее всего, это псевдоним. Она исполнительница экзотических танцев.
– Я не знаю ее, – улыбнулся он и, осторожно оглядевшись, достал из-под стула бутылку с розовой жидкостью. – Хочешь выпить?
Я покачал головой.
– Не возражаешь, если я выпью?
– Ты точно не знаешь ее?
– Так же точно, как и то, что это выпивка. – Он сделал крупный глоток. Комнату наполнил аромат абрикосов.
– Полиция бросила все силы на ее розыски.
Бегемот на моих глазах превратился в бронзового воина. Булл сжал кулаки и выпятил подбородок. Глаза побелели.
– Что ты сказал? – выдохнул он.
– Полицейские разыскивают эту Сильвию.
– Неужели?
– Они пойдут по моим следам, если я не найду ее. Я работаю вместе с ними по этому делу.
Не думаю, что я бы справился с таким здоровенным мужиком без пистолета крупного калибра. Взгляд Булла заставил меня задуматься о собственных похоронах. Его левый глаз был прищурен, а правый широко раскрыт.
Я в панике готовился к бегству.
Тут правый уголок его рта приподнялся, обнажив зловещий клык. Затем медленно обнажились другие зубы, и наконец я с облегчением понял, что Булл улыбается.
– Ты приходишь в мой дом и угрожаешь мне, Изи Роулинз?
– Я никому не угрожаю и не боюсь тебя. Просто разыскиваю эту девицу, и мне назвали твое имя. Вот и все. Полиция тоже ищет ее. Никаких угроз, все чистая правда.
Булл налил еще рюмку шнапса и выпил.
Мы никогда раньше не ссорились, и я боялся его не больше, чем других. Проблема не в людях, а в смерти. Казалось, смерть преследует меня. Она была в мирном облике Булла Хоркера; она лежала на оцинкованном столе в морге Окленда. Она привалилась к дереву в нескольких кварталах от моего дома.
– Если я сказал, что не знаю эту девицу, значит, так оно и есть, – отрезал Булл.
– А если я добавлю, что кое-кто готов выложить тысячу долларов за то, что он потерял, а Сильвия нашла, тогда ты не откажешься мне помочь?
Булл молча смотрел на меня.
Я записал номер моего телефона на уголке программки конских скачек и вышел навстречу солнцу и смогу Лос-Анджелеса.
Джезус был в школе, когда я вернулся домой. Он вылил спиртное из всех моих бутылок в раковину и аккуратно расставил их на подоконнике. Даже бутылку арманьяка, стоившую сто долларов.
Я разделся и лег в постель.
Во сне меня преследовал плач ребенка.
Глава 35
Проснувшись утром, я обнаружил, что одетый Джезус, свернувшись в клубок, спит на полу рядом с моей постелью с открытым ртом. В мире этого мальчика бушевал шторм.
Я не знал, откуда появился Джезус. Он долго жил с моим другом Примо. А когда Примо на время уехал, Джезус перешел ко мне.
Я отчасти заменял ему отца, но теперь, когда Регина ушла, появлялся дома нерегулярно.
Я встал, выбросил пустые бутылки и приготовил завтрак. Джезус ел оладьи и бекон с молчаливым восторгом.
– Не беспокойся, малыш, – сказал я. – Мы справимся с тяжелыми временами, как справлялись и раньше.
Джезус серьезно кивнул. Я пощекотал его, и он свалился со стула.
Когда мальчик ушел в школу, я позвонил Куинтену Нейлору.
– Да?
– Привет, парень. Ты все еще служишь в полиции?
– Роулинз?
– Робин Гарнет, Синди Стар, или как там еще ее зовут, три месяца назад родила ребенка. Она вовсе не ездила в Европу и бросила колледж.
Он помолчал, потом выдавил:
– Продолжай.
– По словам Виолы Сандерс, ее сын был с ней, когда убили Робин.
– Она просто пытается защитить его, вот и все.
Я рассказал ему о Прэнсере и Сильвии.
– Мы нашли убийцу, Изи.
– Ничего вы не нашли. Вы просто прячете голову в песок и надеетесь, что кошмар исчезнет.
Куинтен бросил трубку, а я откинулся на спинку стула.
Ужасно хотелось выпить. Я подумал о Регине и отвесил себе несколько оплеух.
Потом воспроизвел в памяти день похорон моей матери. Кладбище находилось в четырех милях от города Новая Иберия в штате Луизиана. На моем отце был черный костюм и такой же галстук. Одной рукой он сжимал ветку жимолости, а другой мою руку. Рядом стояли сестра моей матери и ее дети. Небо было ясным, а воздух – влажным и душным. Священник долго говорил, а отец все держал меня за руку и не хотел отпускать.
Неделю спустя он подался на лесоразработки вверх по Миссисипи и не вернулся назад. Никто не знал, что с ним случилось. Может, умер, а может, нашел новую жену и переехал куда-нибудь. Или однажды ночью ввязался в драку и убил кого-нибудь, а потом его арестовали и посадили в тюрьму.
Я сидел за столом и смотрел на закат. На полу остались следы от тряпки после уборки Регины.
И тут я заплакал. Мне было так же скверно, как на похоронах матери. Слезы текли по лицу, и я хлюпал носом, ощущая руку отца и слыша плач старухи, сочувствующей моему горю.
Я взревел и ударил кулаком по столу. Каждый раз после утраты я терял страх смерти. Я ненавидел смерть и готов был встретиться с ней лицом к лицу, чтобы вырвать ей глаза.
Успокоившись, я убедился, что моя любовь к Регине прошла. Во всяком случае, заметно поостыла. Я все еще тосковал по Эдне – как по собственному детству, каким бы оно ни было.
Едва я овладел собой, как по сигналу, зазвонил телефон.
– Да?
Я знал, что это не Регина, и понимал, что уже никогда не увижу ее.
– Мистер Роулинз?
– Да.
– Это Сильвия Брайд.
– Слушаю вас.
– Вы что-нибудь наскребете, если я верну вам девочку?
– Какую девочку?
– Пошел ты к черту!
– Ну-ну, меня не проведешь. Если есть доказательства, тогда я готов пойти навстречу. И они тоже.
Несколько секунд она молчала. В тишине я слышал детский плач.
– Вы знаете «Белдин Армс»?
– Конечно. – Так назывался большой жилой дом на Шестьдесят третьей улице.
– Встретимся там через час.
– Какая квартира?
– Подъезжайте прямо к дому. – Она повесила трубку.
Я надел бежевые хлопчатобумажные брюки, сине-зеленую рубашку и сандалии на босу ногу. За поясом сзади пристроил пистолет 38-го калибра, а в кармане – 25-го.
Когда я выходил, зазвонил телефон, но я не стал возвращаться. Другие дела могли подождать.
Ровно через час я подошел к зданию «Белдин Армс», осмотрел в холле почтовые ящики, но имени Сильвии Брайд не нашел. Тут по ступенькам сбежал невысокий мальчишка и вперевалку, для важности, направился ко мне, явно ожидая вознаграждения.
– Вы ждете леди?
– Что?
– Леди сказала, что вы дадите мне доллар, если я покажу, где она.
Я дал ему доллар, и он побежал к двери.
– Она в парке.
– В каком?
Мальчишка указал направление.
– Вон там. – Он держался со мной покровительственно.
Белдин-парк, залитая цементом площадь с четырьмя соснами на лысой лужайке, находился в конце квартала. Сильвия Брайд сидела на скамейке.
На ней были красные шелковые брюки, зауженные внизу, красная китайская блузка и голубые туфли. Грязные неухоженные волосы она зачесала назад. Полупустая пачка «Лаки страйк» лежала у нее на коленях.
– Где ребенок? – спросил я, приблизившись.
– Садитесь. – Она держалась спокойно, чуть застенчиво.
Я опустился на скамейку.
– Где ребенок?
Из-за целлофановой обертки сигаретной пачки она достала фотографию и дала ее мне. Я увидел Синди Стар с черным младенцем.
– У меня целый альбом их фотографий. Даже идиот поймет, что она его родная мать. У меня есть еще дневник Синди. Там много страниц посвящено Физи.
– Это настоящий дневник?
– Что?
– Она записывала события ежедневно или писала только о ребенке?
– Нет, нет. Синди была очень образованная. Она ведь посещала колледж, вы знаете. Она постоянно сочиняла стихи, а также описывала свои переживания…
– Она вела дневник до последнего дня?
– Не знаю. Я не читала его. Все-таки это ее дневник.
– Но… – Я замолчал. Зачем ей знать, как ценен этот дневник.
– Мне нужно две тысячи долларов, я хочу получить их наличными прямо в руки, а взамен отдам вам ребенка, дневник и альбом.
Я полез в карман.
– Сейчас посмотрим, вы хотите десятками или двадцатками?
Сильвия улыбнулась. При иных обстоятельствах она бы мне даже понравилась.
– Мы можем произвести обмен. Но только в надежном месте. Мне действительно нужны две тысячи долларов.
– Я постараюсь достать эту сумму, если удастся. Мы совершим обмен в зоопарке или на пляже. Мне все равно где. Но прежде чем отдать деньги, мои клиенты должны увидеть товар лицом. Для сделки нужно их согласие.
– Хорошо. Мой телефон на обороте фото. Позвоните мне, когда все разузнаете.
– Ответьте еще на один вопрос.
– Какой?
– Кто убил Синди?
Она достала сигарету, и я дал ей прикурить.
– Не знаю. Какой-то сумасшедший, должно быть.
– Кажется, нет. Все не так просто.
– Все ее любили. Она была классной девчонкой.
– Булл Хоркер тоже ее приятель?
– Он разрешил Синди пожить в его доме около Редондо во время беременности, вот и все.
– Он отец ее ребенка?
– Бог его знает, мистер Роулинз.
– На что же она жила, пока не работала?
– Синди занимала деньги у Булла, но потом он отказал ей. Она задолжала ему три тысячи долларов.
– Где Синди собиралась достать деньги?
– Не знаю, дорогой. Она сказала, что от кого-то получит.
– От белого?
– Синди не говорила. Дело в том… – Сильвия замолчала и склонила голову. – Она сказала, – продолжала Сильвия, – что ей бы не хотелось так поступать, но им все-таки придется заплатить.
Разговор прервался, и мы молчали, пока она не поднялась.
– Почему вы пришли ко мне, Сильвия?
– Вы сами пришли ко мне. Это ваша инициатива.
– Почему не позвонили ее родителям? Вы и сейчас можете позвонить.
– Я не хочу говорить об этом деле с белыми.
Всегда одно и то же. Половина знакомых мне негров пройдут лишнюю милю, лишь бы избежать контакта с белыми. Меня не удивляло, что белые не доверяют друг другу. Я сам им не доверял, почему же они должны доверять друг другу.
Сильвия перешла через улицу и направилась вдоль квартала. В конце улицы она села в новый «форд», показавшийся мне знакомым.
Глава 36
Мы с Джезусом пообедали в ресторане Боба Пекоса. Он съел две порции ребрышек. Потом мы пошли в зал игральных автоматов на пирсе Санта-Моника. Он поиграл на нескольких автоматах, прокатился на карусели и был в восторге.
Я купил себе пива, но так и не выпил его. Джезус съел сахарную вату и засахаренную кукурузу. Следовало чем-то компенсировать наши беды. Мы вернулись домой, чувствуя головокружение от непрерывного мигания красных огоньков и от резких звонков.
На следующее утро мальчик был несколько вялым, но зато провел ночь в своей постели. Я смотрел ему вслед, когда он пошел в школу. По дороге Джезус встретился с двумя маленькими девочками, жившими на противоположной стороне улицы. А я даже не знал, что у него есть друзья.
Миссис Гарнет была дома.
– Две тысячи долларов? – удивилась она.
– Такова ее цена. Но сначала надо посмотреть дневник и альбом с фотографиями Син… Робин и ее ребенка.
Я не сказал, что ребенок черный. Черные младенцы иногда рождаются совсем светлыми, а потом темнеют. Предполагая, что этот сюрприз повергнет Гарнетов в шок, я решил не смягчать его. На меня цвет кожи ребенка не произвел особого впечатления.
– Не знаю, мне нужно поговорить с мужем.
– Хорошо. Я позвоню вам сегодня вечером. Но если он согласится, скоро ли вам удастся достать деньги?
– Еще не знаю, согласится ли он.
– Но если согласится?
– Скорее всего, послезавтра, – не сразу ответила она.
Я весь день убирал квартиру. Выкинул одежду, украшения, безделушки Регины, разбросанные по всему дому. Игрушки и одеяла Эдны я положил в ее кроватку, накрыл покрывалом и оставил в гостиной. После этого я начал читать книгу Дюбуа «Душа негритянского народа». Об этой книге Джексон Блю рассказывал мне несколько лет назад.
Джезус пришел домой в 3:30 и играл до шести часов. Поужинали мы свиными отбивными, картофелем-пюре с луком и консервированной спаржей. Джезус поделился со мной половинкой шоколадки, полученной им на десерт, и я попросил его вымыть посуду.
Телефон зазвонил в восемь часов.
– Алло!
– Мистер Роулинз, жена сказала мне, что вы нашли ребенка.
– Возможно, сэр, но точно не знаю. Женщина показала мне фотографию вашей дочери с младенцем. Она говорит, что у нее целый альбом фотографий, доказывающих, что это ваша внучка.
– Как зовут эту женщину и какое отношение она имеет к Робин?
– Она подруга Робин. Ее зовут Сильвия.
– А как фамилия Сильвии?
– Вы не найдете ее в телефонном справочнике, мистер Гарнет.
– Но, возможно, я знаю ее, если она действительно подруга моей дочери.
– Брайд, – сказал я. – Сильвия Брайд.
– Нет, никогда не слышал о ней. Значит, она хочет две тысячи долларов?
– Так она сказала.
– Слишком большая сумма за такие неопределенные сведения.
– Я позвоню ей и договорюсь о встрече, а она покажет вам альбом. Если вы решите, что на фотографиях ваша внучка, заключите сделку. Можете не приносить с собой деньги. Поручите все вашему адвокату. Я сейчас позвоню ей и скажу, что мы встретимся завтра в четыре перед входом в центральную библиотеку. Хорошо?
– Моя жена упоминала о дневнике.
– Да. Похоже, Робин много писала о девочке. Сильвия считает, что дневник поможет определить происхождение ребенка. – Я сделал паузу. – Послушайте, мистер Гарнет. Мне кажется, этот сумасшедший не убивал вашу дочь.
– Что?
– Не стану сейчас вдаваться в подробности, но, по-моему, ее убийца пытается создать впечатление, что она – жертва маньяка.
– Но никто не знал о маньяке, пока ее не убили.
– В моем квартале все знали об этом. Кое-кто даже и об ожогах на телах жертв знал.
– Это неубедительно, мистер Роулинз. Слишком уж все сложно.
– Ее видели с каким-то мужчиной в день смерти. И по словам Сильвии, кто-то должен был дать Синди деньги. Возможно, в дневнике об этом написано.
– Боже мой! – с отчаянием воскликнул Гарнет.
Я пожалел, что рассказал ему об этом. У него хватало проблем.
После долгого молчания он сказал:
– Надеюсь, вы ошибаетесь. Надеюсь… Ну что ж, не остается ничего другого, как встретиться с этой женщиной и во всем разобраться.
– Вы точно хотите встретиться?
– Да, совершенно точно.
– Ладно. Тогда я позвоню ей и договорюсь о встрече. А потом снова перезвоню вам. Хорошо?
Он глубоко вздохнул:
– Хорошо.
Сильвия расстроилась, но я сказал ей, что не обязательно брать ребенка с собой. Нужны только фотографии и дневник. В библиотеке всегда много народу, и там она будет в полной безопасности.
Джезус лег спать рано, а утром ушел в школу, когда я был еще в постели.
Около полудня я работал в саду. Внезапно к моему дому подъехали Куинтен Нейлор и Роланд Хобс. Они направились ко мне, глядя на меня непроницаемыми глазами.
– Изекиель Роулинз, – начал Роланд Хобс.
– Минутку, парень, – сказал я. – Позволь мне позвонить, прежде чем заберешь меня. Жена ушла, а мой маленький сын немой. Я позвоню соседям.
Хобс и Нейлор молча переглянулись. Наконец Нейлор кивнул, а Хобс последовал за мной к телефону.
– Алло. – Голос Фло, глубокий и сумрачный, как южноамериканские джунгли, наводил на мысль об огромных белых лилиях на черных ветвях. До меня доносились голоса детей – тех, кого Джезус звал братом и сестрой до того, как поселился со мной.
Я попросил Фло, чтобы приехал Примо, ее муж, и забрал мальчика. Я сказал, что меня сажают в тюрьму. Она сочувственно вздохнула и согласилась. Поняв, что у меня еще есть друзья в этом мире, я испытал облегчение. Когда я повесил трубку, Роланд Хобс сказал:
– Изекиель Роулинз, вы арестованы.
Они молча надели мне наручники, отвезли в полицейский участок и посадили меня в камеру, где я просидел до 7:30 следующего дня. Это была даже и не камера, а что-то вроде кабинки лифта с высоким потолком, лампочкой и стулом. Без окон и решеток. Просто серая комната, и в ней стул. У меня отобрали сигареты, поэтому я нервничал. В металлической двери был глазок. Иногда он слегка темнел, словно кто-то смотрел в него.
В суд меня сопровождали двое полицейских в форме. Здесь я встретился с их адвокатом, но не расслышал его имени. Руки он мне не подал.
Мой адвокат и прокурор подошли к судье и о чем-то заговорили с ним. Тридцать секунд они обсуждали мою судьбу, а потом адвокат вернулся ко мне. Это рыжеволосый коротышка с оттопыренными ушами был средних лет, тощий и сутулый. Рубашка торчала у него из-под пояса брюк.
– В чем меня обвиняют? – спросил я.
Он собрал свои бумаги со стола и направился к выходу. Судья сказал:
– Следующее дело.
Так говорят в телеспектаклях. Стражники хотели увести меня.
Я схватил адвоката за руку:
– Можно минуту поговорить с вами?
– Что вам угодно, мистер Роулинз?
– Почему я здесь и что со мной будет?
– Вас привлекают к суду за вымогательство, мистер Роулинз, и вы будете находиться в тюрьме до суда или пока кто-нибудь не внесет залог двадцать пять тысяч долларов.
Адвокат ушел, а меня отвели в камеру, где спали еще четыре человека. Через полчаса арестантов разбудили. Три стражника посадили нас в автобус с решетками на окнах и защитной стенкой перед местом водителя. Вообще-то он не нуждался в такой защите, потому что арестантов приковали наручниками к кольцу под сиденьем.
Нас подвезли к низкому зданию на южной окраине города. Едва ли оно предназначалось для тюрьмы. Скорее для завода по изготовлению подшипников или абрикосового джема. Стены были из железобетона.
Нас привели в зал размером с половину футбольного поля. В середине стояли сорок пять или пятьдесят железных клеток, как в старом зоопарке. Половина из них была занята.
По клетке на человека. Каждая кубическая клетка с небольшой кроватью внутри составляла восемь футов. На полу стояли два ведра. Одно с кружкой для питья, другое – вместо унитаза.
Один из заключенных продал мне пачку сигарет за пять долларов, которые я предусмотрительно прихватил с собой. Когда охранники ушли, заперев меня в клетке, я закурил.
Я до сих пор помню роскошный вкус той сигареты. Хотя жизнь сыграла со мной тогда целый ряд злых шуток, я все еще вспоминаю ту минуту как одну из лучших в моей жизни. Вскоре новички разговорились со старожилами. Я спросил парня в соседней клетке:
– Что это за тюрьма?
– Временная, – ответил за него седой старик. – Мы будем сидеть здесь, пока не построят новую.
Я угостил его сигаретой и дал прикурить. Он поблагодарил меня.
Тут охранники велели нам соблюдать тишину.
Кое-кто, пожалуй, не поверит, что случившееся со мной возможно. Возразит, что заключенный в Америке всегда знает, в каком преступлении его обвиняют, всегда имеет право на адвоката и на телефонную связь.
Раньше я считал, что белые имеют права, а цветные нет. Но со временем понял, что наша жизнь не стоит ни цента. Не только в коммунистических странах убивают без суда и следствия! Пример тому Джей Ти Сандерс.
Полиция может явиться в ваш дом, вытащить вас из постели, избивать, пока не подавитесь собственными зубами, а потом запереть в какую-нибудь дыру на несколько месяцев.
Я знал об этом, но старался не думать. Просто лежал на койке и наслаждался сигаретой.
