Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Блин, опасно – если году к восемьдесят пятому СССР тайно наклепает гиперзвука, у старших товарищей могут зачесаться руки от наличия возможности гарантированно вынести стратегического противника превентивным ядерным ударом. Стоп, а где минусы-то? Шутка, откладываем в дальние закутки мозгов и пока не трогаем.

Съемки продолжались до темноты, и, когда мы со съемочной группой решили, что материала хватает, отпустили уставшего, но довольного хорошо проделанной работой – профессионал же – певца домой, а сами отправились монтировать клипешник.

Уныние, ужас и безнадега – вот так можно охарактеризовать продолжавшийся до рассвета процесс. Ноль цифровых технологий, блин – сиди кромсай и склеивай пленку. Долго, муторно, крайне неудобно. А ведь потом еще и звук сверху накладывать с максимально возможным «липсинком», благо поющий рот Магомаева будет показываться не так часто. Концепция такая: сначала зарубежный материал о том как Муслима Магомедовича все любят, затем – круиз по Москве-реке с окончанием у кремлевской стены, которой артист поет последнюю строчку. Посыл – доверие старших товарищей оправдано, певец Магомаев успешно покорил весь мир и вернулся на Родину. Тоже для оправдание роскошного образа жизни – все согласовано, мать вашу, отстаньте уже.

– Сергей, тебе обязательно нужно поступать во ВГИК! – по итогу просмотра финальной (но без звука) версии, заявил режиссер.

Он из новостей, колхозы-заводы обычно снимает, но рулил все равно я, так что он здесь чисто как технически грамотный корректировщик.

– Я туда лекции слушать хожу, – устало (сутки на ногах) улыбнулся я. – И осваиваю учебники по кинопроизводству. Однажды попробую снять кино сам, но для этого мне диплом не нужен. Извините, Рудольф Степанович, но моя голова будет несоизмеримо полезнее для страны, если я пойду в науку.

– Что ж, тогда с нетерпением буду ждать твоего дебюта, – не обиделся он, мы попрощались, и Вилка повезла усталого ребенка домой.

Глава 28

Во время семейного ужина (маленькая сестренка сидит на детском стульчике, на шее – слюнявчик, черные волосики завиваются потешными кудряшками) зазвонил телефон. Поняв, что мама с папой трубку брать не собираются, закинул в рот еще кусочек котлеты (соскучился по маминым, особо вкусным!) и пошел в коридор, дожевав и проглотив как раз вовремя. Тоже повод для гордости, вообще-то!

– Судоплатовы.

– Добрый вечер, Сережа, – раздался уже почти даже родной голос.

– Добрый вечер, Екатерина Алексеевна. Видел вас сегодня по телевизору, просто восхитительное платье!

– Совсем засмущал, – пококетничала Фурцева.

– Вы у нас на самом верху из дам одна, поэтому на вас весь мир смотрит, – продолжил я отсыпать комплименты. – И очень важно, что вы всегда безукоризненно выглядите.

– Видел бы ты меня много лет назад, – совсем по-девичьи хихикнула баба Катя. – Не хуже твоей мамы была!

– Я с вами не согласен, но это только потому, что красивее мамы никого нигде нет! – немного повысил я голос, отодвинув трубку.

– Подлиза! – раздался из кухни мамин заливистый смех.

– Сережка ты Сережка! – умиленно протянула Фурцева. – В общем, выбила я тебе студию, готовься, в «Музыкальный киоск» пойдешь. Я помню, что ты сам в певцы не рвешься, но письма же читал?

– Просят, да, – с широкой улыбкой (потому что приятно!) кивнул я.

Просят песен в моем исполнении, наслушавшись офлайна.

– А я тогда, в свою очередь, прошу возможности представить на народный суд новый звук, ставший возможным благодаря мастерству… – и перечислил ученых, занимавшихся эффектором.

Так-то уже официальным письмом отправлял просьбу поощрить, но напомнить не помешает – знаем мы эту бюрократию.

– Звук – это ладно, у нас теперь звук любым может быть, – обрадовала Екатерина Алексеевна. – А вот текст… – и многозначительно прочитала.

Понятливо рассказал.

– А здорово! – одобрила она и опомнилась. – Впрочем, по другому и быть не могло! Сколько времени тебе на репетиции нужно? Музыканты есть?

– Я бы взял кого-то из своих, но тогда штатные певцы обидятся, – взяв с тумбочки мухобойку, прихлопнул непонятно откуда взявшуюся в доме, севшую на шкаф муху. – Я давно хотел расширить встречи с читателями до комплексной программы, включая музыкальный сегмент с полноценной аранжировкой. Поэтому прошу у вас возможности собрать под себя коллектив.

– Тюю, – невидимо для меня отмахнулась она. – Тоже мне проблема.

– Проблема есть, – вздохнул я. – Песен я им не дам, гастролировать – только со мной, так что и славы никакой особо не обломится. Я понимаю, что обязан только Родине и маме, но все равно не очень удобно. Поэтому давайте я наберу безнадежно семейных мужиков лет сорока, и мы установим им зарплату из фонда в три сотни рублей, чтобы хотя бы так компенсировать…

– Ско-о-олько?! – перебила меня Фурцева. – Это не компенсация, это…

– Извините, – грустно вздохнул я. – Мне это показалось правильным.

– С другой стороны – мне-то чего, твои деньги же, – прямо в полете переобулась она. – Мое «добро» у тебя есть.

– Спасибо большое! На репетиции мне нужно дня два, на гитаре я сам сыграю, а больше там ничего необычного. Нужны – духовая секция из саксофона и трубы, басист, ударник, а клавишника доберем потом, пока не нужен.

– Завтра к обеду… Стоп! – одернула сама себя. – Ты в школу-то ходишь?

– А как же! – даже оскорбился я.

– Значит после школы езжай в ваше здание, прямо туда музыкантов и пришлем.

– Спасибо большое, Екатерина Алексеевна! Но в преддверии Дня Великой…

– Как раз подходит! – фыркнула она.

Воля начальства у нас закон, пойдем в телевизор ска-панк жахнем!

– А давайте проведем Всесоюзный конкурс по сборке «Советского кубика» на скорость среди старшеклассников? – предложил я. – С призом в виде путевок в «Артек» и гарантированного поступления в любое учебное заведение страны на выбор для десятка показавших наилучшее время ребят.

– За твой счет? – хмыкнула Екатерина Алексеевна.

Путевки, само собой.

– Конечно! Организационные расходы я бы тоже с огромной радостью Родине компенсировал!

– На детей у Родины денег хватает! – безапелляционно заявила она и задумчиво произнесла. – Тут и думать нечего, пойду отдам приказ.

– До свидания, Екатерина Алексеевна.

– До свидания, Сереженька.

Вернувшись на кухню, пересказал разговор, доели ужин, и мы с Таней пошли доделывать домашнюю работу. Точнее, доделывать будет она, мне на это полчаса нужно в худшем случае, а я – займусь докладом на тему «Почему СССР погряз в национализме, к чему это приведет и зачем нужно упразднять национальные анклавы». Начинали с Вилкой, но она выпросила себе сегодня выходной. Пускай отдохнет от меня немного, тоже полезно.

– Сережа, а вот тут…

– По этой вот формуле.

– А здесь нужна запятая?

– Не-а.

– Так и думала!

– …each other.

– Произношение все лучше и лучше!

– Спасибо!

За этаким милым досугом пропустили начало программы «Время». Чертыхнувшись, включил телек и увидел Николая Анисимовича Щелокова в официальной «рабочей» форме, он с товарищами бродил по гастроному с незнакомым мне интерьером (не Москва значит – все местные я обошел). Остановившись у прилавка со сладостями, попросил у бледной как смерть, потной продавщицы отвесить ему триста граммов «Мишек на Севере». Это, кстати, любимые конфеты Андропова. А еще я их в Одессе покупал, и не исключено, что мы наблюдаем рождение новой методички по внезапным проверкам гастрономов, где бюрократы без воображения «Мишек» прописали в качестве обязательной покупки. Интересно, если где-то этих конфет не будет, милиционерам придется уйти ни с чем?

Разумеется, министра внутренних дел обвесили на двадцать граммов. Естественно, продавщица с воем и слезами кинулась целовать ему руки. Николай Анисимович поступил правильно, деликатно приобняв женщину и успокоив тем, что ей ничего не будет, если она пойдет на сотрудничество. Та пошла, пошел и директор магазина (этот сядет, но на поменьше), и так до самого конца почти двадцатиминутного репортажа, в ходе которого министр сотоварищи мотались по городу Саратову, ликвидируя очаги преступности. Итог – трое директоров, пятеро чиновников-торговиков (среди которых самый главный местный), публичная, но очень вежливая моральная порка начальника местного БХСС, который «совсем мышей не ловит, а это у тебя что, бриллиант в бачке унитаза? *Громкий, заливистый Щелоковский ржач, окружающие вторят, начальник БХСС краснеет*. Как думаете, товарищи, может передадим весь сегодняшний конфискат Министерству культуры для закупки типографского оборудования? Я слышал, что тиражи детско-юношеских книг со следующего года будут увеличивать, поможем товарищам?». Словом – пиар-материал получился просто зашкаливающего по этим временам качества. Ну и полезный эффект обязательно будет – нифига себе какие проверки пошли!

– Ты научил? – проницательно заметила с интересом посмотревшая такой нехарактерный для Советского телевидения материал Таня.

– А то! – с полностью заслуженным самодовольством гоготнул я.

* * *

– Ra-ra-rasputin, lover of the Russian queen, – на пестро декорированной сцене энергично отплясывали участники «BoneyM» нынешнего состава. [ https://www.youtube.com/watch?v=16y1AkoZkmQ&ab_channel=BoneyMVEVO ]

В зале, помимо нас с Виталиной и учеников моей школьной параллели (просто так привел, музыку послушать, под предлогом «проверить восприятие репертуара юношеской аудиторией»), целая толпа функционеров во главе с Фурцевой и Полевым. Сегодня решается (на самом деле нет, просто отыгрываем пресловутый симулякр) судьба коллектива, поэтому он показывает нам всю концертную программу, с которой поедет в тур в честь презентации первого альбома-«гиганта». Сингл про «Sunny» уже ожидаемо порвал чарты, и группу с радостью примут почти везде, пока англичане, которые в этот раз решили согласиться-таки на сорок пять процентов денег (потому что Магомаева они в свое время упустили и теперь кусают локти), печатают тираж пластинки. Стоит ли говорить, что даже если Хиль нажрется и уснет на сцене, уютно свернувшись калачиком в луже блевотины, все сделают вид, что это – элемент шоу? Но Эдуард Анатольевич, разумеется, так никогда и ни за что не поступит – профессионал же.

Полуторачасовая программа закончилась, мы похлопали тяжело дышащим, мокрым как мыши музыкантам – особенно старались деточки, которым новый музон зашел просто ух как! – попросили школьников покинуть зал, чтобы старшие товарищи могли посовещаться, и Борис Николаевич для порядка поспрашивал мнения корифеев худсовета. У части вид был прямо жалкий – это же все то, чего на Советской эстраде быть не должно совершенно: яркие цвета, легкомысленные (это когда видно немного плечи и почти всю коленку) платья на девушках, голый по пояс Эдуард Николаевич в блестящих в цвете софитов галифе (уже принудительно задоминирован бегать по утрам, выносливость качать, и тягает железки – девушки от его вида должны визжать, а Хиль, чего уж греха таить, нифига не в идеальной форме), а главное – видно, что музыкантов собственный музон «качает», и хореография получается особо энергичной. Ну ни в какие ворота, мать вашу! Запретить! Не пущать! Одеть в черно-белое! Снести декорации, заменив кумачом! Всех построить в шеренгу, натянуть на рожи неестественные улыбки, а главное – заменить репертуар, желательно на фольклорные завывания о замерзающем в степи ямщике или классические оперные либретто. Увы, товарищи, все уже кардинально изменилось, и дальше будет только лучше и веселее – как и обещал мой бедный дед.

Голосование – одобрено единогласно! Сначала музыкантов поздравил Полевой, затем – Екатерина Алексеевна, которая не забыла напомнить, насколько велика ответственность и как важно не предать доверие народа. Попрощавшись, разошлись, и Виталина повезла меня в телевизор, записывать выступление для «Музыкального киоска» – все уже отрепетировано, фонограмма записана, ребята из «Цветов» согласны поимитировать игру на музыкальных инструментах – ну не сочетаются мои «сессионщики» средних лет с «молодежной» песенкой. Стас не ущемляется и согласился «подудеть» немного в трубу.

Ребята уже прибыли и ждали меня в гримерке. Поздоровались, и тот же самый Стас с горящими глазами на гордом лице показал исчерканный правками тетрадный листок:

– Песню написали, глянь!

Глянул – мой фронтмен выдал свой же гигахит из будущего «Мы желаем счастья вам» [ https://www.youtube.com/watch?v=Yo_QnTx2Wis&ab_channel=SergeyKalashnikov ] на много лет раньше положенного. И это – хорошо!

– Офигенная! – вполне искренне одобрил я. – К Новому году музыкальное видео снимем под нее, поздравим народ.

– Класс! – обрадовался Намин.

Ребята обрадовались не меньше – аранжировку они придумывали вместе.

День Великой Октябрьской социалистической революции уже послезавтра, а завтра по телеку прокрутят нас. Самый Главный концерт уже отсняли вчера – «Цветы» там есть, равно как и «Ласковый май» – гражданскую лирику у меня поют все. А еще там будет Аида Ведищева с песней «Товарищ», которую уже крутят по радио.

– Здравствуйте, Элеонора Валериановна! – почти хором поприветствовали мы ведущую передачи, которая, не забыв постучать, зашла к нам, пока гримеры штукатурили лица – пекут софиты проклятые, жара неимоверная, а блестит родами нам нельзя.

– Здравствуйте, ребята! – с улыбкой поздоровалась она в ответ. – Здравствуйте, Виталина Петровна, – поручкалась с Вилкой. – Готовы?

– Всегда готовы! – привычно ответил я.

– Вот и молодцы! – припечатала нас она и покинула гримерку.

Выпуск будет необычным – для съемок выступления нагнали студентов, которые будут – барабанная дробь! – слушать СТОЯ, потому что сидений у сцены не предусмотрено. Танцевать, подпевать и прыгать – приветствуется! Интересно, сколько инфарктов случится у престарелых корифеев Советского телевидения от такого перформанса?

Отправив ребят немножко разогреть народ живым выступлением, пошел в студию обычную – посидеть напротив Элеоноры Валериановны. После искренних соболезнований семье Андроповых и пожелания скорейшего выздоровления Генеральному, выдал подводку:

– Однажды, во время репетиции, у нас сломался импортный усилитель (импорт ломается, товарищи! Покупайте отечественное!) – начал сильно искажать звук гитары. Немного поговорив со знающими людьми, я узнал, что это не такая уж и редкость, и кое-где даже специально используется такой звук, чтобы придать интереса живым выступлениям. Нам с музыкантами это показалось любопытным, и замечательные ученые одного из наших НИИ пошли нам навстречу, изготовив прибор, который искажает звук во многих диапазонах, превратив то, что было помехами, в самый настоящий новый звук. При помощи него мы кое-что записали, и я бы хотел попросить уважаемых телезрителей по возможности написать нам о своих впечатлениях. Если товарищи сочтут эксперимент успешным, мы его масштабируем, записав много подобной музыки. Увы, с этого года я больше не пионер, но любовь к горну навсегда в моем сердце, поэтому духовой секции в данном, пока неназванном жанре, уделяется большое внимание.

Беляева мелодично рассмеялась и кивнула:

– В таком случае не будем тянуть! Стоп!

«Стоп» – это уже не в эфир, а техническое.

– С первого дубля, Сережа! – похвалила она меня.

– Как и всегда в принципе, – нескромно улыбнулся я.

– Стабильность – признак мастерства, – улыбнулась она.

Немножко покраснев для порядка, вместе с ведущей – тоже плясать собралась! – пошли к сцене, откуда как раз раздавался финальный проигрыш главного на данный момент хита «Цветов» – про «Рокот космодрома».

Дождавшись аплодисментов, вошли, вызвав их усиление – любит народ Сережку, да и Беляеву любит не меньше – «Музыкальный киоск» в СССР смотрят почти все. Поручкавшись со всеми (полсотни человек), отметил очень правильные радостные мордахи и забрался на сцену, откуда напомнил правила – веселимся, но без членовредительства. Особенно бережем девочек! Народ похлопал, и пошла «фанера».

[ https://www.youtube.com/watch?v=IE64LWK6pyE&ab_channel=LyapisTrubetskoy-Topic ]

Проигрыш, колбасимся, «волосатики» из группы трясут патлами, мне приходится трясти башкой, встав сбоку от микрофонной стойки и стильно взявшись за нее рукой. Так, пора!

– Паникует трусливая контра, – вытягиваем руки вверх и вперед, к слепящим софитам. – Здравствуй новый рассвет! – отвешиваем «приветствие» вытянутым вверх кулаком. – Королям золотого дисконта – пролетарский привет! Ожирели в своих Лондонградах (Монте-Карло нельзя, там Магомаев живет), – изображаем руками буржуйское пузо. – Ожерельная власть. Сизый нос приведет Папу Карло. Кто тут временный? Слазь!

Отсылка к Маяковскому всегда хорошо. И припев – мы с музыкантами начинаем маршировать, не забывая немножко колбаситься.

Кулаки прижаты к груди, на роже – решительность:

– Братья, вырвем радость у грядущих дней!

К финальному проигрышу зал буквально стоял на ушах, весело прыгая и пританцовывая. Эльвира Валериановна – не исключение, даром что дама донельзя интеллигентная, и, что называется «академическая».

Фух, жарко. Долгие, громкие овации и крики «Еще!». Повторили еще дважды, размножив материал, чтобы на монтаже выбрать лучшее. Все, фотаемся с народом и идем в монтажку, слегка рулить процессом – извините, товарищи, но свое появление в телевизоре я должен контролировать полностью. Ну и ждем обратную связь от народа, чтобы интегрировать дисторшеносодержащую музыку туда, где ей и место – глубоко в сердца молодежи.

– Что же еще у тебя здесь есть? – с теплой улыбкой спросила Виталина, погладив меня по голове.

– Много сортов рока, много музыки танцевальной и то, что однажды убьет рок, – честно ответил я.

– Это что? – ожидаемо заинтересовалась она.

– Песня, если упростить – это текст, наложенный на ритмическую основу. Баланс может быть любым, – ответил я. – Мне негр нужен с резким, ярким голосом, великолепной дикцией и отсутствием акцента – на русском должен шпарить как на родном. Еще – казах и этнический русский с такими же данными. Будем с ними новый жанр изобретать, где от музыки по большей части только ритм, а текст выдается плавным, идеально сочетающимся с тем самым ритмом, речетативом. Дома покажу.

Добрались, я взял гитару и заявил:

– Посвящается моему любимому столовому прибору! «Мое море, прошу тебя, не выплюни меня на берег…» [ https://www.youtube.com/watch?v=PdIjcEVlbbM&ab_channel=NoizeMC ]

*Внимание! Noize MC признан иностранным агентом!*

– Примитивно, но мне понравилось, – вполне искренне улыбнулась Виталина и захихикала. – По-хорошему того, кто тебя сбил, нужно наградить звездой Героя!

Глава 29

– Обратите внимание на ценник, – указал я на спроецированную на экран за моей спиной фотографию, на которой английские рабочие спят, повиснув на веревке. – Два пенса за вот такую вот ночевку! И, как мы можем заметить, спрос на данную услугу имеется. Что это, как не живая иллюстрация капиталистической мерзости?

Набившиеся в ДК на политинформацию ученики Сокольнического района возмущенно забубнили – проняло!

– Еще одна потрясающая иллюстрация, – ассистирующая мне Катя Солнцева переключила слайд, показав кастрюли с отвратительным серым, подернутым пленкой и украшенным рыбьими скелетами варевом. – Так называемый «Суп Румфорда», также называемый «экономичным супом». Капиталист экономить любит на всем, кроме собственной, извините, задницы – более ценного органа у них все равно нет.

Деточки заржали.

– Данное, с позволения сказать, блюдо, было изобретено Бенджамином Томпсоном Томпсоном, рейхсграфом фон Фумфордом в самом начале XIX века. Изначально им кормили бедняков – в том числе запертых в работных домах, про порядки в которых можно узнать на примере романа Чарльза Диккенса «Оливер Твист». Кто читал?

Как много ручек!

– В таком случае о них мы говорить не будем – все и так ясно, что ничего человечного в работных домах не было и быть не могло. В принципе, в то время и в тех социально-экономических реалиях супчик был неплох, особенно если учесть, что беднякам его раздавали бесплатно. Но, опять же, не из гуманистических побуждений, а чтобы ошалевшие от голода бедолаги от безысходности не шли воровать и убивать – банально из-за отсутствия выбора. Рецепт…

Катя показала слайд с рецептом.

– Равные части перловой крупы или ячменной муки, сушеный горох, овощи, соль и кислое пиво. Варилось до загустение и подавалось с куском хлеба. Наиболее близким аналогом их наших времен я бы назвал комбикорм для скота, коим в глазах власть имущих той эпохи податное население и являлось. В дальнейшем рецепт претерпевал изменения – например, в суп стали добавлять картофель, и, в редких случаях, мясо. Чаще – рыбу. Английская версия супа, например, четко говорит, что селедок нужно класть на три пенса. Очень трогательная забота, учитывая, что ночевка на веревке стоит целых два! – ловко проигнорировал я инфляционные процессы.

Деточки иронию поняли и рассмеялись.

– Наши отцы и деды все-таки начали Мировую революцию, ребята, пусть и не в таком виде, каком она планировалась изначально. Своим примером они показали народам планеты новый, гораздо более справедливый и человечный способ государственного строительства. Увы, капиталисты совсем не дураки, и, поняв, что ветка на которой они сидят подозрительно закачалась, подкупили собственный пролетариат. Ох и скрежетали гады зубами, когда пришлось идти на сделку с вонючим быдлом, выдав им восьмичасовой рабочий день, социальные гарантии в виде страховок и пенсий и через «не хочу» откраивать рабочим чуть больше прибавочной стоимости, чем привыкли. Та витрина под названием Западная Европа, которую буржуи выстроили вдоль наших границ в целях пустить пыль в глаза была бы совершенно невозможна без заслуг Великой Октябрьской социалистической революции, грозный рокот которой до сих пор держит капиталистические элиты в узде, не давая им пересадить податное население обратно на суп Румфорда и натянуть веревки для сна по два пенса. И, рано или поздно, их витрина рухнет под грузом внутренних противоречий, и тогда подкупленный, обманутый пролетариат осознает, что никакие капиталисты миру не нужны вовсе – и это заслуга наших великих предков, вдохновившихся учениями великих Маркса и Ленина!

Аплодисменты, похвалы от главного комсомольца района – Ивана Андреевича Симонова (просто однофамилец), среднего роста худого блондина двадцати пяти лет. Теперь можно ехать на так давно ожидаемое мероприятие – сидеть на коленках (метафорически) у дедушки Хрущева. Встреча состоится в случайно выбранной номерной столовке, потому что переставать юродствовать я не собираюсь, а Никиту Сергеевича, как бы грустно для него это не звучало, не спрашивали.

По пути указал на телефон-автомат:

– Идея есть, надо звонить.

– Какая? – спросила Виталина, свернув на обочину.

– Смотри какая диалектичность, – потянул я время. – Как старший лейтенант Госбезопасности ты сначала выполнила приказ, а потом, как человек, проявила любопытство.

– Я жду! – мило надулась она.

– Пора все-таки реализовать разрешение петь на улицах Москвы. Карман жжет, – пояснил я. – Сейчас позвоним синоптикам, узнаем в какие из двадцатых числе будет наиболее хорошая погода – я летом хотел, но у пуль оказалось другое мнение.

С улыбкой покивав, Виталина набрала спецномер, ее соединили с синоптиками, и мы выбрали двадцать второе число – обещали солнечно и плюс пятнадцать. В МГУ позвонил сам, попросил довести до студентов, что в 16.30 перед университетом состоится эксперимент на тему нового звука. «Музыкальный киоск» еще не показали, так что в чем суть на том конце провода поняли слабо, но «Сергей Ткачев» и «концерт» сняли все вопросы. Отдельно сделал акцент на том, что посещать данное мероприятие НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО, и никого силком сгонять НЕ НУЖНО. А зачем, если и так все придут, да еще и знакомым расскажут? В СССР этих времен все еще не так много развлечений – лично мне от скуки приходится расхитителей соцсобственности сажать. Отрепетировать программу успеем – часть материала мои матерые дядьки уже осваивают, и делают это пугающими темпами, куда там ребятам из «Цветов» и «Ласковых маев», которых теперь три штуки, что, как ни странно, поводом для обиды не стало, а совсем наоборот – теперь это по-настоящему уникальный коллектив, аналогов которому в мире нет, пусть и немножко в скользком смысле. А еще КГБшные дети реально верят в Родину, и, если она сказала, что так нужно, они всегда ответят «есть!». А Федька отхватил по ушам за коллекцию лифчиков – оно, конечно, СССР образца скромного 69 года, но особо ярые фанатки все равно теряют голову, начиная раздеваться и кидаясь нижним бельем. Таких из зала аккуратно выводят, плещут в лицо водичкой и пару часиков разговаривают на тему «почему Советская девушка должна себя ценить».

Добрались до «закрытой на спецобслуживание» столовой, увидели через витрину хлебающего супчик вприкуску с куском черного хлеба Никиту Сергеевича – из спецкухни привезли, он у нас нынче пенсионер Всесоюзного значения, таким обычной едой питаться запрещено – ну как отравят, неловко получится. Была в зале и охрана – похищаться Хрущеву тоже нельзя, потому что секретов Родины у него в голове немеряно.

Вошли, и я сразу же начал каяться:

– Здравствуйте, Никита Сергеевич, умоляю – простите, что пришлось вот так, я прекрасно понимаю, насколько это для вас оскорбительна, но очень прошу вас со мной поговорить.

– Обезьяну нашел! – фыркнул Хрущев, вытер губы салфеткой – манеры есть, чай не селюк лапотный, обязан уметь себя за столом вести. – Экспонат музейный!

– Живую историческую личность, навсегда вписавшую себя в мировую историю и правителя одной шестой части планеты, – ответил я, опускаясь напротив. – А вы, извините, пожилой, и рано или поздно умрете, а настолько сильно кусать локти я не хочу.

– Это я понять могу, – вздохнул он и пожал плечами. – Чего уж теперь. Зять мой на тебя чуть ли не молится – если бы не он, я бы ни за что не пришел.

Ага, конечно.

– Огромное спасибо за это и вам, и Алексею Ивановичу, – охотно подыграл я.

Никита Сергеевич по-пролетарски допил оказавшийся гороховым суп через край тарелки, довольно крякнул и пододвинул к себе плов. Нам принесли такой же набор блюд, и он спросил:

– Чего хотел-то?

– Нафига борщевик-то?

– А я причем? – недоуменно посмотрел он на меня. – Его еще до меня товарищ Сталин завез.

– Извините, мне очень стыдно, – покраснел я.

– Неуд тебе по истории сельского хозяйства, Ткачев! – с удовольствием приложил меня Хрущев.

– Неуд вам за его развал, – не остался в долгу я.

– Сломано давно, уже сто раз исправить могли бы, – не признал он аргумент.

– Это правда, – кивнул я. – Очень удобно на предшественников проблемы вешать. Вы, например, настоящую идеологическую бомбу под все наше движение подложили.

– Это какую? – скептическим тоном поинтересовался он.

– На первый взгляд повесить все грехи на товарища Сталина – неплохая идея, которая позволила, так сказать, перезагрузить наши отношения с Западом. В Карибский кризис вы их просто образцово-показательно прогнули, кстати, вот за это низкий вам поклон.

Хрущев фыркнул – нужна мне больно твоя похвала, школяр.

– Но нужно смотреть в исторической перспективе – в самой страшной в истории человечества войне Красная армия победила под руководством Главкома Сталина. Следовательно – если он преступник и кровавый упырь, которым вы его и выставили, следовательно все завоевания и перекроенная по итогам войны карта мира получены преступным путем. Значит – подлежат пересмотру, а кровавые коммуняки – преступники. В моменте нам на это плевать, но именно такой посыл постепенно и оседает в головах Западников.

– Да х*й они рыпнутся, – презрительно скривился Хрущев. – Атомный паритет!

– Во многом тоже ваша заслуга, – покивал я. – Что ж, пока СССР силен, нам на это действительно плевать, потому что Запад кроме языка силы ничего не понимает. Новочеркасск-то зачем? – грустно перевел я тему.

– Провокация! – насупился Хрущев. – Снайпера работали, и по войскам, и по жителям. Никто расстреливать рабочих и не собирался! – покраснев, рявкнул он. – А если и мой прямой приказ, то что?! Ты гражданскую войну видел, щенок?!

– Страх понятен, – спокойно кивнул я. – Обнуление страны нам нужно меньше всего. А еще нам нельзя слабеть, и поэтому старшие товарищи разрешили мне попросить вас о нескольких вещах.

Отдышавшись, Никита Сергеевич властно кивнул – излагай.

– Любой нормальный пост после самого верхнего вами будет воспринят как унижение, верно? – на всякий случай уточнил я.

– Под дедом твоим ходить не буду, мне одного такого хватило, – покачал он головой.

– Симулякр создаем, – пожал я плечами. – Тень Сталина никуда не делась, и в нее очень удобно кутаться – от этого враги жидко срутся.

Хрущев радостно загоготал и спросил:

– Что такое «симулякр»?

Объяснил «на пальцах».

– Хитро, – оценил он.

– Но мне показали ваше заявление, в котором вы, цитирую, «Обещаю Центральному Комитету партии посвятить остаток моей жизни и сил, работая на благо партии и советского народа, на благо построения коммунизма». Не отказываетесь от своих слов?

– Мемуары напечатают? – начал он торговаться.

Ну скучно человеку на пенсии, а он по характеру холерик и привык жить динамично.

– Обязательно! – заверил его я. – Но, простите, с купюрами – вы у нас носитель Государственной тайны заоблачного уровня. Но там, где секретов Родины нет, никакой редактуры не будет – вы, извините что снова об этом говорю, историческая личность, и не давать вам высказаться – все равно что отрезать у Родины кусочек корней. Издадим и на Западе, продажи будут сказочные, а валюта стране нужна. Вы не против?

– Торга-а-аш, – снова приложил он меня.

– Материалист, – покачал я головой. – Чем больше у страны доходов – тем лучше народ внутри нее живет, при разумном их использовании, конечно. Потешных говнокоммунистов в капстранах кормить уже перестали – все равно толку нет. Мировая революция видоизменилась, и теперь мы очень долго, медленно и мучительно сосуществовать с капиталистами. Занавес мы, вслед за вами, начали дырявить, но главное – уровень жизни среднестатистического обывателя.

– Не оправдывайся, – отмахнулся он.

– В дополнение к мемуарам я уполномочен предложить вам цикл телепередач, где вы сможете развенчать мифы о себе, оставив у народа добрую память – вас, уж простите, считают долбо*бом. Анекдот про «жопу с ушами» слышали?

– Не-а, – оживился Хрущев.

Я рассказал, он заржал и одобрил:

– Метко!

– Вот видите – самоирония у вас есть, а народ такую черту уважает. Поговорите с ним напрямую. Если в телевизоре вам понравится, дадим вам авторскую передачу на ваш выбор.

– Про садоводство, – предложил он.

– Замечательная идея, дач у народа будет прибавляться, и передаче обеспечен успех, а вам – любовь всем советских садоводов.