Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 140 страниц)

Она наклонила голову, ожидая ответа, но Луна не позволила себе выдать ни намека.

– Вы полагаете, люди не способны влюбиться спустя годы совместной жизни? Я сожалею о своем прежнем поведении, но Маркус объяснил, как опиаты повлияли на мое мышление. Сейчас, благодаря поддержке моего терпеливого мужа, я свободна от зависимости, и мы стали ближе. Тут нет никакой тайны.

Элспет хмыкнула и прищурилась:

– В мой последний приезд ты наливалась лауданумом, словно чаем, а ведь с тех пор немало времени прошло. От такой зависимости не избавиться. Боюсь, я не верю, что ты та, за кого себя выдаешь.

Их взгляды встретились, но Луна не дрогнула. У нее был человек, ради которого она готова бороться, – Маркус.

– Ты помнишь, какого цвета было платье, которое я надела на твою свадьбу? – настаивала старушка.

– Конечно нет. Это был важнейший день в моей жизни! Мне было не до нарядов гостей.

– А как звали первую собаку Маркуса? Ту, что его отец привез из Мэнбери, когда мальчику было шесть?

– Опять же, простите, память может меня подвести. Из-за наркотиков я часто бывала в одурманенном состоянии. Я едва могу вспомнить многое, но знаю, что его последние три собаки звались Капитан, Гулливер и Листер и он всех их очень любил. А скажите-ка вы мне, тетя, – произнесла она, с вызовом наклоняясь вперед, – как так вышло, что ваш любимый племянник едва не погиб шестилетним? Что он сделал, о чем никто не знал и что могло его убить?

Бабуля Элспет на мгновение растерялась. Вопрос Луны застал ее врасплох и изменил их роли. После паузы, длившейся дольше, чем нужно, Луна лишь пожала плечами.

– Вы утверждаете, что любите его, но даже не знаете о его проделках на сеновале! Прошу меня простить, однако одна седовласая старуха легко сойдет за другую. И, как вы сами сказали, много лет прошло. С чего мне верить, что вы – это вы?

– Весьма забавно, – усмехнулась Элспет. – Но совсем не важно, помнишь ты меня или нет. Маркус точно знает, что я его двоюродная бабушка. Его слова достаточно.

– Маркус свое слово сказал: о том, что я – Луна Грейборн, его жена. – Она позволила этому утверждению повиснуть в воздухе.

– Довольно. Я хоть и стара, но не глупа. Если ты Луна Грейборн, то я инопланетянин с Марса. – Элспет резко ударила ладонями по подлокотникам кресла. – Может, зрение у меня и не то, что было прежде, зато с головой все в порядке. С тех пор как я приехала, это ваше счастливое семейное представление вызывает у меня беспокойство. И вот теперь я вспомнила: ее светлые глаза – именно они очаровали Маркуса в свое время. А у тебя, юная леди, глаза совсем другие. Ты выдаешь себя за другую, и мне крайне неприятно думать, что мой племянник попался на этот недобрый обман. Кого бы ты ни убедила – меня ты не обманула.

Луна сглотнула. Она хорошо сражалась, но всегда знала: именно эти призрачные глаза Луны Грейборн – те, что она видела в отражениях окон, – ее и погубят. И все же она продолжала держаться за вымышленную жизнь, которую мечтала сделать настоящей.

– Мое имя – Луна Грейборн, и я люблю вашего внучатого племянника каждой частицей своего существа. Говорите что пожелаете, но я бы легко положила руку на Библию и поклялась в этом перед судьей.

Смогла бы она действительно так согрешить – другой вопрос. Но в этом споре она была готова заявить это как истину. Элспет покачала головой, усталая и разочарованная.

Но Луна обещала не раскрывать своего настоящего имени и не собиралась нарушать клятву. Сказать правду означало бы потянуть за ту самую ниточку, которая распустила бы волшебный узор, что они с Маркусом так кропотливо сплетали. Полгода она не произносила свое имя вслух – даже перед возлюбленным – и не собиралась начинать с той, которая ее презирала.

– Луна Грейборн, – повторила она твердо.

– В таком случае пора обратиться к закону. Завтра я выясню, как связаться с полицией. Я не позволю, чтобы моего племянника обманули дважды. – На морщинистом лице отразилась непоколебимая решимость. Обе женщины смотрели друг на друга, как бойцы перед схваткой. – А теперь, если ты не возражаешь, позови одну из девушек. Я хочу посидеть в другом месте. Смрад лжи, царящий в этой комнате, вызывает у меня чудовищную дурноту.

Луна стала куда сильнее с тех пор, как переступила порог этого дома в апреле, и теперь не собиралась терпеть насмешек со стороны двоюродной бабушки Элспет. Она также не позволяла себе больше сидеть сложа руки, когда кто-то причиняет боль тем, кто ей дорог. Всю жизнь ее обижали, но теперь Маркус поставил ее в ситуацию, при которой она должна была проявить надежность и ответственность. Он верил в нее. Пришло время и ей поверить в себя.

Элспет рано отправилась почивать, и Луна решила последовать ее примеру. Ей хотелось быть рядом с мужем, несмотря на необходимость помнить о его хрупком состоянии.

– Пожалуйста, избавься от мистера Веббера, – взмолилась она. – Он пытался тебя убить!

Маркус сидел на кровати, прислонившись к трем подушкам, и хмурился – не из-за настойчивости жены в вопросе увольнения слуги, а скорее от досады на собственную беспомощность и раздражения от того, что ему приказывают отдыхать.

– Нет, он этого не делал. Даже Веббер не настолько глуп. Он уже отсидел срок за убийство, вряд ли рискнет пойти на еще одно. Мне он, признаться, не по душе, но свои обязанности он исполняет, и у меня нет оснований для увольнения. Никто бы не смог метнуть черепицу с такой точностью – я стоял в двадцати ярдах. Это был несчастный случай. Оставим все как есть. К тому же ты не захочешь потерять миссис Веббер, а если уйдет он – уйдет и она.

И хотя Луна понимала, что он прав, она все равно была намерена внимательнее следить за этим человеком. Тем не менее, пока Маркус не восстановит здоровье, она решила не торопить события и оставить этот разговор.

Вздохнув, она поднялась и начала раздеваться, удивляясь, как неловко ей было делать это перед ним, несмотря на события минувшей ночи.

– Ну, скажу я тебе, это самое настоящее мучение, – фыркнул он. – Моя супруга, почти раздетая, стоит прямо передо мной, а доктор велел мне лежать себе смирно.

Она улыбнулась, надела ночную рубашку и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Мысли в ее голове крутились вихрем, и самая тревожная из них касалась того, какой хаос может устроить утром двоюродная бабуля Элспет.

Глава 36

Элспет не спустилась к завтраку, хотя Хэтти пару раз поднималась наверх, чтобы за ней поухаживать. В столовой ели тихо: Маркус уже был внизу, и миссис Веббер суетилась возле него, как наседка. Луна была уверена, что их экономка чувствует себя виноватой из-за участия мужа в инциденте – случайном или нет. Вероятно, она питала к своему хозяину определенную симпатию, ведь она сама когда-то пострадала от руки Веббера – Луна недавно узнала, что именно из-за него женщина потеряла зубы.

Когда к середине утра не появилось никаких признаков того, что их гостья покинет свои покои, Луна осмелилась навестить ее в спальне. На широкой кровати эта напористая леди казалась хрупкой и крошечной, особенно в сравнении с внушительной фигурой ее внучатого племянника. Без венка из шелковых цветов и красочного наряда она выглядела как самая обычная пожилая дама. С ними она напоминала лесную фею или озорную ведьму – колючую и властную.

Луна села на край кровати, не зная, с чего начать. Все упрямство, казалось, покинуло старуху за одну ночь – лицо было бледным, голос едва звучал.

– Видите ли, я умираю, – сказала Элспет без обиняков, так как всегда славилась своей прямолинейностью.

– Мне очень жаль, – откликнулась Луна, поняв, что именно этим объяснялся и ее визит, и всепоглощающая забота о Маркусе: старушка незадолго до своего конца хотела убедиться, что он счастлив.

– Не понимаю, с чего бы тебе сожалеть. Твоей вины в этом нет. – Губы старушки поджались, а глаза сузились.

– Маркус будет убит горем.

– Но не ты. – Это было утверждение, а не вопрос. – Ты будешь рада избавиться от осуждающей и назойливой старухи.

– Вовсе нет. Вы говорите то, что думаете, не прячась за любезностями. И главное, я понимаю: все, что вы делаете, продиктовано любовью к Маркусу. Вы желаете ему счастья – и только.

Эта мысль пришла к Луне прошлой ночью, когда она ворочалась в постели и смотрела на спящего мужчину, ради которого, не колеблясь, отдала бы жизнь. Вот она, настоящая любовь – не нежность и романтические жесты, а готовность бросить вызов даже Богу, лишь бы увидеть любимого счастливым.

– Именно поэтому я просила тебя быть честной, – произнесла Элспет. – Я знаю, ты не та, за кого себя выдаешь. И я приняла решение.

Луна замерла, ожидая, что сейчас последует приказ вызвать констебля.

– Как я дала тебе понять вчера, мне никогда не нравилась Луна Грейборн. И, к моему удивлению, должна признать, что мне скорее нравишься ты. Конечно, у меня есть вопросы: что с ней случилось? Кто ты такая, почему тебя никто не ищет и ради чего ты готова жить в такой дерзкой лжи с моим племянником? Но скорее всего, я умру в течение месяца. И копание в вашей жизни не продлит мои дни и не принесет утешения. Скорее, наоборот. А вот что действительно принесет покой, так это осознание, что Маркус наконец счастлив после десятилетия страданий. Он влюблен в тебя. И я уверена, ты тоже его любишь. Этого мне достаточно.

Луна уставилась на нее, не веря своим ушам. Вот и все? Ни угрозы разоблачения, ни требования признаться, ни призыва к расследованию судьбы настоящей Луны?

Глаза у нее защипало. Несмотря на свою решимость никогда не отступать от их фантазии, она подумала, что умирающая женщина заслуживает хоть крупицы правды. Луна потянулась к ее рукам, встретившись взглядом с такими же влажными, сияющими от слез глазами.

– Вы будете удивлены, но у меня самой очень мало ответов. Я попала в Рейвенсвуд, потерянная и одинокая; ваш внучатый племянник приютил меня по причинам, которых я до сих пор не понимаю. Он не говорит о жене и не жалуется на то, что она заставила его пережить. Вместо этого он смотрит вперед, с упрямым вызовом, которым я только восхищаюсь. Нас все еще могут раскрыть, но я оставила свое прошлое позади – и с радостью встречу любое будущее, лишь бы он был со мной.

– Спасибо, что поделилась этим, – отозвалась Элспет, крепко сжав ее руку удивительно сильными, костлявыми пальцами. – И знай: я не стану той, кто разрушит вашу жизнь. Я могу не одобрять обман, но не мне отвечать перед Господом за твои поступки. Видеть, как мой внучатый племянник снова смеется, говорит о цветах, посадках, планах на будущее… Для меня это дороже всего на свете. – Она похлопала Луну по ладони. – А теперь не могла бы ты попросить ту нервную, но старательную девицу принести мне кувшин теплой воды? Я подниму свое дряхлеющее тело с постели и проведу немного времени с племянником, пока еще могу.

Их общая любовь к одному мужчине и очевидная привязанность между Луной и Маркусом предотвратили беду, которая еще утром казалась неизбежной.

Вскоре все трое разделили мирный обед, после которого неспешно прогулялись по саду. Бабуля Элспет с видимым удовольствием выслушала рассказ Маркуса о схемах посадки, делясь собственными предложениями. Если Маркус и догадывался, что две женщины заключили перемирие, то ничего на сей счет не сказал. Но Луна поймала его обожающий взгляд, когда он переводил глаза с ее лица на лицо своей двоюродной бабушки, думая, что та не смотрит. Возможно, именно эти две женщины были для него самыми дорогими людьми на свете.

Позже, в тот же день, они проводили Элспет к ее открытому экипажу и молча наблюдали, как она уезжает с широкой, почти детской улыбкой на тонком, бледном лице. В руках она сжимала огромный букет чуть увядших бархатцев, а на длинных седых волосах ее возлежал венок из свежих белых астр.

Глава 37

Неделю спустя Маркус получил печальное известие о смерти двоюродной бабушки Элспет. Хотя ее уход был ожидаем, Грейборны надеялись, что она задержится на свете чуть дольше. На похороны он отправился один, так как кладбище не было подходящим местом для молодой женщины, а вернулся безмерно пораженный: помимо некоторых благотворительных завещаний, он унаследовал значительную часть состояния. Вкупе с доходом от его инвестиций жизнь наконец-то улыбнулась Грейборнам.

Луна и Маркус сидели рядом на скамейке с видом на луг. Стоял свежий октябрьский вечер, Луна была укутана в теплую шаль, связанную для нее миссис Веббер. Маркус притянул жену к себе, и они стали наблюдать, как облака с золотистыми краями неспешно скользят по небу цвета индиго.

– Канун Дня Всех Святых почти настал, – сказал он. – Жители деревни уже доводят себя до нелепой истерики, но, по крайней мере, в этом году мне не нужно беспокоиться о том, что затевает моя жена.

Он поцеловал ее в макушку, с его губ сорвался довольный вздох.

Она же вздрогнула, вспомнив предупреждение мистера Финдли. Если бы только Маркус мог понять, что им нужна помощь целителя… Но сможет ли она затронуть эту тему, дать понять, что им лучше дружить с мистером Финдли? Призрак Луны в последнее время притих, но, если есть день, когда он снова может появиться и причинить вред, – это именно канун Дня Всех Святых. Им нужна была вся возможная защита, но действовать следовало осторожно.

– Может, мы могли бы последовать некоторым безобидным традициям, связанным с этим днем? – предложила она. – Я понимаю, ты не веришь в такие вещи, но там, где я росла, в округе всегда разводили костер, чтобы отгонять духов. Есть растения, приносящие удачу и процветание: лаванда, розмарин…

Она заметила, как у него чуть напряглись ноздри, а рука, обнимающая ее, стала жестче.

– Миссис Веббер прячет ветки березы по всему дому, и я закрываю на это глаза. Но пожалуйста, не становись одной из тех, кто верит, что прибитая к двери подкова защитит от бед или что крапивный чай поможет от бесплодия.

– Да, ты считаешь, что те, кто смешивает травяные отвары и зелья, делают это с дурным умыслом. Но монахи с давних пор знали, как использовать щедрые дары природы! Даже в псалмах Бог говорит нам, что травы созданы для служения человеку. Мистер Финдли готовит снадобья, которые действительно помогают. Он – народный целитель и охотно дарует людям душевный покой, а то и нечто большее.

Если бы только муж мог увидеть, что этот человек – друг, а не враг, и дал разрешение на визит в «Жимолость»… Она могла бы получить совет насчет предстоящего праздника. Финдли мог бы уберечь Рейвенсвуд от гнева мстительного духа Луны и той темной магии, которая в любом случае закружится вокруг колодца – и не важно, одобряет Маркус такие вещи или нет.

– Я не хочу, чтобы ты подходила к нему ближе чем на пятьдесят шагов, – сказал Маркус. – Он шарлатан и мошенник, чье вмешательство, пусть даже с хорошими намерениями, доставляло мне только хлопоты в прошлом. Не иди мне наперекор, Луна. Я обещал тебя защищать, так доверься мне!

Его лицо посуровело, но она знала, что каждое слово было искренним: и о том, чтобы держаться подальше от Финдли, и о готовности защищать ее. Их любовь была такой, что она и не надеялась обрести, и теперь ей нужно было хранить ее – и, если потребуется, идти ради этого на жертвы. Они всегда будут расходиться во мнениях касательно существования магии. Но отражение Луны не являлось игрой ее воображения. Трещина в зеркале – не просто изъян стекла. А слова на окне – последнее предупреждение.

На улице уже совсем стемнело, так что они вернулись в дом, где Хэтти развела огонь. Они немного посидели у очага в ожидании, пока миссис Веббер не позовет их к ужину. Но вместо этого вошла служанка с обеспокоенным видом.

– Простите, сэр, но у двери стоит констебль. Он хочет с вами поговорить.

Маркус поднялся со стула с удивлением, а Луна подумала: что полиции нужно от ее мужа в столь поздний час?

– Пригласи его.

Через минуту в комнату вошел констебль Джонс, кивая Грейборнам:

– Прошу прощения за столь поздний визит…

Маркус ответил кивком, явно так же, как и Луна, желая узнать причину его появления.

– Это несколько неловко, сэр. – Он снял шлем и нервно покрутил его в руках. – Я понимаю, что мы уже поднимали этот вопрос, и я обычно не из тех, кто оспаривает слово джентльмена. Но появились новые улики, и у меня есть основания полагать, что эта женщина – та самая беглянка, которую я разыскиваю уже полгода.

Джонс выглядел искренне обеспокоенным. Он прочистил горло, Луна и Маркус старались не смотреть друг другу в глаза.

– Мой долг – расследовать такие заявления, особенно учитывая, что Роуз Тернер все еще на свободе. Мы полагаем, что она отравила некоего Дэниела Торнбери из Лоубриджа, мужчину, чье предложение руки и сердца она отвергла всего за несколько дней до этого.

Выражение лица Маркуса при упоминании подробностей дела оставалось непроницаемым, но Луна заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих спинку кресла у камина.

– Мы уже обсуждали это, и, честно говоря, мне оскорбительно видеть, как вы стоите передо мной и моей женой и пытаетесь сделать из нас лжецов.

Констебль снова откашлялся:

– У вас имеются какие-либо бумаги, подтверждающие личность этой молодой леди?

– Вы можете пролистать регистрационные книги церкви Святой Марии когда угодно. Там указано, что мы поженились летом тысяча восемьсот семьдесят пятого года.

– При всем уважении, сэр, это доказывает лишь то, что вы женатый человек. Но не то, что вы женаты именно на ней. У вас есть свадебная фотография? Или хотя бы официальный портрет, на котором вы были бы вместе до этой весны?

Менее сдержанная в эмоциях Луна, опасаясь сказать что-нибудь неподходящее, решила: пусть Маркус сам уладит этот вопрос.

– Когда моя жена была в самом тяжелом состоянии, она уничтожила многие из наших вещей – среди них и фотографии, и документы. Спросите Келлингов, в каком состоянии был дом, когда они пришли сюда клеить обои. Ей-богу, пригодными для жизни были только несколько комнат! Тогда жена действительно была не в себе. – Он повернулся к Луне. – Прости, что говорю об этом, дорогая.

Констебля это явно не убедило.

– Видите ли, сэр, ирландский лудильщик, который кочует по этим местам, клянется, что весной именно эта леди спрашивала у него дорогу к парому, а было это за день до того, как мы впервые встретили вас двоих у реки. Он видел ее с вами в деревне некоторое время назад. А когда позже, в Лоубридже, услышал разговоры о смерти мастера обувной фабрики и исчезновении служанки, он все связал воедино.

– А у меня есть люди, которые поклянутся, что это моя жена, с которой я живу десять лет. Миссис Коул, например. Так кому вы верите, скажите на милость? Ирландскому лудильщику или уважаемой лавочнице?

– Я не думаю, что этот человек что-то выиграл бы от такого заявления. Но я верю, людей несложно убедить сказать все что угодно за соответствующую плату, – заметил констебль. – Это может касаться как лудильщика, так и миссис Коул.

Холодная сдержанность Маркуса начала давать трещину.

– Вы намекаете, будто я подкупил ее? Тогда, может, вам стоит допросить Хильду – старуху, которая назвала мою жену ведьмой и ударила ее прямо на улице? Заодно и ее арестуете!

Полицейский потеребил свои длинные усы, стараясь сохранить примирительный тон.

– Мистер Грейборн, я обязан расследовать это обвинение. Был убит невинный человек. На следующий же день из деревни сбегает молодая женщина, а его отец требует сатисфакции. Но я все же надеюсь, что мы сможем все уладить без участия суда. К сожалению, в дела уже вмешался мировой судья, и вас просят явиться к нему – вместе с вашей супругой – в его офис в Мэнбери. Вас ожидают там в понедельник, ровно в десять утра. Если вы предоставите убедительные доказательства ее личности, мы закроем это дело, ко всеобщему удовлетворению.

Впервые с тех пор, как констебль вошел в комнату, глаза Луны встретились с глазами ее мужа. Они смогли перетянуть на свою сторону двоюродную бабушку Элспет, но судья вряд ли так же, как она, закроет глаза на их обман лишь потому, что они – молодая влюбленная пара.

– Пожалуйста, передайте судье, что мы будем там, – сказал Маркус. – Чем скорее мы уладим это нелепое дело, тем лучше. Нам совершенно нечего скрывать. – Он подошел к колокольчику и вызвал миссис Веббер. – Моя экономка проводит вас.

Пораженная решимостью мужа, Луна не произнесла ни слова и не смогла заставить себя даже пожелать констеблю доброго вечера.

Ведь правда заключалась в том, что у них было и что скрывать, и что терять.