Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 111 (всего у книги 140 страниц)
– Что? В чем проблема? – спрашивает Ким Пхильчжон. Улыбка стерлась с его лица.
Мы ничего не сказали друг другу, но Ким Пхильчжон, кажется, прочитал мой взгляд. Впрочем, он человек, управляющий огромной группой компаний. Ему приходится тесно работать с преступными элементами, так что умение распознавать намерения по одному взгляду – навык, без которого никуда. Я не хочу убивать людей. Убийство – это чудовищный грех. Я не хочу больше пачкать им руки. Но обстоятельства складываются против меня. И 4 миллиарда…
– Нет. Проблем нет, но люди, связанные с нами, остаются вне дела.
– Чонхёк. Ну за кого ты меня держишь? Я окончил университет, да и учился вполне себе. Я хочу сказать тебе, что умен. Не беспокойся о само собой разумеющихся вещах, – говорит Ким Пхильчжон с притворным раздражением. Я чешу голову от абсурдности всей ситуации.
– Тогда давайте я резюмирую. Вы послушаете и скажете, все ли верно.
Ким Пхильчжон довольно кивает.
– Мы договариваемся об убийстве пяти человек. Вы даете 1 миллиард авансом, и по 600 миллионов за каждое убийство. Верно?
– В точку.
Ким Пхильчжон расплывается в довольной улыбке.
Убить пятерых не так уж сложно, если мне дадут достаточно времени. Полиция не поймает. Одним словом – идеальное преступление. Но правильно ли это?
Этот вопрос растворяется в 4 миллиардах.
– Я не начну работу, пока не получу аванс, – напоследок я выдвигаю свое условие.
Ким Пхильчжон кивает и снова протягивает руку:
– Разумеется.
Я протягиваю руку в ответ и принимаю рукопожатие.
– Но если я внезапно исчезну или погибну – ты труп, – говорит Ким Пхильчжон, с силой сжимая мою ладонь. Вокруг словно резко холодает. Слова застряли в горле, я чувствую, как сокращаются все мышцы тела. Предчувствие, что что-то пошло не так, пронзает меня. Впрочем, я и так это знал, просто мне напомнили. Деньги полностью вылетают из головы, и моей шеи будто касается холодное лезвие.
– Да… ну, это само собой, – с трудом ответил я. Даже эта фраза далась мне с трудом.
Ну что ж! Все равно уже ничего не вернуть. Надо думать позитивно. Мне же не нужно его убивать – значит, и умирать не придется. Ему нельзя верить, но сейчас у меня нет иного выбора. Какой смысл теперь жалеть и отчаиваться? Нужно просто выполнить работу.
Я благополучно вернулся домой. Я измотан так, словно по мне проехались катком. Не верю, что это все взаправду происходит. Сначала трижды попал в больницу, потом в руках оказались десятки миллионов, а скоро будет и миллиард. И то, что я теперь должен выполнять заказные убийства…
Это сон?
Я лежу на матрасе и думаю обо всем, что произошло, неподвижно, подобно мертвецу. Правильно ли зарабатывать деньги, убивая людей… Разумеется, нет. Однако к этому предложению, как ярлык, приклеилась фраза: «Обстоятельства вынудили».
– Ну ведь так и есть! Я же не могу просто сдохнуть! Не знаю уж, насколько следует доверять Ким Пхильчжону. Он из тех, кто может использовать меня и убить. Хотя я убил его сына, он и бровью не повел. Он может уничтожить меня, когда захочет. Мысли завязываются в тугой узел, голова идет кругом. И… деньги! Деньги точно придут?
При мысли о деньгах, которые еще не получил, я слегка улыбаюсь, но трясу головой и издаю что-то между вздохом и смехом. Вроде бы и радостно, но на душе тревожно. Эмоции скачут, как при биполярном расстройстве. В общем, не знаю. Отложив все думы, я ворочаюсь на матрасе и копаюсь в телефоне. Вновь бессмысленно коротаю время. Я перестаю думать об этой ситуации и мысленно ее отпускаю. Постепенно глаза закрываются, и я незаметно засыпаю.
Просыпаюсь. Так хорошо выспался, что не чувствую ни капли усталости. Медленно открываю глаза. Время – раннее утро, еще нет 6 часов. Тело и душа словно в невесомости. Чувства прямо как перед получением подарка на Рождество в детстве. Это все из-за денег. Мысли о 50 миллионах наличными, которые должны оставить у входа, постепенно заполняют голову. Вместе с первым дыханием едва ли знойного летнего утра я встаю, выпиваю воды и медленно направляюсь к двери. Неужели сумка с деньгами и правда будет у двери?
Когда остатки сонливости окончательно улетучиваются, я вновь ощущаю тяжесть в голове. Тревожные мысли сцепляются друг с другом, но рука уже медленно открывает входную дверь.
За дверью пусто. Я наспех надеваю тапочки и выхожу в коридор. Ничего. С чувством горького разочарования, граничащего с отвращением, я закрываю дверь и вновь направляюсь к матрасу. На меня внезапно наваливается усталость. Пытаюсь вновь уснуть. Лежу с закрытыми глазами минут пять и снова залипаю в телефоне. Смотрю веселое видео, но размышляю о деньгах. 4 миллиарда вон. Стоит ли купить здание в Сеуле? Какое здание можно купить на 4 миллиарда? В городе Куам точно можно купить большое. Потом куплю иномарку и часы. За счет поступлений от аренды здания буду потихоньку скупать землю.
В этот момент жуткая мысль пронзила голову: отпустит ли меня вот так просто Ким Пхильчжон после того, как я убью всех пятерых?
Стоило сомнению зародиться, как тишину нарушил звук шагов снаружи. Звук кроссовок. По паузам между звуками шагов я примерно понял длину шага. По громкости стало ясно, что это мужчина. Шаги остановились перед моей дверью. Звук тяжелой ткани, упавшей на пол. Мне дважды постучали, прежде чем шаги стали удаляться. Вскоре все стихло.
Я поднимаюсь и молча смотрю на входную дверь. Внезапно все мысли исчезли. В голове словно чистый лист. Я встаю и иду к прихожей. Открываю дверь, но она во что-то упирается. Сквозь щель приоткрытой двери виден край черной цилиндрической дорожной сумки. Я с силой толкаю дверь, высовываю голову и осматриваюсь. Никого. Глухая тишина. Убедившись, что никого нет, быстро хватаю сумку и втаскиваю в дом, хорошенько запирая дверь. Использую все запоры, включая те, которыми никогда не пользовался. Сажусь перед сумкой, в которой, предположительно, лежат деньги. Скепсис борется с надеждой, надежда с тревогой. Возможно, это ящик Пандоры, который не стоило открывать. Нет, ящик Пандоры открылся в тот момент, когда сумку принесли. Я расстегиваю молнию. Из постепенно открывающейся щели доносится густой, дурманящий запах денег. У меня вырывается безумный смех. Десять пачек желтых купюр по сто штук, а также черный телефон и записка. Первым делом рука потянулась не к золотистым пачкам, а к записке рядом с телефоном.
Мы будем связываться только через этот телефон. Покупай акции компании, информация о которых придет по СМС. Если будут проблемы, звони или шли сообщение на оставленный номер.
Записка, в которой четко и по делу изложены основные моменты. Напечатана, чтобы почерк нельзя было распознать.
Откладываю записку и беру телефон. Черная раскладушка, какими люди пользовались двадцать лет назад. Заряжена, а в сумке припасено и зарядное устройство. В контактах сохранен лишь один номер, видимо, тот самый, из записки.
Наконец я перевожу взгляд на деньги. Мне не верится, что это все взаправду. Дыхание внезапно перехватывает.
– Ладно, приступим.
Как только открылось отделение банка, я тут же внес все 50 миллионов до последней воны, а после возвратился в студию. Через телефон создал брокерский счет и, объединив полученные деньги с теми, что накопил, вношу на счет в общей сложности 100 миллионов вон. В этот момент чувствую вибрацию – пришло сообщение на раскладушку.
Rainbow Bio D
Теперь все начинает ощущаться по-настоящему. Видел такое в кино и сериалах. Главного героя все глубже затягивает в омут зла, из которого не спастись. Но раз уж я зашел так далеко, я не могу убежать или ныть, как ребенок. Изо всех сил бью себя по щеке. Да, нужно просто делать. Открываю приложение через смартфон. Ввожу в поиске название компании и покупаю акций на 100 миллионов вон. Одна акция стоит 3200, получается ровно 31 250 акций. Я ни в зуб ногой в этой теме, всю жизнь у меня был нулевой интерес к экономике, инвестициям. Не прошло и десяти минут, как на экране телефона высвечиваются синие цифры:
– 3 %
За десять минут исчезли 3 миллиона, которые я даже не успел потратить. Челюсть отвисает, вместе с сокрушительным чувством потери рассудок дает трещину. Упало еще на процент. Сгорело 4 миллиона вон. Сумма большая, чем моя месячная зарплата на заводе, исчезла в мгновение ока. Но нужно терпеть. Сейчас все в минусе, но позже это принесет 1 миллиард. Я верю.
На этой непоколебимой вере я продержался неделю. Честно говоря, мне было так страшно, что я даже не открывал приложение. И вот результат проверки: акции компании сейчас стоят по 6100 вон. + 90,14 %, всего 190 миллионов. Руки дрожат, я с трудом сглатываю вязкую слюну. Уже на следующей неделе одна акция стоила 9200, а спустя еще три дня какое-то лекарство этой компании прошло 3-ю фазу испытаний, и цена подскочила до 28 тысяч. Более того, цена ежедневно упиралась в верхнюю планку, и предложений на продажу просто не оставалось. Сейчас на счете ярко-красными цифрами светится сумма в размере 770 миллионов вон. Пока я смотрю в экран как заядлый игроман, звенит забытая раскладушка.
Продавай
Ни секунды не колеблясь, сразу же все продаю. Даже после вычета комиссий и налогов остается сумма в районе 700 с лишним миллионов. Расплываюсь в широкой улыбке. Кажется, сейчас разражусь безудержным смехом. Холодок на затылке уже можно игнорировать. В моих глазах отчетливо светятся только цифры с девятью нулями. Убийство – это грех? Омут зла, откуда нет выхода? Вся эта бесполезная философия уже давно погребена под кучей денег. И снова звенит раскладушка.
Human & Robot
Тут же на все деньги купил акции Human & Robot. Теперь нет ни сомнений, ни тревоги – только абсолютная вера и радость. Когда цена акций выросла на 30 %, я их продал. Так повторилось несколько раз. Сообщения приходили с интервалом в несколько дней: 5 %, 10 %, 8 % – постоянная прибыль. Иногда акции падали, как при банджи-джампинге[68] 68
Банджи-джампинг – резкий обвал рынка. – Прим. авт. Изначально этот термин появился для обозначение экстремального развлечения, участники которого прыгают с большой высоты, будучи привязанными к эластичному канату, благодаря которому совершают серию падений и взлетов с затухающей амплитудой. – Прим. ред.
[Закрыть], но я совсем не волновался. Через несколько дней все восстанавливалось, счет раздувался. Так прошли те самые три месяца, о которых говорил Ким Пхильчжон. Только что мне пришло еще одно сообщение, и я распродал все акции. На моем счете оказалось 2,2 миллиарда вон. У меня перехватило дыхание. В теле разлилась приятная слабость. И тут раскладушка снова издала звук уведомления.
В 6 приходи на склад.
Я встаю с места. Время – три часа дня. Если сложить время на такси и пеший путь до склада, выйдет примерно два часа, так что у меня остается еще час свободного времени. Теперь я прихожу в себя. Три месяца я просидел дома, не отрываясь от графика акций. Тело чешется, так как я не мылся. Иду в ванную. В зеркале вижу свое отражение. Волосы сальные, под глазами огромные темные круги. Борода выросла клочьями. Вид у меня как у бомжа. Нос кривой. После того как он был раздроблен, я не получил должного лечения, и он сросся неправильно. На щеке видны бледные желтоватые следы от синяков. Оставив в покое свое отражение, я умываюсь. Кажется, впервые за несколько месяцев я почувствовал на себе воду. Вместе с грязью смывается все лишнее, на душе становится свежо и легко. 2,2 миллиарда. Сначала на лице появляется слабая улыбка, но вскоре она перерастает в безудержный хохот. Я счастлив. Никогда еще я не был так счастлив, даже когда пил виски под джаз в баре. Мне так легко. Неужели это и есть то самое чувство, когда кажется, что можешь взлететь?
Тщательно вымывшись, я вытираюсь и одеваюсь. Ловлю такси. Выхожу на полпути и иду к складу. Дохожу до склада и захожу в ту самую комнату, где всегда встречался с Ким Пхильчжоном. Тот сидит в кресле. Я с будничным видом сажусь в кресло напротив. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я все же нервничаю, но определенно меньше, чем раньше. С 2,2 миллиардами на счете я чувствую себя ближе к нему. Конечно, он мне даже в подметки не годится. Но ощущение все равно присутствует.
– На, возьми, – говорит Ким Пхильчжон, прерывая мои самодовольные мысли. Я замечаю листок бумаги в его руке и молча встаю забрать его, а затем сажусь обратно. На листке фото мужчины и текст.
– Его зовут Чхве Пхиль. Довольно влиятельный продюсер на государственном телеканале. Вечно в поисках материалов против компаний и предприятий, пуская эти материалы в эфир. За кулисами вместе с кем-то ставит на понижение акций этих компаний и зарабатывает деньги. Из-за него много коммерсантов разорилось. В общем, ко мне, а уж тем более тебе отношения никакого не имеет. Ты все понял?
Пока Ким Пхильчжон произносит эту речь, я изучаю информацию на листке. На фото изображен мужчина с неприятным, злобным лицом. Чуть сбоку указано имя, домашний адрес, номер офиса телеканала. Чуть ниже – информация о его жене и двух маленьких сыновьях.
– У… Он живет не один, – дочитав и уже складывая листок, сказал я.
– Верно. Это проблема?
Проблема ли… Я предпочитал убивать жертв в стенах дома. Точнее, просто так всегда получалось. Но если в доме есть кто-то, кроме цели, нужно использовать другой метод. Это значит, что мне придется полностью перекроить подход, которым я пользовался до сих пор. Но в целом костяк остается тем же, так что, думаю, справлюсь.
– Это первый раз, когда есть семья. Если будут проблемы – свяжусь с вами.
Я говорю лишь часть правды, стараясь выглядеть максимально невозмутимым. Я не должен сеять в нем зерно сомнения в моей компетентности. Если Ким Пхильчжон перестанет мне верить, я труп.
– Ага, ладно, ладно. Связывайся в любое время, не стесняйся, – улыбаясь, отвечает Ким Пхильчжон, но от этой улыбки веет опасным холодом. Я абсолютно уверен. И семья этого человека… Два сына только пошли в начальную школу. Жена живет вместе с ними. Убийство Чхве Пхиля разрушит семью. Моя почти угасшая совесть подает слабые признаки жизни. Едва это неприятное чувство начинает нарастать, как перед глазами проносятся пачки денег. Даже если я изменю метод убийства, на выполнение работы уйдет максимум четыре недели. Значит, за месяц я заработаю 600 миллионов.
600 миллионов… 600 миллионов… 600 миллионов.
Сумма эхом отдается в голове.
– Ну что, примерно месяца хватит? – спрашивает меня Ким Пхильчжон. Месяца вполне достаточно, да и предложение в любом случае придется принять. Но для начала у меня есть кое-какой вопрос.
– Похоже, из-за него пострадало немало людей?
Ким Пхильчжон кивает. Ответ, кажется, позволяет угаснуть остаткам совести. Внезапно на меня наваливается чувство ответственности, но в голове ни намека на мысль о том, что я ошибусь.
– С учетом домашнего адреса и соблюдения мер безопасности это займет около месяца. А как я получу деньги?
Все же мысль об убийстве человека не дает покоя. Я оборачиваю это неприятное чувство в обертку «он плохой парень» и закапываю как можно глубже в 600 миллионов.
– Как хочешь. Переводить на счет тебе не очень, да? Наличкой, золотом? Часы? Главное выполни работу, а там уж на твой вкус. Все устрою.
Вместе с его словами перед моими глазами как наяву проносятся пачки наличных, на которых изображена Син Саимдан[69] 69
Син Саимдан (1504–1551) – выдающаяся корейская художница и поэтесса, ставшая национальным символом «мудрой матери»; изображенная на желтой купюре в 50 тысяч вон.
[Закрыть], сверкающее золото, дорогущие брендовые часы, итальянские иномарки, – все то, что можно купить на 600 миллионов.
– Тогда договоримся после окончания работы.
Я продолжаю скрывать эмоции и держу максимально бесстрастное лицо. Во мне сейчас коктейль чувств. Трудно описать то, что я чувствую, но одно можно сказать наверняка – счастье преобладает.
Дальше разговор шел так: он сказал, что в следующий раз пришлет все в СМС, так что приезжать сюда больше не нужно. Добавил, что записи видео, как меня тащили сюда и оттуда, где я обычно бывал, в том числе у дома, удалены, так что можно не беспокоиться. Он также устроил прикрытие: мол, если кто спросит, он скажет, что я здесь занимаюсь ремонтом склада. Завершил он все изысканными комплиментами, однако я полностью пропустил его похвалу мимо ушей. Я не собираюсь сближаться с ним. Не хочу иметь с ним ничего общего.
Закончив разговор с Ким Пхильчжоном, я снова направляюсь домой.
Глава 5. По лезвию ножа
Спустя час ходьбы от склада я вызываю такси и выхожу в месте, расположенном далеко от моего дома. Время, когда видны лишь последние отблески заката. Луна, спихивая солнце, возносится в небе. Когда я встречался с Ким Пхильчжоном, мне казалось, что я совсем не нервничал, но, видимо, это было мое заблуждение. Тело изнурено так, будто я только что выполнял бег с прыжками. Стоя под моросящим дождем, я поднимаю голову и глубоко вдыхаю, и тут мой взгляд падает на световую вывеску: BAR. Я довольно часто хожу по этой улице, но сегодня впервые заметил здесь бар. Возможно, я не видел его раньше, потому что он находится высоко, выше меня.
Любопытство потащило меня за собой. Так я оказался внутри здания. Бар находился на третьем этаже, и уже по одному виду лестницы можно было судить, что он на порядок отличается от ветхого джаз-бара. Слова «роскошный» и «стильный» вырываются сами собой. Раньше, даже если бы подобное заведение попалось мне на глаза, я и не подумал бы туда заходить. Но сейчас у меня столько денег, что я даже не замечу траты в сотни тысяч вон на виски. Плечи невольно расправляются, а в шее появляется спесь.
Я поднимаюсь по лестнице и чувствую под ногами дорогой ковер. Стены отделаны на вид старинными деревянными панелями. Постепенно до ушей долетают звуки джаза. Я произношу название номера. Джаз звучит приглушенно, едва слышно, но это настолько известная композиция, что я узнал ее сразу же. Дверь, ведущая внутрь, роскошно отделана черной кожей. Я пока не касался ее, но чувствую, что она прочная и толстая.
Caste Bar
На кожаной двери золотыми буквами роскошно вытиснено название. Не знаю, какой смысл вкладывал владелец в это название, но оно звучит как-то неприятно и вызывает отторжение[70] 70
Caste – англ. «[высшая] каста», «привилегированный слой».
[Закрыть]. Впрочем, я легко отбрасываю эти мысли и, открыв дверь, захожу внутрь.
Теперь джаз уже звучит отчетливо, лаская слух. Интерьер бара великолепно оформлен в винтажном стиле. Оранжевые и фиолетовые неоновые огни мягко освещают пространство. Я пьян уже лишь от одной атмосферы. Передо мной трое молодых и стильных барменов, один из них мастерски обращается с шейкером. И люди. Они великолепны. Красиво. Они действительно гармонично вписываются в атмосферу этого места. Шотландский виски, коктейли «Хайбол»[71] 71
Хайбол – простые коктейли из крепкого алкоголя и газировки, подаваемые в одноименных высоких стаканах. – Прим. ред.
[Закрыть], сыр и хамон, два бокала вина, прекрасные голоса вперемешку с джазом. Кажется, будто я прошел сквозь портал и оказался в мире некоего романтического фильма. Внезапно меня озаряет. Я опускаю голову и смотрю на свою одежду. Черные спортивные штаны, логотип на которых стерся и отвалился, тонкая черная футболка неизвестного бренда. Стыдно. Я одет, но чувствую себя голым. В нос ударяет металлический запах дождя, исходящий от моего тела. Я опускаю голову и сажусь в самом дальнем углу бара. Тут же подходит бармен. Он вежливо приветствует меня, дает меню.
На безымянном пальце бармена серебряное кольцо, а еще он курит. На костяшках пальцев видны небольшие мозоли. Это человек, который работал кулаками или занимался чем-то вроде бокса или другим видом единоборств. Судя по тому, что уши целы, все же не бокс? Карате кекусинкай? Рост 174? Нет, перестань об этом сейчас беспокоиться.
Я наклоняю голову и смотрю в меню. Белая бумага, усыпанная английскими словами. К счастью, по-английски я читать умею. Однако числа с кучей нулей заставляют меня вздрогнуть. Раньше от таких задрожал бы, но сейчас эти суммы не представляют никакой проблемы. Умом я это понимаю. И все же страшно. Чем ниже опускается взгляд, тем выше цена, от которой перехватывает дыхание.
– Простите, у вас есть Johnnie Walker?
Я робко подзываю ближайшего бармена. Меня все еще беспокоит мой внешний вид.
– Да, есть. Какой именно вам подать?
– Э-э… нет. Дайте двадцатипятилетний Macallan со льдом.
Я называю напиток, вкус которого мне был наиболее интересен среди тех, что испугали своей ценой. Бармен почтительно кланяется на мои слова и уходит наливать. Я продолжаю осматриваться. Красивые мужчины и прекрасные женщины; на другом конце бара в кругу людей я замечаю женщину, которая ослепительно улыбается и что-то рассказывает. Слегка вьющиеся волосы, красное платье, белый ремень. Она настолько похожа на Пак Хаюн, что кажется ее отражением. Следом в памяти катится бочка, на которую указывал Ким Пхильчжон. Меня охватывает ужас. Внезапно внутри меня разрастается страх, что я могу оказаться в соседней бочке. Я боюсь, что Ким Пхильчжон убьет меня, как только использует до конца. В этот момент подходит бармен и протягивает стакан с напитком. Я, на время откинув пугающие мысли, сосредотачиваюсь на алкоголе. На вид он не отличается от дешевого виски, которое я всегда пил. Просто какая-то коричневая вода цвета ячменя со льдом. Но цена отличается более чем в десять раз. Я поднимаю доверху налитый стакан с этой дорогой выпивкой. Как и ожидалось, ничего особенного. Наклоняю стакан к себе и делаю глоток. Противная до тошноты горечь. Я чувствую аромат дыма и другие оттенки вкуса, но нет никакой разницы с тем, что я пил всегда. Окружающие люди преспокойно пьют этот противный алкоголь и разноцветные напитки с радостными лицами. Они выглядят счастливыми и беззаботными. И на этом фоне я кажусь себе еще более жалким. Паршиво. В этот момент кто-то садится рядом со мной.
– Здравствуйте.
Поворачиваю голову на женский голос. Женщина смотрит на меня с дерзкой улыбкой. Короткая стрижка, боковые пряди заправлены за уши. Довольно много пирсинга в ушах, маленький пирсинг на правом крыле носа. Уголки глаз приподняты, и макияж подчеркивает это. Яркая помада и акцентное колье с аметистом. Куртка-косуха и кольца для создания стиля. Черные джинсы и запах сигарет, утопающий в аромате духов.
– Здравствуйте, – сухо отвечаю я. Не то чтобы я специально, просто растерялся от внезапного обращения. Эта женщина тоже красива. Раз она пришла в этот бар, у нее явно есть деньги.
Впрочем, наверняка меньше, чем у меня.
У меня вырывается смешок.
– Вы здесь, похоже, часто бываете? – спрашивает она резким тоном, положив одну руку на стол и полностью развернувшись ко мне. Кончиками пальцев откидывает несколько прядей челки, закрывающих глаза.
– Я здесь впервые, но мне нравится, – отвечаю я ей.
– О, вот как?
Мы начали говорить. Нить беседы время от времени обрывалась, но она загадочным образом умудрялась ее поддерживать. Почему она проявляет такой интерес к человеку при таком внешнем виде? Охотница за деньгами? Или Ким Пхильчжон подослал ее следить за мной? Но тогда ей не стоило со мной говорить. Что же происходит?
– Мне двадцать пять, а сколько вам лет? – спрашивает она, дерзко приподняв один уголок рта.
– Мне двадцать семь.
– А, значит, вы офисный работник? Студент?
– Да, работал, сейчас временно отдыхаю.
От моих слов одна ее бровь изогнулась. Не знаю, что именно ее зацепило, но это знак того, что интерес изрядно стал подогрет.
– Тогда, если мой вопрос не покажется вам чересчур личным, могу ли я узнать, чем вы занимались?
Она прикладывает палец к нижней губе и посылает мне ту самую дерзкую улыбку. Мало того что она мне неинтересна, так меньше всего хочется разговаривать с противоположным полом в этом нелепом виде.
– Фриланс? Были за границей? – расспрашивает она, видя мое молчание.
– Нет. Только в Сеуле.
– А, – игриво произносит она, – в Сеуле.
Она начинает постукивать ухоженными длинными ногтями по своему бокалу с вином, делая вид, что погружена в размышления. Мне хочется прямо сейчас сказать, что я работал на заводе, но атмосфера этого места давит, слова застряли в горле. Впрочем, я не могу сказать, что занимаюсь заказными убийствами, поэтому просто молчу.
– Вы работали в Ёидо[72] 72
Ёидо – аналог Манхэттена в Нью-Йорке или Сити в Лондоне.
[Закрыть]?
Она прощупывает меня таким тоном, словно разгадывает загадку. Понятия не имею, как поношенный спортивный костюм и все остальное могли вызвать подобные ассоциации. Поэтому подозрения в ее адрес растут бесконечно. Пора закругляться и уходить отсюда. Она слишком подозрительна, да и я здесь лишний.
– Да… ну, вроде того.
На мой ответ ее бровь снова волнообразно изогнулась. Она рассказывает что-то о своей профессии, но мне наплевать, поэтому я, пропуская это мимо ушей, залпом осушаю стакан, резко встаю, расплачиваюсь и покидаю бар. При виде ее ошарашенного лица из меня вырывается усмешка, но, скорее всего, мы больше никогда не увидимся, так что все должно быть в порядке. И вот я снова на улице. Наверняка среди тех напыщенных людей там не было никого богаче меня. Это точно. Но отчего мне стало так стыдно? С размышлениями над этим вопросом я иду домой. Никто на меня даже не взглянул. Ни у кого не было ни капли интереса ко мне.
Может, у меня просто комплекс неполноценности?
Я киваю сам себе в ответ.
По приезде домой жду, пока окончательно стемнеет. С наступлением ночи переодеваюсь в максимально черную одежду, чтобы скрыть лицо. Через тридцать минут я выйду. А пока ищу информацию о Чхве Пхиле в интернете. Как и говорил Ким Пхильчжон, это проблемный человек. Из-за фейковых новостей Чхве Пхиля несколько человек покончили с собой. Похоже, он добрался и до политики. Но новости о политике через поисковик найти трудно. Это как-то настораживает, но меня не касается, так что ладно.
Я выхожу из дома и начинаю ходить кругами возле дома Чхве Пхиля. Стараюсь не попадаться никому на глаза и идти там, где нет камер видеонаблюдения. Когда я уже примерно изучил камеры, людей, здания, дороги и даже сигналы светофоров в округе, мимо меня проходит знакомое лицо. Насквозь пропитанный запахом сигарет. Ростом выше меня – значит, выше 180. Туфли, поло, брюки от костюма. Чхве Пхиль. Я мог бы выследить его прямо сейчас, но план на сегодня уже выполнен, поэтому я иду не за ним. Импульсивные действия могут привести к ошибке. Времени еще навалом.
Я придумал новую формулу идеального убийства человека уже на открытом воздухе. Это гораздо опаснее убийств в пределах дома, да и вероятность непредвиденных обстоятельств выше, но иного пути нет. Я постарался организовать все так, чтобы максимально снизить риски: наметил пути подхода, способ заманить Чхве Пхиля в нужное мне место и способ убийства, пути отхода, способ избавления от трупа, уничтожение улик, алиби и различные уловки на случай непредвиденных ситуаций – создание идеального плана заняло семнадцать дней. Поскольку это было первое убийство на улице, я изрядно нервничал, но план прошел без сучка и задоринки, и, не знаю, уместно ли так говорить, но я убил его успешно. Мое четвертое убийство. Я убил главу семьи. Чувства постепенно притупляются. Для меня это становится привычным.
Сделано.
Ким Пхильчжон не просил оставлять сообщение после завершения работы. Но я все равно отправляю. Вряд ли это станет проблемой.
Спустя пару минут прилетает ответ.
Способ оплаты?
Я отправляю СМС, что хочу получить 600 миллионов золотом.
Буквально на следующий день у входа в дом стояла небольшая сумка с восемью золотыми слитками весом в один килограмм и различными золотыми украшениями. Особой причины, по которой я взял золотом, а не наличными, не было. Просто в детстве у меня была мечта копить золотые слитки дома. К тому же золото в любой момент можно обменять на деньги, так что фактически это те же 600 миллионов наличными.
Больше месяца я жил без всяких забот. С заводом я распрощался окончательно, от Ким Пхильчжона вестей не было. Если спросите, чем я занимался, то все просто – тратил деньги. Первое время я неотрывно смотрел на алкоголь за один миллион вон и часы за 30 миллионов. Пока не хватало духу купить такое. Как говорится, мало хотеть, надо уметь. Иными словами, деньги-то у меня были, но я не умел их тратить, поэтому не знал, как поступить. Первой вещью, которую я решился купить за 600 тысяч вон, стал кошелек от итальянского люксового бренда, на котором изображены ползущие змеи. Не то чтобы он мне очень понравился, просто попался на глаза.
Говорят же, что труден только первый шаг? После покупки кошелька я начал сорить деньгами направо и налево: купил часы, одежду, купил то, купил се – одним словом, кучу ненужного хлама. В углу дома, рядом с золотыми слитками, начали выстраиваться ряды бутылок с алкоголем, каждая из которых стоила несколько миллионов вон. Одежда ценой в сотни тысяч вон копилась коробками вокруг бутылок. За месяц я потратил 100 миллионов. Как-то паршиво на душе. Но ничего. Денег все еще навалом.
Вчера, когда я рассматривал бутылку только что купленного алкоголя, вдалеке раздалась вибрация. Это была раскладушка, которая стояла на зарядке. Я совсем забыл о ее существовании. На этот раз мне звонили.
Я принял вызов и приложил телефон к уху.
– Как поживаешь? – раздался голос Ким Пхильчжона.
– Так. – От нервов отвечал сухо.
Какое-то время происходил пустой разговор ни о чем. Я встал и ходил по комнате, слушая его. Чувствовалось, что он в хорошем настроении из-за исчезновения Чхве Пхиля. Я ощущал, как с его стороны растет доверие ко мне.
– Ладно, найди на чем можно писать.
Я подобрал валяющийся на полу чек и шариковую ручку (даже не знаю, когда в последний раз ею пользовался) и проверил, пишет ли.
– Да, говорите.
– Имя – Ким Сонгук, депутат Национального собрания. На публику он говорит, что сделает жизнь торговцев лучше, а за спиной разгоняет профсоюзы. Брал взятки, занимался лоббизмом, организовывал женские сексуальные услуги с целью подкупа должностных лиц. В общем, полный набор, но важно то, что он с нами никак не связан. Сейчас назову адрес дома, записывай подробно.
Депутат? Услышав слова Ким Пхильчжона, я замер с ручкой в руке. Такое чувство, что мы перепрыгнули сразу через несколько ступеней.
– Подождите. Депутата… действительно можно трогать? – сказал я, немного дрожащим голосом.
– Депутат что, бог? – небрежно парировал Ким Пхильчжон.
– Нет, не в этом дело…
Это липкое и тревожное чувство… я ощущал, что это черта, которую нельзя переступать. И, честно говоря, мне было страшно связываться с депутатом.
– Но если депутат пропадет, это ведь не спустят на тормозах? Когда исчезают обычные люди, то это не вызывает такого резонанса… Но тут… Я боюсь, что не справлюсь с последствиями.
– У тебя будет полно времени. Неважно, сколько это займет. Давай действовать безопасно и не спеша. Разве я поручил бы тебе дело такого уровня, если бы не верил в тебя? Ты безупречен! Даже если полиция начнет расследование, как ты и говорил, улик не будет, что они сделают? К тому же последствия я смогу уладить. Такого влияния у меня хватит. Не беспокойся.
– Да… пожалуй.
Слова Ким Пхильчжона звучали логично. Мой план идеален. Так было всегда. Но все же мысль о том, что это депутат, не покидала меня.
Ким Пхильчжон назвал адрес дома Ким Сонгука. Сообщил его основное расписание и, сказав, что пришлет фото по СМС, повесил трубку. Я записал все сказанное на обороте чека и положил на него ручку. Какое-то время стоял неподвижно. Меня стало трясти. Как ни крути, депутат – это уже слишком. Но раз дают много времени, то все должно быть в порядке. Да! Я справлюсь и с таким делом. Депутат же не бог.
