Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 136 (всего у книги 140 страниц)
– И теперь мы приступаем к вручению дипломов об окончании.
Под ликующие гимны и бурные аплодисменты выпускников одного за другим стали вызывать на сцену.
– Со Ынсук!
Изредка звучали имена отсутствующих выпускников. Вскоре подоспело время выхода Лим Боры.
Одногруппники громко захлопали, однако вскоре их радость сменилась растерянностью. То же самое отразилось и на лицах Ли Сэрок и Ю Чинсина. Сон Йохан с тревогой оглядывался по сторонам. Место, где она только что сидела, пустовало.
8
Сон Йохан помчался на третий этаж в операторскую и, едва показав удостоверение, закричал:
– Церемония записывается на видео?
– Да… – растерянно ответил оператор.
– Вы можете прокрутить запись на момент до начала молитвы?
Сотрудник перемотал запись назад. Йохан вглядывался в несколько изображений, снятых разными камерами с разных ракурсов.
– О! Вот это! Остановите, пожалуйста, прокрутите его еще раз! – указал он на один из экранов.
На видео была сцена всеобщей молитвы. В зрительном зале, среди молящихся выпускников, показалась Бора. Крадучись, она проскользнула между рядами. Дело происходило не в кинотеатре, все молились с закрытыми глазами, и, по идее, особой необходимости в такой предосторожности не было. Очевидно, что она старалась выйти незамеченной для полицейских глаз.
– Записи с камер наблюдения на здании здесь нет?
– Да, это нужно обратиться в будку к охранникам.
– Понятно. – Йохан уже почти вышел, но вдруг остановился как вкопанный. – А почему вон та камера все время фиксирует одно и то же изображение?
– А… мы вот тоже… Наверное, накладка вышла…
– Где эта камера? – со встревоженным лицом спросил Йохан.
– На втором этаже.
Сотрудник показал на застекленную будку этажом ниже прямо напротив них. С того места хорошо просматривался весь зал. И в то же самое время этот закуток был неприметен для глаз более чем десятка полицейских в гражданском.
Сон Йохан бросился к будке. Толкнув дверь, он обнаружил в углу оператора, связанного скотчем по рукам и ногам и с кляпом во рту. Рядом на полу валялось орудие, которым воспользовался преступник, угрожая жертве: металлический скальпель.
– Всем внимание! – голосил шеф, словно тренер перед командой, терпящей поражение. – Я запрошу помощь из центра управления в режиме реального времени, так что держитесь на связи, у вас есть доступ ко всем каналам! Обыщите всю территорию! Задача понятна?
– Так точно! – хором откликнулись сотрудники следственного штаба, а Ли Тонги поднял руку.
– Как поступать в случае обнаружения Лим Чхису, если жизнь Лим Боры окажется под угрозой?
– Как-как… Подкрепление вызывайте!
– Если такой возможности не будет?
После минутного колебания шеф отозвался:
– На счету этого типа уже два трупа. Если решите, что опасность реальная, можете стрелять на поражение.
Оперативники бросились выполнять задание. Ли Сэрок умоляющим взглядом смотрела на Йохана.
– Нам просто нужно их опередить. Давайте же поспешим! – попытался успокоить ее Йохан, перехватив инициативу.
Первые данные, полученные после начала операции, сообщали, что Бора, перейдя дорогу, двинулась в соседний район. Засвидетельствовал это продавец цветочного магазина поблизости от пешеходного перехода.
Район считался театральной Меккой – целое скопление больших и малых театров, вокруг которых раскинулась сеть ресторанов, кафе и торговых точек. Дело происходило в субботу днем, толчея была порядочная.
– А вдруг они его уже нашли? – тревожно спросила Ли Сэрок, пробираясь через толпу.
Возглавлявший шествие Йохан внезапно притормозил и оглянулся на нее и Чинсина.
– Вы по-прежнему уверены в своих предположениях? Чхису на самом деле не намерен причинить Боре вред? Если вы ошибаетесь, может случиться непоправимое…
После недолгого размышления пастор ответил:
– Вы же сказали, что он бросил скальпель, ведь так? Если бы он собирался напасть на Бору, непременно прихватил бы его с собой.
– Верно! Скорее всего, он хочет встретиться с сестрой перед тем, как сдаться… – согласилась психиатр.
– Ну, дай-то бог, если так… – мрачно пробормотал Йохан.
Ли Сэрок, оглядываясь по сторонам, заметила камеру на телеграфном столбе.
– Повсюду столько камер, почему же тянут с обнаружением?
– Это же не кино, когда по фото автоматически запускается поиск, в реальности требуется время, – принялся объяснять Йохан, но тут ему позвонили: взглянув на номер, он приложил сотовый к уху.
– Да, это я. Да! Что? Схватили?!
– Что, уже обнаружили? И где же? – с тревогой в глазах спросила Ли Сэрок.
9
Место, куда направилась Бора, было небольшим заброшенным театром на окраине богемного района. Когда-то каждый спектакль здесь собирал полный зал, но после большого пожара двухлетней давности его закрыли.
Бора толкнула входную дверь на втором этаже и зашла внутрь. Показалась наполовину обрушившаяся сцена. Там на сцене лежала связанная по рукам и ногам девушка. Узнав Бору, она застонала, но сквозь скотч, залепивший рот, прорвались лишь нечленораздельные звуки.
– Ынсук!
Бора кинулась на сцену и сорвала скотч с губ подруги.
– Бора!
Ынсук разразилась рыданиями.
– А Чхису?.. – оглядываясь по сторонам, спросила Бора.
На выпускном Боре пришло сообщение с телефона Со Ынсук. Там говорилось, чтобы она пришла одна, так как в заложники взяли ее близкую подругу.
– Бора! Спасибо!..
Ынсук, освободившись от пут, крепко обняла подругу.
– Ынсук! Где Чхису? – спросила Бора, отстраняя ту от себя.
– Нашли Лим Чхису? – взволновано спросила Ли Сэрок.
Окончив разговор, Йохан отрицательно помотал головой.
– Нет, того типа, что камни бросал.
– А… – В голосе доктора послышалось сожаление.
– Однако натравил его не Кан Ёнгюн, – растерянно проговорил Йохан, глядя на пастора.
– Тогда кто же? Неужели это и вправду дело рук Лим Чхису?
– Нет. Говорит, совершенно незнакомая девушка.
На этих словах пастору внезапно пришел на ум день их первой встречи с Борой и девушка, которая, словно невеста, шла с нею под руку. Тогда, увидев полицейское удостоверение Йохана, она первая завела разговор о преследователе. И, расставаясь с Борой, постоянно оглядывалась с тревогой в глазах.
– Я… мне нужно вам кое-что сказать… – послышался голос Ли Сэрок.
Пастор со следователем оглянулись, и Ли Сэрок, с побелевшим от страха лицом, проговорила:
– Как-то раз Бора попросила проконсультировать ее по поводу подруги.
Преступления сексуального характера среди мужчин часто связаны с принуждением, основанным на иерархии. Ярким примером может послужить сексуальное насилие в отношениях между старослужащими и новобранцами в армии. Однако аналогичные преступления в женской среде носят другой характер.
– Бора поделилась, что воспринимала их отношения просто как дружеские. Женщины нормально относятся к тактильным контактам, поэтому вполне естественно держатся за руки или ходят под ручку…
Порой они ходили друг к другу в гости и спали в одной постели. В ту пору Боре было очень тяжело, а Со Ынсук с вниманием слушала ее и проявляла сочувствие. В достаточно короткий срок они сблизились до такой степени, что представлялись лучшими подругами.
– Так сектанты заманивают к себе. Строят отношения, которые трудно разорвать, а затем постепенно раскрывают свое истинное лицо…
Как и сказал пастор, Ынсук незаметно стала переходить грань дозволенного. То, что вначале казалось безобидным похлопыванием с целью утешить, приобретало все более странный оттенок. Бора частенько ощущала дискомфорт, но сказать об этом открыто не получалось.
Однажды Ынсук, в расстроенных чувствах из-за какой-то неприятности, изрядно выпив, приехала к Боре домой и бросилась в ее объятия, словно желая получить утешение так же, как она в свое время поддерживала подругу. Однако в прикосновениях Ынсук чувствовалась отнюдь не та дружеская привязанность, которую хотела сохранить Бора.
– Бора! Люблю тебя!
Ынсук вновь прильнула к подруге. Расчувствовавшись, она болтала без умолку.
– Я знала, что ты придешь ко мне!
– Значит, моего брата здесь нет? – спросила Бора все еще в объятьях Ынсук.
Та, вздрогнув, умолкла.
– Чхису не брал тебя в заложники? Ведь так?
– …
Бора снова отстранила подругу от себя.
– Преследователя не было. Ты все это выдумала, не так ли?
Ынсук отвернулась, избегая взгляда Боры, в ответ Бора резко дернула ее за руку.
– И потому преследователь исчез, как только я поселилась у тебя? А когда переехала к доктору Ли – снова появился?!
При упоминании Ли Сэрок взгляд Ынсук резко переменился.
– Так вот почему она без возражений согласилась поменять место жительства! Ей хотелось естественным образом держаться на расстоянии, а тут нашелся подходящий повод.
– А вы, доктор, встали на пути, словно кость в горле. Она даже к бандитским методам прибегла, чтобы разделить вас, а в результате в квартиру Кан Ёнгюна вместе с Борой попали вы, а не она…
Глаза Ынсук налились кровью
– Опомнись, Бора! Ты что, не знаешь, кем она работает? У этой тетки искренности ни на грамм. Она только вид делает, что понимает тебя, заботу, видите ли, изображает!
Бора вздрогнула и отшатнулась.
– Откуда ты знаешь?
– Что?
– Я спрашиваю тебя, откуда ты знаешь, что я советовалась с доктором Ли Сэрок?
– …
– Так это ты установила ту камеру?
Со Ынсук механически замотала головой, словно сломанная кукла. Но Бора уже не верила ни единому ее слову.
– И ты переспала с Кан Ёнгюном?
– Все ради тебя! Я пожертвовала собой, чтобы уберечь тебя! – завопила Ынсук, вскинув голову.
– Да ты реально умом тронулась! – потрясенно воскликнула Бора и добавила: – Каждая минута, проведенная с тобой, была сущим кошмаром! Все! C меня хватит!
С ледяным выражением лица Бора встала и спустилась со сцены. Однако Ынсук не думала ставить точку в жуткой истории, которую она выдумала. Сверкнула синяя искра, и Бора упала навзничь. Над ней с шокером в руках стояла Ынсук.
– Помнишь это? Между прочим, мой тебе подарок. А ты вздумала вернуть его и ускользнуть с той мерзавкой? Еще и прямо на моих глазах? – патетически кричала Ынсук, напоминая актрису на сцене.
С самого прихода в труппу Со Ынсук хвалили за хорошее погружение в персонажа. Она и сама верила, что у нее есть талант. Однако все важные роли постоянно доставались другой. Ынсук решила, что руководитель труппы покровительствует своей любимице, и распустила по этому поводу сплетни. В конце концов слух дошел до режиссера, и Ынсук вызвали на ковер.
«Ты считаешь, что я несправедлив?»
«А разве нет?»
«Игра – это дыхание! Нужно дышать в унисон и с соратниками по цеху, и со зрителями! А ты, кроме себя, никого не видишь! Сыплешь репликами невпопад, забывая о выходе других актеров… и, хотя я не раз предупреждал, что с реквизитом требуется осторожность, ты безрассудно размахивала ножом и ранила своего товарища!»
«Я просто увлеклась…»
«Это не увлечение! Ты просто пьяна своими собственными чувствами. Даже сейчас. Ты на все смотришь со своей колокольни и судишь как вздумается. Это ведь ты послала моей жене сообщение, что я развлекался в отеле с Чиын?»
Со Ынсук съежилась и отвела взгляд.
«Ты не могла видеть меня с Чиын в отеле. Потому что этого никогда не было. Но ты все равно разнесла эту ложь – будто у нас роман, и она – бесталанная – получает главные роли!»
«Но ведь вы и правда ее чересчур опекаете!»
«То, что я ценю ее, – правда, поскольку она старательная и ответственная. И признаю это не только я, но и вся труппа и зрители! А ты даже не пытаешься увидеть. Ведь стоит тебе признать это, как ты сама в своих глазах окажешься жалкой. Вот ты и придумываешь всевозможные способы утешиться».
Со Ынсук заплакала. Но это не были слезы раскаяния.
«Ты даже не просишь прощения за то, что из-за твоей лжи могла разрушиться чья-то семья. Даже сейчас ты ведешь себя так, будто я довел тебя до слез. Для тебя имеют значение лишь твои собственные чувства. Тебе надо лечиться, а не на сцене играть!»
– Я не сошла с ума! Это брат твой сумасшедший! – истошно кричала Ынсук в сторону пустых зрительских мест.
Будь это выступлением, оно удостоилось бы высшей похвалы за эмоциональность, но, как подметил режиссер, Со Ынсук, опьяненная собственными чувствами, допустила промах, который уже совершала в прошлом: она не заметила, что на сцене появился новый персонаж.
Разъяренным буйволом Лим Чхису бросился на нее. Клубок из двух тел взвился в воздух и полетел вниз, в пролом обрушенной сцены, приземлившись в лобби первого этажа.
Распластавшись на полу, Ынсук приподняла голову, сплевывая кровь. В лобби висели плакаты с актерским составом театра: прямо над фотографией Ынсук со стены на нее смотрело лицо руководителя труппы.
Спустя десять минут после случившегося следователи, проводившие розыск, обнаружили Ынсук без сознания. Пока младший в группе проверял состояние девушки, Ли Тонги с оружием в руках поднялся на второй этаж. Зал был пуст. Когда он снова спустился в лобби и младший коллега собирался доложить о ситуации, Ли Тонги выхватил у него рацию и отшвырнул ее в сторону.
– Ты что, рехнулся?
– Ну доложить-то надо…
– Эта сволочь убила нашего старшого Понхёна. А ты хочешь его преспокойно отпустить?
– …
– Если боишься, оставайся здесь. Я возьму его на себя.
Ли Тонги выскочил из театра как ошпаренный.
10
Бора открыла глаза от ощущения тряски. Она точно помнила, что потеряла сознание в сумрачном театре, а сейчас оказалась средь бела дня посреди широкого проспекта. Люди по сторонам перешептывались, кто-то звонил по телефону, кто-то снимал на видео. В еще затуманенной голове всплыл тот день, когда она упала на стадионе. От стыда Бора спрятала лицо.
– Все в порядке, Бора! Я буду рядом! – раздался голос из далеких воспоминаний. Он дрожал, в нем слышалась усталость, но каким же родным был этот голос!
– Чхису?..
Лишь теперь Бора поняла, что Чхису несет ее на спине. И еще заметила, что, вопреки словам брата, с ним далеко не все в порядке: он хромал и по ноге бежала кровь.
– Чхису!
Сознание полностью вернулось к Боре, и она сползла со спины брата. Он тут же, словно подстреленное животное, рухнул на землю. Девушка осмотрела рану. Похоже, при падении в театре он чем-то проткнул себе ногу. Разорвав одежду, Бора стала накладывать повязку.
– Прости меня, Бора… Из-за меня…
Ее руки замерли. Кровь из раны остановилась, но взамен полились слезы из глаз сестры.
– Ты ни в чем не виноват! Это наша вина – мы довели тебя до такого…
Бора плакала, как ребенок. Чхису вытер слезы с ее щек.
– Да. В том, что моя жизнь покатилась под откос, виноват не только я…
Сглатывая слезы, Бора закивала.
– Но то, что я убил человека, – это моя вина.
Бора опять зашлась в рыданиях.
– Ну зачем? Зачем ты снова сделал это? Почему ты снова пошел на убийство?
Зрачки Чхису дрогнули. Он в отчаянии покачал головой:
– Я не убивал, Бора. Правда.
От изумления у Боры враз высохли все слезы.
– Что ты такое говоришь? Как же так получилось?
– Никто не поверит моим словам. Я ведь уже убийца…
От безысходности голова Чхису упала на грудь. Бора не понимала, о чем говорит брат, но внезапно у нее затеплилась надежда. Она взяла лицо Чхису в свои руки.
– Чхису! Приди в себя! Ну же, попытайся встать!
Кое-как Бора подняла брата с земли.
– Все в порядке, Чхису! Я буду рядом! Хорошо? – с улыбкой подбадривала Бора.
В ответ Чхису кивнул.
– Держись за меня.
Бора подставила спину, и Чхису, ухватившись за ее плечи, практически повис на ней сзади.
– Не переживай! Есть хорошие люди. Они выслушают тебя и помогут.
В эти самые минуты, благодаря звонкам прохожих, к проспекту стекались все ближайшие полицейские наряды. Следователь Сон Йохан бежал впереди, за ним, как приклеенные, следовали пастор и доктор Ли.
– Мы здесь! – закричала Бора.
Увидев, что она поддерживает брата, Йохан просветлел лицом, а вслед за ним и его спутники. Однако уже в следующую секунду лицо следователя странно исказилось, враз окаменев: нервы натянулись до предела, взгляд недоумевающе застыл.
– Не-е-ет! – закричал он. Но звук, несущий в себе смерть, был быстрее.
Просвистела пуля, и Чхису бессильно обвис на спине сестры. Под тяжестью брата Бора рухнула на землю. Позади двух поверженных тел стоял Ли Тонги.
В бешенстве Йохан бросился к нему. Тонги, готовый к такому исходу, с чувством выполненного долга отдался в руки Йохана без особого сопротивления. Пастор и доктор, подбежав к Чхису, осмотрели его. Бора, цепляясь за них, кричала.
– Прошу вас, спасите его! Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь!
Ли Сэрок тут же вызвала 119[108] 108
В некоторых странах номер службы спасения «119», аналогичен распространенному «911».
[Закрыть], но пастор, перевидавший на своем веку множество смертей, понял – надежды нет. Взяв Бору за плечо, он покачал головой.
– Последние…
Бора изо всех сил замотала головой.
– Нет! Я не отпущу его! Наконец-то мы решили быть вместе… вот наконец…
Бора заходилась в крике. Ли Сэрок обняла ее сзади, но слезы лились не переставая.
– Пастор… – прерывающимся голосом позвал Чхису.
Ю Чинсин нагнулся к нему.
– Пастор… та женщина, она и вправду на Небесах? – спросил Чхису c покрасневшими глазами.
– Да. – Ответ был коротким, но в нем чувствовалась твердая вера.
Чхису с облегчением кивнул.
– Я… я же не смогу попасть в рай? Ведь я убийца… – задохнулся он.
– А хотелось бы оказаться там? – ничуть не смутившись, откликнулся пастор.
Чхису на последнем издыхании еле слышно спросил:
– Я бы хотел… хоть на миг попасть туда, чтобы попросить прощения у нее… а потом уже в ад – платить за свои грехи… Так нельзя?
Пастор пристально всмотрелся в лицо Чхису.
– Нет, так нельзя.
От беспощадности этих слов умирающий не смог сдержать слез. Ли Сэрок возмущенно посмотрела на пастора, словно вопрошая: неужели нельзя иначе? Однако пастор продолжил, обращаясь к Чхису:
– Нельзя, побывав в раю, спуститься в ад. Но попасть на Небеса и остаться там – возможно.
В глазах Чхису читалось недоверие, из последних сил он прошептал:
– Но ведь я… убийца, проливший кровь человека…
– Я тоже убил. В душе я убивал тебя бесчисленное множество раз. Я такой же грешник, как и ты, – проговорил пастор, глядя в глаза Чхису. – Господь непременно вспомнит душу раскаявшегося грешника.
Эта шокирующая новость заставила Чхису широко раскрыть глаза, он протянул руку.
– Господи… Пожалуйста, вспомни обо мне…
Увидев, что жизнь брата на исходе, Бора вскрикнула, схватив его за руку:
– Чхису!
Собрав последние силы, тот с улыбкой посмотрел на сестру.
– Бора! До встречи…
Такими были его последние слова в этом мире.
11
Родители и старший брат на похоронах Чхису не появились. В поминальном зале Бору поддерживали Ли Сэрок и пастор. Почтить память покойного пришли немногие: прихожане Церкви Тайны Христовой, Сон Йохан да несколько друзей Боры.
– Когда Христа распяли на кресте, вместе с Ним были распяты еще два грешника. Из многочисленных видов казни распятие было самым жестоким. Мы не знаем, в чем они преступили закон, но налицо ужасная тяжесть их прегрешений, раз их приговорили к распятию, – обведя глазами присутствующих, говорил Ю Чинсин на проповеди накануне кремации. – Один из разбойников злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас! Другой же, напротив, увещевал первого – убеждал прекратить насмешки, говоря, что им, преступникам, следует понести наказание, а на Иисусе греха нет. А потом он попросил Иисуса вспомнить о нем. И в ответ Иисус сказал безвестному разбойнику: «Ныне же будешь со Мной на Небесах!»
Пастор посмотрел на фото усопшего. Рядом с фотографией была именная табличка: прихожанин Лим Чхису.
– Брат Лим Чхису был преступником, убившим человека. Многие спрашивают: как такой грешник, как он, может попасть на Небеса? Но рай – это место, куда попадают не самоправедные, а прощенные грешники.
Всю церемонию прощания Бора в траурной одежде не переставала утирать слезы.
С наступлением ночи, когда гости один за другим разошлись, в траурном зале появился нежданный визитер.
– Пусть земля будет ему пухом! – сказал Ян Чэик. Однако Бора лишь исподлобья окинула его мрачным взглядом.
Профессор, почтив память усопшего, собрался уже уходить, но Бора удержала его.
– Мой брат на самом деле убил человека?
– Да…
– А брат сказал, что нет…
– Вы меня извините, но обычно все говорят, мол, я не виноват.
– Мой брат…
Бора чуть было не бросилась на профессора с кулаками, но пастор удержал ее. Успокоив девушку, он повернулся к профессору:
– Я вас провожу.
Ян Чэик поклонился и вместе с пастором покинул траурный зал. Когда они вышли в пустой коридор, пастор спросил:
– Зачем вы пришли? Хотели полюбоваться на скорбящего человека, чей брат погиб из-за вас?
– Что значит «из-за меня»? Я слышал, Лим Чхису погиб от выстрела полицейского.
Как заявил Ли Тонги, сзади ему показалось, что Лим Чхису угрожал Боре и сопротивлялся полиции. Было непонятно, пытался ли он таким образом оправдать месть или и в самом деле ситуация показалась ему угрожающей.
– А может, это вы, пастор, пришли насладиться зрелищем?
– Вы о чем?
– Ну все-таки погиб враг, лишивший вас любимого человека. Разве это не радует?
Пастор остановился и взглянул на доктора.
– Радует. То, что душа, бывшая практически на краю гибели, в конце концов вернулась в объятия Господа. Как тут не радоваться?
– Вы очень глубоко прониклись вашей профессией. Что ни говори, христианство – штука удобная. Можно жить всю жизнь как придется, а в последний миг заявить, что веруешь в Бога, и попросить прощения – и вот ты спасен, не так ли? Надо будет и мне воспользоваться этим перед смертью.
– Думаете, получится?
– А?
– Даже такому обычному человеку, как я, понятно, что в вас нет ни капли раскаяния. Что уж говорить про Бога. Неужто вы всерьез думаете, что сможете обмануть Его? Даже на краю могилы, вместо того чтобы искать Бога, вы будете высмеивать Его.
– Вы несправедливы. И отчего это человек, который с теплотой отнесся к врагу любимой женщины, столь холодно обходится со мной? – усмехнулся профессор.
– Я и к вам испытываю жалость. Ведь в вашем моральном падении виноваты не только вы. Однако не надо перекладывать вину за преступления на бросившую вас мать или того, кто намеревался вас убить. Все это на вашей совести.
– Даже обидно! Я ничего такого не сделал, а вы меня за какого-то отъявленного преступника держите.
– Вы меня извините, но обычно все так говорят, мол, я не виноват.
Ян Чэик, просверлив пастора глазами, расхохотался.
– А вы забавная личность, пастор! Мне импонируют такие люди, как вы. А вот я вам, похоже, не нравлюсь. Что ж, до встречи!
Будто расставаясь с любезным другом, профессор откланялся и пошел на стоянку. Пастор смотрел вслед удаляющейся фигуре, когда Йохан подошел к нему сзади.
– Бора рассказала… перед смертью Лим Чхису признался, что не убивал полицейского. Вы верите его словам?
– А ведь Пан Урин заявил то же самое… что не убивал. На ваш взгляд, он говорил неправду?
– Но тогда выходит, что преступник Ян Чэик? Всеми уважаемый профессор…
– А как насчет пастора Соль Канхуна, которого вы арестовали? Он ведь тоже всеми уважаемый пастор, разве нет?
– С чего это вы вдруг заговорили о нем… – недовольно поморщился Йохан.
– Даже самый злостный преступник может быть хорошим человеком для своей семьи и друзей. Между тем есть люди: на вид – праведники, а на поверку – последние сволочи.
Пастор направился к траурному залу, за ним последовал Йохан, размышляя вслух:
– Если Ян Чэик действительно преступник, то он проделал все идеально. Ведь Пан Урин и Лим Чхису покинули этот мир, взяв его преступления на себя… А раз преступник мертв, то и дело закрыто.
Пастор покачал головой.
– Нет. В конце концов все тайное становится явным и все скрытое выползает наружу. Человек же – существо неидеальное, – твердо сказал пастор.
Однако вывести профессора на чистую воду было и правда задачей не из легких. Возвращаясь с похорон, пастор пытался обнаружить следы преступления, оставленные несовершенством Ян Чэика, однако в конце концов был вынужден расписаться в несостоятельности.
«Господи, помилуй нас!»
Валясь с ног от усталости, пастор отворил дверь и зашел в квартиру. Тот день, когда на этом самом месте его свалил с ног Лим Чхису, показался нереальным сном. Опомнись парень парой секунд позже – и хоронили бы сегодня пастора.
«Все так, но кто же все-таки вызвал полицию?»
Он поспрашивал соседей, но никто тогда не распознал, что он находится в опасности.
Едва пастор разулся и ступил на порог, как послышался стук. Оглянувшись на застекленную дверь, он увидел желтый силуэт.
– Кто там?
Ответа не последовало, и пастор осторожно открыл дверь. На пороге стоял парень в желтом, в его глазах сквозил страх.
– Прошу, помогите мне! – промолвил Пан Урин.
