Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Соавторы: Антон Федотов,Алексей Губарев,Олег Мамин,Павел Смолин,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 227 (всего у книги 347 страниц)

– Во первых, там всегда штиль. А во вторых, мы же не сразу на паром попремся. Там, рядом с пирсом, забегаловка Джузеппе. Он нальет тебе апероля. А меня угостит граппой. После этого не укачивает. Солнце будет отражаться в воде, и мы не заметим как причалим рядом с Сан Марко. Пойдем мимо Дворца Дожей, и направо. Я тебе покажу, где у них привязаны катера для перевозки трупов. Вот объясни мне, солнце, причем здесь Москва?

– Ты приедешь?

– Не, я в Сестрорецке. Завтра, после экзамена поедем с тобой есть мороженое в ДК Кирова, там Аукцион выступает.

– Ну и ладно! Передавай привет Софье Игоревне.

Очередь с вниманием и одобрением выслушала мои речи, и не успел я отойти, приступила к обсуждению. А я побрел в домик к старухе, надеясь провести тихий вечер за неторопливой беседой, и лечь пораньше.

Да только зря надеялся. Ещё на подходе к участку меня перехвалил председатель дачного кооператива. Сказал что тоже к Игоревне идёт. Поделился, что участки будут газифицировать, вы будете подключаться? И я понял, что дом строить все же придётся. Дом на берегу залива, в черте города, со всеми коммуникациями, в нулевые, будет стоить конских денег. А сейчас газификация участка стоит тридцать семь рублей. Представил торжествующую рожу Суркова и грустно согласился подключаться. Я уже строил себе загородные дома, и знаю какой это гимор.

Но Серафим Петрович шёл к Софье Игоревне вовсе не за этим. Приехала Тамара, и у группы пенсионеров просмотр по видику фильма «Роман с камнем». И я уехал.

Ни пробок, ни какого либо усиления, на въезде в город не было, так что добрался быстро.

Глава 13

Преподавателя по статистике зовут Иосиф Абрамович Ватник[12]12
  Совершенно реальный профессор, по фамилии Ватник. Я только забыл имя. То ли Иосиф Абрамович, то ли еще как то. Я сдавал ему статистику в описанном формате.


[Закрыть]. Он преподаёт не только у нас, но и в инженерно-экономическом, и в универе. Слывет полным пофигистом. Это выражается в том, что перед экзаменом он выстраивает группу в аудитории, и раздаёт студентам билеты. Потом сообщает, что вернётся принимать экзамен через два часа. Прошу товарищей студентов согласовать очередность, что бы мне не сидеть без дела. И идёт в буфет. Там он два часа читает газеты, или что то пишет, запивая кофе.

Студенты, в процессе подготовки к ответу, вольны делать что угодно. Андрюха Ефимов, из Викиной группы, к примеру, взял такси и уехал к знакомому специалисту, что согласился решить ему задачу. Подготовившись, идут к Ватнику и сдают. Его не колышет способ, которым студент подготовился. Его интересуют знание и понимание статистики. Может поэтому статистику у нас более-менее знают. Потому что зубрежка у него не прокатывает.

Вернувшись домой, я пол ночи трепался по телефону. Сначала с Иво, потом с Викой. И поэтому на экзамен позорно проспал. Когда я пришёл в институт, Вика сидела с ногами на подоконнике, в коридоре, и, положив на колени тетрадку, строчила ответ на билет по статистике. Увидев меня засмеялась, и съехидничала про такому человеку даже тройку не поставят. У меня экзамен по политэкономии, которую я не очень люблю.

Несколько человек из нашей группы уже отстрелялись, и я пошёл в аудиторию, сделав умное лицо. Потянул билет.

Деньги и их существенные черты. Закономерности формирования и развития монополистического капитализма. Ерунда. Уселся у окна, и задумался. Что то сместилось. Гордиевский в той реальности сбежал двадцатого июля. А сейчас на месяц раньше. Ушёл я вчера чисто. Не найдут они меня. Единственный человек, что меня видел – сам Гордиевский. Да и что он сможет описать? Рост, вес… все. Веревку я спер в Питере. На глаза я никому не попался… вдобавок секретность. Эта история катастрофически позорна для КГБ. И они ее постараются замять. Нет, предателя не пожалеют. Но меня будут искать вполсилы. Чтоб не всплыли причины поисков…

Ответ на билет препода не устроил. Он попытался углубиться, я скучно отбрехивался. В общем – четверка.

Препод полистал мою зачетку, и сообщил, что пересдать можно будет только через пол года. Пожал плечами и пошёл искать Вику. «Аукцион» сейчас – самая стильная питерская команда, в смысле музыки. Ей понравиться.

Но все планы разбились. У Виктории дачная жизнь, вечером ее с мамой ждут в гости соседи. И расписание визитов расписано на три дня вперёд. Сейчас подъедет машина за мной, Коль. Поехали, не съест тебя мама.

– Увы, Виктория, есть парни двух типов. Одни поедут с тобой по первому свистку и куда угодно, другой – суть монстр без души и сердца. Или у нас в планах разрыв? Она засмеялась, прижалась и укусила в шею.

– Никуда не денешься! Нам ещё доклад Проничевой писать. Через недельку и начнём. А пока – не обижайся. Маме там одиноко.

– И даже не думай, что ловко мной проманипулировала! Я и так уже собрался согласится на Проничевское предложение. Оделся в чистое. Вспомнил жизнь, где был, что видел. Кто знает, как оно там, в Москве, и хороши ли москвички. Почти готов.

Мы стояли у моста через канал, и болтали ещё минут двадцать. А потом она уехала.

Я закурил и решил сходить в Апраксин. Там, в комиссионном отделе электроники, тусуются продавцы видеокассет. Вдруг что найду? Проходя Банковским переулком, с изумлением увидел открытую рюмочную. Зашёл, конечно. Нас не закрыли, Коля! До следующего года спокойно работаем. Махнул рюмку коньяку на радостях.

Топая к Апрашке, я размышлял о том, что нужно бы узнать, нет ли какой суеты с Чернобылем? Сделать это не очень сложно. А то будет глупо. Эти все, могучие ведомства обложатся бумажками, из которых будет следовать что – сделано все, и даже больше. А что блок рванул, ну, так вышло. Гордиевского вон – упустили, и никто не виноват. Так что съезжу ка я домой. Позвоню Суркову, вместе веселей.

Я купил «Амадей» в переводе Володарского, «Клуб Коттон», и «Человек со звезды». Вике понравится. Возвращаясь домой, прикидывал, стоит в Обнинск звонить, или завтра утром. Нормальный, мобильный гамма – датчик, по любому дело хорошее. Нужно будет Татищева пнуть.

Сурков позвонил сам. Пока ты там, Душина, невесть чем занимаешься, у меня тут женский клуб. Девки после экзамена к нам в гости приперлись. И мне теперь срочно нужно выпить. Я никогда не хотел знать все эти подробности. Давай, Серега, в Фиглю подтягивайся, ее не закрыли.

– Как там Ирка? – Сурков не выглядел особо подавленным.

– Обошлось. Хотя с капризами она совсем уже. Да ладно, не долго осталось.

Мы выпили. Дальше разговор пошёл о простой и ясной ерунде. О музыке, про одноклассников, и про футбол. Посплетничали про Иво, и я вспомнил, что так и не прокатился с Викой по каналам. Сурков рассказал, что залил под свой загородный дом фундамент. Для строительства, сейчас, используется забавная схема. Ты, разными способами, находишь бригаду. Дальше договариваешься с местным колхозом, или ещё каким предприятием. Они официально принимают найденных тобой людей на работу. И, за не очень большие деньги, заключают с тобой договор на строительство. Которое ведут найденные тобой люди. С ними ты, понятно, рассчитываешься дополнительно. Эта схема исключает вмешательство ОБХСС. Все законно.

Вот Сурков и договорился с председателем совхоза в Бронке. Рассказывая мне все это, Серега оживился, и даже как то воспрял. Забавно, но ему и вправду всю жизнь нравилось строить. Меня, человека строившего себе загородный дом не раз, его воодушевление веселило.

– Ты на пороге гибели, но я тебя спасу, Сурков.

– Ты же ещё не видел проект и чертежи.

– Сурков, в строительстве загородного дома проект – это сущая ерунда, и не имеет значения!

– А ты то откуда знаешь?

– У бабушки, на Кубани, я участвовал в пяти замесах.

– Замесах?!

– Дикарь. Замес – это перемешивание глины, соломы, песка и воды. Для изготовления самана, из которого строится саманный дом. Осуществляется методом верховой езды на лошадях, по кругу из этой самой глины. Дело опасное – ты, на лошади, в плавках. Чуть зазеваешься, и ты уже в стогу, с селянкой, что утащила тебя вместе с лошадью. И, пока ты борешься с крестьянкой в недрах копны, конь флегматично объедает стог. И запросто может укусить твой голый зад, Сурков!

– О, так ты гуру архетиктуры?

– Корбюзье – жалкий паяц мечтавший со мной поработать.

– Ты вообще о чем?

– Я о том, что существует тайная инструкция, для ступивших на тропу строительства своего дома.

– Огласи.

– Если только фрагментами. К примеру, вот эти твои расспросы председателя совхоза, кто и что из его строителей может.

– А что не так?

– Первая нанятая тобой, Сурков, бригада должна состоять из четырёх – пяти рослых, можно толстых, мужчин. Профессиональные кондиции ни к чему.

– И в чем суть?

– Приведи их на участок, расставь в художественном порядке, и убей. Ты через пару дней их все равно грохнешь. Страшно жалея, что не сделал это сразу. Так что не откладывай.

– Всех?

– Абсолютно. У следующей бригады уже можно поинтересоваться навыками. Но, скорее всего, это не к чему.

– Почему?

– Ты приведёшь их на участок, покажешь трупы, прикажешь их отнести к болоту. И закопать в трясине.

– Закопать в трясине?!!!

– Вот когда они тебе это скажут, вот этими словами, и таким же тоном, сразу их кончай. Прям на этой трясине, чтоб не мучаться.

– Но зачем?!

– Затем, что третья бригада, увидев судьбу двух первых, минут за пятнадцать осушит трясину и закопает трупы так, что никто не найдёт. Но не обольщайся. Все только начнётся.

– Что?

– Ты думаешь, что они будут хорошо работать? Отнюдь.

– Полагаешь, их тоже придётся исполнить?

– Вот откуда в тебе эта звериная жестокость, Сурков? Простые переломы, легкие увечья, и постоянные побои. Что бы к появлению отделочников, они непрерывно орали от боли и ужаса. Ты прикажешь отделочникам их грохнуть и закопать, чтоб не мучались. Так отделочники будут осознавать спектр возможностей. Это конечно не поможет.

– Да ладно тебе!

– Серега! Готовься к тому, что приказав что то покрасить в зелёный, ты увидишь там красный! Но страшно не это.

– А что?!

– То, что все окружающие, включая пролетающих ворон и бесхозных собак, будут тебя уверять – какой это красный?! Это ж зелёный!

– Да ладно!

– Пойми, Сурков, все население, в радиусе десяти километров, будет иметь сыто-пъяные морды и мечтать только об одном.

– О чем?

– Что бы это строительство никогда не кончилось.

– То есть, отделочников тоже непрерывно избивать?

– Азиат! Мы – европейцы. Поэтому нужно будет применить метод индивидуального террора.

– Выбрать одного?

– Ну вот же, Сурков! Короткая лекция, и ты почти постиг дзен дачестроителя. В общем, больше всего подходит электрик. Чуть зазеваешься, и в сортире висит люстра «Каскад». А спальня хаотично утыкана двадцатью восемью бра.

– Список мер?

– Поэтапная кастрация.

– Публичная?

– С продажей билетов.

– Наверное ты прав. Опять же на оплату самой работы. А если всех рабочих грохнуть – экономия.

– Сейчас я скажу страшное, Сурков. Готов?

– Что ещё?

– Ты смету прикинул?

– Конечно, с запасом.

– Даже если ты, Серега, ни копейки не потратишь на рабочих, стоимость строительства смело умножай на три.

– На три?

– Вообще то, лучше сразу на пять. Но не хочу тебя расстраивать.

– Я не пойму, ты меня пугаешь, что ли?

– Нет, всего лишь намёк. Не делай глупость, Сурков. Брось ты эту дачу. И дело не в деньгах.

Серега налил нам ещё по одной, и закурил, откинувшись на стуле.

– Знаешь, Дух. Когда ты уехал в Хельсинки, все, абсолютно все, понимали, что ты уезжаешь навсегда. Тетя Таня с тех пор красится регулярно. А я, на следующий день после твоего отъезда встречался с Фредом. И поспорил с ним, что ты вернёшься. На тысячу рублей, между прочим.

– Что, так видно, что я без Вики никуда?

– Причём здесь Вика, Дух?! Ты ведь, даже сейчас, ее запросто через все границы на себе перетащишь. Хотя, я думаю, ты бы что то экзотичное придумал. Ну как с Сорбонной предлагал.

– Да? А с чего тогда такая уверенность? Ты редкий человек, Сурков, которому Фред проспорил. Я про таких и не слышал.

– Да ни с чего. Я просто подумал – а вдруг Колян вернётся?

– Ну и к чему этот спич?

– Да просто я все равно дачу построю. Вдруг она получится охуенной?

– Ну нет, Серёг, я не буду с тобой спорить. Тем более, что Софье Игоревне газ будут подводить.

– Ах вот оно что! Вот к чему все эти страшилки! Так и знай, Дух, я не буду строить вам с Викой дом. Сами.

– Пф… Сурков, я тебе предлагаю задаром отточить навык управления строительством!

– Насчет задаром, мне особенно понравилось.

– Что?! Ты хочешь с друга деньги требовать?!

– Блять, вот как у тебя так выходит?! Мы уже не обсуждаем, строю я тебе дом или нет. Мы обсуждаем мой гонорар!

– Бггг, Сурков. Я как раз сейчас сочиняю блюз. Он будет начнаться так: «Когда то я был веселый и умный, теперь я давно женат…».

– Дух. Только такой как ты, мог превратить третье мужское предназначение – построить дом, в грех, после которого адовы муки – награда. По сравнению с которым, беспорядочный трах и бесконечный алкоголизм – невинные шалости. Скажи, ты хорошо спишь?

– Сейчас не очень. Родители Вику на дачу увезли. Вот и болтаем ночами, по телефону. Слушай, давай поедем, настучим тамошней вохре по тыкве, и ее украдём?..

Когда я, поздно вечером позвонил Виктории, она пыталась делать вид что спала. Рассказал ей, что дело сделано, мы с Сурковым разработали план захвата вашего дачного посёлка. С целью твоего похищения. У тебя, Вик, нет шансов. Но зачем?! Хочешь, я сейчас приеду? Какая ты не романтичная! Комсомол требует от членов и членок подвигов и преодоления. Так что вот тот ковёр, в твоей комнате, всегда держи вычищеным. Я буду тебя в него заворачивать. Когда? На днях. Завтра мы с Сурковым отправляемся в свои поместья, в глубинке. И куда вас несёт? Толком не решили. Порыбачим наверное. Ведь это женщины любят ушами, а мужчины любят рыбалку. Я позвоню Татьяне Васильевне, предупрежу. Правильно! Стать моей секретаршей – архиверное решение, Викунь, может я даже решу тебя соблазнить. Не пыхти, короче нас пару дней не будет. Не переживай.

Глава 14

Протоколы Сионских Мудрецов писали вовсе не сионцы, а весьма талантливые ребята. По заказу жандармов. Ничем иным не объяснить, что высасывая жуть из пальцев, они смогли предугадать почти все что случится в России, в двадцатом веке. Полицейско-придворные круги, всего лишь хотели провести пропагандистскую компанию, для укрепления единства. А получилось столь точное описание будущего, что, и в конце двадцатого века, политологи не переставали объяснять. О том, что отслеживая тенденции, легко угадать предстоящие события. И развал Империи, и гибель царской семьи, и кровавых правителей и вторую мировую.

История учит тому, что ничему не учит. Потому что в недрах КГБ, занятых идеологией, в конце шестидесятых, был изготовлен аналогичный документ. Только назван он был «План Даллеса». Сочиняли его, обложившись секретными сводками и запрещенной литературой, группа писателей и журналистов, под руководством украинского писателя Дольд-Михайлика. В целях конспирации, называлось это – семинар молодых писателей Союза Писателей СССР. Ходили слухи, что именно на этом мероприятии, новый председатель КГБ товарищ Андропов, заметил и ласково потрепал за холку полярно-милицейского романтика Юлиана Семенова. После чего началось триумфальное шествие по миру Штирлица, и сына его, майора Вихря.

Но речь не об этом. Речь о том, что в этом «Плане Даллеса» были подробно предсказаны все события, что случатся на территории СССР с восьмидесятых, и вплоть до двадцатых годов двадцать первого века. В частности, в этой писульке много говорилось о центробежных тенденциях внутри СССР. И необходимости всячески содействовать противостоянию Украины и России. Которое приведет к краху Союза, и последующему распаду. О невозможности, из – за этого конфликта, для России, быть полноправным участником международных отношений.

Я вполне допускаю, что где ни – будь, на Уолл-Стрит с этим документом ознакомились. И воскликнули – «А неплохо придумано! Давайте так и поступим».

Но, шутки – шутками, а техногенные катастрофы на Украине в этом плане были прописаны. А сам план пошел гулять по книжкам и статьям как не вызывающий сомнения. Я его фрагменты читал у того же Семенова и Дольд-Михайлика. Еще у кого то…

Мы едем с Сурковым домой, и лениво обсуждаем его строительные идеи. Я, заодно, размышляю о том, с кем лучше всего поговорить, что бы узнать, пошел какой-то шухер по реакторам РБМК, или все как обычно.

Сурков генерит про кирпич, бетонные плиты и штукатурку. Судя по всему, предполагается, что его дом выдержит обстрел небольшим линкором, одновременно с авианалетом. Вот если бы еще на чердаке какой крупняк поставить, то все. Хотя, нужно честно сказать, в набросках его дом выглядит вполне приятным коттеджем. Никаких башенок, и средневековых бойниц.

– А Ирка то что говорит?

– А то ты не знаешь мою жену! Она так меня хвалит, что хочется ее придушить.

– Было сразу понятно, что одним борщем, дело не кончится.

– Ты это, Дух, фильтруй.

– Не злись, просто, ты же знаешь, что про женщин говорят.

– А что говорят?

– Не знаю. Я думал, ты знаешь.

– О! Я тебя придушу. И жена жива, и мир без тебя вздохнет.

– Пфф… Проще отказаться от строительства, я то пригожусь еще.

– Это да. Я думаю с твоей мамашей поговорить, насчет стройматериалов.

– Рисковый ты парень, Серег. Сразу прикинь, где у тебя лучше будут смотреться следы побоев. Ты их получишь от мамани, как только откроешь рот.

– Ха! Твоя мать била меня больше, чем мои родители.

– Видимо, мало била.

– Ты кругом прав, Дух. За исключением одного нюанса.

– Ооооо? И чего же я не знаю?

– Следующим летом вы с Викой тоже начнете строить дом.

Я хмыкнул про себя. И вправду. Нужно будет с Вичкой обсудить, как она его видит. Вообще то, мне очень нравится их дача, что выделил им обком. Большой бревенчатый дом, построенный в тридцатые. На чуть запущенном большом участке, с вековыми соснами. Паровое отопление из поселковой котельной, общая канализация, газ. Насколько я помню, по выходу на пенсию, распоряжением Рыжкова, эти дачи будут передоваться чиновникам, что их занимают. Будет страшный скандал в Верховном Совете. Но решение не отменят. Однако, быть приживалой при Светлане Артуровне? Фи…

В нулевые, больших денег будет стоить именно участок. Рядом будет жить вся питерская верхушка… А мне нравился именно дом. Очень напоминающий тот, что снял Михалков в «Утомленных Солнцем». Что то похожее я себе и построю. Только типа альпийских шале.

– А причем здесь ты, Сурков?

– Заметь, я скромно молчу о гонораре, что нам нужно еще обсудить.

– Я пострю себе альпийское шале, из валунов и бревен. Зачем мне ты, вымогатель?

Сурков крякнул.

– Красиво! – молодец какой. Не зря учится. Сейчас в союзе не всякий поймет о чем речь. – Сразу видно, что ты с Викой общаешься. Сам то ты тупой, и до этого бы не додумался.

– Страдай молча, Сурков. Потому что это – только малая часть новаций, что потрясет Ирку до глубины души. И она с тебя спросит, почему у вас нет ни зонального освещения, ни галогенок на кухне. Она то спросит тебя, Сурков, почему не разу не слышала от тебя слова – фурнитура!

– А ты где нахватался?

– Одни едут в Хельсинки и Стокгольм что бы побродить, разинув рот. Пожрать пива, потискать скандинавок. А умные люди изучают вопрос комплектования загородного жилья! Там, у лапландцев – не протолкнутся от строительных магазинов.

– И ты в них был?

– Да я в них уже деталь пейзажа!

– На обратной дороге доложишь, что и как.

Мы подъехали к моему дому, и я вылез из машины. Сурков уехал, договорившись созвониться. Мама, понятно на работе. Но уж на обед я ее выдерну.

Войдя домой, я не стал откладывать, а сразу набрал мать. Её, естественно, на месте не было, но секретарь сказала, что мама просила передать что будет в три. Я сел за столик в прихожей, и взял в руки телефонную книжку. Длинный и узкий блокнот, с помеченными буквами страницами. Немного подумав, сначала набрал АЭС, один из отделов. И попросил к трубке Михаила Павловича. На том конце сообщили, что начальник со вчерашнего дня в отпуске. Если что то срочное – звоните домой, завтра он уезжает в Судак. Полистал блокнот, и набрал домашний.

– Папа ушел в «Таллин», покупать надувной матрац. – сообщил мне детский голос. Потом трубку взяла женщина. Я представился. Мы с его женой не знакомы.

– Он к отдыху закупается. – ответили мне – то приходит, то уходит. Вы звоните, может застанете.

Михаил Павлович Тарасов – человек легендарный и выдающийся. Режим секретности, что заполнил все поры Союза, не позволил согражданам в должной мере оценить его подвиг. Но ему плевать. А мне иногда было жаль. Героя ему, можно было давать запросто.

В ноябре семьдесят пятого, на ЛАЭС, произошла такая же, как на Чернобыле, авария. Все было почти так же. Вывод турбины из эксплуатации, неконтролируемый рост мощности, разрушение каналов. Никаких сомнений, что замешкайся персонал, реактор бы взорвался. Но Михаил Павлович Тарасов, старший инженер управления реактором, понял и точно оценил то, что происходит. И приказал глушить реактор.

Что бы сообразить, что он сделал, нужно осознать, что он выключил на долгое время из энергосистемы страны один блок станции. В финансовом выражении потери грандиозны. Решится на это, смог бы далеко не каждый. Достаточно сказать, что уже осознав, и поняв, какую беду Тарасов отвел от Ленинграда, Обхсс и Прокуратура пытались возбудить дело. Обошлось, слава богу.

В народе осталась только фраза Тарасова, сказанная оператору, в ответ на сомнение в необходимости экстренно опускать стержни, и включать АЗ.

– Исполнять, блять, сука! Немедленно!

Обошлось одним разрушенным, и несколькими поврежденными каналами. И серьезным радиоактивным выбросом.

Мирозданию, задумавшему устроить армагеддон под Питером, пришлось утереться. Все прошло почти незамеченным. Ветер снес выброс в залив, притащив его к берегам Скандинавии уже почти безопасным. Мираздание не пляшет, когда на нашей стороне ветер и Палыч.

Я знаком с Михаилом Павловичем лет с десяти. Он работал с отцом, да и город маленький. Все всех знают. Поэтому, немного подумав, встал и пошел к Торговому Центру «Таллин». И оказался прав. Я подошел как раз когда он вываливался из дверей с пакетами и сумками в руках.

– О, Колюня! Ну-ка, взял у старого атомщика сумки! – яж говорю, решительный товарищ. Мгновенно придумал как лучше. Ему сейчас нет пятидесяти, так что он кокетничает.

В нулевых, я организовывал отраслевые конференции для специалистов, вместе с Агенством. Расходы пополам, но с меня программа, размещение, культмассовые мероприятия. Конкуренты с опозданием сообразили, что лучшего продвижения своего продукта придумать трудно. Я общался со всеми ведущими спецами, и рассказывал про свои ништяки. Заодно делал доклад, в рамках основного заседания. Но и без всяких далеко идущих замыслов, я искренне наслаждался, общаясь с этим удивительными дедами, типа Палыча. Он как раз, во время банкета мне говорил:

– Ты, Коля, ничего не понимаешь! Коньячок, икорка… Нас разве этим подкупишь? Чтоб в следующем году, у гостиницы, персонально для меня стоял полный автобус блядей. Понял? Иначе не приеду.

И дядя Вася, доктор физматнаук, человек учавствоваший в испытаниях «Кузькиной Матери», вскидывался и орал:

– Это какого, позвольте, куя? А я? Петрович – два автобуса! Да и Мишка пи@дит, куда ему с автобусом справится. Или ты, Палыч, РАФик имеешь ввиду, пятиместный?

Палыч наливался краской, и холодно интересовался, с чего это Василий Михйлович вдруг озаботился? или автобус для остальных участников? Потому что Вася, тебе за семьдесят давно, береги себя, мы скучать будем. Все ржали и начинали обсуждать кондиции претендентов…

А на конференции было реально интересно. Они двигали науку без всяких оговорок…

Я встряхнулся. Это все еще будет. А сейчас, нужно у Палыча узнать, как и что там с реакторами.

Мы шли в сторону его дома. И он меня осуждал. Что я ушел из Обнинска. Пришел бы ко мне работать, Коля, я бы из тебя человека сделал. А то – финэк! Позор. Я, Михал Палыч, после учебы устроюсь в бухгалтерию на станции. Буду распределять талоны на обеды. Вот тогда-то мы и поговорим про позор. Весь отдел гордиться будет, что начальник с таким полезным парнем дружит. Кстати, у меня тут вопрос чисто научный, не проконсультируете?

Я думал посидеть в мороженнице – стекляшке, но «Щель» оказалась открыта. Пойдемте, Михал Палыч, за отпуск махнем. В рюмочной было несколько человек. С половиной из них Тарасов поздоровался. Чокнувшись коньяком, я поинтересовался, с чего это отпуск сейчас, а не в августе. Ответ порадовал.

С августа, в Обнинске, будут идти трехмесячные курсы по управлению реакторами РБМК. С акцентом на нестандартные ситуации. Меня, Колюнь, сам понимаешь, первого читать лекции позвали. А чего, дело хорошее, заодно отдохну от генштаба, и дачных раскопок. Я вспомнил, что его жену ни разу не видел, только слышал, как он ее называет – мой генштаб. А он рассказывал, что у них комиссия за комиссией по безопасности эксплуатации, и учения. Задрали уже.

Мне стало легче. Все же меры принимаются. А он продолжал. Что какая то чехарда началась. АЭС выводят из подчинения местным минэнерго, и сливают в какую то новую структуру. Вся атомная энергетика будет под единым управлением. А не как раньше. Мы вон, были в ведомстве МинЭнерго РФ. Зарплаты, ясно дело, вырастут. Александров уже четыре раза прилетал. Славский был. Так что пожалеешь, ты, Коля, что в бухгалтера подался. Ой пожалеешь!

А я думал, что похоже, что то сдвинулось. Ай да я! Но, пока суть да дело, решил, что проконсультироваться не помешает.

– Михал Палыч! Я, еще когда в Обнинске учился, вот такую штуку придумал.

Дальше я рассказал, что мы с приятелем придумали мобильный гамма – датчик, с индикатором, и шкалой. Подробно остановился на технологичности, и простоте эксплуатации. Достал из рюкзачка листы с примерной схемой и эскизными рисунками.

– Вы, Михал Палыч, конечно гений. В семьдесят пятом, почувствовали что дело труба, никого в реакторный не пустили. Но вот же – простой прибор.

Тарасов закурил и задумчиво посмотрел на схему.

– Тогда, до моего останова, два раза АЗ сработала. Любому ясно, что весь цех фонит. Но эта железяка сильно поможет – он оглянулся к трём мужикам, весело выпивающим неподалёку. – Вова! Совет нужен, иди сюда. – обратился он к невысокому крепышу, может лет на пять меня старше, выпивающему в компании пары мужиков неподалёку.

– Знакомьтесь – это Владимир, работает в Радиационном Контроле. А это, Вова, – Николай. Почти и не человек уже. Но смотри какую штуку придумал.

Я снова рассказал про датчик. Палыч, в это время, ушел к стойке и принес еще три рюмки. Мы чокнулись и пригубили.

Володя рассказал, что что-то типа этого разрабатывается. Но там многофункциональные и по второму классу безопасности. А такой ширпотреб он и сам бы таскал по станции. А я признался что опытный образец уже есть, в Обнинске. Его б на источниках проверить. Все хмыкнули. Пронести непознанную железку к источнику излучения, к примеру в НИИ, или на станцию – практически невозможно.

Дальше в дело вступил великий Палыч, и сказал что говно-вопрос. Ты, Колян – договорись чтоб как студработу оформили. А ты Вова – уж займись оформлением. Кто там в Обнинске у тебя это делает?

В общем, Валера Татищев, связывается с Вовой. Оформляют документы и КД, а потом Палыч возвращается с курсов, и ведет всех в реакторный. Премию за рацуху – на троих. Колян – бухгалтер, он обойдется. Ладно, в ТУ запишем соавтором.

За что мы и выпили, и разошлись. Я помог Палычу дотащить до дома сумки и мы попрощались.

Мама ворчала. Ну, как все матери великовозрастных чад. И даже то, что к ее приезду я сумел забодяжить рыбу по-монастырски, ее не смягчило. Ей утром позвонила Вика, предупредила, что мы едем. На моей смешок по этому поводу, она вышла из себя и заявила:

– Вот только попробуй ее бросить, остолоп! В кои то веки, на тебя обратила внимание нормальная девушка, а ты – хихикать?!

Я заверил, что и не думаю. А маманя не могла успокоиться, и продолжала бурчать что весь в отца. Такой же тюфяк и мямля.

Что бы перевести разговор, рассказал, что у неё в приемной сейчас сидит Сурков. Мам, не убивай его. Он, как женился, слегка крышей поехал. Втемяшилось ему дом построить, вот и лезет куда дотянется, вдруг что полезное выйдет. Маманя было рассверипела, но быстро взяла себя в руки. У ее нежелания заниматься такими мелочами, много причин. Главная, как по мне, потому что это мелочи. Ну и очевидный блат, в своём лице, ей страшно не нравился.

А потом, вдруг, мама сказала:

– Какой Сережа молодец! Не то что ты, олух.

Не откладывая, сняла трубку и позвонила. Коротко с кем-то переговорила. Потом пришла на кухню. Я поставил перед ней тарелку. С удивлением увидел, что мать в затруднении. Она взяла вилку, и принялась молча есть. Потом отложила прибор, и сказала:

– Запиши телефон. Подполковник Лосев, Владимир Андреевич. Пусть Сережа с ним встретится, и переговорит.

Я деликатно сделал вид, что не заметил, как моя мама, эта Маргарет Тэчер всех окрестностей, покраснела. Из другой жизни я знаю, что этот мужик – мамин сердечный друг, с которым она и будет коротать старость. Но сейчас она стесняется мне про него рассазывать. Как всякий парень, я очень любил отца. И она в затруднении. Выбрала такой способ нас познакомить.

– Мам, ты только его из приемной прям пинками не гони. Сурков, он хороший.

– Да уж получше некоторых. Женился, скоро ребенка родит, и дом строит. – фыркнула мама – не бойся, я вообще на водозабор поехала. Ты сам его оттуда забирай.

Поцеловала и уехала. Как всегда забыв поблагодарить за прекрасный обед. Но я не расстроился. А позвонил ее секретарю. И попросил сообщить Суркову, что там сидит, что Андреев ждет его дома.

Сурков, появившись, и узнав что и как, воспрял.

– Поехали, Дух, быстрее. Переговорим, и в Питер метнемся. Тут тебя Вася Уральцев ищет. Говорит, дело срочное.

– Ты, Сурков, езжай к подполковнику. А я на электричке. Быстрее получится. А вечером созвонимся.

–