Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 138 (всего у книги 140 страниц)
– …
Йохан попал в яблочко, но ответ находился вне полномочий репортера Е Суа. В растерянности она стояла перед следователем, когда внезапно двери кабинета распахнулись. Увидев входящих, Е Суа радостно воскликнула:
– Госпожа Кан!
Сон Йохан оглянулся. К ним подошла пара: руководитель медиагруппы «Good News» Кан Суми и ее супруг и соратник Мэн Чунён.
– Здравствуйте! Услышали, что наша младшенькая в долгу у вас, и решили приехать.
Благодушно посмеиваясь, Мэн Чунён протянул руку. Сразу после обмена рукопожатиями Кан Суми перешла к делу:
– Что стало причиной смерти Соль Канхуна?
– А вы и вправду слаженная команда! Прежде чем получить информацию, не хотите со мной кое-чем поделиться?
Кан Суми переглянулась с мужем и заговорила:
– Вы в курсе, что прокурор Ли Ханхо снят с должности? Насколько нам известно, доказательство виновности было лишь делом времени. А значит, вина пастора была очевидна. Однако кое-кто откровенно надавил, и прокурору указали на дверь.
Мэн Чунён добавил:
– Мы не знаем, на какую сделку пошла депутат Ли Чони, чтобы вытащить пастора Соля, но ясно, что обошлось ей это очень недешево. Вопрос: что заставило ее пойти на такие крайние меры?
– Они же очень давние друзья? По моим сведениям, их тесная дружба началась еще до избрания Ли Чони в парламент…
На слова Йохана Кан Суми отрицательно покачала головой.
– Хорошие люди укрепляют дружбу, а прохиндеи строят отношения, играя на слабостях друг друга. Пастор Соль надавил на депутата Ли Чони. Мол, если гибнуть, то вместе.
– А чем мог угрожать Соль Канхун? – нахмурился Йохан.
– Вот это мы и пытались выяснить. Поэтому и интересуемся причиной смерти пастора.
– Неужели вы допускаете, что депутат Ли Чони решила убрать Соль Канхуна?
– Вам и самому хорошо известно, из-за каких нелепостей люди лишают друг друга жизни. А желание остаться у власти, сами понимаете, весьма солидный мотив.
Йохан вспомнил про белый порошок на полу.
– Точную причину смерти определит вскрытие.
– Вы ведь вполне осознаете, насколько важной информацией мы поделились с вами. Сами понимаете, мы пошли на это не для того, чтобы услышать о результатах предстоящей экспертизы… – меряя взглядом Йохана, отчеканила Кан Суми.
После недолгого раздумья, Йохан сказал:
– Внешних повреждений не наблюдается, но вероятность насильственной смерти остается. Для более точных выводов нужно вскрытие. Больше мне и правда нечего сообщить.
– Ваши слова о том, что повреждений не наблюдается, но вероятность убийства существует, опираются на те сведения, которые мы вам только что предоставили?
– Нет. Я предполагал это до вашего появления. И, признаться честно, ваши слова привели меня в еще большее замешательство.
Кан Суми пристально поглядела на Йохана.
– Так, значит, у вас уже есть на примете подозреваемый? Но по-видимому, он не имеет никакого отношения к депутату Ли Чони? Кто же это?
– Естественно, тот, кто заходил в приемную.
Кан Суми и Мэн Чунён невольно повернулись к Е Суа. Она же в полном замешательстве смотрела на Йохана.
– Не вы. Кто-то, кто заходил после вас. И до меня.
– Здравствуйте! Ким Сигван, – поздоровался мужчина в темных очках, протягивая визитку.
Он был слепым адвокатом. Рядом с ним с напряженным лицом стояла женщина.
– Председатель Пак Саён, глава «Ассоциации семей, пострадавших от Seolcare», – представил ее Ким Сигван.
Название организации «Seolcare» было образовано от имени пастора Соля. Как и показал Пэк Сонгёль, дедушка, умерший от пролежней, был не единственной жертвой халатности ее служителей.
– Да какой там уход, их недобросовестность лишь усугубила состояние дочери председателя. Достаточно было иметь глаза и держать их открытыми, чтобы подобного не произошло. Не понимаю, зачем только Бог наделил глазами таких людей? Лучше бы мне дал…
Резкая и порывистая речь Ким Сигвана выдавала в нем адвоката говорящего без обиняков и, как он сам себя называл, «не взирающего на лица».
– Я слышал, вы дружны с пастором Солем. И в свое время, при создании Seolcare, оказали помощь…
– Все это в прошлом. Я хоть и слепой, но видел, как он становится другим. И уже давно разорвал с этим святошей всякие отношения.
– Тогда что сегодня привело вас сюда, на встречу с ним?
– Это я попросила прийти вместе со мной, – подала голос Пак Саён, до того не вступавшая в беседу. – Он предложил нам… – Голова ее поникла, она не договорила.
– Что вы имеете в виду?
– …
Пак Саён молчала, и за нее продолжил Ким Сигван:
– Председатель, видимо, еще не отошла от шока. Давайте я расскажу. Соль Канхун вышел на связь и предложил встретиться, сказал, что у него есть предложение.
– Что за предложение?
– Да все в его духе… Предложил уладить трения с помощью денег, а взамен нужно было сфотографироваться перед журналистами, показывая, что все наши споры и разногласия позади… Пастор давно уже отвернулся от Создателя. Он все мечтал стать владельцем недвижимости в Каннаме. Да вот Бог его раньше прибрал…
– Бог прибрал?
– …А разве у него не инфаркт?
– Кто вам сказал такое? – нахмурился Йохан.
– Я не вижу, так что не знаю его, но давеча услышал разговор в туалете. Говорят же, что правдивее уборной места нет…
– …На встрече с вами он был в порядке?
– Мне, незрячему, не видно, но, по ощущениям, признаков недомогания он не выказывал…
– …Мне тоже так показалось, – подтвердила Пак Саён.
Переводя взгляд с адвоката на председателя, Йохан задал новый вопрос:
– Вы приняли предложение?
– Нет. Конечно же отказали, – ответил Ким Сигван.
– Если вы ответили отказом, то почему не уехали?
– Сразу после съемок мы собирались провести пресс-конференцию с журналистами в ответ на выступление пастора Соля.
– Так, значит, с ним было все в порядке вплоть до момента вашего ухода из приемной?
– Да, все было нормально. Однако почему вы спрашиваете? Разве это не инфаркт?
– Точную причину смерти установит вскрытие, но мы не исключаем версию об убийстве.
От слов Йохана у Пак Саён испуганно взлетели брови.
– Так это сейчас допрос? А мы с госпожой Пак – подозреваемые?
– Нет. На данный момент вы только очевидцы.
Сон Йохан сказал это не для отвода глаз. Он действительно подозревал не эту пару, а того, кто зашел в приемную вслед за ними. Немного погодя, после ухода Ким Сигвана и Пак Саён, дверь снова отворилась, и вошел мужчина.
– О, господин следователь! Надо же, и здесь встретились! – с улыбкой поприветствовал Ян Чэик.
6
– Вы были знакомы с пастором Солем? – спросил Сон Йохан.
– Нет. Я тоже сегодня приехал на запись, а в перерыве мне передали, что пастор Соль ищет со мной встречи.
– По какому поводу?
– Сказал, что сердце в последнее время пошаливает. Узнав, что я в студии, видимо, захотел проконсультироваться.
– У пастора были какие-то заболевания?
– Он пожаловался, что недавно подвергся несправедливым нападкам, и с тех пор появилось давящее чувство в груди.
– Несправедливым? – нахмурившись, переспросил Йохан.
– Да. Знаете ли, состояние психики также оказывает большое влияние на сердце. Столкнувшись с несправедливостью, вы тоже, господин следователь, поймете, что это такое… – улыбнулся Ян Чэик.
Йохан переменил тему, показывая, что не склонен с ним препираться:
– Ну и как вам показалось его состояние?
– На первый взгляд серьезных опасений оно не вызывало, так что я порекомендовал ему приехать в больницу для более тщательного обследования.
– Значит, пока вы оставались в приемной, пастор Сон был в порядке?
– Да, вполне стабильное состояние.
Внимательно изучив лицо профессора, следователь снова заговорил:
– Когда я пришел в приемную, пастор был мертв. А ведь не прошло и часа. Выходит, его состояние внезапно и резко ухудшилось, что и послужило причиной смерти?
– Ну раз он сам жаловался на проблемы с сердцем, возможно, это и сказалось. Внешне причин для беспокойства не было, но острое течение на то и острое, что случается внезапно… – спокойно пояснил профессор, словно выступал в медицинской телепередаче.
– Есть ли препараты, которые могут искусственно вызвать остановку сердца?
– Да, их применяют для эвтаназии. Говорят, в Америке они даже используются при проведении казни.
– Где же эти препараты можно достать? В больницах они имеются?
– Да. Их, знаете ли, в малых дозах используют и в лечении. Но можно, конечно, достать не только в больнице. Ведь и наркотики каким-то образом поступают в обращение… – Профессор благодушно улыбался, словно случилось что-то хорошее.
– Умер человек, и вас опрашивают в качестве свидетеля, а вам, я вижу, весело.
– Не в качестве подозреваемого?
– …
– Я прав? Сколько ни слушаю, больше похоже на допрос, – все с той же улыбочкой произнес профессор.
– Вас опрашивают лишь потому, что вы были последним, кто видел Соль Канхуна живым.
– Оставим ненужные формальности. Судя по вопросам о медпрепаратах, у вас, похоже, имеется подозрение об отравлении… А как насчет мотива?
– Что?
– Если я подозреваемый, то должны же быть у меня какие-то мотивы? Сегодня я встретился с пастором Солем впервые. Так какая у меня причина его убивать? – невозмутимо спросил профессор.
Сон Йохан молча смерил его взглядом и проговорил:
– Был такой знаменитый якудза по кличке «бог жребия».
Лицо профессора, который до этого расслабленно улыбался, впервые сделалось хмурым.
– Бросая кости, он по жребию решал судьбу человека: убить или помиловать. Ему нравилось играть жизнью людей. Вот такая нелепая причина…
– …
– Убийства – дело такое. Очень мало случаев, где речь идет об убийстве врага семьи, когда думаешь грешным делом, что и сам бы прикончил. Если послушать, по большей части людей лишают жизни из-за такой ерунды, что просто не верится, как подобное возможно…
Профессор выслушал его с каменным лицом и, усмехнувшись, спросил:
– А как вам такая версия? Один человек с обостренным чувством справедливости разоблачил преступления коррумпированного пастора, однако тот благополучно выкрутился, прибегнув к помощи влиятельных людей. И тогда поборник справедливости решил покарать преступника собственными руками, ибо закон оказался бессилен. Такая причина достаточно веская?
Йохан молча смерил профессора взглядом.
– Если хорошенько разобраться, то у кого, у кого, господин следователь, а у вас точно есть серьезный мотив! И я, если честно, не понимаю, почему лишь по праву полицейского вы меня допрашиваете…
В это время дверь кабинета распахнулась, и вошел шеф.
– А! Приехали? А я устанавливаю обстоятельства происшествия, – поднимаясь с места, сказал Йохан.
– Я же могу идти?
Ян Чэик раскланялся с пришедшим и удалился.
– Как все случилось? – вихрем налетел шеф на Сон Йохана, стоило профессору выйти.
– Вскрытие покажет, но не исключено, что убийство.
У шефа вырвался тяжкий вздох, дескать, плохи наши дела.
– А что здесь делал профессор Ян Чэик? Что удалось выяснить?
– Он основной подозреваемый.
– Зачем профессору убивать пастора Соля? Где мотивы?
Йохан смутился. Даже если пересказать все, что ему стало известно – а дело это само по себе не из легких, – шеф, скорее всего, воспримет в штыки…
– Ладно, проехали… – Шеф махнул рукой и спросил: – Хочешь сказать, что есть основания его подозревать?
– …Да.
– Тогда потом в отчете распиши, если сейчас несподручно.
– Правда? – растерялся Йохан.
– Когда это ты при расследовании мне обо всем досконально докладывал? Если есть наметки, действуй! Ответственность я беру на себя.
В его добродушном ворчании Йохан почувствовал доверие.
– Есть! – бойко отрапортовал Йохан.
– Всех опросил? Или еще кто остался?
– Нет, уже закончил.
Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, словно кто-то подслушивал с другой стороны. Вошла женщина в деловом костюме. Несмотря на седые волосы без следов краски, на вид ей было меньше шестидесяти.
– О, вы тут, госпожа Ли? – Шеф склонил голову в приветствии.
Женщина, так внезапно появившаяся в кабинете, была депутатом парламента Ли Чони. За ней следовал мужчина в черных очках – ее ассистент.
– Что здесь произошло? Идут разговоры, что, возможно, это убийство?
Голос Ли Чони прозвучал резко и сурово. Шеф съежился.
– Это станет известно после вскрытия.
– Я слышала, в приемной пастора Соля обнаружен белый порошок. Значит, использован яд?
Оба, шеф и Йохан, не могли скрыть удивления – настолько точной информацией она владела…
– Мы рассматриваем все возможные версии. Только что проводился опрос тех, кто посещал приемную пастора.
– Кем? Этим человеком? – спросила Ли Чони, указывая подбородком на Йохана.
– А, да, инспектор Сон Йохан был непосредственно на месте и немедленно…
– Вы в своем уме?
– Что?
– Вы не знаете, кто он? Это же он посадил пастора Соля! Если это убийство, как может вести расследование тот, кто первым претендует на роль подозреваемого? Как это вообще возможно?
– Госпожа Ли, их отношения с пастором Солем хорошими не назовешь, но инспектор не тот человек, который проводит расследование из личных побуждений.
– Я не поняла! Вы что, меня сейчас учить вздумали? – взвизгнула Ли Чони.
– Да что вы, как можно! Просто возникло некоторое недоразумение, и я со своей стороны хотел рассеять…
Шеф согнулся дугой. Похоже, подобострастная поза шефа пришлась ей по душе – следующие слова прозвучали уже мягче:
– Долго обсуждать тут нечего, отстраните его от дела и отправьте восвояси! Если подтвердится версия убийства, проведите тщательное расследование. А если будете покрывать своих, я этого так не оставлю!
– …
– Что вы молчите?
Шеф закусил губы, но не оттого, что ему нечего было сказать. Сказать-то он хотел многое, но тогда ситуация вышла бы из-под контроля, и он изо всех сил сдерживался.
– Я последую распоряжению госпожи Ли. Разрешите идти? – пришел Йохан на выручку шефу.
Попрощавшись с начальником по всей форме, он прошествовал мимо депутата к двери.
– Нет, вы только посмотрите на этого нахала…
– Не стоит так волноваться… – Ассистент попытался успокоить депутата, возмущенную беспардонностью Йохана. Акцент у него был несколько странный, будто он приехал из-за границы.
7
На обратном пути в машине Йохан попытался разложить по полочкам все случившееся. О белом порошке, обнаруженном в приемной, официально нигде не сообщалось. Это означало, что информацию слил кто-то из полиции. Йохан припомнил слова Кан Суми.
«Пастор Соль Канхун надавил на депутата Ли Чони, дескать, если погибать, то вместе».
Тогда выходит, что смерть пастора Соля для депутата Ли словно спасительный ливень после изнуряющей засухи. Хотя в студии она выглядела обескураженной и даже разъяренной. Политики, конечно, порой могут заткнуть за пояс даже известных актеров, но зрачки Ли Чони, подрагивающие, как флаг во время тайфуна, выдавали, что она не играет.
«Нет, это не Ли Чони…»
Соль Канхун был жив, когда в приемную зашел Ян Чэик. Других посетителей между профессором и самим Йоханом не было. Если это убийство, то Ян Чэик – главный претендент на роль преступника. Вероятности, что профессор – пособник Ли Чони, никакой, а значит, депутат к этому делу отношения не имеет.
«Если только в студии нет потайного хода, через который преступник незаметно проник…»
У Йохана вырвался смешок – он внезапно вспомнил детство. Его отец заведовал молитвенным домом, в котором был потайной ход, известный лишь директорам. Этот проход начинался под кабинетом и вел сначала в подземную молитвенную комнату, а потом наружу, за пределы молитвенного дома. Помимо бывших директоров и нынешнего, этот секрет знал только Йохан, которого прочили на роль следующего руководителя.
Доехав до дома неподалеку от полицейского участка, он открыл входную дверь и, ступив на порог, почувствовал, что в кухне кто-то есть. После ухода из семинарии его отношения с отцом вконец испортились и он перестал бывать не только в молитвенном доме, но и в своем родном. Поэтому матушка частенько заезжала к нему, снабжая панчханами[109] 109
Панчханы (кор. 반찬) – распространенное название разного вида закусок и салатов в Корее. Их подают к основному блюду и рису в небольших неглубоких тарелках.
[Закрыть] – закусками к рису.
– Мама?
Йохан направился в кухню и вдруг замер. Вместо матери там стоял Ли Тонги, держа в руке маленький пузырек с порошком, наподобие пробников, какие дарят при покупке косметики.
– Что за дела?
На вопрос Йохана Ли Тонги потряс пузырьком.
– Это я тебя должен спросить: что это?
Йохан видел этот предмет впервые, но в его голове мгновенно вспыхнуло: «Западня!»
Он собрался с мыслями и как можно спокойнее спросил:
– Как вы здесь оказались, у вас же испытательный срок?
Ли Тонги получил дисциплинарное взыскание за то, что подстрелил Лим Чхису.
– А что, нельзя уже зайти в гости к младшему коллеге? Мы ведь с тобой когда-то были напарниками. До того, как ты меня подставил…
– Не подставил, а устранил ошибку, допущенную в расследовании. Тогда я списывал ваш промах на недобросовестность, а сейчас вижу, что это, похоже, был умысел. Вы ведь с самого начала пытались выгородить Соль Канхуна, не так ли? Неужто по указке депутата Ли Чони?
– Не знаю. Зато знаю, что ты наконец довыпендривался, – злорадно усмехаясь, Ли Тонги снова потряс бутыльком.
– Если уж сочинять, то как следует. Что, подбросите мне порошок, записав в преступники, и на этом конец сценария?
– Да ты шибко не переживай. Для тебя уже и гробик наготове. Как и для твоего дружка…
– Дружка? – Лицо Йохана перекосилось.
– Да твой кофевар. Он же бывший судмедэксперт, так что спец в таких вещах. Он-то и снабдил тебя зельем. У него на квартире тоже вот-вот обнаружат похожий сюрприз. Ну как тебе? Не сценарий, а конфетка! – Ли Тонги злорадно ухмыльнулся.
Сон Йохан стоял с опущенной головой, пытаясь справиться с гневом.
– Что, умом повредился? – подначил его Ли Тонги.
Йохан же, сохраняя хладнокровие, заговорил:
– Помнишь того парня, которого ты назвал трусом, дескать, он экзаменов испугался и сбежал? Пэ Чхансона – сына дядюшки Пэ?
– …
– Человек отправился на экзамен, к которому готовился несколько лет подряд, и погиб, спасая совершенно незнакомого ребенка. В итоге Чхансон не смог сдать экзамен, но именно этого парня я считаю своим соратником. А не такую, как ты, продажную крысу, готовую навесить ложное обвинение на товарищей.
– Все строишь из себя хорошего копа? – скрипя зубами, прорычал Ли Тонги.
– Я – не хороший. Я обыкновенный полицейский. А ты не смей приписывать себя к таким… Нечего вопить на каждом углу, что, мол, все так делают, один ты выпендриваешься! Не своди до своего мерзкого уровня понятие «обыкновенный»!
Выпучив глаза, Ли Тонги схватился за наручники.
– Ну, все! Хватит тут тявкать, остальное в полицейском участке договоришь!
– Ты эти браслетики не на меня, на себя примеришь!
– Сукин ты… – фыркнул Ли Тонги, но, оторопев, остановился на полуслове.
Сон Йохан в доли секунды подскочил к нему.
– Думаешь, ты такой крутой?
Ли Тонги с воплем занес было кулак, но уже в следующее мгновение его тело взлетело в воздух и, описав дугу, с грохотом повалилось на пол. Хватая ртом воздух, он даже стона не мог издать.
– Наш старшой Понхён говаривал, что настоящий следак всегда должен быть в форме. А ты все лестью подмазывал, в рот ему заглядывал, а научиться ничему не научился…
Йохан подобрал валявшиеся на полу наручники и защелкнул их на запястьях Ли Тонги, из горла которого вырывались лишь нечленораздельные звуки.
Затем Йохан вытащил из кармана неудачливого налетчика сотовый и, приложив палец Ли Тонги, просмотрел входящие звонки. Он нажал на последний номер, и вскоре в трубке раздался голос:
– Ну что, вы закончили?
Мужской голос со странным акцентом принадлежал ассистенту депутата Ли Чони. Удостоверившись в том, кто это, Йохан тут же положил трубку. Затем скотчем заклеил рот Ли Тонги и обмотал лодыжки. Тем самым он выиграл какое-то время, но в голове все перемешалось.
Стало ясно, что депутат все же приложила руку к этому делу. Ведь если не она устранила Соль Канхуна, зачем ей было вешать всех собак на него, подсылая Ли Тонги? Тогда вопрос – как она убила пастора. «Неужто и вправду есть тайный ход?»
Йохан, прихватив пузырек с белым порошком, вышел из дома. Перво-наперво следовало уберечь от ловушки Ю Чинсина. Следователь нашел в телефоне номер шефа. Но рука не поднималась нажать на вызов. За последние дни шеф и вправду заметно переменился, но что, если и он повязан… тогда и самому Йохану, и Ю Чинсину крышка. «Вот черт!» В конце концов он все же нажал на вызов. Даже если кроме Ли Тонги подкуплен кто-то еще, в одиночку Йохану было не справиться.
– Алло, шеф, это я.
8
Закончив работу, пастор приехал домой. Какой-то мужчина ждал под дверью.
– Вы ко мне?
– Господин Ю Чинсин? Полиция.
Мужчина показал удостоверение. Во время расследования дела Лим Чхису пастор помогал полицейским и перезнакомился со всеми коллегами Йохана. Этого человека он не встречал.
– А в чем дело?
Пастор постарался отреагировать сдержанно, но не на шутку забеспокоился. Ведь дома был Пан Урин… Что, если кто-то успел донести?
– Мне нужно с вами поговорить. Давайте зайдем.
Без ордера на обыск незваного гостя можно было и не впускать, но наверняка возникли бы подозрения…
– Не могли бы вы для начала сообщить, в чем цель вашего визита?
– Здесь не очень удобно говорить.
– Тогда давайте зайдем куда-нибудь поблизости? Дома не прибрано.
– Ничего страшного.
– Просто мне самому не очень удобно… – хохотнул Чинсин.
– …А что может помешать зайти домой? – Взгляд незваного гостя цепко скользил по лицу пастора.
– Даже и не знаю, о чем речь…
Улыбкой пастор попытался разрядить напряжение, однако посетитель, похоже, готов был вломиться в квартиру даже против воли хозяина.
– Это кто у нас тут пожаловал?
Когда напряжение достигло апогея, из темноты раздался расслабленный голос. Распознав его обладателя, пастор радостно воскликнул:
– О, кого я вижу!
Шеф вразвалочку подошел к ним и обратился к незнакомцу:
– С кем имею честь?
Тот, смешавшись, молчал.
– Говорит, из полиции, – ответил вместо него пастор.
– Из полиции? И я оттуда! А по какому делу? Тут наше ведомство, а этот человек помогает нам в расследовании, так что, можно сказать, свой…
Отводя взгляд, мужчина проговорил:
– До нас дошли секретные сведения.
– Что за сведения? Вы из какого ведомства вообще?
– Я приду с ордером, – с нескрываемым раздражением бросил мужчина, развернулся и зашагал прочь.
– Эй, послушайте! Я спрашиваю: что за ведомство? – крикнул шеф, но незваного гостя уже и след простыл.
Пастор с облегчением выдохнул. Шеф же сказал:
– У меня к вам дело, пастор. Важное. Давайте зайдем в квартиру.
– А, да-а…
На лбу пастора проступил холодный пот. Однако он не решился спорить с шефом. Вряд ли в эти минуты появится еще кто-то и отправит начальника Йохана восвояси, так что лучше впустить, чтобы не возникло подозрений.
«Надеюсь, он уже услышал шум за дверью и успел спрятаться, хотя особо-то негде…»
Пастор с тяжелым сердцем отпер дверь. Не успел щелкнуть замок, как шеф ворвался внутрь.
– Что случилось? – переполошился пастор, но шеф, не обращая на него внимания, бросился обыскивать квартиру.
– Ищите! – роясь в ящиках, бросил он.
– Что?
– Емкость с белым порошком.
Выдвигая следующий ящик, шеф сказал:
– Соль Канхун умер на телестудии.
– Пастор Соль? Отчего?
– Внешних повреждений нет, зато обнаружен белый порошок. Экспертиза покажет, но есть вероятность отравления.
Ю Чинсин не мог собраться с мыслями. Мало того что шеф огорошил его новостями, так еще рано или поздно обнаружится Пан Урин. Но оказалось, что ошеломляющие известия на этом не закончились. Окончательно его выбило из седла следующее заявление шефа:
– Кажется, Йохан попал в ловушку. Говорит, по возвращении домой обнаружил в квартире бутылек с белым порошком, который он раньше в глаза не видел.
– Что?!
– У него же были терки с Соль Канхуном. А кто-то убил пастора и хочет повесить дело на Йохана.
– Кому и зачем это понадобилось? И почему вы ищете здесь? – воскликнул пастор, его взгляд потерянно блуждал.
– По словам Йохана, они собираются и вас загрести. Тот, кого мы только что выпроводили, скорее всего, приходил взять вас с поличным.
Закончив проверять ящики, шеф оглянулся на Чинсина.
– Пастор! Ну же, соберитесь! По всей видимости, тут замешана депутат Ли Чони. И нам предстоит иметь дело с действующим членом Национального собрания! Так что надо найти, а дальше будем посмотреть…
С этими словами он направился в спальню и начал ворошить все там. Пастор бросил взгляд на закрытую дверь в маленькую комнату. В ней хранилась одежда и всякие мелочи, и в ней же отсиживался Пан Урин. «Ладно, тогда сделаю вид, что тоже ищу».
Краем глаза поглядывая на шефа, он отворил дверь в маленькую комнату: крохотное пространство, где, кроме тумбочки, платяного шкафа и переносной вешалки с одеждой на плечиках, с трудом могло поместиться одно спальное место. Естественно, Пан Урина видно не было. Скорее всего, он залез в шкаф с одеялами. Пастор сделал вид, что усиленно ищет, перерывая полки с бельем.
– Здесь тоже нет? – подошел шеф, покончив со спальней.
– Да, пусто… – в холодном поту отозвался пастор.
Шеф заглянул за вешалку с одеждой и приблизился к шкафу.
– Здесь смотрели?
– А-а-а, там одни одеяла… – подскочил пастор, но шеф уже схватился за ручку. И когда дверцы настежь отворились, пастор закрыл глаза.
– И здесь нет…
После слов шефа пастор открыл глаза. В шкафу не было ни белого порошка, ни Пан Урина.
– Он явно должен был его где-то припрятать… – озадаченно пробормотал шеф.
У пастора подкосились ноги, он бессильно осел на пол, но одновременно воспрял духом. Шеф не ошибся. Скорее всего, кто-то действительно подбросил ложные улики, даже не подозревая, что Пан Урин это видел.
«Пан Урин успел прибрать… И, решив, что оставаться здесь небезопасно, пустился в бега».
Глядя на пастора, шеф сказал:
– А! Должно быть, этот тип сам собирался подбросить вам подарочек. И тут же на месте вас с ним заграбастать.
Пастор согласно кивнул.
– Вот оно что! Так, значит, следователь Йохан арестован?
Лицо шефа омрачилось.
– Йохан скрылся. Я ему говорил не давать деру, иначе это усугубит проблему, но этому упрямцу никакого толку советы давать…
– Пожалуйста, расскажите о случившемся! Подробно, до последней детали! – попросил пастор, устраиваясь поудобнее.
Шеф со смущенным видом сел напротив.
– Я правда не знаю, как там все закручено сейчас, но Йохан называл главным подозреваемым Ян Чэика…
– Кого?! Ян Чэика? – Лицо пастора исказилось.
9
Ночью на детской площадке многоэтажного жилого комплекса не было ни детей, ни их родителей. Лишь какой-то мужчина весело, будто в парке аттракционов, раскачивался на качелях. Из темноты проступила фигура и приблизилась к нему.
– А! Вы пришли! – поприветствовал с качелей Ян Чэик пастора Ю Чинсина.
– Спускайся! – глухо проговорил пастор.
Ян Чэик с улыбочкой продолжал качаться, похожий на ребенка, которому хочется поиграть еще.
– Спускайся!
Крик разорвал ночную тишину. Только тогда профессор остановил качели.
– Ой-ёй-ёй! Оказывается, наш пастор страшен в гневе! – ухмыльнулся Ян Чэик.
Длинные распущенные волосы Ю Чинсина разметались на ветру, глаза сверкали во мраке, словно у льва, в зарослях столкнувшегося со змеей.
– Убийство Соль Канхуна – ваших рук дело?
Профессор с усмешкой встал.
– Если хотите услышать кое-что любопытное, сперва отключите телефон. Во избежание помех, – обходительно предупредил Ян Чэик, будто перед началом спектакля.
Услышав рассказ шефа, пастор отправился к профессору. Однако в его планы не входило попросту наброситься на него с гневными воплями под влиянием эмоций.
«Ему наверняка захочется покуражиться. Поиздеваться надо мной, изображая из себя бога жребия, играющего жизнями людей».
Перед тем как подойти, Чинсин включил на телефоне аудиозапись. А приблизившись, прикрикнул на Ян Чэика голосом, который якобы выдавал крайнюю степень злости и неспособность мыслить здраво. Однако номер не прошел. Пастор достал телефон и на глазах профессора отключил.
– Другого, надеюсь, у вас нет? А то в больнице некоторые даже после предупреждения не слушаются.
– Можете обыскать.
– Да ладно. Наш пастор ведь никогда не обманывает.
Ян Чэик, гримасничая, молитвенно сложил ладони.
– Я спросил про Соль Канхуна. Вы убили его?
– Ну, этот субъект таки заслуживал наказания. Разве я не молодец? – горделиво проговорил профессор, словно ребенок, напрашивающийся на похвалу.
– Тот белый порошок…
– Вы же прекрасно знаете, что это. Тот самый препарат, с помощью которого вы хотели избавиться от Лим Чхису.
С азартом в голосе он продолжил:
– Я попробовал примерить вашу точку зрения. Как бы я на вашем месте убил Лим Чхису. И ответ не заставил себя ждать. Подсказкой послужило дело об убийстве, где вы проводили вскрытие.
Дело об отравлении отца сыном. Правда, не из жажды поживиться страховкой или наследством.
– Сын, работавший в больнице санитаром, сделал инъекцию препарата, используемого при эвтаназии, чтобы избавить страдающего отца от болей. Вскрытие ничего не показало, зато на месте преступления были обнаружены следы препарата, и преступление все равно раскрыли. Мне даже помнится, что после того случая в больницах ужесточился контроль за лекарствами.
– Препарат вы достали в больнице?
– Я же вам говорю, контроль ужесточился. Но его можно достать не только в больнице. Есть люди, которые за деньги способны на все.
– Полагаю, следователя Сон Йохана тоже вы подставили?
Ян Чэик с улыбочкой кивнул.
– Я анонимно передал информацию ассистенту депутата Ли Чони, и, вы не поверите, реакция была ошеломляюще быстрой. А я-то старался припрятать хорошенько, боялся, что они там замешкаются. У вас я тоже побывал, но, раз вы на свободе, видимо, успели вовремя избавиться?
Пастор бросился на Ян Чэика и схватил его за грудки. Но профессор ничуть не смешался.
– Вы готовы умереть за друга? – спросил он с блеском в глазах.
Руки Чинсина разом ослабели.
– О чем вы?
– Я в буквальном смысле. Если вы поставите свою жизнь на кон, я реабилитирую имя следователя Сон Йохана – сдамся в руки полиции сам.
Профессор освободился из рук пастора, ощупывая грудь.
– Предлагаете мне умереть от ваших рук?
– Ну что вы такое ужасное говорите! Нет-нет, вы покончите с собой, – с шутовской ухмылкой произнес профессор.
– Хотите сказать, вы во всем сознаетесь в обмен на мое самоубийство? Какой сумасшедший согласится на такое?
– Вы же сами говорили, Ку Вонджун пошел на это…
– …
– Тот старик в конце концов покончил жизнь самоубийством ради спасения Хёсока, хотя тот его и предал. Не хотел, чтобы Хёсок жил с клеймом убийцы.
Профессор, не отводя глаз от пастора, словно пытаясь залезть ему в душу, продолжил:
– Но ведь это неправда. Он сказал так в надежде, что впоследствии Хёсок сам признает вину. Я прав?
Пастор, пристально всматриваясь в профессора, кивнул, на его лице отразилась догадка.
– А… так вы думаете, что старик вас обставил?
При игре в кости в подпольных казино лучшей комбинацией считалось одинаковое число на всех трех кубиках, а самое выигрышное – когда на каждом кубике выпадала шестерка. Профессор играл жизнями Юн Чихо, Чон Хёсока и Ку Вонджуна, словно игральными костями. И казалось, с этой троицей покончено.
