Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 140 страниц)
Из-за пережитых в последние дни волнений под глазами у нее залегли тени, а лицо стало мертвенно-бледным. Но страстная мольба в ее голосе нашла отклик в душе Тома, сидевшего напротив.
– Нет, я никому ничего не говорила! – призналась она ему. – Иначе тетя Эстер сказала бы, что я все нафантазировала. Как сказала, что вчера вечером мне все только привиделось и я сама забыла закрыть газ, ведь комната была заперта изнутри. Нет, нет, нет! Я вскочила со скамьи и убежала. Бежала по этим ступенькам со всех ног, чтобы никто не догнал меня. Я не знала, куда мне идти и что делать. Если бы я могла тогда помолиться, то попросила бы о встрече…
– Встрече с кем? – поинтересовался Том.
– Ну, с кем-нибудь вроде вас. – Сказав это, Дженни с вызывающим видом допила свой остывший чай. – Только что мне теперь делать? – спросила она, и на ее ресницах задрожали слезы. – Я знаю, что тетя Эстер не желает мне зла. Да и разве такое возможно? Но я не могу сейчас видеть ее. Просто не могу! Куда мне пойти?
– Я скажу, куда вам идти, – ответил Том, взяв ее за руку. – Вы пойдете со мной к старику Г. М., в смысле – к сэру Генри Мерривейлу в его офис, который он теперь в шутку называет «министерством чудес». А потом…
Бам!
Дверь в чайный бар распахнулась и с такой силой ударила о стену, что в ней потрескались стеклянные панели. Том, сидевший спиной к двери, сначала обернулся, а затем вскочил.
У двери, не заходя в бар, остановилась надменная величавая дама, которая разговаривала с кем-то на улице.
– Констебль, я хорошо знакома с сэром Ричардом Трингэмом, комиссаром полиции, – сказала она. – И ваша преднамеренная ложь не поможет вам, когда я сообщу ему о вашем поведении. Вы утверждаете, что не видели никакой юной леди на лестнице собора. Вы заявили, что не видели, как она встретилась с молодым мужчиной в спортивной куртке и фланелевых брюках. Наконец, вы сказали, что они не входили в магазин или другое отвратительное место на этой улице. Это так или не так?
– Так точно, мэм, – невозмутимо ответил констебль Доусон.
После этого тетя Эстер вошла в чайный бар, словно леди Макбет.
– Я госпожа Эстер Харпенден, – обратилась она к стенам заведения. – И продавец газет предоставил мне совершенно другую информацию. Я… – Тут она увидела Тома, который стоял посреди зала. – Вот этот человек! – заявила она.
До этого момента Стелла (у которой зубы сильно выступали вперед) и Долли (напротив, весьма миловидная девушка) в молчаливом изумлении стояли за стойкой. Но теперь обе вновь обрели дар речи.
– Отвратительное место? – воскликнула Долли. – Ну надо же!
– Констебль, она разбила дверь! – закричала Стелла. – Разбила дверь, вот что она сделала.
– Разбила дверь? – повторил констебль Доусон зловещим голосом. – Ну да, вижу. – С этими словами он достал записную книжку.
Между тем тетя Эстер с невозмутимым видом двинулась вперед. Том оглянулся на Дженни. Но Дженни исчезла. Ее нигде не было видно.
И горечь обиды была далеко не единственным чувством, которое испытал в ту минуту Том. Ему показалось, что, выйдя со двора собора Святого Павла, он очутился в сумеречном мире чудовищ, где случиться могло что угодно. В какой-то степени именно так и обстояло дело.
– Молодой человек, где моя племянница? – быстро спросила тетя Эстер.
– Мадам, вы видите ее здесь?
– Нет. Но это же не значит… Черный ход! Ах да! Где тут черный ход?
– Минуточку, – возразил Том, преграждая ей путь. – У вас есть ордер на обыск помещения?
– Мне нужен ордер, чтобы найти собственную племянницу?
– Ага, нужен! – крикнула Стелла. – Или заказывайте чай с пирожными. Для этого мы тут и стоим. А если не хотите заказывать, выметайтесь. Верно, констебль?
– Верно, мисс, – согласился представитель закона.
Тетю Эстер не так просто было сбить с толку.
Правда, вблизи она выглядела уже не столь грозной, скорее просто озлобленной, к тому же худой как скелет. На ее лице с крупным носом и бледно-голубыми глазами застыло выражение глубокого разочарования, которое она, похоже, пережила еще в юности, но до сих пор не могла забыть. Том отметил, что одета она не так современно, как Дженни; впрочем, сам он за модой не следил.
– Значит, вы все против меня, – улыбнулась она. – Что ж! Моего друга, комиссара полиции, ждет много интересных новостей.
– Кстати, как, вы говорите, зовут комиссара полиции? – как бы между делом поинтересовался Том.
– Разумеется, сэр Ричард Трингэм!
– Ой, забудьте! – сказал Том. – Сэр Ричард Трингэм умер семь лет назад. Сейчас комиссар полиции – полковник Томас Локвуд. Я это точно знаю, ведь он мой отец.
– Боже ты мой! – прошептала Долли.
– Верно, мисс, – согласился констебль Доусон.
Тетю Эстер слова Тома совершенно не впечатлили. Она только дернула плечами и заулыбалась:
– Ну хорошо! Если вы подкупили полицейских, чтобы они скрыли правду, мне остается только удалиться.
Она величественно прошествовала к барной стойке, презрительным жестом открыла сумочку, извлекла из нее пару банкнот по одному фунту, пробурчала что-то насчет оплаты за разбитое стекло и швырнула их Стелле. Затем в шаге от двери развернулась и крикнула Тому, словно гарпия:
– Где моя племянница?
От этого вопля Долли вздрогнула и выронила стеклянную подставку для пирожных. Вместе с ней разлетелась на осколки и невозмутимость Тома.
– Там, где вы никогда ее не найдете! – крикнул он в ответ, надеясь, что это правда.
– А если я обвиню вас в похищении?
– Притом что она ушла по своей воле? Не говорите ерунды! Позвольте вам еще кое-что сказать.
– Будьте так любезны. Если вам, конечно, есть что сказать.
– Девушка совершеннолетняя, – сообщил Том, наступая на нее. – Даже по французским законам ее опекун больше не имеет над ней никакой власти. Похоже, она этого просто не знает. Жестокие люди, заинтересованные только в ее деньгах, давлением и угрозами склонили Дженни к браку, в который она не хочет вступать. И скажу вам прямо, я собираюсь этому помешать.
– Ну понятно, вы сами хотите получить ее деньги.
В душном зале воцарилась абсолютная тишина. На полу у барной стойки поблескивали осколки стекла и валялись разноцветные пирожные. Стелла и Долли съежились и отступили назад.
– Да, мне обидно это слышать, – сказал Том. – Но я предчувствовал нечто подобное. Если хотите войны, хорошо, пусть будет война. Согласны?
– О, я согласна, – ответила тетя Эстер, высоко подняв голову. – И у меня такое предчувствие, дорогой мистер Локвуд, что вам из нее победителем не выйти. Всего хорошего.
С торжественным видом она вышла, закрыла за собой дверь и повернула направо к Патерностер-роу. Те, кто находился в чайном баре, успели заметить девушку семнадцати-восемнадцати лет с каштановыми волосами и озорными раскосыми глазами, которая побежала за ней следом. Вероятно, это была Марго, кузина Дженни.
Том с раздражением взглянул на две однофунтовые банкноты, лежавшие на барной стойке, и положил еще две такие же.
– Это за разбитую подставку и испорченные пирожные, – сказал он.
– Ой, да вы что! – возразила Долли, стараясь говорить, как светская дама. – Это слишком много. А комиссар полиции правда ваш отец?
– Так точно, мисс, – подтвердил констебль Доусон и с невозмутимым видом вышел за дверь.
– Милый, милый, милый! – затараторила Стелла, обращаясь к Тому. Она не отличалась привлекательной внешностью, но сразу прониклась сочувствием к неожиданному увлечению Тома. – Не переживайте так за юную леди. Разумеется, здесь есть другой выход.
– Точно?
– Конечно! Идите туда, потом поверните. Я видела, как ваша юная леди убежала, когда услышала голос старой ведьмы за дверью. Теперь ваша леди либо прячется в коридоре около туалета, либо вышла на Патерностер-роу.
– Примите мою глубочайшую благодарность! – сказал Том.
Он развернулся и направился вглубь чайного магазина, но вскоре замер на месте, когда в этом необыкновенном чайном магазине прямо перед ним материализовалась еще одна фигура. Это был низкорослый поджарый мужчина со светло-каштановыми волосами, подстриженными совсем коротко, на американский манер. Выглядел он лет на тридцать пять, носил костюм свободного покроя и такой яркий галстук, который можно заметить даже в толпе с расстояния в шестьдесят шагов.
– Постойте, братишка! – посоветовал он Тому. – Не убегайте так быстро, не то все испортите.
Том удивленно заморгал и уставился на него.
– Старая леди, – продолжил незнакомец, очевидно имея в виду тетю Эстер, – оставила свою машину, между прочим лимузин, на Патерностер-роу. А теперь его там нет. Сейчас она опять начнет звать полицию, и вы натолкнетесь прямо на нее. К тому же девочке сейчас ничего не угрожает.
– Девочка? Вы про Дженни? Где она?
На лице незнакомца появилась самодовольная улыбка.
– Я сказал шоферу отвезти ее прямо к тому парню, сэру Генри Мерривейлу. Адрес он, похоже, и сам знает. Присядьте на минутку и подождите, пока старушка перестанет кричать, что у нее угнали автомобиль.
Том Локвуд протянул ему руку.
– У вас может отпасть желание жать мне руку, – едва ли не со злостью заявил тот, убирая руки за спину, – когда услышите, кто я.
Этот человек определенно походил на иностранца, причем не на американца. Том не смог бы определить, откуда он родом, но его собеседник сам разрешил этот вопрос.
– Догадались? – спросил он. – Я канадец. Моя фамилия Леморо. Стив Леморо. Родился в Монреале, свободно говорю и по-французски, и по-английски. В Париже считают, что у меня ужасный акцент, но понять можно. Я репортер из «Лёи». Провел во Франции шесть месяцев. Теперь-то вы понимаете?
– Ну я…
Проницательные карие глаза Стива Леморо на его суровом, но доброжелательном лице буквально буравили Тома взглядом. Затем Леморо снова заговорил с ожесточением в голосе:
– Я шестерка, хвост. Иными словами, шпион, которого нанял Арман де Сенневиль. Должен держаться в стороне, чтобы девушка меня не заметила, но при этом не позволять ей встречаться с другими парнями. А если это все-таки произойдет…
Том понимал, что Стелла и Долли слушают их во все уши, поэтому повысил голос и попросил:
– Можно еще два чая, пожалуйста? – Затем он обратился к Леморо: – Давайте сядем за столик, и говорите потише.
Они расположились друг против друга.
– Что за черт? – возмутился Леморо. – Я ведь всего лишь человек, а та девушка выглядит такой невинной. Ни разу не видел, чтобы она грубила или вела себя заносчиво. И потом, у меня уже в печенках сидят эти чудеса, не могу больше их терпеть, даже за сотню баксов в неделю. Вы понимаете, как велик шанс, что в эту самую минуту она могла уже лежать мертвая в морге? Тысяча к одному!
Это холодное страшное заявление прозвучало как раз в тот момент, когда большой колокол собора Святого Павла пробил пять часов вечера.
– Она рассказала вам, какая неприятность произошла вчера ночью? – спросил Леморо.
– Только в общих чертах. Никаких подробностей.
– Разумеется, она не стала бы говорить. Эта девушка не робкого десятка. Можете не сомневаться.
– Но откуда вы знаете, что она не рассказала мне?
– Потому что я слышал каждое слово, которое вы двое говорили друг другу. Послушайте! – настойчиво продолжал Леморо, постучав себя пальцем по ладони. – Когда сегодня днем они выехали на своем лимузине, я последовал за ними на такси. Тетя Эстер знает меня и знает все обо мне. Ее муж, дядюшка Фред и малышка Марго видели меня только раз здесь, в Англии. Так получилось, что прежде они меня не встречали, да это и не важно. Дженни обо мне не знает и не должна ничего узнать, даже заподозрить. Так приказал младший де Сенневиль. Он не осмелился послать француза следить за ней, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но Дженни несколько раз видела мою физиономию в редакции газеты. Если она меня засечет, это может подорвать ее веру в старину Армана.
– Тихо! – прошептал Том.
Долли с наигранной скромностью поставила на стол две кружки чая, в который уже добавила сахар. Ей хотелось задержаться подольше, однако пристальный взгляд Леморо заставил ее с разочарованием удалиться.
– Арман де Сенневиль, – процедил сквозь зубы Том. – Знали бы вы, что я хочу с ним сделать!..
– Полегче, братишка! Вы все-таки про моего босса говорите.
– Он может перестать быть вашим боссом. Вы можете найти себе работу получше.
– Неужели? Это где же?
– Сейчас это не важно. Давайте вернемся к нашей истории.
– Ну так вот! Тетя Эстер, Марго и Дженни оставили машину на Патерностер-роу. Сказали шоферу подождать их. Я вышел из такси и сел в лимузин к шоферу. Оттуда хорошо просматривался весь собор. Мы бы не пропустили их, когда они стали бы выходить.
– А потом?
– Вы сами знаете. Примерно тридцать пять минут спустя она стремглав сбежала по лестнице. Вы ее остановили. Я подумал про себя: «Стив, это же твоя работа. Сигнал подан, пора действовать». Вы пришли сюда. Я тихонько пробрался вглубь заведения и стоял прямо за дощатой перегородкой у вас за спиной. Когда услышал, как в Шепчущей галерее зазвучал голос, хотя никто не говорил, чуть сознание не потерял. И вот еще что.
– Да?
Нервным жестом Леморо вытащил пачку желтых французских сигарет. Он чиркнул старомодной серной спичкой и мрачно смотрел на нее, пока сгорит серная головка. Затем, глубоко задумавшись, закурил сигарету и выбросил спичку.
– Знаете, когда я вас только увидел… – Леморо осекся.
– Да? Что вы хотели сказать?
– Я решил, что вы просто решили приударить за ней. Но потом услышал ваш разговор и подумал, что вы хороший парень. И до сих пор так думаю.
Они смерили друг друга испепеляющими взглядами, поскольку ни один мужчина не станет говорить другому комплименты в лицо. Затем после неловкой паузы Леморо продолжил:
– Вот поэтому я и дал о себе знать. Я увидел, как тетя Эстер направляется в это заведение еще раньше вас обоих. И понял, что Дженни постарается незаметно улизнуть. Она знала, что машина припаркована с другой стороны дома. Поэтому я выскочил и сказал Пирсону, шоферу, чтобы тот отвез ее прямо к этому Г. М. Я слышал о старике, то есть о пожилом джентльмене, и знаю, что он не подведет. – Леморо указал на Тома сигаретой и сосредоточенно сморщился. – Вы поймите, – добавил он, – я не ангел-хранитель, не бесстрашный рыцарь. К черту всю эту ерунду! Но кто-то на полном серьезе решил укокошить девочку. И этот человек не остановится. А я не хочу быть в этом замешанным. Я только должен, ради всего святого, выяснить, кто это творит и для чего. – Голос Леморо звучал все громче и пронзительнее, пока он не вспомнил, что находится в публичном месте. Тогда он перешел на шепот, а потом и вовсе замолчал.
Какое-то время они сидели, думали и переживали.
– Арман де Сенневиль… – начал Том.
– Послушайте, – устало сказал его собеседник, – вы слишком зациклились на нем. Де Сенневиль хочет жениться на ней ради денег. Какой ему толк, если ее убьют в Англии?
– Да. Думаю, так и есть.
– Но давайте взглянем на это по-другому! – предложил Леморо. – Разберемся с ее родней, которая живет в загородном доме рядом с Хэмптон-Кортом. В тете Эстер я, по крайней мере, не сомневаюсь. Если брак состоится, она урвет себе хороший кусочек. Она много раз бывала во Франции и очень поддерживает предстоящий брачный союз. Так вот! Да и какой у нее, как и у всех остальных, мотив убивать Дженни и терять все деньги? – Стив Леморо наконец отхлебнул из кружки чай, который показался ему таким отвратительным, что он замолчал секунд на тридцать. – Чушь какая-то! – сказал он. – С какой стороны ни взглянешь, никакого смысла нет!
– Напротив, – возразил Том, – смысл должен быть. Вот поэтому мы возьмем сейчас такси и как можно скорее помчимся к Г. М.!
– Я не могу туда ехать.
– Почему?
– Там Дженни, вдруг она меня заметит? Но если захотите увидеться со мной сегодня до семи вечера, позвоните по этому номеру. А если после, то вот номер моего отеля, он рядом с их домом.
Леморо нацарапал золотистым карандашом два телефонных номера на листке бумаги, который вырвал из записной книжки, и передал его Тому.
– Запертые комнаты! – сказал Леморо. – Шепчущие голоса! Отсутствие мотивов! Братишка, я отдал бы все деньги за возможность поехать с вами. Интересно, что по этому поводу скажет старик? То есть сэр Генри.
Не прошло и двадцати минут, как Том Локвуд выяснил это.
– Видите ли, – с непривычным смирением сказал сэр Генри Мерривейл, – у меня возникли своего рода сложности с правительством.
– Как же так? – удивился Том.
– Да вот так, – ответил Г. М.
Толстый старый греховодник сидел в своем обычном кабинете за столом, сложив руки над огромным животом, и крутил большими пальцами. Его очки в роговой оправе сползли на кончик широкого носа, а лысая голова поблескивала в солнечных лучах, падавших из окна за спиной Г. М. А на лице застыло такое мученическое выражение, что он сразу завоевал сочувствие Дженни и разозлил Тома.
– Видите ли, – продолжал Г. М., – последние года два или три я провел за границей.
– Ах да! – сказал Том. – Это из-за той истории в Нью-Йорке, когда вы устроили аварию в метро около Центрального вокзала и прищучили настоящего убийцу на основании фальшивой улики?
– Ох, сынок! Понятия не имею, о чем вы говорите, – вздохнул Г. М., бросив на него суровый взгляд.
– Или в Танжере, когда взорвали корабль, чтобы позволить преступнику сбежать, потому что он вам понравился?
– Вы видите, как со мной обращаются? – повысил свой мощный голос Г. М., адресуя вопрос Дженни. – Никакого уважения, даже малейшего!
– Бедняга! – с теплотой отозвалась Дженни.
– Боже мой! – простонал Том.
Как и большинство людей, он не мог удержаться от искушения подшутить над этим великим мужем. А потом, к своему изумлению, замечал, что женщины проявляли сочувствие даже к самым возмутительным выходкам Г. М.
– И все-таки почему, – поинтересовался Том, – у вас возникли сложности с правительством?
– Кажется, я потратил больше, чем следовало, или, разрази меня гром, больше, чем я смог отчитаться. А еще, похоже, мне не стоило заводить банковские счета в Нью-Йорке, Париже, Танжере и Милане. Можете себе представить?
– Вы, разумеется, не знали, что вам не позволено эти счета открывать?
– Мне?
– Ладно, не важно, – сказал Том, шлепнув себя по лбу. – Что с вами случилось?
– Ничего хорошего, – ответил Г. М. – Когда я вернулся в Англию, меня встретили так, словно я был Гаем Фоксом[29] 29
Гай Фокс (1570–1606) – английский дворянин, один из участников неудавшегося Порохового заговора, во время которого Фокс должен был взорвать здание парламента и убить короля Якова I.
[Закрыть] и всеми заговорщиками с Кейто-стрит[30] 30
В 1820 году группа заговорщиков планировала убить премьер-министра и остальных министров во время обеда. Однако полиции удалось раскрыть заговор и арестовать его участников прежде, чем они успели осуществить свои планы.
[Закрыть] в одном лице. Мой старый друг вызвал меня на ковер. Не стану называть вам имя этого паршивца, скажу только, что он занимает должность генерального атторнея.
– Конечно, ничего не говорите, – поддержал его Том.
– И он мне сказал: «Генри, вот я и взял тебя за жабры».
– Генеральный атторней использовал именно такое выражение?
– Ну… не важно! – ответил великий муж, махнув рукой и одарив Тома испепеляющим взглядом. – Я излагаю суть его высказывания. «Генри, – сказал он, – на основании имеющихся у меня улик я могу присудить тебе штраф в сто тысяч фунтов или упечь за решетку практически на сто лет». – Здесь Г. М. прервался и обратился к Дженни: – Скажите, разве это справедливо?
– Конечно нет! – воскликнула Дженни.
– «Как бы то ни было, – сказал он, – ты просто вернешь все, что потратил, вместе с небольшим штрафом, и мы забудем об этом инциденте. При условии…»
– При каком условии?
– Что я вернусь в этот офис. Когда-то он был частью Военного министерства, пока они не напортачили с войной. А теперь я возглавляю Восьмое центральное управление лондонской полиции.
– Пожалуйста, объясните, – ласково спросила Дженни, – что такое Центральное восьмое управление?
– Это я, – просто ответил Г. М. – И каждому, кто называет это управление министерством чудес, следует дать хороший подзатыльник. Мало им, черт возьми, было веселья с ныне почившим Министерством информации! Теперь, если в Скотленд-Ярде произойдет что-нибудь странное – к примеру, безумное дело, которое не имеет никакого смысла, – его спихивают на меня. – Тут выражение лица Г. М. изменилось. – Знаете, – сказал он, – строго между нами, я особо и не возражаю. Понимаете, я постарел и размяк…
– И не говорите, – с сарказмом пробормотал себе под нос Том.
– …А здесь вполне удобно. Ладно! – Г. М. бодро приподнялся и потер руки. – Старик снова в деле. У вас есть какое-то чудо, которое нуждается в объяснении?
– Есть! – сказал Том. – Дженни! Вы рассказали ему?
Сам он только что приехал, бегом ворвался к Г. М. в старый пыльный кабинет, расположенный высоко над Уайтхоллом, а потом выслушал жалобы и стенания. Том и Дженни переглянулись.
Кабинет, как и сказал Г. М., был достаточно удобным. Над камином до сих пор висел дьявольский портрет Фуше – министра финансов при Наполеоне. Еще там был впечатляющего вида сейф с табличкой: «Важные государственные документы. НЕ ТРОГАТЬ!» – хотя внутри стояла только бутылка виски. В этом кабинете произошло немало странных событий, и многому еще только предстояло произойти.
– Да, я рассказала ему, что случилось в Шепчущей галерее! – сообщила Дженни. – Но сама не знаю, как здесь оказалась. Я не хотела оставлять вас в чайном магазине, но тетя Эстер так разозлилась, что пришлось убежать. Потом в машине шофер сказал, что один канадский джентльмен…
– Все в порядке. Я потом объясню.
– Какой-то канадский джентльмен, который сел к нему в машину, пока мы ходили в собор, сказал ему ехать прямо к Г. М., к вам. Вы мне тоже это советовали, вот я и поехала. – Дженни сморщила лоб. – И я так сильно, так сильно заблуждалась по поводу Г. М.!
– Правда? – удивился Том.
– Да-да! Он не ругается, не выходит из себя и не выбрасывает людей из окон. Я бы сказала, что он просто милашка!
– Кхм! – скромно кашлянул великий муж.
– Честно говоря, – возразил Том, покосившись на нахохлившегося филина, который сидел напротив, – мне кажется, ему это определение не совсем подходит. Вы сами скоро поймете. Ну да ладно! Когда я выпроводил тетю Эстер с помощью двух официанток и дружелюбного полицейского, то испугался, что не успею сюда добраться. Я боялся, что с вами снова случится что-нибудь ужасное и мы никогда больше не увидимся.
– Вы сможете увидеть меня, когда захотите, – сказала Дженни, протягивая ему руку.
– Ой! – перебил их громовой голос. Тот самый милашка смотрел на молодых людей с таким злорадством, что у Дженни волосы встали дыбом на голове.
– Никаких нежностей в моем кабинете, ясно? – потребовал он. – Всю свою жизнь сталкиваюсь с молодыми людьми, голова у которых забита одной любовной чушью. Теперь послушайте меня, куколка. – Его громкий голос преобразился, стал резче. Атмосфера в кабинете тоже неуловимым образом изменилась, едва сэр Генри сощурил свои маленькие глазки за стеклами очков. Временами Г. М. вел себя вспыльчиво, безрассудно и несерьезно, но по-прежнему оставался старым маэстро, с которым шутки плохи. Г. М. заговорил спокойно, даже нежно: – Куколка, вы же понимаете, что я вам сказал? Ни генерал де Сенневиль, ни Арман де Сенневиль не имеют над вами никакой власти. Как и тетя Эстер и ее окружение. Вы совершенно свободная женщина.
Дженни прижала ладони к щекам.
– Да, – сказала она. – Думаю, я всегда об этом знала. Но…
– Что – но?
– Эти люди так решительно настроены. Они никогда не кричат. Но всегда настаивают на своем. И вы просто говорите себе: «Ой, да какой толк?»
– Да, понимаю, – кивнул Г. М. – Но из-за этого в мире происходит столько несчастий, особенно с девушками. Так вы разобрались в своих чувствах? Готовы сражаться за них и одержать легкую победу?
– Да!
– Вы все еще хотите остаться в доме вашей тети Эстер? Как там он называется? Тот, что рядом с Хэмптон-Кортом?
– Поместье называется Бродакрс, около реки. Они сказали, что приберегли самое интересное на завтра. Днем меня поведут смотреть Хэмптон-Кортский парк.
– Так прямо и сказали? – задумчиво проговорил Г. М. В глазах за стеклами очков блеснул огонек и тут же погас. – Не важно! Вы по-прежнему хотите гостить у вашей тети Эстер?
– Нет. Но какой у меня выбор? Разве что вернуться в Париж.
– Что ж, – проворчал Г. М., почесав затылок. – У меня есть дом, жена, две дочери и два никчемных зятя, которых мне приходится содержать уже восемнадцать лет. Так что переезжайте-ка лучше к нам.
– Вы серьезно? – взволнованно спросила Дженни, вскакивая. – Вы действительно хотите, чтобы я остановилась у вас?
– Разумеется! – сказал Г. М.
– Сэр Генри! Даже не знаю, как вас благодарить!..
– Помолчите, – строго прервал ее великий муж.
Дженни села.
– Надо только решить вопрос с одеждой, – задумчиво проговорил сэр Генри. – На вас сейчас весьма хорошенький наряд, и вы наверняка привезли такой одежки целый чемодан?
– Да, моя одежда! Совсем забыла!
– Не переживайте, – с дьявольской усмешкой сказал Г. М. – Я пошлю за вещами полицейского. Если после этого тетя Эстер не поднимет бурю, значит я сильно заблуждаюсь на ее счет. Но учтите, куколка! – Он снова заговорил резким тоном, чеканя слова. – Тетя Эстер этого так не оставит. Вдобавок у вас на шее висит все семейство Сенневилей. – Г. М. подмигнул Тому. – Ну что, сынок? Попробуем разобраться с этим делом?
– С превеликим удовольствием, – ответил Том. – И без всяких церемоний.
– Между тем, – продолжил Г. М., пристально глядя на Дженни, – я слышал про эту странную историю в Шепчущей галерее. Но вам нужно еще кое-что рассказать мне, причем во всех подробностях, иначе я не смогу вам помочь.
– Минуточку! – вмешался Том.
– Святые угодники! Что еще? – взревел Г. М.
– Голос, который говорил там, где не могло звучать никаких голосов, – сказал Том. – Вы в это верите?
– Без сомнения.
– Но как это возможно?
– Ох, сынок! – проворчал Г. М. – Вы же не хотите сказать, что вас удалось одурачить этим фокусом?
– И вы знаете, как этот фокус проделали?
– Конечно.
– И каково же объяснение?
– Этого я вам не скажу.
Том встал и обошел вокруг своего стула, слегка пританцовывая, но Г. М. сурово приказал ему сесть на место.
– Я вам не скажу, – гордо продолжил он, – поскольку совсем скоро собираюсь показать. Вы сможете увидеть все своими глазами. Согласитесь, это вполне справедливо. – Затем, прищурившись, он посмотрел на Дженни. – Минуточку! Мы ведь не хотим, чтобы тетя Эстер раньше времени напала на ваш след. Вы сказали, что приехали сюда на машине с шофером. Он все еще ждет вас? Или вы отпустили его?
– Мне пришлось отослать лимузин, – ответила Дженни. – Но я знаю, что нашему шоферу Пирсону можно доверять. Я сказала ему, что я хочу пойти выпить чая в «Лионе». Одна.
– В каком именно «Лионе»?
Дженни удивленно распахнула серые глаза.
– Я же говорила вам, что хоть я и англичанка, – напомнила она, – но совсем не знаю Англию, ведь я никогда здесь не бывала. Вы говорите, что «Лионов» несколько? Я слышала только про три лондонских ресторана: «Лион», «Каприз» и «Плющ».
– Все три – знаменитые старые рестораны! – воскликнул Том, с трудом сдерживая желание обнять Дженни. – Г. М., тетя Эстер наверняка подумает, что Дженни пытается посмеяться над ней. Это в вашем духе.
– Угу. Неплохо. А теперь давайте вернемся к первому чуду – к газовому вентилю, который открыли в запертой комнате.
Когда Г. М. достал древнюю черную трубку и начал набивать ее табаком, похожим внешне (да и на вкус тоже) на металлическую губку, которой чистят кухонные раковины, Том понял, что нужно приготовиться. Сейчас он услышит нечто не очень приятное.
– Куколка, – сказал Г. М., – в вашей истории не хватает многих деталей. Я хорошо представляю себе вашу тетю и ее дочь Марго, ей всего восемнадцать, и она любит озорные проделки. Могу представить вашего дядю Фреда, высокого краснолицего мужчину, похожего на отставного майора. Могу представить ваш дом в георгианском стиле с узкими окнами, а рядом – реку. Но разрази меня гром, многие детали ускользают от меня.
– Какие именно?
– Например, вы всегда спите с закрытыми окнами? Да еще и запираете их? Это какой-то старый французский обычай?
– Нет, конечно нет!
– Тогда в чем же дело?
– Эти подробности, – сказала Дженни, покусывая нижнюю губу, – мне бы не хотелось обсуждать. Они… неприятные. Я сразу начинаю чувствовать удушающий запах газа. Впрочем, не важно! Сначала тетя Эстер поселила меня в спальне на первом этаже.
– Почему?
– А почему бы нет? – рассудительно спросила Дженни. – Комната очень милая. Но оба окна высокие, почти до земли. Тетя Эстер испугалась, что в дом могут пробраться грабители, и попросила хорошенько запирать окна. А когда пришло время ложиться спать, я сама была так напугана, что и дверь закрыла на обе задвижки. Понимаете, во время обеда я получила записку.
– Какую записку?
– Маленький листок бумаги. Его спрятали под мою салфетку на столе. Я подумала…
– Да, куколка?
– Сначала, – объяснила Дженни, искоса подглядывая на Тома, – я подумала, что записка от молодого человека, которого я встретила во время чаепития, устроенного тетей и дядей. Он, что называется, строил мне глазки. Вот поэтому…
– А вот это уже, если так можно выразиться, старый французский обычай, – вежливо добавил Том. – Вы подумали, что записка от него, и не хотели, чтобы о ней кто-нибудь узнал?
– Мне совсем не понравился тот молодой человек на чаепитии! – возмущенно ответила ему Дженни. – Я не хотела больше с ним видеться. Но разве мне стоило выдавать его только потому, что он написал мне записку?
– Нет. Простите, Дженни. Я не должен был так говорить.
– Но записка оказалась не от него. Я прочитала ее под столом. Там была всего одна строчка, написанная незнакомым мне почерком: «Дженнифер, сегодня ночью ты умрешь». – Дженни нервно облизнула губы.
Г. М. раскурил трубку, и маслянистое облако дыма поползло над столом.
– Сначала я решила, что это шутка. Что еще я могла подумать? Затем посмотрела на остальных, но они как ни в чем не бывало сидели за обеденным столом, на котором горели свечи. Я ведь совсем одна. Здесь я чужая, пусть это и моя родная страна… И мне так страшно! Я не осмелилась спросить, не пошутил ли кто-то, передав мне эту записку. Просто спрятала ее, а потом она потерялась. В одиннадцать вечера, когда пришло время ложиться спать…
– Да, куколка, продолжайте!
– Я плохо сплю, – сказала Дженни. – И всегда плохо спала. Во сколько бы ни легла спать, вечно просыпаюсь в пять или в полшестого утра. Во Франции, когда я жила с родителями, а потом в доме генерала де Сенневиля у меня появился один обычай. В шесть утра горничная приносила мне кружку с горячим шоколадом. Когда тетя Эстер поинтересовалась, может ли она еще что-нибудь для меня сделать, я попросила принести мне в это время шоколада или просто чая. Я жила у них уже несколько дней, но в первый раз решилась обратиться с такой просьбой. Тетя Эстер подняла брови и сказала: «Дженнифер, дорогая, ты считаешь, что это справедливо по отношению к слугам?» Я ответила: «Нет-нет, пожалуйста, забудьте о моей просьбе». Но Марго – такая милая зеленоглазая девочка – встает раньше шести, и она сказала, что с радостью принесет мне чай. Мы обо всем договорились. Я пошла в свою комнату. Включила свет. Закрыла обе задвижки наверху и внизу двери. Потом обернулась и увидела, что одно из окон, которые я сама запирала, распахнуто. – Дженни сделала паузу.
