Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 140 страниц)

Смерть в гримерной

Когда Джим Мэтьюз вошел в клуб «Восток», уже гасили свет. Жаркий, пропитанный дымом воздух зала окутал его, словно толстый слой ваты. Он следовал за метрдотелем, на ощупь пробираясь между столиками, а скатерти на столах, рубашки на груди джентльменов и обнаженные плечи дам тускло белели в темноте.

Затем послышалась барабанная дробь.

Она заглушила шум и бормотание, которые никогда не смолкают в ночных клубах, где как будто было включено эхо всех голосов на свете. Сначала барабаны стучали медленно, размеренно: там-там, затем – все громче и быстрее. Луч прожектора протянулся от противоположной стены, голубой круг скользнул по полированному паркету танцплощадки и краем задел оркестр, откуда доносился бой барабанов. Этот свет позволил Джиму Мэтьюзу разглядеть метрдотеля, который кивком приглашал его к столику. Что и говорить, располагался столик весьма удачно – около самой танцплощадки. Только он оказался занят.

Девушка в белом меховом палантине оглянулась и вздрогнула, заметив их. Она в одиночестве сидела за столиком для двух персон. В голубом свете прожектора Джим успел разглядеть не только ее каштановые волосы и широко расставленные глаза. Судя по наряду, девушка не работала в заведении. На столике стояла неоткупоренная бутылка шампанского, а около нее – табличка с надписью «Резерв».

Из-за стука барабанов невозможно было разобрать слов. Но Джим Мэтьюз все же попытался извиниться перед девушкой, а метрдотелю указал на табличку резерва. Тот с важным видом пожал плечами, показывая этим жестом, что остальные столики заняты. Джим не любил вступать в препирательства, но все-таки жестами попытался возразить. Метрдотель наклонился к нему и прошипел на ухо:

– Мисс Рэппорт сейчас будет танцевать.

Он раздраженно ткнул пальцем в закрытую занавесками дверь, через которую должна была появиться главная звезда шоу. А затем буквально толкнул Джима на свободный стул и тут же скрылся из виду.

Больше всего Джима Мэтьюза рассердило, что метрдотеля совершенно не волновало, как на происходящее отреагировала девушка. На нее он даже не взглянул. Возможно, этот небольшой инцидент и не имел особого значения, но Джиму не понравилось обслуживание в клубе «Восток». Он посмотрел на девушку в белом меховом палантине и сказал:

– Извините!

Она вроде как улыбнулась и покачала головой. Затем оба снова перевели взгляды на танцплощадку, где Франсин Рэппорт начала исполнять яванский храмовый танец.

Под тихий звон колокольчиков в голубоватом свете прожектора появилась женская фигурка в высоком причудливом головном уборе. Франсин Рэппорт родилась в Голландии и выросла в Нью-Йорке, но выглядела как настоящая восточная красавица. Ее лицо стало неузнаваемым под слоем грима, четкие линии обводили веки и загибались вверх в уголках, подчеркивая глаза на этой неподвижной маске. Миниатюрная, смуглая, она обладала красивыми формами, но при этом отличалась силой и гибкостью. Смазанные маслом крупные металлические украшения на ее костюме сияли в свете прожектора. Франсин провела руками по одежде, вытянула их над головой, затем, изогнув ладони, опустила, и танец начался.

Джим Мэтьюз напомнил себе, что пришел сюда не любоваться выступлением Франсин Рэппорт. Впрочем, он, возможно, знал о ней намного больше почти всех завсегдатаев клуба. Франсин, вероятно, было уже за сорок, но она не выглядела на свой возраст, несмотря на постоянные разъезды и гастроли, которые совершала совместно с Тони Кэплином. Джиму даже стало интересно, где он сейчас находится. Он привстал и увидел, что Кэплин – хозяин клуба «Восток» – стоит рядом с оркестром на самом краю светового круга, образованного прожектором.

В этот момент девушка в белом меховом палантине тихо выскользнула из-за столика.

Впрочем, Джима это не касалось. Он заметил, как она идет в темноте между столиками в сторону эстрады, на которой располагался оркестр. Джим снова сел на место. Размеренный бой барабанов стал ускоряться, струнные инструменты заиграли громче, и Джим Мэтьюз вдруг понял: сейчас что-то случится. Он осознал это ясно, как будто услышал сигнал тревоги.

Франсин Рэппорт была напугана. Джим не имел ни малейшего представления, чего именно она боялась, ведь в клубе «Восток» произойти могло что угодно. Но он видел этот страх даже в движениях ее пальцев и глаз, как будто перед ним в самом деле танцевала прекрасная жрица, которой угрожало разгневанное божество. Возможно, именно поэтому она завершила свой танец чуть раньше, чем следовало, и свет в зале зажегся на несколько секунд быстрее.

Джим Мэтьюз увидел, что девушка в белом меховом палантине возвращается к столику. Она двигалась бесшумно, но слегка вздрогнула и замерла в нескольких футах от Джима, когда включился свет. В тот же момент девушка что-то быстро убрала в свою сумочку, но Джим успел разглядеть кожаный мужской бумажник.

Под гром аплодисментов, разразившихся в честь Франсин Рэппорт, Джим посмотрел в глаза девушке. Она слегка наклонилась, словно пытаясь заслонить и кошелек, и сумочку. Ее лицо стало пунцовым. Франсин тем временем раскланялась перед зрителями и поспешила к закрытой занавеской двери в гримерную. Послышался скрип отодвигаемых стульев. Хрипло закашлял саксофон, и тут же оркестр заиграл веселую танцевальную мелодию. Девушка в белом меховом палантине, будто в приступе паники, вдруг побежала. Буркнув себе что-то под нос, Джим Мэтьюз вскочил и последовал за ней.

Сквозь густое дымное марево танцующие пары казались призрачными, нереальными. Посетители клуба так быстро устремились на танцплощадку, что Джима захватил людской поток, напомнивший ему футбольных болельщиков. Глухой глубокий голос Тони Кэплина зазвучал в микрофоне: «Ребята сыграют для вас…» Джим продирался сквозь толпу, не выпуская из виду белый меховой палантин, пока тот не скрылся за скрытой занавеской дверью в гримерную. Джим добрался до двери всего через тридцать секунд, но девушка исчезла.

Он оказался в тусклом, грязном, наполненном душным запахом пудры коридоре. Там было несколько дверей, все – закрыты. И ни одной живой души. Все здание, казалось, сотрясалось от топота в ритм музыке. Но возможно, шум доносился с улицы. Дверь в конце коридора открылась, девушка в белом вышла и тихо закрыла ее за собой. Она дышала тяжело, как после бега. Поправив на плечах палантин, девушка обернулась.

И Джим Мэтьюз тут же устремился к ней.

– Прошу прощения! – сказал он.

– Да? – неожиданно спокойно и невозмутимо ответила она.

Джим подумал, что Тони Кэплин умеет подбирать сотрудников. Значит, эта девушка работает на клуб «Восток» и, возможно, преуспела в искусстве шантажа не хуже самой Франсин. Такая пройдет куда угодно. Ее внешний вид и манера говорить намекали на хорошее воспитание. Карие глаза под изогнутыми бровями смотрели на Джима с холодным недоумением.

– Будьте любезны, скажите мне, – продолжил Джим, – что вы собирались сделать с бумажником, который минуту назад спрятали в своей сумочке?

– Бумажником? Правда? Каким еще бумажником?

– Да хватит уже! – с гневом и разочарованием оборвал ее Джим. – Мисс, я из полиции.

Это заявление напугало ее не меньше, чем бесстрастный тон, которым Джим намеренно с ней говорил. Он заметил на ее лице недоверие, сомнение, страх, и в то же время ее глаза возбужденно блестели.

– Да неужели? Ясно. Так вы из тех, кто приходит сюда повеселиться, а потом арестовывает руководство клуба за продажу алкоголя после разрешенного времени.

– Я не имею к этому никакого отношения, – сказал Джим, стараясь возражать не слишком горячо. – Я только спросил, что вы собираетесь сделать с тем кошельком.

– Что ж, наверное, мне придется вам ответить. Я нашла его на полу и подобрала. О да, это правда. Видите ли, на меня не действует очарование мисс Франсин Рэппорт, которая сводит с ума вас, мужчин. Поэтому во время ее танца я пошла к бару. А по пути обратно нашла бумажник. Как только зажегся свет, я, разумеется, собиралась найти его законного обладателя.

– Тогда почему вы этого не сделали?

– А чем, по-вашему, я занимаюсь здесь? Насколько мне известно, мисс Рэппорт – совладелица этого клуба. – В ее голосе послышалась тихая ненависть. – Возможно, мне следовало забраться на стол и крикнуть: «Кто потерял кошелек?» Но я решила отдать его мисс Рэппорт.

– И вы сделали это?

Девушка впервые отвела взгляд:

– Нет. Она… Ее здесь нет. Вероятно, еще не вернулась после танца. Может, вы будете так добры и пропустите меня, чтобы я отнесла кошелек мистеру Кэплину? Если хотите, пойдемте вместе со мной. Я не возражаю.

Чей-то голос мечтательно затянул мелодию. В коридор с важным видом вышла хорошенькая горничная в фартуке и с чепчиком на голове. Блондинка, но, судя по чертам ее лица, Джим подумал, что в жилах девушки течет негритянская кровь. Держа в руках халат, она бросила на них веселый, дерзкий взгляд и протиснулась мимо, чтобы открыть дверь.

Девушка в белом попыталась сбежать. Джим понял это по ее взгляду и крепко сжал ей запястья. В этот момент дверь открылась, и через секунду горничная громко закричала.

– Я не делала этого! – воскликнула девушка в белом. – Клянусь, не делала!

Даже с порога они увидели, что произошло. В неряшливой пестрой гримерной, обставленной в псевдовосточном стиле, за туалетным столиком у зеркала, окруженного лампочками, сидела Франсин Рэппорт. Точнее, даже не сидела, а лежала на этом столике. Ее причудливый головной убор съехал набок. Спина была обнажена, не считая завязок широкой металлической нагрудной пластины, покрытой тонкой сверкавшей пленкой масла. Браслеты, как змеи, оплетали ее руки. Но зрелище, надо сказать, она представляла весьма неприятное, ведь из спины у нее торчали длинные ножницы с тонкими лезвиями.

Джим вошел в комнату, продолжая держать за руку девушку в белом. Убийство! Он почувствовал, как ему становится не по себе. Женщина умерла совсем недавно, ножницы вонзились ей прямо в сердце. На туалетном столике он не заметил никаких признаков беспорядка. Только шкатулка из сандалового дерева была открыта, а скрюченные пальцы покойной сжимали обрывок листка.

С танцевальной площадки через коридор донесся звучный голос Тони Кэплина. С приторной нежностью он говорил в микрофон: «А сейчас – старые добрые и всеми любимые хиты. Начнем с „Прощай, черный дрозд!“. Задайте жару, ребята!»

Джим спросил у горничной:

– Вы кто?

– Я? Меня зовут Пола. – Она в ужасе схватилась за голову и качала ею из стороны в сторону. Это был характерный для ее расы жест.

– Вы ее горничная?

– А?

– Горничная мисс Рэппорт?

– Да, сэр. Что вы хотите знать? – Она пристально уставилась на него.

– Вы были здесь, когда она вернулась после выступления несколько минут назад? – спросил Джим.

– Нет! Не было меня тут, и я могу это доказать! Она сказала мне передать мистеру Кэплину, чтобы тот пришел к ней, когда закончится танец. Ну я пошла и все ему сказала. И…

– Успокойтесь! Вы ведь знаете, где находится шестнадцатый столик? Хорошо. За этим столиком сидит высокий крупный мужчина с рыжеватыми усами, короткой стрижкой и веснушчатым лицом. Его зовут полковник Марч. Попросите его подойти сюда. Но никому больше не говорите о случившемся. Ясно?

Когда горничная убежала, Джим подошел поближе к туалетному столику. Он с легкостью разобрал слова, написанные на клочке бумаги: «…вроде этого. Твой вечно любящий Томми». Гладкие изящные пальцы с ногтями, покрытыми фиолетовым лаком, сжимали листок так крепко, будто даже после смерти не хотели отпускать.

Джим Мэтьюз ни к чему не прикоснулся. Департамент Д–3 не станет заниматься расследованием этого преступления. Они с полковником Марчем пришли в клуб «Восток» в поисках карманника, орудовавшего с необычайной ловкостью. И они его нашли. Но придется ему взять инициативу в свои руки, пока воришка будет пытаться оправдаться нам телом убитой женщины. Он усадил девушку в белом на стул.

– Прошу вас, назовите ваше имя и адрес.

– Извините, но этого я не могу вам сказать.

Джим захлопнул блокнот:

– Ваше право. Хочу также заметить, что вы не обязаны отвечать на мои вопросы. Но если вы осознаете…

– Я готова ответить на ваши вопросы, – произнесла девушка, и ее глаза наполнились слезами. – Хуже ведь все равно не будет, правда?

– Почему вы не сказали мне, что она мертва?

– По-вашему, я сумасшедшая? Вы бы подумали то же самое, что думаете сейчас. Но я ее не убивала. Я вошла сюда, увидела ее мертвую и сразу вышла. Больше я ничего не знаю. Просто хотела отсюда уйти. Я не жду, что вы мне поверите. Я, возможно, сама бы не поверила, окажись на вашем месте. Но это правда. – Она откинулась на спинку стула с выражением холодного отчаяния на лице.

– Так как же бумажник?

– Это бумажник Тони Кэплина. Хотя, возможно, вам это уже известно.

– Вы его украли?

– Нет. Не волнуйтесь. Я не стану изображать оскорбленную невинность или закатывать истерику, как любила делать она. – Девушка взглянула на Франсин. – Но я правда не воровала бумажник. Он уронил его. Честное слово, уронил!

– Бумажник все еще у вас? Тогда лучше отдайте его мне.

На ее лице появилось насмешливо-циничное выражение, как будто речь шла о каком-то забавном секрете. Если бы Джим не видел, как она растерялась, когда ее застигли врасплох, то поверил бы ей. Не сказав ни слова, девушка открыла сумочку, вытащила и протянула ему бумажник Самый обычный, из черной кожи, без инициалов. Но вот его содержимое никак нельзя было назвать обычным. В нем находилась тысяча фунтов аккуратно сложенными пятидесятифунтовыми банкнотами.

Неожиданный возглас у двери заставил их обоих вздрогнуть. Тони Кэплин стоял на пороге и с отвращением смотрел на тело женщины, распростертое на туалетном столике.

Даже люди, знавшие о бесчестности и порочности Кэплина, признавали, насколько обаятельным был этот человек. По жизни он шел, неизменно сохраняя манеры и голос диктора радио. Ни алкоголь, ни отсутствие сна, ни даже отвратительный лондонский воздух – ничто не заставило бы его потерять бдительность. Своими темными волнистыми волосами, веселыми светлыми глазами и всегда гладко выбритым лицом он напоминал рекламный плакат в витрине аптеки. Но теперь весь его напускной лоск мигом исчез.

– Кто вы? – спросил он и тут же визгливо добавил: – Боже, что это?

– Спокойно, сэр! Ничего не трогайте.

Кэплин бросился к Франсин, тронул ее за плечо, а затем стал исступленно стучать кулаком по своей ладони.

– Она умерла, – заявил он.

– Да. Мы…

– Они добрались до нее, – сказал он. – Она была для меня всем! Кто это сделал? Скажите, кто это сделал, и я его убью! Честное слово. – Он резко развернулся к девушке в белом. – Кто это? Кто вы такая?

Джиму Мэтьюзу показалось, что девушка внимательно рассматривает Кэплина. Но не мог понять, что в тот момент выражало ее лицо. Затем она обратилась к Мэтьюзу.

– С одним вопросом, по крайней мере, – тихо и взволнованно проговорила она, – вы можете разобраться. Я про бумажник. Мистер Кэплин ответит вам, его это бумажник или нет. Я видела, как он его обронил. И он может сказать вам, кто я. Поручиться за меня.

Джим показал бумажник:

– Сэр, это ваше?

– К черту бумажник! – зарычал Кэплин. Затем он быстро заморгал, в его глазах появилось недоумение. – Какой бумажник? Где? О чем вы говорите?

– Так это ваше?

– Разумеется, нет.

– И вы сейчас скажете, – мягко и спокойно спросила девушка, – что меня тоже не знаете?

Кэплин ответил с преувеличенной любезностью:

– Мадам, я понятия не имею, о чем вы говорите. Знаю только, что Франсин умерла. Я любил Франсин. Я пришел сюда и обнаружил ее с ножницами в спине… – Он замолчал и скорчил такую гримасу, словно собирался расплакаться. – А вы все говорите про какой-то бумажник! Нет, я не знаю, кто вы. Никогда вас в жизни не видел. Это вы ее убили?

– Или вы? – спросила девушка.

Кэплин взял себя в руки, немного успокоился и мрачно ответил:

– За свою жизнь я много чего натворил. Судя по тому, сколько сегодня в моем клубе полицейских, они считают меня виновным во многих грехах. Но одного я точно не делал. Я не убивал Франсин. С того момента как она начала танцевать, я не покидал эстраду с оркестром. И ушел оттуда всего две минуты назад.

Это было правдой. Джим сам его там видел. Как и девушку. Он понял это по ее взгляду.

– Мои слова могут подтвердить пятьдесят человек. Впервые в жизни, – пробормотал Кэплин, в глазах которого появилось удивление и неистовство, – впервые в жизни я вне подозрений, когда рядом свершается грязное дело. И такое грязное дело! Такое!

– Совершенно верно, – послышался еще один голос. – Такое.

Голос принадлежал полковнику Марчу. Его грузное тело полностью заполнило дверной проем. Он стоял, засунув большие пальцы в карманы белого жилета, как всегда доброжелательно улыбался, а глаза его озорно блестели.

– Приветствую, легавый, – сказал Тони Кэплин тоном, в котором не было ничего оскорбительного.

– Добрый вечер, – ответил полковник Марч.

– Пришли упечь нас всех за решетку?

– Нет, – серьезно ответил полковник Марч. – Я только что позвонил в участок и сообщил о случившемся. Они этим займутся. А я пришел, чтобы сорвать вашу последнюю и, думаю, самую изобретательную аферу.

– Я не понимаю, – огрызнулся Кэплин.

Полковник Марч окинул его взглядом. Нельзя не отметить, что этот великан смотрел на Кэплина с некоторой долей восхищения.

– Мой дорогой Энтони, – сказал он, – признаться, я поражен вашей гениальностью! Вы не используете оружия. Не подмешиваете жертвам снотворное. Вам даже не нужен вышибала. Ваше оружие – психология. – Его улыбка стала шире и придала лицу немного зловещий вид. – Всякий раз, когда клуб «Восток» открывает свои двери (а случается это достаточно часто), вы придумываете новые беспроигрышные способы отъема денег у наивных посетителей. Ваши заведения в Париже и Нью-Йорке служат тому доказательством. Здесь вы действуете осторожнее, но придумали совершенно блестящий метод. Мне пришлось провести несколько дней с мокрым полотенцем на голове, пока я не понял, в чем он заключается.

– Неужели?

– Да. Ограбление в футуристическом стиле. Гости клуба даже не осознают, что их ограбили. – Полковник Марч с непринужденным видом подошел к телу Франсин Рэппорт и посмотрел на нее. Похоже, увиденное его не особенно заинтересовало. Он снова заговорил, не глядя ни на Кэплина, ни на девушку в белом: – Речь о заурядной карманной краже, – заверил он присутствующих. – Это слишком рискованно. Все гости в ночном клубе пьют алкоголь. Кто-то – умеренно, другие (и полагаю, что это общеизвестный факт) напиваются изрядно. И если бы хоть одна такая кража вскрылась, поднялось бы слишком много шума. У клуба сложилась бы плохая репутация, его перестали бы посещать. Но есть способ получше. Человек, выпивший несколько стаканов спиртного, с трудом сможет вспомнить, сколько денег находилось у него в кошельке. И когда в конце вечера он пересчитает их и обнаружит пропажу трех или пяти фунтов, то решит, что, скорее всего, сам потратил их. Ведь так подумал бы любой из нас. Никому не придет в голову, что его бумажник незаметно вытащили, а потом так же незаметно вернули, взяв ровно столько денег, сколько гость мог потратить в клубе «Восток» и потом даже не вспомнить об этом. Метод безобидный, и поймать злоумышленников практически невозможно. Зато выручка к концу недели просто огромная. Мистер Кэплин, я вас поздравляю.

Последовала пауза. Джим Мэтьюз пытался понять, что выражало лицо Кэплина, но не мог.

– Он просто спятил, – осуждающе сказал Кэплин. – И я не думаю, что вам удастся подтвердить ваши слова.

Полковник Марч отвернулся от туалетного столика.

– Боюсь, что нет, – согласился он. – Когда мы пытались найти доказательства, вмешалась эта юная леди.

– Значит, – сказала девушка в белом, – вы считаете меня карманницей?

– Нет, – ответил полковник Марч. – Кажется, я знаю, кто вы. Впрочем, я не виню Мэтьюза в том, что он принял вас за воровку. Вероятно, вас зовут Джоан Форсайт. Вы живете в Кенсингтоне, точный адрес я сейчас не вспомню. Ваш брат, по имени Томас, работает в дипломатическом корпусе. Я также могу предположить, чтó вы делали с этим бумажником.

Девушка вскочила.

– Вы ни у кого его не крали, – сказал полковник с иронией в голосе. – Напротив, пытались кое-кому отдать. Точнее, мистеру Кэплину. Мэтьюз, будьте так добры, расскажите, что здесь произошло.

Полковник выслушал Мэтьюза с язвительной усмешкой на лице. Он взял кошелек и показал его девушке:

– Ну да, ясно. Здесь деньги, которые Кэплин и Рэппорт вымогали у вашего брата, ведь у него была интрижка с мисс Рэппорт. Боже мой, эта записка напомнила мне кое о чем! Вам велели отдать деньги Кэплину в кошельке в присутствии свидетелей со словами: «Это вы обронили кошелек?» Сделать это вы должны были, пока он находился на эстраде с оркестром. Но в последний момент у вас сдали нервы, и вы решили вручить его мисс Рэппорт. Похожий фокус они уже опробовали в Париже, – с грустью добавил полковник Марч.

Внезапно к Кэплину вернулись утраченные изворотливость и боевой настрой. В глазах все еще читалась тревога, как у актера, только что сыгравшего тяжелую роль, хотя услышанное его совершенно не обидело. Он только скептически покачал головой:

– Не так быстро, дружище. Знаете, из-за таких заявлений у вас могут возникнуть неприятности. Я понятия не имею, о чем идет речь. Не хотите объяснить?

– Это он-то не знает? – процедила сквозь зубы девушка. Кажется, она растерялась и не знала, как реагировать – ее твердая уверенность пошатнулась, и она показала свою истинную сущность: добродушную и в то же время немного взбалмошную. – Вы виделись с Томми? – неожиданно выпалила она.

– Не совсем так, мисс Форсайт. Он сам приходил к нам на прошлой неделе, а потом испугался и отказался устраивать ловушку. И нам не оставалось ничего другого.

– А как еще я могла поступить? Я должна была вернуть письма, которые Томми ей писал. Разве вы не понимаете, что эта затея не стоила бы и двух пенсов, если бы Томми не работал в дипломатической службе? Перед ним открывались прекрасные возможности. Если бы ничего не случилось, его могли послать в Париж или в Рим. Себе он помогать не хотел, и я… да, я…

– Послушайте, – пробормотал Мэтьюз. – Похоже, я вел себя как последний осел. Простите, сэр.

– О чем вы сожалеете? – спросила Джоан Форсайт. – Может, вы и не поймали воровку. Но как знать, вдруг вы задержали убийцу? Посмотрите сюда. Взгляните на ее руку. Здесь клочок бумаги, подписанной «любящим Томми». Его оторвали от одного из писем моего брата, и наш замечательный мистер Кэплин знает об этом не хуже меня.

– Я понятия не имею, что замышляла Франсин, – сказал Кэплин. – Насчет писем все верно, не отрицаю. Если она хотела их продать, это ее дело. И если письма действительно были, то где же они?

Полковник Марч отнесся к вопросу со всей серьезностью. Он снова склонился над обрывком письма, разжал сжимавшие его пальцы и взглянул на гладкую мягкую ладонь убитой. Похоже, что ладонь и рука заинтересовали его намного больше обрывка письма.

– Что ж, мисс Форсайт. Вы получили те письма? – спросил он, обернувшись через плечо.

– Нет, нет, нет! Я уже говорила вам… говорила. – Девушка обратилась к Джиму: – Она была мертва, когда я вошла сюда. Я находилась здесь всего полминуты. У меня нет никаких писем; если хотите, можете обыскать. Письма были у него. Возможно, и сейчас тоже.

– Не было у меня писем! – возмутился Кэплин.

Джоан Форсайт взяла себя в руки, пристально посмотрела на Кэплина и заговорила другим, равнодушно-удивленным тоном:

– А знаете, вы и правда омерзительный тип!

– Возможно, – честно признал Кэплин. – Мы все не идеальны, даже вы. Видите ли, мисс как-вас-там, вы попали в переплет. В серьезный переплет. И вы должны понять это ради вашего же блага. Честно говоря, вам не стоит разбрасываться обвинениями. Зато я чист. Я не убивал бедняжку, просто не мог этого сделать. Полицейские подтвердят, что я все время провел на эстраде с оркестром.

– Это правда? – спросила девушка у полковника Марча.

– Правда, мисс Форсайт.

– Вот видите? – сказал Кэплин.

– Нет, я не понимаю, – все так же удивленно проговорила Джоан Форсайт, разводя руками. – Я не могу понять низости и подлости произошедшего. Все это не кажется мне чем-то значительным, ужасным или даже трагическим. Только грязным и подлым. Мой брат не изгой, виновный во множестве тяжких преступлений. Он не мог допустить скандала и оказался в глупом положении из-за романа с этой женщиной. А они решили этим воспользоваться и получить с него деньги. Они настолько привыкли жить за счет других, что не видят в этом ничего странного. Просто вам немного удивленно скажут: «Ну конечно, вы должны платить за то, что нам известно. Так что гоните ваши денежки и хватит заниматься ерундой!» – Она глубоко вздохнула. – Может, они и правы. Я не знаю. Только нам с Томми пришлось собрать почти все деньги, которые у нас были. Наверное, таких бедных дураков, как мы, очень много. Не знаю, верите ли вы тому, что говорит этот человек. Похоже, что верите. Как бы вы со мной ни поступили, все равно случится грандиозный скандал, в центре которого окажется Томми. Умные люди всегда добиваются своего, правда?

– Я так не думаю, мисс Форсайт, – сказал полковник Марч.

И все посмотрели на него.

В клубе «Восток» внезапно воцарилась оглушительная тишина, которая распространилась за пределы гримерной. Музыка, прежде гремевшая и дребезжавшая, остановилась на середине такта. Бормотание на танцевальной площадке сначала стало громче, а затем резко смолкло. Джим Мэтьюз знал причину. Посетители клуба увидели у дверей полицейских в форме.

Но полковник Марч стоял со сложенными на груди руками и как будто ничего этого не замечал.

– Вы, – неожиданно произнес он, повернув голову к двери. – Кажется, вас зовут Пола? Вы горничная? Входите.

Пола подчинилась. Она двигалась, как кошка, – не по прямой, а плавно обогнув дверной косяк. Девушка выглядела спокойной, но ее большие круглые глаза смотрели с вызовом.

– Пола, – повторил полковник Марч. – Пола, Пола. Я не видел вас раньше?

Ответ прозвучал незамедлительно:

– Может, и видели. Я года два или даже три работала в клубе «Железный шлем», а потом еще полгода в «Одалиске».

– Я никогда не бывал в «Железном шлеме». Точно не бывал. Я мог вас видеть где-то раньше?

Пола пожала плечами.

– Что ж, не будем сосредоточивать на этом внимание, – с любопытством в голосе сказал полковник Марч. – Скажите-ка мне лучше, сколько здесь гримерных?

– Кроме этой, еще две, сэр.

– В клубе показывают другие эстрадные номера, кроме выступления мисс Рэппорт?

– Нет.

– А девушки, в смысле танцовщицы, которые встречают гостей, они переодеваются в тех гримерных?

Кэплин хотел вмешаться, но Пола, не сводя с полковника своих больших гипнотизирующих глаз, успела ответить раньше:

– Нет. Их гримерные с другой стороны. Мисс Рэппорт не позволила бы им переодеваться здесь.

– Когда вы в последний раз видели мисс Рэппорт живой?

Пола тут же ухватилась за эту возможность:

– После выступления она прошла мимо меня. И попросила передать кое-что мистеру Кэплину.

– Значит, у вас тоже алиби. И еще один момент, – с необычайной вежливостью заметил полковник Марч. – Мы пришли сюда, чтобы поймать искусного карманника. Поэтому нам нужно все тщательно проверить. Позвольте взглянуть на ваши руки.

– На мои руки?

– Да, на обе.

Она замешкалась, быстро взглянула на Кэплина, а затем протянула руки.

– Если вы думаете, что Пола замешана в убийстве Франсин, то ошибаетесь, – заявил Кэплин. – Это смогут доказать пятьдесят свидетелей. Она все время была на танцплощадке. А если вы хотите сказать, что она – карманник, то вы просто спятили. – Затем он громко крикнул: – Что вы надеетесь найти у нее на руках? Воск?

– Нет, – ответил полковник Марч. – Только масло. И вы правы. Она все время была на танцплощадке.

Пола отдернула одну руку, словно обожглась. Но полковник Марч по-прежнему аккуратно, но крепко держал ее за другую.

– Во время выступления Франсин Рэппорт мы обратили внимание на несколько деталей, – продолжил он. – Она исполняла свой яванский танец в свете голубого прожектора и с таким гротескным гримом на лице, что никто бы не узнал ее. Но обратите внимание на цвет ее кожи, а теперь сравните с кожей Полы. А также на рост и телосложение. И опять же, сравните с Полой. Да, на сцене была Пола, это она исполняла храмовый танец Франсин, пока сама Франсин лежала мертвая в этой комнате. И если вы, юная леди, не хотите, чтобы вас обвинили в убийстве, – полковник схватил взвизгнувшую Полу за плечи и развернул лицом к хозяину клуба, – то вам лучше признаться, что это ваш приятель Кэплин заколол мисс Рэппорт ножницами накануне ее выступления.

Тони Кэплин попытался вырвать девушку из рук полковника Марча и помешать ей говорить, но она не захотела его поддерживать. Пола во всем призналась и разоблачила Кэплина, прежде чем в комнату вошел инспектор уголовной полиции.

– Задумка была очень простой, – сказал впоследствии полковник Марч Джоан Форсайт и Джиму Мэтьюзу. – И легко выполнимой. Наш изобретательный мистер Кэплин считал, что заслуживает в этой жизни самого лучшего. А Франсин ему порядком наскучила. Она ему надоела, вечно его пилила. Она старела. Хотела слишком много денег. От такой партнерши нужно было избавляться. Научить Полу танцу, которому он в свое время научил Франсин, не составило труда. Организовать подмену тоже оказалось несложно – в клубе «Восток» нет других эстрадных номеров и никто не ходит мимо гримерных. Пола предстала перед публикой в гриме, с головным убором, полностью закрывающим волосы, и в приглушенном свете голубого прожектора, который менял ее внешность до неузнаваемости. Главное, чтобы никто не увидел ее вблизи. Когда Франсин переоделась в свой костюм, Кэплин заколол ее, а Пола в это время надела точно такой же костюм в соседней гримерной. Затем Пола вышла, заперла дверь гримерной Франсин, чтобы никто не обнаружил тело раньше времени, забрала ключ с собой и отправилась танцевать. После она вернулась, отперла дверь, переоделась в свою обычную одежду в пустой гримерной и приготовилась вновь появиться через несколько минут. А Кэплин все это время обеспечивал себе неопровержимое алиби. В этом и заключалась суть всего замысла. Пола также получала алиби. Кэплин готов был подтвердить, что она все время находилась рядом с ним, если ее начнут допрашивать. Их совершенно не волновало, кто найдет тело. Но они точно не ожидали, что это сделаете вы, мисс Форсайт. Напротив, Кэплин, наверное, забеспокоился, когда вы не принесли ему тысячу фунтов. После того как здесь появилась полиция, он уже не мог рассчитывать на эти деньги, тем более что по несчастливому стечению обстоятельств на вас пало подозрение в убийстве. И Кэплин не ожидал, что в кулаке жертвы обнаружат клочок письма. Он попросил Франсин отдать ему письма и заколол ее, когда она открыла шкатулку из сандалового дерева и достала их, а потом слишком быстро вырвал письма из ее руки. Чтобы выгородить себя, ему пришлось обвинить вас. – Полковник с задумчивым видом отвернулся. – Мы нашли письма у Кэплина, они больше не принесут проблем вашему брату. Но поверьте мне на слово, вы оказались в опасной ситуации. Ведь с самого начала было ясно, что произошла замена исполнительницы…