Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 87 (всего у книги 140 страниц)
Несколько секунд обе женщины ошеломленно смотрели на Клару, а затем Агнес залпом осушила свой бокал и закашлялась:
– Но он ведь…
– Ага, потерянный сын, как же! Несчастный сирота без роду и племени! – Клара с отвращением поцокала языком. – У него в деревне еще четверо братьев, и все они похожи друг на друга, как горошины в стручке. Особенно Стивен и его младший брат Оливер – ну просто одно лицо, в детстве их вечно путали, хотя между ними три года разницы. Вот уже несколько поколений Томпсонов живут в Хекстоне, и все это время их семья обрабатывает землю в нашем поместье. Папа помнит этих мальчишек еще детьми. Кажется, он родился в тот же год, что и самый старший из братьев, хотя, разумеется, близко они не общались.
– Разумеется, – повторила Мерси, стараясь осмыслить поразительную новость о том, что Стивен – самозванец, и изо всех сил пытаясь не обращать внимания на снобизм Клары, подразумевавшей, что смешение социальных слоев нежелательно и его следует избегать.
– От этого типа вечно были одни неприятности, – прищурилась Клара, усаживаясь обратно. – Насколько я помню, он долго увиливал от призыва и отправился на фронт самым последним, хотя я была еще ребенком, когда он ушел на войну. Значит, теперь Стивен выдает себя за подкидыша?
Агнес кивнула, и ее лоб прорезала тревожная морщина.
– Если ты не против, тетя, я сегодня переночую, свернувшись клубочком, на этом старом диване. Думаю, мне стоит принять участие в завтрашнем праздничном чаепитии. Возможно, оно окажется не менее занимательным, чем развлечения, которые я пропускаю в Сомерсете. Ну, разве что костюмированного бала не будет.
***
Когда на следующий день Стивен вошел в комнаты Александра и обнаружил там толпу людей, которые явно не собирались устраивать обещанное чаепитие, на лице его отразилось полное недоумение. Гилберт немедленно встал, отсекая ему путь к двери. Собравшиеся жаждали объяснений, а в центре сидел совершенно подавленный Александр, накануне узнавший о подозрительных обстоятельствах. Заметив, что вся компания настроена недружелюбно, о чем свидетельствовали враждебные взгляды и скрещенные руки, Томпсон насторожился.
– Стивен, – сказал Александр, – заходи, устраивайся поудобнее. Кажется, в твоей истории есть какая-то путаница, и нам нужно задать тебе несколько вопросов.
Мерси сочувственно посмотрела на мистера Горски. Несмотря на явные доказательства, он все еще цеплялся за слабую надежду, что Клара ошиблась и этот человек действительно его сын. До чего же жаль старика: судьба подарила ему чудесную возможность возместить годы жизни, полной сожалений и чувства вины, а теперь у него собирались отнять это чудо.
– В чем дело? – спросил Стивен, и Мерси заметила, как он нервно вытер ладони о брюки и слегка повернул голову, желая убедиться, что Гилберт действительно преградил ему выход.
Как и Агнес, Мерси предпочитала доверять людям. Однако ее надежды на то, что Клара могла ошибиться, быстро таяли. Глаза Стивена метались от одного лица к другому, пока не остановились на сидевшей с невозмутимым видом Кларе. Томпсон нахмурился, а она лишь изящно пожала плечами, словно бы говоря: «Поглядим, как ты будешь выкручиваться».
– Спектакль окончен, дорогуша. Ты вовсе не сын мистера Горски, – произнесла Клара, разомкнув длинные ноги и потянувшись за серебряным портсигаром, как будто устраивалась поудобнее в театре. – Мне это доподлинно известно.
– Прошу прощения, но разве мы знакомы? – осведомился Стивен, делая вид, что пытается вспомнить, кто эта привлекательная девушка, и недоумевает, почему она здесь. – Вы кто же будете, позвольте узнать?
– Клара Гудвин.
Она улыбнулась, зажала сигарету губами и щелкнула покрытой эмалью зажигалкой в египетском стиле, ожидая, пока гость осмыслит услышанное.
– Неужели дочь Реджинальда Гудвина? – Стивен прищурился, будто имя он слышал, однако в лицо собеседницу не узнал.
– Вот именно, дорогуша. А ты – независимо от того, что наплел этому милому джентльмену, – на самом деле третий сын мистера и миссис Томпсон, проживающих в одном из коттеджей на землях моего отца в Хартфордшире, и уж никак не подкидыш, которого некая незамужняя немка пятьдесят лет назад оставила на пороге богатого лондонского особняка.
– Она говорит правду? – тихо спросил Александр, сидевший в кожаном кресле во главе стола.
Стивен не смог заставить себя встретиться с ним взглядом и продолжал смотреть только на девушку, которая разоблачила его. Этой паузы оказалось достаточно, чтобы все присутствующие окончательно убедились в правоте Клары. Томпсон понял, что спектакль окончен.
– А ты – избалованная высокомерная дамочка из обеспеченной семьи, никогда не знавшая голода и не работавшая до изнеможения за гроши. Ты не имеешь ни малейшего понятия, что значит родиться в нищете и видеть, как все в твоей жизни определяется происхождением и финансовым положением: какие препятствия встают у тебя на пути и сколь предвзято к тебе относятся окружающие. Твой статус магическим образом открывает тебе двери повсюду, куда бы ни ступала твоя изящная ножка в шелковой туфельке. Ты всегда жила в достатке лишь потому, что твой папаша – богатый землевладелец и высокопоставленный политик. Интересно, как бы ты справилась, если бы родилась в более скромных условиях? Не смей меня осуждать за то, что я решил уравнять чаши весов. Легко тебе говорить! Посмотрел бы я, как бы ты сама выкручивалась на моем месте!
– Да я уж точно бы не стала лгать доброму и беззащитному пожилому джентльмену в надежде обманом завладеть состоянием, которое мне не принадлежит.
– Ну разумеется: такие, как ты, ради этого бездумно вступают в брак без любви, – парировал Стивен.
Клара поморщилась, но промолчала.
Томпсон повернулся к Александру:
– Между прочим, я честно предупредил вас, что не могу доказать наше родство. А вы ответили, что это не имеет значения.
– Вы солгали мне, – только и смог сказать Александр, прищурив свои голубые глаза-пуговки. – Я не понимаю, как вам удалось узнать обо мне так много, но это был чрезвычайно хитрый план.
Вероятно, уловив в последней фразе намек на комплимент, Стивен решил объясниться:
– В этом-то и заключалась вся прелесть затеи. Ведь не осталось ровным счетом ничего: ни имени, ни каких-либо записей или свидетельства о рождении. Никто даже не знал, как выглядел ребенок и выжил ли он вообще.
– Но вы ведь работаете в банке, – подала голос Агнес, все еще не в силах разобраться в этой истории. – И ходите в церковь.
В ее представлении этих двух обстоятельств было достаточно, чтобы по умолчанию считать человека благонадежным и порядочным.
«До чего же она наивная», – подумала Мерси. По ее опыту, среди тех, кто усердно посещал церковь, злых людей попадалось больше всего.
– Да не работает Томпсон ни в каком банке, – фыркнула Клара. – Ты хоть представляешь, как тщательно они проверяют сотрудников? Ну подумай сама, тетя Агги, кто же возьмет на службу в банк человека, который сидел в тюрьме? Ведь там хранятся огромные суммы денег, а потому требования к персоналу особенно строгие.
– Ну да, – прошептала Агнес, только теперь осознав свою ошибку. – Кстати, именно это он и сказал мне при нашей первой встрече.
Тут даже неискушенная Мерси, которая поначалу даже и не заподозрила обмана, поняла, насколько ловко Стивен все устроил, назвавшись банковским служащим. Неудивительно, что мисс Хамфрис сразу прониклась к Томпсону доверием и априори сочла его человеком солидным, с безупречной репутацией.
– Надеюсь, ты хотя бы проверяешь рекомендации, когда пускаешь жильцов? – обратилась Клара к тете.
Пунцовые щеки Агнес были красноречивее любых слов.
– Я всегда чувствовал, что с этим типом что-то не так, – пробормотал Гилберт.
И тут поведение и манеры Стивена разительно переменились: от обороны он перешел к нападению. Осознав, что после разоблачения ему уже все равно больше нечего терять, Томпсон резко повернулся к молодому человеку:
– И это говорит тот, кто и сам занимается явным мошенничеством. Да будет вам известно, господа, что этот парень изготавливает для убитых горем родственников фальшивые фотографии, создавая иллюзию, будто духи усопших вернулись, и берет за это деньги. Имей в виду, Гилберт, я тут потолковал с твоим бывшим помощником Чарли Тейлором. Я хорошо его знаю, наши пути прежде пересекались. Так что не тебе судить меня, мерзкий слизняк, который наживается на чужой беде!
– Это правда, Гилберт? – спросила Агнес, явно расстроенная тем, что обманывал ее, получается, не один только Томпсон.
– Так! Очень интересно! Наш бледный как смерть Гилберт оказался темной лошадкой! – воскликнула Клара, явно наслаждаясь лавиной разоблачений.
Мерси вскочила на ноги. Она не собиралась это терпеть. Нельзя позволить Стивену утянуть за собой Гилберта.
– Вы ничего не знаете о Гилберте и истинных причинах его поступков. Не то чтобы я его одобряю, но он занимается своим делом из добрых побуждений: чтобы облегчить боль тех, кто страдал, как и он сам. А вовсе не ради собственной выгоды.
– Тебе не стоит за меня заступаться, – пробормотал Гилберт.
– Еще как стоит. Потому что я всегда буду защищать тех, кого люблю, и не позволю мерзавцу вроде Стивена ставить тебя на одну доску с собой. Да, ты сознательно вводишь людей в заблуждение, но делаешь это исключительно из сострадания.
Осознав, что именно она сейчас сказала, Мерси залилась густым румянцем.
– О, дорогая, как чудесно! Значит, ты все-таки его любишь, – восхитилась Клара. – Но хотя твое признание прозвучало очень мило, боюсь, мистер Томпсон просто пытается увести нас от цели.
Мерси, не решаясь встретиться взглядом с Гилбертом и тем самым признать правду, посмотрела на Стивена, и ей показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. Ей вдруг до боли захотелось подойти и с размаху влепить ему пощечину за все то, что он заставил пережить бедного мистера Горски. Как жестоко подарить старику надежду, заведомо зная, что это сплошная ложь! Однако Мерси ясно понимала, что эта пощечина предназначалась бы также и Роланду, который ловко манипулировал ею, лишив шанса на счастье. А потому, разумеется, она не сдвинулась с места.
Клара затушила окурок в позабытом на столе блюдце.
– Увы, тетя, это наглядно доказывает, что можно ходить в церковь и при этом оставаться мерзавцем, – подытожила она.
– Если вы закончили, я должен откланяться, – заявил Стивен. – Уверен, вы убедитесь, что на самом деле никакого преступления я не совершил.
Он повернулся к Гилберту, но тот твердо стоял у него на пути, расправив узкие плечи.
– Пусть уходит, – вздохнул Александр. – Он недостоин того, чтобы тратить на него время.
– Если бы бедный мистер Блэндфорд не умер так внезапно, вы бы никогда не попали на Бёрлингтон-сквер, – заметила Агнес, нахмурившись и скрестив руки на внушительной груди.
– Именно так! – Стивен вновь обратился к собравшимся. – Какое несчастье, что тем душным июньским вечером бедняга внезапно поранился и подхватил заражение крови: всему виной грязная повязка, которую ему протянул незнакомец в пабе.
Эти последние ядовитые слова были его единственной маленькой победой. Самозванец оттолкнул Гилберта и выскочил в коридор.
После этого заявления у всех присутствующих застыла в жилах кровь. В комнате воцарилась зловещая тишина. Никто не решался озвучить смысл того, что только что было сказано.
64– Надо заявить на него в полицию, – промолвила Агнес.
– И что мы там скажем? – уточнила Клара.
– Томпсон почти открыто признался в убийстве мистера Блэндфорда.
– Он определенно знал Натаниэля, – произнес Гилберт. – Я видел их вместе в «Безумном Шляпнике» в начале лета, но только сейчас сопоставил факты.
– Блэндфорд – это тот джентльмен, который жил в комнатах Мерси? – спросила Клара, и ее тетя кивнула. – Любитель выпить? Ну, тогда все встает на свои места.
Она поднялась с кресла и принялась расхаживать перед собравшимися, готовясь эффектно подвести итоги, подобно элегантной мисс Холмс или Эркюлю Пуаро, недавно снискавшему славу у читателей.
– Случай сводит Томпсона с мистером Блэндфордом в пабе. Или, возможно, они познакомились еще раньше. После изрядной дозы веселящей водицы твой любимый постоялец, который, как известно, мог часами болтать с кем угодно обо всем на свете, делится со Стивеном печальной историей мистера Горски. И Томпсон сразу делает стойку.
– Да, похоже, так оно и было. – Александр подался вперед, вдохновленный весьма правдоподобной догадкой. – Натаниэль был моим другом. Я рассказывал ему то, чего не говорил никому много лет, наверное, потому что слишком остро чувствовал приближение смерти.
Клара продолжала вышагивать взад-вперед перед завороженной публикой.
– Стивен понял, что подходит по возрасту, чтобы сойти за пропавшего сына. А раз сведений о ребенке почти не сохранилось и шансы разыскать его ничтожны, то почему бы и не рискнуть? От него требовалось всего лишь придумать себе новую дату рождения и бросить пару намеков несчастному одинокому старику, отчаянно желавшему искупить вину за предательство своей первой любви и внебрачного ребенка. И бедный наивный мистер Горски поверил.
– Клара, – прошептала Мерси, – нельзя ли поделикатнее?
Ее коробила бестактность подруги, спокойно обсуждавшей человека, который находился тут же, вместе с ними в комнате.
– Все в порядке, милая леди, – отозвался Александр. – А здорово меня, как нынче принято говорить, облапошили. Как выражаются у меня на родине: «Mądry Polak po szkodzie» – «Поляк умнеет лишь после беды». Думаю, когда слишком сильно хочешь чего-то, то можешь убедить себя в чем угодно. Мне повезло, что племянница мисс Хамфрис появилась вовремя и спасла меня от собственной глупости.
Клара передернула плечами и повернулась к тете:
– Подумать только, что могло бы случиться, если бы ты сдала комнаты Томпсону…
Мерси поняла, что пыль от этих тревожных откровений будет оседать еще долго и удушливый запах обмана покинет дом нескоро.
– Несправедливо, что этот негодяй выйдет сухим из воды, не понеся никакого наказания, – проворчала Агнес.
– Не волнуйся, моя дорогая тетушка. Месть – блюдо, которое подают холодным. У меня достаточно связей – и дома, и в Лондоне, – чтобы это горькое угощение оказалось на столе у Томпсона. А теперь… – Клара театрально рухнула в кресло. – После всех этих драматических событий мне надо срочно выпить чего-нибудь покрепче.
– Разумеется. Налейте всем мадеры! – провозгласил Александр, с шумом хлопнув ладонями по подлокотникам. – У нас все равно есть повод для праздника, ведь после того как вы сегодня поддержали меня, я понял, что моя семья находится здесь, в этой комнате. Жаль, что я раньше этого не понимал.
Кларе не требовалось повторять дважды. Она тут же вскочила и направилась к графинам, что стояли на буфете. Агнес тем временем перевела взгляд на Гилберта.
– Нам непременно нужно поговорить о ваших сомнительных контактах с усопшими. Боюсь, это не слишком угодно Богу, мой милый. – И пожилая дама похлопала по креслу, призывая жильца присесть рядом с ней.
– Ах, тетя Агги, мы давно знали, что Гилберт со странностями, – вмешалась Клара. – Но, дорогая, я была абсолютно уверена, что он продает пикантные фотографии в непристойные журналы. Так что спиритизм – это еще ничего, все могло оказаться гораздо хуже. К тому же я и сама не раз баловалась доской Уиджи. Честное слово, бедняжка Митци действительно верит, что ее двоюродную бабушку Эльспет убили. Надо будет сказать, что Невилл дурачит ее вот уже несколько месяцев…
Извинившись перед собравшимися, Мерси объявила, что хочет приготовить всем сэндвичи, и поспешно спустилась на кухню, пока кто-нибудь не вспомнил о ее ошеломляющем признании насчет истинных чувств к Гилберту.
***
В кухне стояла тишина. Повторение простых движений – нарезать хлеб, аккуратно намазать маслом каждый ломоть и разложить по тарелкам сэндвичи с разными начинками – успокаивало взволнованный ум молодой женщины. Мерси надеялась найти в себе смелость вернуться с угощением в комнату Александра, потому что присутствие остальных должно было смягчить неловкость, однако гадала, сможет ли снова остаться наедине с Гилбертом теперь, когда он знал правду. Вероятно, они оба знали ее всегда. Но Мерси не имела права действовать, доверившись чувствам, которые захватывали ее целиком.
Наверное, разумнее всего было бы съехать отсюда. Но возвращаться в Суффолк она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Поначалу после побега из дома возвращение в деревню казалось ей неизбежным. Мерси не сомневалась, что ее непременно отыщут и водворят обратно, – это было лишь вопросом времени. Однако с тех пор она встретила на Бёрлингтон-сквер столько тепла и участия, что наконец признала очевидное: дома, на ферме, с ней поступили неправильно и она не обязана снова терпеть несправедливость.
«Пусть приходят, – решила она, – я буду бороться».
Вспомнив, что в гостиной у Агнес стояла симпатичная зеленая стеклянная этажерка для пирожных, Мерси вытерла руки о передник и накрыла тарелки с едой чистыми полотенцами. Инки обожал рыбную пасту, а где сейчас бродит кот, она не знала.
Но едва лишь Мерси вышла в коридор, как вселенная, которая в последнее время и так слишком много забавлялась за чужой счет, преподнесла ей встречу именно с тем, кого она больше всего надеялась избежать.
– Я, э-э-э… Просто подумал, что, может… Агнес послала меня…
«Не сомневаюсь, что так оно и было», – подумала Мерси и махнула рукой в сторону гостиной, чувствуя, как слова застревают в горле.
– Этажерка, – выдавила она наконец.
– Я, э-э-э…
Они нечаянно задели друг друга плечами, пытаясь разойтись в узком захламленном коридоре, и замерли, стоя бок о бок. Мерси подняла голову и посмотрела в усталые и настороженные, ищущие ответа глаза Гилберта. И снова поразилась той странной силе, которая неистово притягивала к нему ее бедное сердце, заставляя его бешено колотиться всякий раз, когда Гилберт был рядом.
– Спасибо, что вступилась за меня, – сказал он и снова нервно провел рукой по волосам.
Их лица разделяло расстояние всего лишь в несколько дюймов. Мерси сглотнула, не зная, что ответить. Молодой человек медленно моргнул, на мгновение задержал взгляд на ее губах и уже потянулся к ней, будто спрашивая разрешения, но она отстранилась.
– Э-э-э, не стоит благодарности. Надеюсь, мы снова будем друзьями, – произнесла она, широко раскрыв глаза и словно бы умоляя Гилберта пойти на компромисс. – Я… я бы хотела посмотреть, где ты проявляешь снимки. Я хочу научиться… попробовать и понять…
Гилберт прикусил губу и опустил глаза:
– Я не могу быть твоим другом, Мерси. Я всегда буду желать большего, а ты, очевидно, не можешь или не хочешь мне этого позволить.
– Просто я… Это сложно объяснить.
Она прикрыла веки, но тут же вздрогнула, почувствовав у своей щеки холодные пальцы. Раскрыв глаза, Мерси встретила растерянный взгляд Гилберта, и сердце рванулось к нему с такой силой, что тело предало ее окончательно. Любые дальнейшие отговорки теряли всякий смысл. Не в силах сопротивляться, она прижалась лицом к его ладони, и слезы побежали по щекам. Он нежно провел большим пальцем по ее коже, стирая боль, а она с наслаждением вдохнула его знакомый, такой восхитительный запах. Мерси жадно впитывала тепло, позволив своей голове упасть на грудь любимого, пока тот обнимал ее, крепко прижимая к себе. Губы Гилберта коснулись ее макушки, и она услышала, как его дыхание участилось и горячий воздух скользнул по волосам.
– Я не понимаю, – пробормотал молодой человек, уткнувшись в ее волосы.
– Все ужасно запутанно, и мне страшно.
– Не бойся, я рядом. Что бы ни было, я рядом, – повторял он.
Забавно, как простые искренние слова порой способны все изменить. Долгие годы лишенная поддержки, Мерси вдруг вспомнила, что в этом доме полно людей, которым она небезразлична. Может быть, стоит попробовать? Разве она не обещала самой себе наполнить жизнь новыми впечатлениями, чтобы потом было что вспомнить?
Она приподняла подбородок, позволяя Гилберту прильнуть к ее губам. Он двигался медленно, оставляя ей возможность отстраниться, если бы она вдруг того захотела. Но вместо этого Мерси лишь сильнее прижалась к нему. Тогда одна его рука легла на талию молодой женщины, а другая скользнула вверх по ее телу, поворачивая лицо Мерси так, как нужно, пока его пальцы не запутались в ее волосах. Когда их губы встретились, Мерси Мейвезер, достигшая почтенного возраста двадцати семи лет, наконец-то почувствовала себя живой.
Каждая клеточка и каждый нерв, каждая частица ее тела взывали к нему. Словно крошечный камешек, сорвавшийся с горы, их чувства набирали силу, захватывая все на своем пути и неизбежно превращаясь в лавину, мощную и неудержимую. Испытывая одновременно стыд и странное чувство освобождения, Мерси поддела край рубашки Гилберта, вытащила ее из брюк и скользнула рукой под хлопчатобумажную ткань, вверх по гладкой теплой коже спины, в то время как поцелуи влюбленных становились все более страстными. Сейчас она уже не думала ни о людях, что ждали их этажом выше, ни о том, что кто-то из них может спуститься сюда. В этот миг в целом мире существовали только они двое, Мерси и Гилберт, а все прочее не имело ровным счетом никакого значения.
«Ага, так вот, значит, как оно бывает».
Мерси растворилась в любимом мужчине, в его прикосновениях, дыхании, взгляде, зная, что именно это искала всю свою жизнь. Счастье всегда было где-то рядом, и она заслужила право наконец-то обрести его.
Когда страсть начала окончательно затмевать рассудок, раздался резкий стук во входную дверь, и они отпрянули друг от друга.
«Возможно, так даже лучше», – подумала Мерси. Заниматься любовью в коридоре Агнес средь бела дня было неразумно, хотя она сомневалась, что у них хватило бы сил остановиться, если бы не вмешательство извне, вернувшее их к суровой реальности.
Мерси пригладила волосы, поправила платье и, бросив тревожный взгляд на бледное лицо возлюбленного, пошла открывать. Гилберт замер позади.
Она распахнула дверь, и в этот миг весь ее мир рухнул. Неужели вселенная не могла хоть раз проявить по отношению к ней милосердие?
– Наконец-то я нашел тебя, дрянь неблагодарная.
На пороге стоял человек, встречи с которым она так боялась.
– Что, черт возьми, происходит? – Гилберт шагнул вперед. – Вы кто такой?
Мерси пыталась найти слова, чтобы объяснить ему то, что сейчас произойдет, но не смогла выдавить ни звука.
– Роланд Мейвезер, – представился мужчина, протягивая руку для приветствия, но в глазах его не было и тени дружелюбия. – Законный супруг Мерси.
