Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 140 страниц)

Часть вторая. Стивен Томпсон

30

Пятница, 5 августа 1927 года

Агнес обмакнула перо в оловянную чернильницу и начала писать:

Дорогой мистер Томпсон!

По итогам нашей беседы и при условии, что Ваши рекомендации окажутся удовлетворительными, я рада предложить Вам комнаты в доме номер 23 на Бёрлингтон-сквер. Мы договорились, что питание Вам не потребуется, только стирка рубашек. Однако, если в дальнейшем Ваши обстоятельства вдруг изменятся, я охотно пойду Вам навстречу.

Мне будет приятно принять в своем доме человека столь уважаемой профессии, и я с нетерпением жду Вашего приезда – в любое время после полудня в воскресенье.

С искренним уважением,

Агнес Хамфрис

Она чрезвычайно гордилась тем, что приняла решение, руководствуясь разумом, а не чувствами. Дафна, конечно, рассердится, что сестра не отдала комнаты Кларе, зато мистер Горски наверняка одобрит ее выбор. Мистер Томпсон – банковский служащий, человек надежный и респектабельный. Он станет настоящим украшением не только дома номер 23, но и всей округи. Агнес любила Клару, однако недаром говорится, что «дурная слава по дорожке бежит». Пожилая дама беспокоилась, что отголоски разразившегося в Хартфордшире скандала с участием ее племянницы могут докатиться и сюда, в этот тихий и благонадежный уголок западного Лондона. Современные девушки своевольны и упрямы, не то что во времена молодости Агнес. Вдобавок Клара Гудвин привыкла думать лишь о себе. Нет уж, с ней спокойной жизни не жди.

Отказать застенчивой молодой даме из Суффолка оказалось еще труднее. Страх и тревога окутывали миссис Мейвезер, как саван. С одной стороны, сердце пожилой леди тянулось к Мерси, Агнес испытывала необъяснимое желание приютить бедную вдову и проявить к ней участие. Но с другой – рисковать не хотелось: вне всякого сомнения, эта женщина была напугана и что-то скрывала – так зачем же самой впускать в свой дом неприятности? Агнес собиралась написать миссис Мейвезер сегодня, чуть позже, и порекомендовать пансион миссис Джонсон в двух кварталах отсюда. Возможно, стоило заодно упомянуть, что ей все еще нужна помощь со стиркой и готовкой. Если Мерси поселится в пансионе по пути к универмагу «Пембертон», то, наверное, согласится на подработку. Это хотя бы немного облегчит чувство вины, которое испытывала Агнес.

Составление письма мистеру Томпсону отняло совсем немного времени. Агнес услышала на лестнице шаги Гилберта, едва успев запечатать конверт и приложить марку к валику хрустального увлажнителя. Тот всегда, сколько она себя помнила, стоял на отцовском столе, хотя прежде там было куда меньше вещей. Теперь же на столешнице почти не осталось места для листа бумаги.

– Гилберт! – позвала Агнес, и жилец показался в дверях.

Молодой человек был не из числа болтливых и ничего не сказал, лишь вопросительно воззрился на домовладелицу. Его темные глаза, как всегда, смотрели угрюмо.

– Вы не опустите письмо в почтовый ящик? – попросила она. – Пожалейте мои бедные ноги.

Гилберт кивнул, торопливо схватил конверт и так же стремительно вышел, аккуратно прикрыв за собой входную дверь.

«Ох и странный парень, – подумала Агнес. – Ведет себя словно призрак. Бродит по дому и ни с кем не разговаривает».

Испытав облегчение оттого, что решение наконец-то принято, Агнес смогла заняться делами по хозяйству. Возможно, этой ночью ей удастся спокойно поспать. Выбор постояльца казался делом довольно простым, но, перехватив всевидящий взгляд Санни, пожилая дама вдруг поняла, что ощущает себя почти Господом Богом, который распоряжается судьбами этих людей.

31

Пять дней спустя Стивен Томпсон стоял на каменных ступенях дома номер 23 по Бёрлингтон-сквер. Опустив возле ног старомодный чемодан, он позвонил в дверь и нервно поправил галстук, понимая, как важно произвести хорошее впечатление и выглядеть респектабельно. Сегодня начинался новый этап его жизни. Он хотел оставить прошлое позади и начать все с чистого листа. Каждый человек заслуживает второго шанса, разве нет?

Стивену пришлось подождать, пока хозяйка, Агнес Хамфрис, распахнет дверь. Она слегка запыхалась, но на ее круглом лице сияла широкая улыбка, а вокруг внушительной талии был повязан желтый передник веселенькой расцветки. Эта милая женщина напомнила ему добрую школьную учительницу времен детства, что мгновенно подняло настроение. Как и душистый запах свежеиспеченного хлеба, смешанный со стойким ароматом корицы.

– Заходите, заходите, мистер Томпсон. Вы пришли раньше, чем я ожидала, зато я как раз испекла партию печенья с корицей – любимого лакомства мистера Горски, – заодно и вас угощу. Считайте это моим подарком на новоселье.

– Как мило с вашей стороны.

У Стивена заурчало в животе от нетерпеливого предвкушения, и он улыбнулся в ответ. Вообще-то, Томпсон отвык улыбаться, но простое движение – приподнять щеки и изогнуть губы – согрело его сердце, хотя особо радоваться было вроде как нечему.

Он взял чемодан и шагнул вперед, но в последний момент зацепился ногой за порог и растянулся на полу.

– Боже мой, вы не ушиблись?

Ладони Стивена горели от удара о холодную желто-бордовую плитку производства фабрики «Минтон», но сильнее всего пострадало его самолюбие. Ну почему все вечно оборачивается против него? Вот и сейчас, вместо того чтобы произвести на новую хозяйку хорошее впечатление, он лежал, растянувшись посреди прихожей, с саднившими руками и ушибленными коленями. Неужели впереди его ждет череда сплошных унижений?

Томпсон с трудом поднялся на ноги и заверил, что все в полном порядке. Оставив чемодан в захламленной прихожей, он последовал за Агнес и, заметив на вешалке цилиндр, решил, что у дамы, наверное, гость, но, войдя на кухню, понял, что они одни. На кухне, как и на всем первом этаже, царил уютный беспорядок. Стивен догадался, что любовь этой энергичной женщины к забавным безделушкам и украшениям не знала границ. Множество сувенирных тарелок из приморских городков почти скрывали под собой старомодные обои, а медные кастрюли и сковородки вместе с фарфоровыми статуэтками теснились на узких сосновых полках, поднимавшихся до самого потолка. Сквозь высокое окно над раковиной лился солнечный свет, а в воздухе витали аппетитные запахи домашней выпечки. В последние годы Стивену так не хватало этой уютной атмосферы, что на миг его охватила волна ностальгии. Каждому человеку нужно место, где можно почувствовать себя дома, а он уже давно нигде не ощущал себя своим. И от души надеялся, что Бёрлингтон-сквер станет для него прибежищем.

– Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас заварю свежий чай. Приготовлю кипяток погорячее.

– Простите? – Томпсон нахмурился. – Кипяток погорячее?

– Ах, так говорил мой покойный отец! – Агнес улыбнулась своим мыслям. – Я только что отнесла поднос мистеру Горски, и мои колени, конечно же, недовольны, что пришлось карабкаться по лестнице! – Она показала на ноги и закатила глаза. – Но этот джентльмен так любит перекусить после полудня.

Облезлый черный кот с одним ухом, свернувшийся калачиком на стуле в конце стола, спрыгнул на пол, когда незнакомый мужчина придвинул к себе ближайший сосновый стул. Стивен протянул было руку, пытаясь погладить питомца хозяйки, но тот зашипел, вскинул потрепанную голову и вышел из комнаты с таким негодующим и величественным видом, какой умеют напускать на себя только кошки. Запах выпечки заставил желудок Томпсона болезненно сжаться; он надеялся, что мисс Хамфрис не услышала предательского урчания. За весь день Стивен съел только кусок хлеба с салом. Экономить приходилось буквально на всем, а еда стояла в конце списка его приоритетов.

– А когда доставят остальные ваши вещи? – спросила Агнес, протягивая новому жильцу маленькое блюдце со светло-коричневым печеньем.

Он бы с удовольствием съел все, но из вежливости взял только две штуки.

– Э-э-э… других вещей у меня нет.

Домовладелица подала ему изящную чашку с блюдцем, наполненную дымящимся, слишком крепко, на его взгляд, заваренным чаем. Единственным светлым воспоминанием Стивена о недолгой службе на фронте были добротные эмалированные кружки, которые выдавали в армии. Чашка, стоявшая сейчас перед ним, была так мала, что едва ли могла напоить комара, и он осушил ее в два глотка.

– Боже мой! Вы хотите сказать, что все ваше имущество поместилось в один чемодан?

Агнес огляделась, вероятно прикидывая, сколько чемоданов понадобилось бы для ее собственных вещей. Думать об этом было неприятно.

– Кажется, я упоминал во время нашей первой беседы, что жил за границей. И всегда считал, что лучше путешествовать налегке, особенно если приходится часто переезжать. К тому же секрет счастливой жизни не в том, чтобы иметь много вещей, а в том, чтобы хорошо относиться к людям и чтобы они отвечали тебе тем же.

– Ах, как это верно, мистер Томпсон, – кивнула Агнес. – В юности я тоже мечтала о путешествиях. – Она на миг погрузилась в воспоминания. – Отец часто брал нас с сестрой в короткие поездки в Маргит и Брайтон, – хозяйка указала на декоративные тарелки, – но мне всегда хотелось увидеть мир за пределами Британских островов, добраться до Америки или до африканских пустынь. Я много читала о дальних странах, но ведь фотографии и картины не передают подлинную атмосферу незнакомого места.

– Совершенно справедливо, – согласился Стивен, бросив быстрый взгляд на блюдце с печеньем.

– У меня в комнате справа от камина висит чудесная акварель с изображением кофейной плантации. Я как-нибудь покажу вам ее. Каждый раз, глядя на картину, я ощущаю тропический зной: наверное, все дело в ярких оранжевых оттенках словно бы выжженного солнцем неба. – Агнес подалась вперед и прищурилась. – Но вы-то бледны, как луна, и уж точно не бывали в жарких краях.

Еще в их первую встречу Стивен заметил, что мисс Хамфрис всегда говорит то, что думает. Тогда пожилая дама без стеснения высказывалась о других жильцах, и он быстро понял, что свои тайны ей доверять не стоит. Он уже знал, что в доме номер 23 живут молодой человек, который «выглядит так, будто восстал со стола патологоанатома в морге», и старый поляк, «необычайно приятный для иностранца, но с довольно странными привычками», а также – в подвале – молодая семья, причем «с тех пор, как они сюда въехали четыре года назад, жена постоянно находится в положении, бедняжка».

«Интересно, – подумал Стивен, – а что она скажет обо мне, когда пройдет некоторое время?»

– Увы, солнца я почти не видел: почти все время проводил в помещении. Понимаете ли, все мои поездки были связаны с работой.

Пребывание Томпсона за границей на самом деле было напрямую связано с его прежним источником дохода.

– Понимаю. Солидный банк в далеком городе, да? С мраморными стойками и деревянными панелями? – Стивен предпочел не опровергать предположение домовладелицы и позволил ей болтать дальше. – Сама я почти не покидала Лондон, разве что навещала сестру в Хартфордшире. Было бы чудесно повидать мир, но так уж сложились обстоятельства.

Она вздохнула и предложила постояльцу оставшиеся печенья, которые он с благодарностью принял.

– Полагаю, вам не терпится распаковать вещи и обустроиться на новом месте, поэтому не буду вас задерживать. Если что-то понадобится – приходите сюда. Мне нужно приготовить ужин моим джентльменам: пирог с кроликом для мистера Горски и рагу из фасоли для молодого Гилберта.

У Стивена аж слюнки потекли, и он едва не уронил каплю на стол. Видимо, Агнес заметила его мечтательный взгляд, поскольку осведомилась:

– Вы уверены, что не хотите доплачивать за питание? Может, передумаете?

Он решительно покачал головой в ответ, из чего хозяйка ошибочно заключила:

– Ах, вы, конечно же, ужинаете в клубах для джентльменов и в ресторанах с друзьями. Или, может быть, банк обеспечивает вас обедом? Как у Хоара[50] 50
   Имеется в виду Банк Хоара – один из старейших частных банков Великобритании, основанный в 1672 г. Ричардом Хоаром.


[Закрыть]. Вот уж где умеют заботиться о своих служащих.

– Да, – подтвердил Стивен. – Именно так. У нас такие великолепные обеды, что к вечеру я почти не голоден.

– Моя еда очень простая, ведь у мистера Горски слабый желудок, и он просил избегать острых специй и всяких приправ. Возьмите ключи, мистер Томпсон. Большой – от парадной двери, а маленький – от ваших комнат. Увидимся утром. Наверное, вам приходится вставать чуть свет?

– Да, мой рабочий день начинается рано и длится долго. Я заполняю учетные книги, проверяю и перепроверяю бесконечные столбцы цифр. Банк открывается в девять, поэтому я постараюсь уходить в восемь, ведь пунктуальность в моей профессии крайне важна.

Однако Стивен Томпсон солгал Агнес: в понедельник утром ему не нужно было никуда идти, потому что на самом деле ни в каком банке он не служил.

32. Акварель с изображением кофейной плантации

Агнес часто вспоминала, как много лет назад у нее появилась эта картина. Афиша на стене овощной лавки приглашала на небольшую выставку в частной галерее в Бэйсуотере. Экспозиция «Искусство Британской империи» предлагала посетителям «увидеть множество далеких стран глазами художников». Агнес редко делала что-то ради своего удовольствия, но не смогла противиться соблазну посмотреть на эффектные яркие полотна.

Теперь, когда Дафна пошла в школу, Агнес обрела наконец немного бесценного свободного времени и начала перебирать многочисленные книги на полках отца. Но тянулась она не к романам или поэзии. Первые казались ей слишком легкомысленными и не сообщали ничего полезного (к чему ей истории о красивых платьях, дрожащих губах и учащенном сердцебиении?), а в стихах она не улавливала образов, скрытых между строк в ритме слов. Агнес увлекали путеводители и путевые дневники, рассказывавшие о далеких землях, необычных одеждах и удивительных обычаях. Особенно те, что вышли из-под пера женщин: например, «Англичанка в Америке» Изабеллы Бёрд или сочинения миссис Троллоп. Поэтому выставка, обещавшая наглядно показать дальние страны, казалась особенно заманчивой, давая надежду, что женская доля не сводится к роли хозяйки, матери и сиделки. Почти восемь лет Агнес вела в отцовском доме хозяйство и заменяла Дафне мать, предвкушая, что вскоре выполнит свою миссию и получит возможность повидать мир за пределами Бёрлингтон-сквер.

Поцеловав на прощание отца, который уже в третий раз за день спросил, куда направляется старшая дочь, она с трудом удержалась, чтобы не выдать растущую тревогу: память определенно стала подводить Томаса Хамфриса. Однако солнечная погода подняла девушке настроение, а сорокапятиминутная прогулка послужила бальзамом для ее смятенной души.

В галерее большие картины в позолоченных рамах висели на темно-красных стенах не строгими рядами, а группами, объединенные не по именам художников, а по названиям континентов и стран. Какой-то высокий джентльмен в цилиндре и сюртуке разглядывал индийские пейзажи: колышущиеся на ветру пальмы и тощих быков, храмы с куполами в форме луковиц и людей в ярких тюрбанах и сари. Агнес остановилась немного поодаль, чтобы не мешать, и несколько минут молча любовалась картинами, пораженная их живостью и насыщенностью красок. Джентльмен изучал большое полотно с изображением рыночной площади, заслоняя девушке обзор. Но и того края, который был ей виден, оказалось вполне достаточно, чтобы пробудить интерес: позади шумной толпы высились пирамиды корзин с овощами и фруктами. Одни плоды она узнавала, другие – нет. Но, боже, какие яркие цвета!

Агнес украдкой рассматривала сосредоточенный профиль мужчины. Он не был красив по общепринятым меркам, но девушка решила, что лицо у него доброе и симпатичное. Из-под цилиндра выбивались светлые кудри, а уши комично торчали в разные стороны, как ручки у чайных чашек. Однако его манера держаться притягивала и завораживала. Агнес подошла ближе.

– Высокий рост, безусловно, дает вам преимущество, но, когда вы стоите так близко к полотнам, люди поменьше вроде меня не могут ничего разглядеть.

– Прошу прощения, мисс, – сказал мужчина, снимая цилиндр и отходя в сторону. – Вы бывали в Индии?

– Нет, я не покидала берегов Англии, – призналась она.

– Значит, вы любите искусство? Быть может, сами художница?

Агнес хихикнула. Она не смогла бы ни написать пейзаж, ни исполнить арию, зато хорошо умела застилать постель, печь пироги и чинить одежду. Она не была творческой натурой, ее таланты лежали в иной плоскости.

– Вовсе нет. Если я попытаюсь что-нибудь изобразить, боюсь, мою работу примут за творение пьяной обезьяны. Да еще вдобавок державшей кисть пальцами ног.

Джентльмен улыбнулся шутке, его глаза заискрились, а лицо просветлело. Агнес невольно улыбнулась в ответ и заключила:

– Я всего лишь люблю искусство, но даже в этом – дилетантка.

– А в Национальной галерее вы бывали? – спросил он.

– Да, несколько раз.

– И какие у вас любимые картины?

– Уж точно не портреты чопорных богачей, которых запечатлели на полотне лишь благодаря их деньгам, а вовсе не потому, что они совершили что-то достойное. Картины на религиозные темы меня тоже не особо привлекают. Хотя позолоченные алтари с тщательно выписанными деталями, безусловно, прекрасны, однако со временем они начинают сливаться в одно целое. Видимо, я способна вынести лишь ограниченное число мучеников.

Мужчина снова улыбнулся, но не стал перебивать ее излияния.

– Пожалуй, я предпочитаю виды Венеции кисти Каналетто. Люблю все, что переносит меня в те места, где я никогда не бывала. Я мечтаю путешествовать по миру, но пока довольствуюсь иллюстрациями в книгах или полотнами, на которых изображены заморские пейзажи, другие народы или незнакомая мне архитектура. Возможно, в другой жизни я стала бы путешественницей… хотя сомневаюсь, что выдержала бы дорогу. – Агнес покачала головой. – Однажды я прокатилась по Темзе на прогулочном пароходе, и меня ужасно укачало. Так что, наверное, мне лучше ограничиваться чтением книг о незнакомых местах и осмотром их сокровищ в музеях и галереях.

– О картинных галереях очень мудро выразился Чарльз Кингсли, сказавший, что горожанин может, не покидая комнаты, совершить прогулку по сельской местности, удалившись из мрачного мира железа и камня, дымных труб и грохочущих колес в мир прекрасного. Но прекрасное окружает нас повсюду. Вовсе не обязательно искать его на маленьком полотне, покрытом краской и вставленном в причудливую раму. Настоящий цветущий луг или величественное здание ничуть не хуже того, что пытается изобразить художник. По-моему, оригинал всегда предпочтительнее копии. – Незнакомец сделал паузу. – Как, например, лицо очаровательной женщины.

Абсолютно уверенная, что речь идет не о ней, Агнес даже не покраснела и решила развить мысль, высказанную собеседником:

– И мало того, вещи ведь не обязательно должны быть красивыми, чтобы быть интересными, правда? – Она склонила голову набок. – Вот вы, например, строго говоря, вовсе не привлекательны, и все же я заметила ваши добрые глаза. Ах да, и еще уши. Они, если можно так выразиться, вам к лицу, хотя у другого человека смотрелись бы смешно.

Джентльмен смущенно кашлянул, но тут же рассмеялся:

– Вы всегда говорите вслух то, что у вас на уме?

В этот раз Агнес покраснела, прекрасно понимая, что сболтнула лишнее, и кивнула в ответ.

Разговор сошел на нет, и они вновь обратились к созерцанию картин. Агнес прищурилась, разглядывая маленькое неприметное полотно с подписью: «Рабочие на плантации, Кург».

– Какой очаровательный пейзаж, – заметила она.

– Правда? Художнику удивительным образом удалось передать ощущение зноя. Я бывал на тех самых холмах, потому что у компании, где я работаю, там есть филиал, – пояснил джентльмен. – Мы ввозим кофе, кардамон и кору хинного дерева – последняя незаменима при лечении малярии. На тех склонах много всего растет. Видите, какие там зеленые и плодородные земли? Многие представляют себе Индию совершенно иначе. На этой картине запечатлен сбор плодов с кофейных кустов.

Агнес заметила на спинах у рабочих большие корзины, доверху наполненные какими-то ярко-красными ягодами.

– Так это кофе? – воскликнула она, а затем вздохнула. – Ах, как мало я понимаю в том, что вижу. Книги не всему могут научить.

– Тогда позвольте мне, мисс, стать вашим проводником. Надеюсь, вы не сочтете меня излишне навязчивым? Поверьте, я предлагаю это без всякой задней мысли, исключительно из дружеских побуждений и просвещения ради. Я, видите ли, много путешествовал и к тому же разбираюсь в искусстве, – добавил мужчина, словно бы желая подкрепить таким образом свои слова.

– Что ж, это было бы весьма кстати.

– Разрешите представиться: Джеймс Гаррисон Хант, эсквайр, к вашим услугам. – Он поклонился.

– Очень приятно. Мисс Агнес Хамфрис.

Агнес пожалела, что выставка занимала всего два зала. Возможно, когда-нибудь новый знакомый сопроводит ее в Национальную галерею или в менее консервативную и более современную галерею Гровенор, чтобы продолжить обучение. Но девушка была благодарна и за этот час, ведь она действительно узнала много нового.

– У вас не найдется еще пары минут, мисс Хамфрис? Я приобрел для вас это небольшое полотно с изображением кофейной плантации в качестве сувенира. Будьте добры сообщить владельцу галереи свой адрес, картину доставят вам после закрытия выставки.

– Но я не могу принять такой подарок! – воскликнула Агнес.

Не окажется ли она таким образом в долгу? Хотя, чего уж греха таить, мысль об этом нельзя было назвать неприятной.

Джеймс Гаррисон Хант пожал плечами:

– Почему же? В этом нет ничего дурного. Молодой живописец, автор картины, оплатит жилье за неделю и купит новые краски, а вы сможете переноситься в Индию каждый раз, когда взглянете на акварель. За сравнительно скромную сумму я осчастливил сразу двоих. – Он склонил голову. – Было очень приятно познакомиться, мисс Хамфрис. Искренне надеюсь, что однажды вы отправитесь в путешествие и не забудете странного джентльмена, заговорившего с вами в этот солнечный июльский день.

Мистер Хант поклонился на прощание и зашагал по Хай-стрит. Вскоре его черный цилиндр уже покачивался вдали над толпой.

– Никогда не забуду, – прошептала Агнес ему вслед.