Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 97 (всего у книги 140 страниц)
Глава 16
Новость о неверности миссис Грейборн тревожила Луну больше, чем ей хотелось бы признать. Бедный Маркус… Она чувствовала, что ее все глубже затягивает жизнь людей Рейвенсвуда, несмотря на прежнюю твердую решимость уехать, как только вернется ее мнимый муж.
Как будто призвав его в мыслях, она столкнулась с ним на той самой тропинке, где они впервые встретились. Луна возвращалась из очаровательного коттеджа мистера Финдли, и появление Маркуса застало ее врасплох: они знали, что он должен вернуться к середине мая, но точной даты не было. Однако на этот раз их встреча была не такой напряженной, как первая. Несмотря на предупреждения мистера Финдли, она была рада видеть Маркуса и больше не думала о нем как о незнакомце. Он выглядел элегантно в новом сюртуке до колен, с аккуратно подстриженными волосами; на щеках играл румянец, которого прежде не наблюдалось. Его голова резко дернулась назад, когда он заметил ее. Он даже выронил дорожную сумку и несколько секунд не мог прийти в себя от неожиданности.
– Твое платье… – выдохнул он. – Я думал, что ты… Я думал… О, не важно, что я думал.
– Я перешила кое-какие вещи, которые миссис Веббер нашла на чердаке, – поспешно объяснила она, слишком поздно осознав, что на ней одно из немногих уцелевших платьев Луны и что со своими светлыми волосами она была достаточно похожа на ту женщину, которую заменила, чтобы это могло его смутить.
Она гадала, сердится ли он. Пришло ли время положить конец их спектаклю? Ожидал ли он, что она соберет вещи и уедет до конца дня? Ей следовало покинуть дом до его возвращения, а теперь отъезд выглядел бы странно. Но с другой стороны – он сам представил ее как жену констеблю, переписывался с ней как с супругой, и поэтому она продолжит играть эту роль, пока он не потребует иного.
– Тебе нужна новая одежда, – довольно резко сказал Маркус. – Я заплачу за полноценный гардероб, особенно он необходим теперь, когда пришли теплые дни. – Он наклонился за своей сумкой. – Ты меня ошеломила. Я не ожидал увидеть тебя такой цветущей… и уж тем более на прогулке. Неужели лодыжка уже зажила?
Не желая раскрывать, что она возвращалась от мистера Финдли и что заботами целителя ее нога срослась настолько быстро, Луна решила проявить осторожность.
– Миссис Веббер творит чудеса.
– Как и ее немного сомнительная стряпня, судя по твоему виду. – Он внимательно посмотрел на нее, и этот взгляд показался ей излишне пристальным. – У тебя румянец, ты выглядишь довольной, расслабленной и… – Он замолчал на мгновение. – Честно говоря, по-настоящему красивой.
Румянец на ее щеках стал только ярче после этого неожиданного комплимента.
Наконец их взгляды встретились.
– Ты осталась. – Это был не вопрос.
Она улыбнулась.
– А ты вернулся. Мы скучали по тебе. – Она старалась говорить как хорошая жена, встречающая мужа после долгой разлуки, но, произнеся эти слова, поняла, что говорит их от души.
Он вернулся. И хотя она старалась справляться в его отсутствие, каждому кораблю нужен капитан, чтобы вести его по курсу.
– Я хочу тебе все показать, – продолжила она, пока он поднимал сумку, и взяла его под руку.
Они вместе шли по тропинке. То и дело Маркус бросал на Луну взгляды, ничего не говоря, а она болтала о новых обоях в холле, о саде, который начал оживать, и о том, что большая часть мебели уже вернулась на свои места. На его губах мелькнула робкая улыбка. Луна подняла на него глаза – и подумала, действительно ли смотрит сейчас в лицо убийце.
– Мы заменили часть разбитой посуды и стеклянных изделий, но, прошу тебя, не думай, что я потратила все присланные деньги. Осталось еще много; возможно, ты захочешь подновить мебель…
Медленно заходящее солнце отбрасывало длинную тень перед ними, стелющуюся по земле. Луна заметила, как их силуэты слились в одно целое и вытянулись вдоль тропинки. Между ними не было ни единого солнечного проблеска. Мимо пролетела белая бабочка и села на цветущий куст жимолости, обвивший изгородь. Маркус обернулся к Луне с тем же выражением легкого удивления, что было у него, когда он впервые внимательно на нее посмотрел.
– Я скучал по своему любимому дому, по тишине и лесу. Кажется, я не ошибся, доверив все это тебе. И, честно говоря… – Он приобнял ее за талию и повел к деревянным воротам. – Впервые за много лет я по-настоящему рад вернуться домой.
Глава 17
– Я пообщался с миссис Веббер, и она в восторге от всего.
Маркус откинулся на спинку мягкого кресла и небрежно закинул одну мощную ногу на другую. Он выглядел довольным, почти помолодевшим, непохожим на озабоченного человека, который покинул ее всего несколько недель назад. В тот вечер экономка приготовила вполне сносный ужин. Лишившиеся стекла часы на стене пробили девять.
– Я и сам вижу, сколько ты сделала для дома, – продолжил он. – Эта комната стала куда уютнее, когда отсюда вынесли лишнюю мебель.
По комнате кружил легкий вечерний ветерок, даря прохладу после зноя дня. Солнце уже почти скрылось, оставив лишь огненно-оранжевую полосу на вершинах холмов, а из открытого окна доносился приглушенный говор: рабочие возвращались последним паромом.
– Полагаю, мистера Веббера изрядно утомило то, что я все время даю ему поручения, – сказала Луна. – Думаю, он надеялся, что в твое отсутствие сможет работать поменьше, а я надавала ему заданий на десятерых.
Радость Маркуса от изменений, которые она организовала, подняла и ее настроение. Это был ее подарок ему, способ отблагодарить за приют, за терпение, за то, что позволил остаться. А теперь, когда лодыжка почти зажила, это могло стать и прощальным жестом.
– А я думаю, мистер Веббер понимает, что должен быть благодарен хотя бы за то, что у него вообще есть работа, поскольку никто другой не хотел его нанимать. Мне нужен был персонал. Все устроилось взаимовыгодно. – Внезапно его лицо, до этого открытое, стало жестким, и тень раздражения пробежала по нему.
Луна заметила ту его особенность, о которой говорил мистер Финдли. Она посмотрела на него, чуть хмурясь, но он не стал ничего объяснять. Только благодаря Финдли она знала о прошлом Джеда.
– Понимаю, тебе трудно было найти слуг, желающих работать здесь, особенно учитывая слухи о колдовстве.
Было ясно, что сокращение штата за последние годы было напрямую связано с поведением его жены.
– Именно так. – Их взгляды встретились. – Ты понимаешь, насколько это было тяжело.
– А твоя поездка прошла успешно? – сменила она тему.
– В целом – да. – Морщины на его лбу разгладились. – Хотел навестить двоюродную бабушку Элспет, пока был в Лондоне, но та оказалась в отъезде.
– Я и не знала, что у тебя есть родня.
– Родни немного, и потому она особенно дорога. Элспет была сестрой моего дедушки. Упрямица, так и не вышла замуж. Отец говорил, что во всей Англии просто не нашлось мужчины достаточно смелого, чтобы с ней связаться. Но она всегда питала ко мне слабость, и мы были близки, когда я был мальчиком. Обоих нас объединяла любовь к природе. Именно она научила меня ценить цветы.
Луна повернулась к нему, силясь сдержать улыбку. Так вот откуда его страсть к саду.
– Зато мне удалось выгодно вложить часть высвободившихся средств и восстановить контакты с давними деловыми партнерами. Есть робкая надежда, что мое положение улучшится, хотя, подозреваю, наша чересчур суеверная повариха считает, что смерть ворон обернется для меня катастрофой.
– К слову о… – начала она, но в этот момент Бран, безупречно выбрав момент, влетел через открытое окно позади Маркуса.
Угольно-черный вороний силуэт четко выделялся на фоне закатного неба – абрикосового и багрового, как акварель на потускневшем полотне. Птица бросила длинную тень на выцветший ковер между ними. Встревоженный хлопаньем крыльев, Маркус обернулся и тут же вскочил.
– Господи! Один выжил. – Он повернулся к Луне, в его глазах смешались изумление и восторг. – Ворон выжил!
Бран, величественно расправив крылья, пролетел через комнату и приземлился на жардиньерку рядом с Луной. Он наклонил голову и, как всегда, мягко ткнулся лбом в ее щеку, поцеловав на свой, вороний манер. Маркус, следя за полетом птицы, так и открыл рот.
– Дорогой Бран, где ты был? – сказала она. – Посмотри, кто вернулся домой. – Ее взгляд вновь встретился с ошеломленными глазами Маркуса.
– Ты не упоминала об этом в своих письмах, – сказал Маркус, не отрывая взгляда от птицы. – Есть глупая легенда, которую моя мать принимала всерьез: мол, если вороны покинут лес, род Грейборнов падет. Я провел детство среди этих могучих дубов, забираясь на их ветви и теряясь в волшебстве леса, зная, что мудрые птицы сторожат мои земли. Поколение за поколением. Я был уверен, что все они погибли. Но если один выжил – это добрый знак. Возможно, мое будущее еще не потеряно.
– А я-то думала, ты не суеверен… Так что выживший ворон, по идее, не должен иметь отношения ни к твоей судьбе, ни к наследию Рейвенсвуда. – Отчасти она действительно говорила серьезно, но в голосе все равно звучала легкая насмешка, а в глазах мелькнула едва заметная искорка озорства.
В уголках его глаз появились лучики морщин – он признал, что попался.
– Ах, но многие суеверия имеют вполне логичную основу. Например, нужно говорить «будь здоров» после чихания, ведь этот симптом может указывать на болезнь, способную унести жизнь. Или не нужно ходить под лестницей – чтобы на голову не обрушилось что-то сверху…
– Но легенда, в которой исчезновение воронов предвещает падение вашей семьи, вряд ли может быть связана с преданностью стайки птиц.
– Вороны – разумные существа, и если они покидают лес, то по разумной причине. Возможно, надвигается чума, иная эпидемия или голод. В этом случае семье Грейборн действительно лучше переселиться в другое место.
«Или, может, в дом проникла безумная женщина, желающая убивать», – подумала Луна.
– Но в этот раз они не улетали по своей воле, – сказала она вслух.
– Нет, – согласился он, лицо его стало серьезным. – Они остались. Так где ты нашла этого красавчика?
Бран подскочил к небольшому керамическому горшку и, ловко орудуя клювом, добился-таки своего – открыл крышку и нашел внутри сочную изюмину. Опасаясь, что он переест, Луна высыпала немного на очаг, а затем вновь закрыла крышку – на этот раз плотнее. После этого она рассказала Маркусу, как обнаружила ворона и как он выздоравливал. Хозяин дома все сильнее мрачнел.
– Заперт в задней части амбара? – Он выглядел потрясенным. – Он, видно, провел там несколько дней. Я прослежу, чтобы миссис Веббер оставляла для него объедки. Мы не должны поощрять его визиты в дом.
Луна ничего не сказала. Сам скоро поймет, что ворон не оставил им выбора.
Бран запрыгнул на подлокотник кресла и сердито клевал ее руку, выпрашивая что-нибудь еще.
– Кажется, он к тебе очень привязан, – заметил Маркус. – Но, пожалуйста, будь осторожна – это опасные птицы. Умные, да, но порой невероятно агрессивные. Они крадут яйца из гнезд, нападают на новорожденный скот, выклевывая глаза телятам, когда мать особенно беззащитна. Это не та тварь, которую стоит держать как домашнего любимца.
Луна вздрогнула. Об этих повадках воронов ей не хотелось думать.
– Хороший кусочек пирога? Хороший кусочек пирога? – повторил Бран, отвлекая их от размышлений о его темных сторонах.
Он явно проводил слишком много времени на кухне в последнее время; оба улыбнулись словам, выученным птицей.
– Сейчас он меньше зависит от меня, чем вначале. Он улетает в лес все чаще, особенно в такую теплую погоду, вот почему я оставляю окна открытыми – чтобы он мог приходить и уходить, когда захочет. – Она собиралась добавить, что уже размышляет о том, как поступить осенью, если он решит остаться, но вовремя остановилась – к тому времени ее здесь уже не будет.
Наступил неловкий момент, когда их взгляды пересеклись. Ей хотелось сказать, как она рада его возвращению, как он хорош в своем строгом костюме и белоснежной рубашке и как незаметно пролетел вечер в его компании. Тех двух коротких дней, что они провели вместе до его отъезда, было недостаточно, чтобы узнать друг друга… И все же сейчас он казался почти родным. А с его возвращением исчезло и ощущение тревожной уязвимости, хотя семена сомнения, посеянные Финдли, все еще жили в ее памяти.
– Завтра мы поедем в Литл-Даутон и закажем тебе новый гардероб, – сказал он. – Жители деревни давно не видели хозяйку Рейвенсвуда, так что пора напомнить им, как она выглядит.
– Разумно ли это? Мне кажется, Луна Грейборн не очень популярна среди деревенских. Я сталкивалась с ними на пути к парому… и миссис Веббер, должно быть, уже рассказала тебе о скандале с Келлингами.
Помимо беспокойства о том, как к ней отнесутся, она не хотела, чтобы он тратил на нее деньги, ведь она знала, что вскоре уедет.
– У простых людей – простые суждения. Один закричит «волк», завидев бродячего пса, и все ему поверят! Но если мы покажем им здоровую, жизнерадостную женщину, не представляющую угрозы, мы сможем развеять эти нелепые слухи. Дай им шанс узнать тебя, и вскоре они поймут, что ты не ведьма. Не могу же я вечно держать тебя взаперти!
Казалось, он пока не собирался спроваживать ее в Лондон…
Остаток дня Маркус продолжал вести себя так, будто они – муж и жена. В отличие от тех дней до его отъезда, не было ни одной оплошности, ни одного взгляда или жеста, дающего понять, что она – не та женщина, с которой он прожил почти десять лет. Возможно, после стольких лет страданий он просто наслаждался редким периодом домашнего покоя, когда жизнь текла размеренно и от него ничего не требовалось? Конечно, он имел на это право – после всего, что пережил. И ведь она сама добровольно согласилась быть Луной, еще в апреле, полностью и без остатка, пока не оправится настолько, чтобы уйти. В конце концов, это была лишь игра – ну конечно, игра, – и все же она должна была признать, что ей нравилось в этом участвовать.
Он явно не торопился ее отпускать, но его решение взять ее в деревню казалось безрассудным. Луна спрашивала себя, для чего он рискует, позволяя людям увидеть ее лицо, задавать вопросы, разглядывать ее вблизи? Это только увеличит шанс, что обман раскроется. Ее охватили тревожные сомнения. А что, если Маркус просто начал верить их пьесе?
В тот вечер было несколько случаев, когда Маркус подходил к ней – показать что-то в каталоге, узнать мнение или просто передать стаканчик хереса, – и тогда ревнивая натура Брана проявлялась особенно ярко. Он раздраженно хлопал крыльями, взлетал между ними и упорно не давал им приблизиться друг к другу. Сколько бы радости ни приносило возвращение ворона в земли Грейборнов, Луна чувствовала, как в Маркусе клокочет раздражение.
– Отзови своего чрезмерно усердного опекуна, – произнес он. – Я тебе не угроза.
Но Луна невольно задумалась: а вдруг птица знает то, чего не знает она? Неохотно она выпустила Брана в теплую майскую ночь.
В конце долгого, но приятного дня они вместе поднимались по лестнице при свете свечей; мерцающее пламя отбрасывало их тени на стены. Вебберы давно отправились спать, и, только когда мнимые супруги подошли к спальне Луны, она сообразила, что они не обсудили, где Маркус собирается ночевать. Вряд ли ему улыбалось провести ночь в старом кресле. Из переписки с ним она знала, что он планировал вернуться где-то в середине мая. Так что она успела позаботиться о дополнительных продуктах, о стирке и глажке, но, поскольку Маркус прибыл без предупреждения, об их неизбежном затруднении она вовсе не подумала.
На этом этаже была лишь одна комната с подходящей кроватью, та самая, которую Маркус великодушно уступил Луне. По ее наблюдениям, в дальнем конце коридора находились сломанные кроватные каркасы, но не было ни одного пригодного матраса. Единственная причина, по которой эта комната уцелела после разрушительных припадков Луны, заключалась в том, что днем комнату запирали на висячий замок снаружи, а ночью – на ключ изнутри. Луна, насколько можно было судить, целенаправленно уничтожала все, что имело значение для Маркуса, – кто знает, из ненависти или из-за безумия?
Они остановились друг напротив друга у двери хозяйской спальни, и она чувствовала, как пристально он смотрит на нее. Впервые ей пришло в голову, что, объявив ее своей женой, он мог преследовать цель более плотскую. В конце концов, он был здоровым мужчиной, и, как она подозревала, ему наверняка давно отказывали в супружеских ласках. Ожидал ли он чего-то в уплату за кров, еду и защиту, что обеспечивал ей эти недели?
Протянув руку, он коснулся ее щеки. Луна с усилием сглотнула. Мужчины все одинаковы. Добрые слова, красивые жесты, – но за ними скрывается желание получить то, что им нужно, и, если ты не отвечаешь добровольно, они все равно возьмут свое. Она это знала.
– Пусть твои сны будут полны любви, веселья и надежды.
Наклонился вперед. И она приготовилась к поцелую мужчины, заявляющего права на свою жену. Однако вместо этого он поцеловал ее в макушку – так, как когда-то делал ее отец.
– Спокойной ночи, Луна. Сладких снов. – Он протянул ей свечу. – Возьми. Я привык ходить по дому в темноте.
– Где будешь спать? – спросила она, когда его фигура уже начала растворяться в полумраке коридора.
– Не беспокойся обо мне. Эти последние недели подарили мне самый мирный сон за последние годы. Я могу свернуться хоть на бельевой веревке – и хорошо. Я буду рядом. Если что-то понадобится ночью, просто позови.
– Но в доме нет другой кровати.
– Скоро я обязательно этим займусь, – обернулся он с улыбкой, – но сегодня все, чего я хочу, – это немного отдохнуть. Путешествие меня измотало.
Луна проскользнула в свою комнату и потянула засов на верхней части двери, помедлила, а потом все-таки задвинула его.
Вынимая шпильки и аккуратно укладывая их на туалетный столик, она была потрясена, заметив несколько слов, выведенных на легком слое осевшей пыли. Комната убиралась не так часто, как ей хотелось бы: из-за нехватки прислуги уборку спальни давно уже оставляли на потом.
«Покинь это место или умри» – слова были четко различимы даже при тусклом свете свечи, и Луна знала: еще утром их там не было. Кто мог оставить ей такое зловещее послание? Мистер Веббер? Его жена? Вряд ли Маркус – он, казалось, был искренне рад, что она все еще в Рейвенсвуде. Или же кто-то чужой проник в дом, чтобы ее предупредить? Девушка провела рукавом по столешнице, стирая пугающий приказ. Раздалось хлопанье крыльев – и в открытом окне появился Бран, перепрыгнув через раму.
– Поцелуешь меня? – спросила она, когда он подлетел ближе и издал мягкий клекот, выражающий удовольствие.
Ворон повиновался: теплой пернатой головой он потерся о ее лоб, затем вспорхнул обратно на подоконник, где остался стоять, словно часовой, охраняющий ту, что выходила его. Глаза-угольки время от времени моргали, устремленные в темноту, что нависала над землями Грейборна.
Если Ведьма из Рейвенсвуда и правда обреталась где-то рядом, она пока не причиняла никакого вреда. Но не изменит ли все возвращение Маркуса? Может, это она написала те слова на пыльной поверхности? Раньше ее гнев, казалось, был направлен исключительно на него, – но, если теперь он собирается выдать самозванку за свою жену, не разожжет ли это пламя ее ярости? Луна могла только надеяться, что Бран и Маркус смогут ее защитить, если из леса выйдет мстительная сумасшедшая. У обоих для этого были причины: Маркус годами страдал от рук своей жены и, похоже, только начал возвращаться к жизни, а Бран едва не стал ее жертвой.
Луна откинулась на спину и уставилась на недавно отшлифованный каркас балдахина, ощущая, как по телу разливается умиротворение. И когда сон начал одолевать ее, она наконец признала: была, была в ней крошечная искра разочарования оттого, что Маркус поцеловал ее только в макушку.
Глава 18
Бран покинул Луну за полночь, отправившись по каким-то своим загадочным вороньим делам, и она с трудом уснула вновь. Возвращение Маркуса нарушило ее привычный распорядок дня и вновь заставило думать о Дэниеле. Его образ не покидал ее последние недели. Ужасная природа его смерти и ее участие в этом продолжали терзать ее – и, возможно, будут мучить до конца жизни. С тех пор как она приехала в Рейвенсвуд, она много раз просыпалась на мокрых от слез подушках, с ощущением тяжести в груди и паникой: найдут ли ее и заставят ли ответить за смерть Дэниела? Среди множества забот, которые подкинул ей Рейвенсвуд, она все еще не могла решить, что было бы страшнее – остаться или уйти.
Дэниел был поразительным молодым человеком, несгибаемым в своих убеждениях и верившим в собственную миссию. Ее мысли блуждали в неведомых далях, и она поймала себя на том, что сравнивает его с Маркусом: оба высокие, но Дэниел – сухощавый и гибкий, а Маркус – как, возможно, выразилась бы ее бабушка, «сложен, как кирпичный клозет». В обоих было что-то застенчивое, и в то же время именно это было частью их притягательности. Она восхищалась их разными сильными сторонами: Дэниел волновал ее, а Маркус дарил чувство безопасности и защиты… Но можно ли было ему доверять?
Погруженная в тревожные раздумья, она вдруг услышала хлопок двери где-то внизу. Выскользнула из постели, чтобы проверить, что случилось, и при свете полной луны на ясном небе заметила тень, скользнувшую в сторону леса. Фигура была слишком жилистой, чтобы это мог быть Маркус, и она предположила, что это мистер Веббер вновь отправился куда-то. Но что же манило его в лес в столь нечестивый час?
И тут она увидела их – дюжину мертвых белых бабочек, разбросанных по полу ее спальни. На мгновение она подумала, не Бран ли принес их, но в таком случае он бы их съел. Нет, это был чей-то умысел. Похоже, их оставили как предупреждение. Это странно, особенно потому, что совсем недавно она так решительно отождествляла себя с пойманной бабочкой. И все же она была уверена: никто не заходил в ее комнату с тех пор, как она легла спать. Ни один живой человек, по крайней мере.
Луна вернулась в постель, и вскоре в комнату начал проникать рассвет. В очередной раз ее поразило отсутствие птичьего пения. В Лоубридже, как только светлело небо, малиновки и черные дрозды начинали свой концерт. Их веселый хор ознаменовывал начало дня и суету, сопровождающую поиск пары и борьбу за гнезда. А в Рейвенсвуде казалось, будто все живые существа, кроме Брана, избегали леса. Может, это из-за колодца, что привлекал злых духов и темных колдунов? И чувствовали ли это дикие звери?
Когда дневной свет медленно проник в темную комнату, она наконец задремала. Проснулась лишь когда часы на каминной полке пробили десять. Смущенная тем, что Маркус может посчитать ее лицедейкой, которая притворяется изнеженной хозяйкой, она торопливо оделась. Миссис Веббер принесла поздний завтрак в столовую; по ее просьбе недавно здесь установили небольшой откидной столик у окна – временная мера, пока комната не будет должным образом обставлена.
– Если это все, я пойду, – сказала экономка. – Хозяин сказал, что мне можно позже с этим разобраться. У меня сегодня несколько часов отгула, хочу навестить сестру в Мэнбери.
– Мне совсем не трудно будет отнести посуду на кухню, когда я поем, – предложила Луна, но экономка не стала этого терпеть.
– Ни в коем случае! Он бы вытянул мне кишки и пустил на подтяжки, если бы узнал, что хозяйка делает работу слуг! Хотя, признаться, сейчас он сам именно этим и занимается. Рано утром привезли краску, и с тех пор он в библиотеке. – Миссис Веббер тихонько усмехнулась. – Мой Джед сам не свой. Этому лентяю теперь не дают выйти поздно и шататься без дела, покуривая трубку. С самого рассвета полы натирает.
Библиотека, как знала Луна, была в наиболее плачевном состоянии. Она подозревала, что именно там происходили самые мрачные ритуалы, когда погода мешала выйти в лес. После завтрака она спустилась посмотреть, как идут дела. Следы подпалин теперь поблекли – мистер Веббер тщательно отшлифовал пол, а окна были распахнуты настежь, впуская свет и живительный воздух.
Ее сердце странно подпрыгнуло, когда она встала в дверях, наблюдая за своим «мужем» Маркусом, закатавшим рукава рубашки до локтей и оставившим на виду элегантные темные подтяжки. Сначала он ее не заметил, целиком сосредоточенный на окраске небольших участков стены между книжными шкафами. Они с Джедом, похоже, разговаривали, но она услышала только конец фразы.
– …Она была совершенно расстроена и сказала мне без обиняков, что ни минуты не останется, пока Луна в этом доме.
Из угла послышалось знакомое ворчание мистера Веббера:
– Не обращайте на нее внимания, сэр. Скоро я приведу ее в чувство. Никуда она не денется без моего разрешения.
Луну задело то, что экономка скрывала свои настоящие чувства. Почему пожилая женщина делала вид, будто ей небезразлична Луна, предлагала талисманы, помогала перебирать гардероб, если в действительности не хотела видеть ее в доме? Неужели она просто исполняла неприятный долг до возвращения хозяина? Было и так нечестно вовлекать Вебберов в их ложь, но теперь стало ясно, что ее присутствие вызывает недовольство. Если она останется дольше, уйдут ли и они так же, как до этого исчезли все остальные слуги?
Наконец Маркус заметил ее, притихшую, в коридоре.
– Ах, дорогая, вот ты где! Ты помнишь, что мы сегодня направляемся в Литл-Даутон?
«Дорогая» застало ее врасплох, – но ведь именно так она сама к нему обращалась в присутствии мистера Мейера несколько недель назад. Отбросив мысли о недавних жалобах миссис Веббер, она улыбнулась и кивнула, стараясь соответствовать его жизнерадостности.
– Первая остановка – у миссис Коул, владелицы галантерейной лавки. Одна из самых разумных женщин в наших краях, а какая портниха! Еще мне нужно зайти к торговцу скобяными изделиями и разослать запросы на новых работников. Нам как минимум требуются горничная и крепкий молодой человек для помощи по хозяйству – особенно теперь, когда ты так стремительно идешь на поправку. Надеюсь, если деревенские увидят, что ты больше не страдаешь меланхолией, и я предложу достойную оплату, появятся подходящие кандидаты.
Меланхолия – это мягко сказано; полное безумие – куда точнее! Но его слова ясно показывали, что он не собирался просить ее уйти, по крайней мере пока.
Маркус положил кисть на жестяное ведерко с краской и вынул из кармана носовой платок, чтобы вытереть лоб.
– Позволь мне немного освежиться, и мы отправимся, если ты уверена, что твоя лодыжка выдержит. Я нашел трость моего деда, она может пригодиться. К несчастью, лошадей пришлось продать еще несколько лет назад, но я собираюсь поискать у торговцев хорошо обученного пони, который смог бы тянуть повозку. Конюшни все еще пригодны для использования, а двуколку нужно лишь подкрасить. Но сегодня, боюсь, придется идти пешком.
– Моя травма почти зажила, – настаивала она, и это действительно было правдой; восстановление шло удивительно быстро.
Маркус кивнул с одобрением и бросил взгляд на свои карманные часы: она заметила, что теперь они отремонтированы.
– Господи, уже так поздно? Некоторые из нас, между прочим, на ногах с самого рассвета. – Он лукаво приподнял бровь, и она снова не смогла сдержать улыбку, ведь, когда он поддразнивал ее, это казалось самым естественным в мире.
Они вышли из дома чуть позже десяти. Маркус был в прекрасном расположении духа и не умолкал, пока они шли по тропинке вдоль плавного изгиба реки; Луна же, напротив, была сама не своя и не поднимала глаз, пока они дружно шагали в нарастающем зное. Хотя до Лоубриджа и всего, что там происходило, были целые мили, не исключено, что кто-то, знавший ее настоящую, мог случайно оказаться поблизости. И даже если ни единого свидетеля ее прошлого в Литл-Даутоне не окажется, ее не меньше тревожила мысль, что местные действительно примут ее за Луну и спросят с нее за все, что жена Маркуса сделала и наговорила за последние годы.
В отличие от измученного и подавленного человека, каким он был в конце апреля, теперь Маркус был полон энтузиазма и рад делиться своими грандиозными планами по восстановлению дома. Он подчеркивал, что здание стоит прочно, а все запущенное можно исправить: обои – переклеить, полы – отшлифовать, вещи – заменить. Но, что поразительно, ему было важно и ее мнение. Что она думает о мебели в японском стиле? Есть ли особенные цветы или травы, которые она хотела бы посадить? Она давала расплывчатые, уклончивые ответы – ведь это был не ее дом, не ее будущее.
– У твоих родителей был только один ребенок, чтобы продолжить род Грейборнов? – спросила она, думая о том, насколько сильно судьба Рейвенсвуда зависит от Маркуса.
Сама она тоже была единственным ребенком, и ей было одиноко расти без братьев или сестер. Зато на ее плечах не было того груза ответственности, что нес он. Возможно, именно поэтому он так легко принял женщину, которая ворвалась в его жизнь, без документов и доказательств? Чтобы наконец не быть одному?
Он пожал плечами:
– Что тут скажешь? Чудо-ребенок, появившийся после многих лет бесплодия у моей матери. Ей было почти сорок, когда она меня родила. Хотя до семи я дожил по чистой случайности.
– Правда?
– Я никогда никому этого не рассказывал, буквально никому… Я тогда играл на сеновале, в те дни, когда в конюшнях держали лошадей, и бросился вниз на кучу сена. Только глупец-конюх оставил вилы наверху перевернутыми, прикрыв их своей курткой…
Луна ахнула.
– Промахнулся на волосок! Я долго лежал там, уставившись на четыре длинных острых металлических зубца, торчавших в ряд вдоль моего тела. Мне вообще запрещали туда ходить, а я не хотел, чтобы парень пострадал – он всегда был добр ко мне, одинокому мальчику, наследнику Грейборнов.
Маркус протянул руку, помогая ей перебраться через деревянную перекладину, и Луна охотно приняла помощь, растроганная тем, что он доверил эту историю лишь ей одной.
Он снова заговорил о доме:
– Ты не представляешь, как много для меня значит заниматься восстановлением Рейвенсвуда не в одиночку! Сейчас наша главная необходимость – вторая кровать. Я уже заказал ее у «Мэпл и компании». – Он похлопал по карману пиджака, где, как она знала, лежали письма, включая заказы на семена, которые он собирался отправить в деревню. – В долгосрочной перспективе я хочу нанять полный штат, но сначала людям нужно дать понять, что в этом доме снова безопасно. А значит, наша первая задача: вернуть Луне ее доброе имя.
Правда, которая столь медленно до нее доходила, теперь ошеломила ее: он не хотел, чтобы она уезжала. И еще более неожиданное открытие: ей самой было хорошо здесь, в Рейвенсвуде. Быть женой Маркуса Грейборна – это гораздо лучшая судьба, чем начать все с нуля в Лондоне, с пустыми карманами, без друзей и с реальной перспективой оказаться в нужде и страдать от насилия. Делать этого израненного человека хоть чуточку счастливее – куда бо`льшая радость, особенно по сравнению с испытаниями, выпавшими на ее долю. Она не принимала его доброту как должное и хотела, чтобы он это знал.
