Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 140 страниц)

Джеймсон постарался успокоиться и взять себя в руки.

– Послушайте, сэр, – тихо сказал он. – Вы правы: возможно ли это? Я знаю, что вы никогда не сказали бы так без веских оснований. И я понимаю, что это имеет отношение к делу. Но мне все равно, забирался ли кто-то на изгородь или нет. Пусть даже он сплясал там зажигательный танец. Эта изгородь никуда не ведет. Она не ведет к дому миссис Топэм, а только разделяет участки. Как этот человек добрался оттуда до другого коттеджа в шестидесяти футах от изгороди по нетронутому снежному покрову, не оставив ни единого следа? Я спрашиваю вас об этом, поскольку уверен: вы считаете, что мисс Брэнт не совершала преступления.

Полковник Марч посмотрел на него с виноватым видом.

– Я знаю, что она этого не делала, – ответил он.

Перед глазами Дороти Брэнт снова появилось тяжелое круглое пресс-папье, внутри которого, если его потрясти, начиналась миниатюрная снежная буря. Ее собственное сознание было взбудоражено и в то же время затуманено.

– Я знал, что Долли этого не делала, – сказал Джон Брэнт, внезапно обняв дочь за плечи. – Знал. Я так им и говорил. Но…

Полковник Марч жестом велел ему замолчать.

– Настоящему вору не нужны часы, брошь, цепочка и кольца вашей матери. Возможно, вам будет интересно узнать, что его интересовало. Он хотел получить пятнадцать тысяч фунтов в банкнотах и золотых соверенах, спрятанных в том самом ветхом столе. Вам, кажется, было интересно, как миссис Топэм распорядилась своими деньгами. Вот так. Судя по первым словам, которые миссис Топэм произнесла еще в полубессознательном состоянии, она была самой обыкновенной сквалыгой. Тот потертый стол в ее гостиной – последнее место, где грабители стали бы искать припрятанные ценности. Любые грабители, за исключением одного.

– За исключением одного? – повторил Джон Брэнт, и его взгляд стал задумчивым.

Неожиданно у Джеймсона возникли нехорошие подозрения.

– Да, кроме одного, который знал о тайнике. На вас, мисс Брэнт, специально свалили всю вину. Но не по злобе. Просто для джентльмена, который совершил это преступление, так оказалось проще уйти от ответственности. А теперь послушайте, что вы действительно делали, – сказал полковник Марч, лицо которого вдруг помрачнело. – Вчера вечером вы вышли из дома. Но не отправились к миссис Топэм и не оставили две живописные цепочки следов в снегу. Когда вы рассказали, что с вами произошло, то упомянули снег, от которого пощипывало лицо и ноги. Значит, снег тогда еще шел. Чтобы понять это, не требуется особой внимательности. Итак, вы вышли во время снегопада. Как это бывает у многих лунатиков, холодный воздух и снег частично пробудили ваше сознание. И обратно вы вернулись задолго до окончания снегопада, который замел все ваши следы. Настоящий вор в это время не спал. Он слышал, как вы вернулись и легли в постель. И понял, что это настоящий подарок судьбы. У него появилась возможность обвинить вас в преступлении, и вы сами могли поверить, что совершили его. Он проник к вам в комнату и забрал ваши тапочки. А потом, когда снегопад прекратился, направился к дому миссис Топэм. Он не собирался на нее нападать. Но она не спала и застала его врасплох, вот тогда Гарри Вентнор и ударил ее по голове.

– Гарри… – Дороти едва ли не прокричала это имя, но тут же опомнилась. Она быстро обернулась к отцу, потом уставилась перед собой и рассмеялась.

– Разумеется, – сказал полковник Марч, – Гарри по привычке рассчитывал на… Как он там говаривал? «Добрая старушка Долли возьмет всю вину на себя».

Лицо Джона Брэнта стало уже не таким мрачным, но взгляд по-прежнему был полон волнения и тревоги. Он удивленно заморгал и уставился на полковника Марча.

– Я готов пожертвовать здоровой рукой, – сказал он, – лишь бы услышать ваше объяснение. Признаю, этот мальчик доставил мне много проблем. Но вы что, совсем спятили?

– Нет.

– Но он просто не мог этого сделать! Он сын Эмили, моей сестры. Может, он и непутевый человек, но не волшебник.

– Вы забываете, – сказал полковник Марч, – об отпечатке ноги десятого размера. Вы забываете об одном любопытном зрелище – полустертом отпечатке ноги десятого размера на изгороди, которая не выдержит и кошки. Весьма примечательный след. Его как будто оставило бестелесное существо.

– Но в том-то и вся проблема! – рявкнул Брэнт. – Две цепочки следов на снегу оставлены туфлями четвертого размера. Гарри их оставить не мог. И я тоже. Это физически невозможно. Какой у Гарри размер ноги? Десятый. Вы же не хотите сказать, что он умудрился втиснуть ноги в плоские кожаные мокасины моей дочери?

– Нет, – ответил полковник Марч. – Но он мог надеть их на руки.

Стало тихо. Взгляд полковника стал мечтательным, почти довольным.

– И в этих необычных, но весьма практичных перчатках, – продолжал он, – Гарри Вентнор прошел от одного коттеджа к другому на руках. Вот и все. Для такого опытного гимнаста, как он, – и это могут подтвердить серебряные кубки – пустяковая задача. Для безрассудного джентльмена, нуждавшегося в деньгах, все складывалось идеально. Он шел по тонкому снежному покрову, на котором незаметна разница в весе. На ступеньках обоих домов, где не было снега – их закрывали козырьки крыш, Гарри вставал на ноги. У него имелась масса возможностей раздобыть ключ от боковой двери. Но вот арка на его беду оказалась довольно низкой. А пока он шел на руках, ему приходилось сгибать и разгибать ноги, чтобы сохранять равновесие. Проходя под аркой, Гарри задел край изгороди ногой, так и появился тот размазанный след, словно оставленный бесплотным духом. Честно говоря, мне даже нравится этот замысел. Преступление, совершенное вверх ногами. Это все равно что оставлять следы в небе, это…

– …Основание для ареста, – подытожил суперинтендант Мейсон, выглянув из-за двери. – Его поймали на другом конце Гилдфорда. Вероятно, он почувствовал неладное, когда увидел, как мы фотографируем изгородь. Но мы нашли у него украденное.

Дороти Брэнт долго стояла и смотрела на крупного, грузного, неряшливого мужчину, который по-прежнему довольно ухмылялся. А затем тоже рассмеялась.

– Смотрю, – вежливо заметил Деннис, – вы тут веселитесь от души. Что до меня, то за сегодняшний день я пару раз испытал неприятное потрясение, а сейчас, боюсь, меня ждет еще одно. Ведь если честно, то в какой-то момент я подумал, что вы обвините во всем мистера Брэнта.

– И я тоже, – согласилась Дороти и улыбнулась отцу. – Вот почему мне теперь так смешно.

Джона Брэнта ее слова удивили. Но не так сильно, как полковника Марча.

– А вот теперь я, честное слово, вас не понимаю, – признался полковник. – Я работаю в Департаменте странных жалоб. Если у вас на чердаке завелся призрак или обнаружился отпечаток ноги на верху живой изгороди, вызывайте меня. Но мы добились определенного успеха, поскольку, как правильно заметил мистер Джеймсон, я полагаюсь на логику. И боже правый! Раз уж мы решили, что преступление совершил джентльмен, способный ходить на руках, я готов и под пыткой поклясться, что вы не раскроете дело, подозревая единственного в доме человека с покалеченной рукой.

Дом в Гоблинском лесу

Жарким июльским днем, за три года до начала войны, около тротуара прямо напротив Клуба почтенных консерваторов на Пэлл-Мэлл остановился открытый седан.

В машине сидели двое заговорщиков.

Заканчивалось время ланча, и во всех клубах наступил тот ленивый сонный час, когда ярко сиять продолжает только солнце на небе. Клуб армии и флота погрузился в дремоту, «Атенеум» забылся глубоким сном. Но двое заговорщиков – темноволосый мужчина тридцати с небольшим лет и белокурая двадцатипятилетняя девушка – сидели неподвижно и пристально смотрели на готический фасад Клуба почтенных консерваторов.

– Слушай, Ева, – пробормотал молодой человек, стукнув кулаком по рулю. – Думаешь, у нас получится?

– Не знаю, – призналась блондинка. – Он терпеть не может пикники.

– А вдруг мы его упустили?

– С чего ты взял?

– Не может же он так долго есть ланч! – возмутился ее спутник, глядя на наручные часы. – Уже без четверти четыре, – удивился молодой человек. – Даже если…

– Билл! Вон там! Смотри!

Их терпение было вознаграждено впечатляющим зрелищем.

Из дверей Клуба почтенных консерваторов с величественным видом вышел, чеканя шаг, крупный, тучный, похожий на бочку джентльмен в белом льняном костюме.

Его живот выступал, словно фигура на носу военного корабля. Очки в роговой оправе сползли на кончик широкого носа, а все лицо скрывала тень от шляпы. Остановившись наверху каменной лестницы, он окинул взглядом улицу с высокомерной усмешкой на губах.

– Сэр Генри! – окликнула его девушка.

– Хм? – сказал сэр Генри Мерривейл.

– Я – Ева Дрейтон. Помните меня? Вы знакомы с моим отцом!

– О да, – ответил великий муж.

– Мы вас так долго ждали, – взмолилась Ева. – Не уделите нам всего пять минут? Главное, – шепнула она своему спутнику, – чтобы у него было хорошее расположение духа. Постараемся сохранить его благостное настроение.

Стоит отметить, что настроение у Г. М. было и впрямь замечательное, ведь он только что одержал победу в споре с министром внутренних дел. Но догадаться об этом не смогла бы даже его родная мать. С той же высокомерной усмешкой сэр Генри начал величественно спускаться по ступенькам лестницы. По крайней мере, он спускался, пока нога не наступила на ускользнувший от его внимания предмет, лежавший в трех футах от подножия лестницы.

Этим предметом оказалась банановая кожура.

– О боже! – воскликнула девушка.

Здесь стоит с прискорбием отметить, что в прежние времена оборванцы из так называемого низшего сословия имели обыкновение бросать на ступеньках подобные предметы в надежде, что какой-нибудь видный государственный муж, собираясь в Уайтхолл, наступит на них и упадет. Что и случилось, как гласит легенда, с мистером Глэдстоуном[26] 26
  Уильям Глэдстоун (1809–1898) – крупный политический деятель Великобритании, четырежды избиравшийся на должность премьер-министра.


[Закрыть] в 1882 году.

И, как бы то ни было, именно она стала причиной того, что сказал в ту минуту сэр Генри.

С мостовой, на которую приземлился Г. М., послышался громкий рев и потоком хлынули отборные богохульства, площадная брань и гнусные ругательства, которые так редко нарушали безмятежное спокойствие Пэлл-Мэлла. На крики тут же прибежал швейцар клуба, а Ева Дрейтон выскочила из машины.

В окнах клуба «Атенеум», находящегося через дорогу, появились лица посетителей.

– Как вы? – спросила девушка с тревогой в голубых глазах. – Не пострадали?

Г. М. молча уставился на нее. Панама слетела, обнажив большую лысую голову, а он сидел на тротуаре и смотрел на Еву.

– Ну что же вы, Г. М., вставайте! Вставайте!

– Да, сэр! – взмолился швейцар. – Ради всего святого, вставайте!

– Вставать? – заревел Г. М. так громко, что его голос было слышно на Сент-Джеймс-стрит. – Разрази меня гром, как я теперь встану?

– Что вам мешает?

– Я себе все седалище расшиб, – просто ответил Г. М. – Так больно! Может, и позвоночник вывихнул! Это теперь до конца жизни!

– Но, сэр, люди же смотрят.

Г. М. красноречиво объяснил, чем стоило заняться этим людям. Он с неописуемой злобой взглянул на Еву Дрейтон поверх своих очков:

– Полагаю, девочка, это ваших рук дело?

Ева с ужасом посмотрела на него.

– Вы ведь не про банановую кожуру? – воскликнула она.

– О да, про нее самую, – ответил Г. М., складывая на груди руки с видом обвинителя в суде.

– Но мы… мы просто хотели пригласить вас на пикник!

Г. М. закрыл глаза.

– Прекрасно, – глухо ответил он. – Но вам не кажется, что можно было намекнуть как-нибудь потоньше? К примеру, вылить мне майонез на голову или запустить за шиворот муравьев? Ох ты боже мой!

– Я этого не хотела! Я…

– Сэр, позвольте вам помочь, – послышался спокойный уверенный голос темноволосого молодого человека с выбритым до синевы лицом, который приехал вместе с Евой.

– Вы тоже хотите мне помочь? Кто вы такой?

– Мне ужасно жаль, сэр! – сказала Ева. – Я должна была представить вас друг другу. Это мой жених – доктор Уильям Сейдж.

Лицо Г. М. побагровело.

– Я рад, – заметил он, – что вы проявили небывалую учтивость и пригласили доктора. Очень вам признателен. А машина, как я полагаю, понадобилась, чтобы провести осмотр, когда я сниму штаны?

Швейцар вскрикнул от ужаса.

Билл Сейдж громко рассмеялся то ли от волнения, то ли просто от невозможности сохранять невозмутимый вид.

– Я сегодня раз десять говорил Еве не называть меня доктором. Ведь я хирург…

Эти слова особенно встревожили Г. М.

– …Но не думаю, что потребуется операция. Мне кажется, – Билл серьезным тоном обратился к швейцару, – нет никакой необходимости снимать с сэра Генри брюки перед Клубом почтенных консерваторов.

– Спасибо вам большое, сэр.

– С нашей стороны было ужасной наглостью прийти сюда, – признался молодой человек. – Но если честно, мне кажется, сэр Генри, что в машине вам будет намного удобнее. Что скажете? Позвольте я помогу вам подняться.

Но даже десять минут спустя, когда Г. М. расположился на заднем сиденье автомобиля, прожигая сердитым взглядом Еву и Билла, которые сидели к нему вполоборота, восстановить мир так и не удалось.

– Ну ладно! – сказала Ева. Ее хорошенькое бесстрастное лицо на этот раз раскраснелось, рот грустно скривился. – Если не хотите ехать на пикник, ничего не поделаешь. Но я думала, вы можете сделать мне такое одолжение.

– Ну… подождите! – сконфуженно пробормотал великий муж.

– И я думала, что вас заинтересует еще одна особа, которая поедет с нами. С этой Вики… так непросто. Она не захочет приехать, если там не будет вас.

– Правда? И кто же эта гостья?

– Вики Адамс.

Рука Г. М., которую он поднял в ораторском жесте, безвольно упала.

– Вики Адамс? Не та ли это девочка, которая?..

– Та самая, – кивнула Ева. – Говорят, что двадцать лет назад это была одна из величайших тайн, которую так и не смогла раскрыть полиция.

– Верно, моя девочка, – мрачно подтвердил Г. М. – Так и есть.

– Теперь Вики выросла. И мы подумали: если вы все-таки приедете и мило с ней побеседуете, она расскажет, что на самом деле произошло той ночью.

Маленькие проницательные глазки Г. М. пристально уставились на Еву.

– Скажи мне, девочка, вам-то это зачем?

– Ах, насчет причин… – Ева быстро взглянула на Билла Сейджа, который снова стукнул по рулю, и осеклась. – Да какая теперь разница? Все равно вы с нами не поедете…

На лице Г. М. появилось мученическое выражение.

– Разве я говорил, что не поеду с вами? – поинтересовался он. (На самом деле говорил, но это уже не имело значения.) – Даже после того, как вы сделали из меня практически калеку, разве я вам это говорил? – В его манерах появилась некоторая вспыльчивость и нервозность. – А теперь мне пора, – виновато добавил он. – Нужно возвращаться в офис.

– Г. М., мы вас подвезем.

– Нет, нет, нет, – возразил практически калека, с поразительным проворством выбираясь из машины. – Прогулки полезны для пищеварения, даже если вредят моему седалищу. Я умею прощать. Подъезжайте к моему дому завтра утром. Всего хорошего. – И он зашагал вперевалку в сторону Хеймаркета.

Даже беглого взгляда оказалась бы достаточно, чтобы заметить, как глубоко Г. М. погрузился в размышления. Он так задумался, что около арки Адмиралтейства едва не попал под такси, и уже прошел половину Уайтхолла, когда знакомый голос окликнул его:

– Добрый день, сэр Генри!

Перед ним стоял старший инспектор Мастерс – дородный, учтивый, в застегнутом на все пуговицы синем саржевом костюме и котелке, надвинутом на тусклые голубые глаза.

– Немного странно видеть, – приветливо заметил старший инспектор, – что вы совершаете моцион в такой день. Как поживаете, сэр?

– Ужасно, – тут же ответил Г. М. – Но это не важно, Мастерс, ползучий вы змей! Как раз вас сейчас я и хотел увидеть.

Старшего инспектора мало что могло привести в замешательство. Но сэру Генри удалось сделать это своим заявлением.

– Вы, – повторил он, – хотели увидеть меня?

– Угу.

– По какому вопросу?

– Мастерс, вы помните дело Виктории Адамс двадцатилетней давности?

Выражение лица старшего инспектора изменилось, в нем появилась тревога.

– Дело Виктории Адамс? – задумчиво переспросил он. – Нет, сэр, не помню.

– Сынок, вы лжете! Вы тогда были сержантом у старого старшего инспектора Разерфорда. Я это хорошо помню!

– Может, и так, сэр, – с достоинством ответил Мастерс. – Но это было двадцать лет назад…

– Девочка лет двенадцати или тринадцати, ребенок очень богатых родителей, исчезла ночью из загородного коттеджа, все двери и окна которого были заперты изнутри. Неделю спустя, пока все продолжали биться в истерике, девочка вернулась, проникла через все замки и засовы и оказалась у себя в кроватке. С того дня никто так и не выяснил, что случилось на самом деле.

Повисла пауза, и Мастерс скрипнул зубами.

– Коттедж этих Адамсов, – продолжал Г. М., – кажется, находится неподалеку от Эйлсбери, на опушке Гоблинского леса, прямо напротив озера.

– Ну да, – проворчал Мастерс. – Было такое.

Г. М. с любопытством посмотрел на него.

– Они приезжали в этот коттедж, чтобы летом купаться в озере, а зимой кататься на коньках. Девочка исчезла зимой, когда темнеет рано, а все двери и окна в доме запирают от сквозняка. Говорят, отец семейства едва не повредился умом, когда через неделю ее нашли спящей в кроватке около включенной лампы. Но на вопросы, где она была все это время, девочка отвечала только: «Не знаю».

Снова стало тихо, только красные автобусы с грохотом пробирались сквозь плотный поток машин по Уайтхоллу.

– Мастерс, вы же помните, какой тогда поднялся шум? Скажите, вы читали «Мэри Роуз» Барри?[27] 27
  «Мэри Роуз» – пьеса британского писателя Джеймса Мэтью Барри, написанная в 1920 году. Ее заглавная героиня исчезала, а затем появлялась при таинственных обстоятельствах.


[Закрыть]

– Нет.

– Что ж, там описана почти такая же ситуация. И нашлись люди, которые стали утверждать, что Вики Адамс на самом деле дочка фей и ее похитили эльфы…

Мастерс не выдержал и взорвался.

Он стащил с головы котелок и высказал все, что думал по поводу эльфов, в таких подробностях, что Г. М. ничего уже не смог на этот счет добавить.

– Знаю, сынок, знаю, – успокоил его Г. М. Затем его мощный голос зазвучал на октаву выше: – Скажите мне лучше вот что. Все эти разговоры были правдой?

– Какие разговоры?

– Про закрытые окна? Запертые на замок двери? Что в доме не было ни люка на чердак, ни погреба? Только монолитные стены и пол?

– Да, сэр, – ответил Мастерс, огромным усилием вернув себе утраченное чувство собственного достоинства. – Вынужден признать, что это так.

– Значит, никаких хитроумных штучек в коттедже не было?

– С вашей точки зрения, нет, – ответил Мастерс.

– Что вы хотите этим сказать?

– Послушайте, сэр. – Мастерс понизил голос. – Перед тем как Адамсы въехали в этот коттедж, там находилось логово Чака Рэндалла. В то время он был самым крутым из всех крутых бандитов, но через пару лет мы упекли его за решетку. Вы думаете, Чак не устроил там какого-нибудь потайного приспособления для бегства? Ну уж нет! Только вот…

– Да? И что?

– Мы ничего не нашли, – проворчал Мастерс.

– Могу себе представить, как это обрадовало старого инспектора Разерфорда.

– Скажу честно, он был просто в ярости. Да еще эта девочка, такая милая, большеглазая и темноволосая. Ну как такой не поверить?

– Да, – сказал Г. М. – Это меня и тревожит.

– Тревожит вас?

– Эх, сынок, – угрюмо сказал Г. М., – эта Вики Адамс – избалованная дочка безумно любящих родителей. Ее считали странной и чудной. И даже потакали этим странностям. С нежного возраста, когда она была особенно впечатлительной и восприимчивой, ее окутывал ореол тайны, о которой помнят до сих пор. Какой стала эта женщина, Мастерс? Какая она сейчас?

– Дорогой сэр Генри! – нежно промурлыкала мисс Вики Адамс, как только машина Уильяма Сейджа свернула с шоссе.

Впереди сидели Билл и Ева Дрейтон, сзади – Вики и Г. М. За ними на фоне ясного предзакатного неба виднелись темно-красные крыши Эйлсбери. Машина съехала на проселочную дорогу, нырнув в туннель влажной зелени, а затем снова повернула, на этот раз на узкую тропинку, пролегавшую между двумя живыми изгородями.

Сэр Генри выглядел не слишком радостным, однако вид трех больших корзин для пикника из «Фортнум и Мейсон», так набитых яствами, что плетеные крышки едва закрывались, немного утешал его. Никто в машине не радовался, за исключением, возможно, самой мисс Адамс.

Вики, в отличие от Евы, была миниатюрной, темноволосой и жизнерадостной. Большие светло-карие глаза в обрамлении иссиня-черных ресниц смотрели то с лукавым кокетством, то с задумчивой мечтательностью. Покойный сэр Джеймс Барри, возможно, назвал бы ее феей. Люди более рационально мыслящие увидели бы в ней другое качество: она обладала необычайной сексуальной привлекательностью, которую любой мужчина, находившийся в ярде от нее, ощущал так же явно, как физическое прикосновение. Несмотря на маленький рост, голос у Вики был звучным и громким, как у Евы. И она пользовалась своими преимуществами даже в простых делах. Например, когда указывала дорогу.

– Сначала направо, – говорила она, наклоняясь вперед и кладя руки на плечи Билла Сейджа. – Потом прямо до следующего светофора. Какой умный мальчик!

– Да что ты! Да что ты! – восклицал Билл, его уши краснели, а машина начинала вилять по дороге.

– Ой да, очень умный! – Вики игриво дергала его за мочку уха и откидывалась на спинку сиденья.

Ева Дрейтон молчала. Она ни разу не повернулась. Но атмосфера в этой тихой компании, ехавшей на чисто английский пикник, начинала накаляться не на шутку.

– Дорогой сэр Генри! – проворковала Вики, когда они свернули на тропинку между двумя живыми изгородями. – Даже жаль, что вы такой материалист! Правда, очень жаль. Неужели в вас нет ни капли духовности?

– Во мне-то? – изумился Г. М. – Духовности во мне с избытком. Но сейчас, моя девочка, меня интересует только корзина с харчами. Ой!

Билл Сейдж быстро осмотрелся по сторонам.

– Если судить по спидометру, – заметил Г. М., – мы проехали уже больше сорока шести миль. Когда мы покидали город, приличные и разумные люди только садились пить чай. Куда мы направляемся?

– Вы разве не знаете? – спросила Вики, широко распахнув глаза. – Мы едем в коттедж, где в детстве я пережила то ужасное событие.

– Вики, дорогая, оно и правда было таким ужасным? – поинтересовалась Ева.

Взгляд Вики стал задумчивым и мечтательным.

– Честно говоря, не помню. Я ведь тогда была еще ребенком. Ничего не понимала. Тогда я еще не обладала этой способностью.

– Какой способностью? – живо поинтересовался Г. М.

– К дематериализации. Какой же еще! – ответила Вики.

На залитой солнцем дорожке между двух живых изгородей колесо попало на колдобину. Машину резко дернуло, посуда зазвенела.

– Так-так, понятно, – не моргнув глазом отозвался Г. М. – И куда вы, моя девочка, отправляетесь во время дематериализации?

– В странные края. Через маленькую дверцу. Вам не понять. Вы все такие филистеры![28] 28
  Филистеры – ограниченные невежественные обыватели. В переводе с немецкого рhilister означает «филистимлянин», поскольку библейские филистимляне отличались приземленными взглядами.


[Закрыть] – простонала Вики. Затем ее настроение внезапно изменилось. Она наклонилась вперед и обрушила все свои женские чары на Билла Сейджа: – Билл, ты хочешь, чтобы я исчезла?

«Спокойно! Спокойно!» – повторял про себя Билл.

– Если только, – с отчаянной учтивостью ответил он, – ты обещаешь потом сразу же появиться.

– Ну, мне придется. – Вики снова откинулась назад и вздрогнула. – Моя сила недостаточно велика. Но даже такая бедная малышка, как я, возможно, способна преподать вам урок. Смотрите!

Она указала вперед.

Дорога стала шире, и слева на площади в десять акров раскинулись мрачные дебри, носившее причудливое название – Гоблинский лес. Справа виднелось маленькое озеро, оно находилась на частной территории, и его берега были пустынными.

Коттедж располагался на поляне у опушки леса и фасадом выходил на дорогу, от которой его отгораживали росшие в ряд буки, архитектурой же он напоминал бунгало из грубо обтесанного камня с покрытой шифером крышей. К фасаду примыкала деревянная веранда. Коттедж выглядел старым и обшарпанным, картину дополняла пожухлая желто-зеленая трава на лужайке перед домом. Билл припарковал машину на обочине, поскольку своей подъездной аллеи у дома не было.

– Здесь так уединенно, не так ли? – спросил Г. М. Его голос прогремел в полной тишине под горячим солнцем.

– О да! – вздохнула Вики. Она выскочила из машины, и ее юбки взлетели вихрем. – Поэтому они и смогли забрать меня, когда я была еще ребенком.

– Они?

– Дорогой сэр Генри! Неужели мне нужно это объяснять? – Затем она посмотрела на Билла и добавила: – Должна извиниться за состояние дома. Я уже много месяцев не бывала здесь. Но рада сообщить, что ванная современная. Из освещения, разумеется, только керосиновые ламы. Но вам, – ее лицо осветила мечтательная улыбка, – ведь не понадобятся лампы? Если только…

– Хочешь сказать, – спросил Билл, вытаскивая из машины черную сумку, – если ты снова не исчезнешь?

– Да, Билл. И пообещай, что, когда это случится, ты не испугаешься.

Молодой человек начал торжественно клясться, но сэр Генри Мерривейл заставил его замолчать, строго заявив, что не одобряет богохульства. Ева Дрейтон вела себя очень тихо.

– Но пока, – с грустью сказала Вики, – давайте забудем об этом, хорошо? Будем веселиться, петь, танцевать и притворяться, будто мы дети! К тому же наш гость наверняка совсем проголодался.

В таком эмоциональном настрое они стали располагаться для пикника.

По правде говоря, для Г. М. все складывалось не так уж и плохо. Вместо того чтобы усесться на пригорке, они поставили стол со стульями на крытой веранде. В голосах собравшихся слышалась напряженность, но они избегали слов, которые могли бы спровоцировать спор. И лишь когда посуду убрали, мебель и корзины унесли в дом, а пустые бутылки выбросили, в воздухе повисло ощущение надвигающейся опасности.

Вики выудила из-под веранды два полусгнивших раскладных кресла и установила их на заросшей высокой травой лужайке. На этих креслах расположились Ева и Г. М., а Вики повела Билла Сейджа посмотреть на необыкновенное сливовое дерево, правда не уточнив, в чем заключалась его необычность.

Ева уселась, не проронив ни слова. Г. М. занял кресло напротив и закурил черную сигару. Он выждал немного, затем, вытащив сигару изо рта, сказал:

– Знаете, вы прекрасно держитесь.

– Да, – рассмеялась Ева, – в самом деле?

– Вы ведь хорошо знаете эту девушку – Адамс?

– Я ее кузина, – просто ответила Ева. – А после смерти ее родителей единственная родственница. И знаю о ней все.

С другого конца лужайки доносились голоса, что-то говорившие о землянике. Ева, чьи светлые волосы и белая кожа ярко выделялись на фоне темного Гоблинского леса, сжала лежавшие на коленях руки.

– Видите ли, Г. М., – ее голос дрогнул, – есть и еще одна причина, по которой я пригласила вас сюда. Но я… я не знаю, как к этой теме подступиться.

– Я уже старик, – сказал Г. М., выразительно постучав себя по груди. – Можете мне рассказывать все.

– Ева, дорогая! – раздался голос Вики с другого конца заросшей лужайки. – Эй, Ева!

– Да, дорогая!

– Я тут вспомнила, – крикнула Вики, – что до сих пор не показала Биллу коттедж! Не возражаешь, если я ненадолго украду его у тебя?

– О нет, дорогая! Конечно нет!

Г. М. сидел лицом к бунгало и видел, как Вики с Биллом входят внутрь. Он обратил внимание на задумчивую улыбку Вики, когда она закрывала дверь. Ева даже не оглянулась. Солнце клонилось к закату, и его огненные лучи пробивались сквозь гущу Гоблинского леса за коттеджем.

– Я не позволю ей забрать его! – внезапно воскликнула Ева. – Не позволю! Не позволю! Не позволю!

– А он ей нужен, девочка моя? Или, что еще важнее, нужна ли она ему?

– Она ему не нужна, – решительно заявила Ева. – Совсем. И не будет нужна.

Г. М. пыхнул сигарой и даже не двинулся с места.

– Вики – обманщица, – заявила Ева. – Думаете, я это со зла?

– Необязательно. У меня у самого сложилось такое же мнение.

– Я терпеливая, – сказала Ева. Ее голубые глаза уставились в одну точку. – Я очень, очень терпелива. Могу годами ждать того, чего хочу. Билл сейчас зарабатывает немного, да и у меня за душой ничего нет. Но Билл, несмотря на свою беспечность, талантлив. Ему нужна правильная девушка, которая поможет и поддержит. Если только…

– Если только эльфийская фея оставит его в покое, так?

– Вики всегда так себя ведет, – сказала Ева, – со всеми мужчинами, которые встречаются ей на пути. Вот почему она до сих пор не замужем. Она говорит, что ее душа должна свободно общаться с другими душами. Этот оккультизм… – Затем она перестала сдерживаться и рассказала всю историю семьи Адамс.

Эта всегда владеющая собой девушка говорила долго и от души. Говорила так, как, возможно, никогда прежде. И среди сгущавшихся теней перед ними словно возникла Вики Адамс – девочка, обожавшая находиться в центре внимания, ее отец – дядя Фред, и мать – тетя Маргарет.

– Разумеется, во время ее исчезновения я была еще маленькой и не понимала, какая она. Но после, о, после я ее узнала! И подумала…

– О чем же?

– Если уговорю вас сюда приехать, – сказала Ева, – она наверняка затеет какую-нибудь игру, чтобы показать себя во всей красе. А вы ее разоблачите. И Билл увидит, какая она обманщица! Но все безнадежно! Безнадежно!

– Послушайте, – задумчиво сказал Г. М., куривший уже третью сигару. Расправив плечи, он продолжил: – Вам не кажется, что эти двое отсутствуют подозрительно долго? Многовато у них ушло времени на осмотр маленького бунгало.

Ева очнулась от воспоминаний и уставилась на сэра Генри. Затем вскочила. Теперь она уже, похоже, не думала об исчезновении.

– Я на минуточку, – коротко сказала она.

Ева поспешила к коттеджу, поднялась на веранду и открыла дверь. Г. М. слышал, как застучали ее каблуки по маленькому коридору. Вернулась она почти сразу, закрыла дверь и снова подошла к Г. М.

– Все двери в комнатах закрыты, – заявила она взволнованным голосом. – Я решила их не беспокоить.

– Не волнуйтесь так, девочка!

– Меня совершенно не интересует, – решительно сказала Ева, с трудом сдерживая слезы, – что сейчас между ними происходит. Давайте возьмем машину и вернемся в город без них?

Г. М. выбросил сигару, встал и взял ее за плечи.

– Я уже старик, – сказал он со зловещей, как у великана-людоеда, ухмылкой. – Так что послушайте меня.

– Нет!

– Если я хоть немного разбираюсь в том, как устроен человек, – настойчиво продолжил Г. М., – то этот ваш приятель увлечен Вики Адамс не больше, чем я. Он напуган, девочка моя. Напуган. – На лице Г. М. появилось сомнение и нерешительность. – Я не знаю, чего он боится. Черт возьми, не знаю! Но…

– Эй! – раздался голос Билла Сейджа.

И доносился он не от коттеджа.

С трех сторон их окружал Гоблинский лес, очертания которого теперь расплывались в сумерках. Крик прозвучал на севере, а вслед за ним послышался хруст кустарника. Билл, чьи волосы, спортивная куртка и фланелевые брюки были изрядно перепачканными, смотрел на них с горестным выражением лица.