Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Глава 9

Парень с наганом отошел и открыл боковую дверь РАФика. Тот, что сзади, затолкал меня внутрь. А потом и связал мне руки. Спереди. Вышел из фургона, захлопнул дверь, и, судя по всему, уселся за руль. Боец со стволом уселся напротив. Детский сад.

Я всегда любил наган. Простая, надежная машинка. Как по мне – идеальная, во внезапных, скоротечных столкновениях. Мне нравилось даже то, что считалось его недостатком. Тугой спуск.

Сейчас это и вовсе радует. Чувак, что сурово держит ствол, выставив его в мою сторону – не выстрелит случайно. Да и спецом не успеет.

Вырубить обоих захватчиков можно было без труда. Вот только непонятно, а что дальше? Звать ментов? И что сказать? А еще, гораздо интереснее, что этим ребятам от меня понадобилось?

Автомобиль тем временем завелся и поехал. Салон микроавтобуса, предназначенного для перевозки продуктов, совсем без окон. Даже перегородка с водителем металлическая. Меня с конвоиром освещает тусклая лампочка под потолком. Он очевидно нервничает. Я тоже делаю лицом испуг.

На первый взгляд, происходящее можно принять на попытку банального захвата богатенького ленинградца, чтоб поговорить про средства, что можно с него поиметь. Да только я недавно посетил Среднюю Азию. И, боюсь, есть связь.

Машина ехала минут пятнадцать. Потом остановилась, раздался какой-то шум, и боковая дверь открылась. Прямо напротив, была открытая дверь в кирпичной стене. Водитель РАФика развернулся и скрылся в ней.

– Выходи, иди за ним. – сказал мне спутник с револьвером.

Я встал, выпрыгнул из машины. По сторонам ничего разглядеть не вышло. Слева дверь – справа стена, к которой прижался микроавтобус. В спину меня чувствительно толкнули. Войдя в дверь, я прошел пару метров и увидел лестницу в подвал, освещенную лишь лампой, ватт в сорок. Пошел вниз, слушая сзади топот сопровождающего.

Ощущения меня не подвели. Это оказалось какой то продовольственной базой. Подталкиваемый в спину, я прошел коридором. Мимо дверей с надписями «Промежуточный склад овощей», «Кладовая № 2», еще какими то, пока не вышел в большую рекреацию. Прямо передо мной оказалось большие, железные двери. Холодильники №№ 1-2-3. Коридор уходит влево, и теряется в темноте. Справа, у стены, столовский стол и три стула. Свет под потолком, от все такой же сорокаваттной лампочки на голом проводе. Все крайне зловеще и сурово. Меня посадили на стул у стены справа. Между столом и углом помещения. Я же говорю, детский сад.

Со стеной за спиной, я почувствовал себя совсем уверенно. И еще раз окинул взглядом захватчиков. Вооруженный парень, азиат между тридцатью и сорока. Худощавый, резкий и нервный. Наган ухоженный. Держит уверенно. Но нет. Не убивал он людей. Не тот взгляд. Второй – немного старше меня. Склонный к полноте здоровяк. Скорее всего, борец – вольник. Уши, захват за предплечья. Тоже азиат. Он повернулся и скрылся в левом коридоре. Ну вот, сейчас я и увижу, кому я понадобился. И узнаю зачем.

Парни, что меня захватили одеты просто. Брюки фабрики «Большевичка», обувь «Скороход». Причем тот, что старше, и вовсе в сандалиях с носками. На нем серая рубаха. А на борце – байковая, в красную клетку. Посидели в тишине. Спустя минут пять, в сопровождении борца, появился чувак, для которого меня привезли. Персона иного калибра. Спортивный костюм «Адидас», и кроссовки. А потом я его узнал.

Это один из людей, что летели с Пьянковым из Ленинграда. Я почувствовал раздражение.

– Привет, Николай. – сказал этот зрелый спортсмен. – даже не думал, что так легко тебя найду.

– Чего меня искать? Я не прятался.

– Ты, наверное, ничего не понимаешь. Или понимаешь? А?

Он говорит по-русски совершенно свободно. Но все равно слышно, что речь не родная. И еще, он не умеет интонировать. Кажется, он сейчас хотел подпустить угрозы в голос. А я чего, мне изобразить испуг не трудно.

– Вы о чем?

– Ты мне сейчас расскажешь, зачем тебя привез Петя Пьянков. О чем вы с ним договорились. И что произошло девятнадцатого у него на даче.

– Конечно. Я подрабатываю младшим специалистом здесь, в одном КБ. В Кизил полетел оформить документы по сделанным работам. Товарищ Пьянков, узнав о том, что я к вам собираюсь, предложил лететь с ним. Девятнадцатого, в пол – седьмого мы сели завтракать, но приехали менты, или кто там. Забрали Пьянкова и еще каких то людей и увезли. Заодно отвезли меня на аэродром. Я там, у начальника, подписал документы и улетел на военном самолете обратно.

Спортсмен повернулся к борцу, и кивнул ему головой в мою сторону. Тот подошел, и, с богатырским размахом засадил мне кулаком в живот. Дебил. Человеку со связанными впереди руками. Даже если не сопротивляться, и то фиг попадешь. А я и плечо подставил. Приятного, конечно, мало. Но ему, вроде, как бы не хуже. Кулак бо-бо. Но я принялся страдать изо всех сил, с поскуливанием. Потому что – чего ему нужно то? Спросит, или уже класть их, и приступать ко взрослому разговору?

– Не будь дураком. Петя специально тебя к нам вёз. Зачем? Что он хотел?

– Да откуда я знаю? Я сказал, что мне пустыня нравится. Правда я ее и не видел. Он и говорит, поехали, посмотришь.

Это деятель подошел к парню со стволом и забрал у него наган. Пришел ко мне, и приставил ствол ко лбу.

– Рассказывай, или сейчас в холодильнике появится новая туша свиньи. Карим – он кивнул на того, что был с наганом – тебя быстро разделает. А потом продаст бабам, у магазина субпродуктов, на Загородном.

Спортсмен засмеялся и я, вблизи, увидел его глаза. Дело плохо. Он, кажется, с головой не дружит.

– Рассказывай!

– Да что рассказывать то?!

Он размахнулся рукой с пистолетом. Ну нет. Синяки и шишки, что остаются от таких ударов, мне не нужны. Я уже давно развязался. Говорю же, несерьезно как то у них все. Еще бы бантик оставили. И я, блокировав руку с револьвером, ткнул ему кулаком по яйцам, а потом и по шее. Выбил ствол, и двинулся к старшему из захватчиков. Он пытался принять стойку, вот по ноге и получил. И, тоже, по шее. Борец попробовал взять меня, для начала, в захват. Печень – челюсть. Все.

В темпе откинул ствол ногой, и добавил всем по лицу этой же ногой.

А потом застыл в недоумении. И что теперь делать? Убегать? Что бы они в следующий раз лучше подготовились? Валить всех троих? Менты меня точно возьмут. Хотя, может он не шутил, и у них здесь безотходное производство? Типо, трупы разделывают, и продают как свинину на рынке? Бггг…Похлопал по карманам. Чорт!!! Забыл сигареты в машине. Посмотрел на лежащих людей, в смысле нет ли у них курева в карманах.

Потом опомнился. Веревкой, что я был связан, скрутил руки за спиной так и не знакомого спортсмена. Огляделся. Это тебе, Коля, не Туркмения. Здесь скотч днем с огнем. Ну да ладно, байковая рубашка – отличное сырье для веревок и кляпов. А потом побеседуем.

Тут в коридоре, которым меня привели, и в коридоре слева, раздались шаги. Вот простой вопрос – брать ствол с пола? Или это посторонние идут в холодильник? Три дебила, бля. Даже нормального места для допроса не нашли. Решил с задумчивым видом стать над наганом.

Да только это все оказалось ни к чему. Из левого коридора вышел Фред, собственной персоной, в сопровождении пожилого узбека, наверное. А из коридора что ведет на улицу, появился Игорь Ан, и еще с пяток каких то азиатских мужчин. И пожилой узбек и азиатские мужчины выглядели людьми опытными. У них бы я так просто не развязался. А Фред, тем временем, изучил предложенную мизансцену, и сказал:

– Даже интересно, что бы ты, Коля, стал сейчас делать?

– Дай, Фред, закурить.

– Погоди. – он повернулся к пожилому узбеку – Маджид Акбаевич! Разрешите представить вам моего друга Николая. Коля, это Маджид Акбаевич, преподаватель техникума.

– Очень приятно, Коля. – пожал мне руку пожилой узбек. Никакого акцента. Мягкое рукопожатие, интеллигентная улыбка. Да только, мне было понятно, этот дед, перережет мне горло с точно такой же доброй физиономией, и, не задерживаясь, вернётся к изысканной беседе о тонкостях творчества Рене Магрита.

– Я волновался, что мы можем не успеть, и они тебе сумеют навредить. – продожал он. Я, разумеется, не поверил. Сохраняя, впрочем, самое светское выражение лица.

Пятеро азиатов, тем временем, споро скрутили за спиной руки моих захватчиков, и поставили их на ноги. Рты у них уже были заткнуты какими то тряпками. Я же говорю, серьезные люди.

Увидев взгляд, которым Маджид Акбаевич, посмотрел на этих троих я поежился. Он, тем временем, кивнул. И их увели на улицу.

– Ну и что это было? – спросил я – и дай уже закурить, Фред.

– Вы знаете, друзья, мне, пожалуй пора – сказал между тем пожилой узбек – Коля! Я был очень рад познакомиться. В случае, если тебе понадобится хоть какая то помощь, смело обращайся. Андрей Сергеевич знает, как меня найти. Или, на Некрасовском рынке, во фруктовых рядах найди продавщицу Зейнуру. Скажешь, что хочешь видеть Фархада. И я с тобой быстро свяжусь. Андрей Сергеевич, Коля!

Он церемонно кивнул Фреду и мне, и пошёл к выходу на улицу. Из коридора вышли Игорь и ещё какой то азиат. Фархад обернулся:

– Если что то захотите, скажите Эдику – он кивнул на азиата – он все устроит.

После этого, вежливо поклонившись, скрылся с глаз.

Мы остались в пустой рекреации. Фред протянул мне пачку Marlboro и зажигалку.

– Нужно съесть чего ни будь. – заявил он. – не пообедаешь со мной, Дух?

– Здесь?!

– А чего такого? – пожал плечами Фред – бегать еще…А здесь, днем, никого не бывает.

Повернулся к парню Эдику, и сказал:

– Обед на двоих. Овощи, лагман, шашлык. – глянул на меня – выпьешь, Коль? Я – то не буду, еще дел полно.

– Коньяк – ответил я, пребывая в некоем недоумении. Чистый сюрреализм – и, мне чебурек, вместо шашлыка.

Эдик кивнул. В темпе отодвинул от стены стол. Поставил к нему два стула, напротив друг друга. Сообщил, что он сейчас вернется, и исчез. Я наконец закурил.

– Игорь – сказал Фред, – присмотри там…

Игорь тоже исчез. Фред уселся за стол. Я сел напротив, и сказал:

– Этот дядя, к которому меня привезли, сказал, что тут торгуют человечиной под видом свинины. А потом ты мне пообедать предлагаешь…

Фред заржал:

– Вот же фантазия у людей! С другой стороны, Коля, действительно – нет тела, нет дела.

– Этих, похитителей, на мясо не пустят?

– Не выдумывай. Будут отрабатывать. Где ни будь в отдаленных аулах. Лет, эдак, несколько.

Из коридора появился Эдик, с какой-то женщиной в белом халате и с подносом. Они быстро накрыли стол белой скатертью и сервировали его на двоих. На столе появилась пепельница, графин с соком, приборы, графинчик коньяка и бокалы. Большая лепешка, и какие то холодные закуски.

– Лагман будет минут через пять – произнес Эдик и удалился.

Я плеснул себе коньяка, взял бокал и затянулся сигаретой.

– Рассказывай, Фред. А то я весь в недоумениях. Ты мне сказал, что эта история закончилась.

Андрюха, отломил кусок лепешки, налил себе сока.

– Она и закончилась, если б некоторых на подвиги не тянуло – проворчал он, кусая лепешку.

– В смысле?!

– На прошлой неделе ты, Дух, попал в ментовку на Марата. История простая. Менты хотят внедрить игрока в Ольгино. А потом сделать содержателем катрана. Ну, чтоб за преступностью не бегать, а находить у него, за игрой. Да только некий Андреев, этому игроку чуть руки не сломал. И, не исключено – сломает.

– Мы про что сейчас разговариваем?

– Да про это, про это. Просто, раз уж разговор зашел. Ты, Коля, сдурел, на ментов наезжать. Но, с другой стороны, они быстро поняли, что запугать тебя не выйдет. И решили поискать на тебя управу. Я не буду говорить, что и как они делали, но они решили к тебе не лезть. Однако ты, Дух, будь очень осторожен. Пронину ты даже понравился. А вот Исаев – тот еще мент.

Я откинулся на стуле. Надо же. А я думал наоборот. Но к чему мне это все? Снова появился Эдик с подносом. Поставил передо мной и Андрюхой по тарелке с лагманом. Он взял ложку и запустил ее в тарелку. Потом отложил. Горячо. А я и не начинал. И так видно что суп огненный.

– Когда ты, Дух, уходил из отдела, ты столкнулся с группой жителей Средней Азии. Что задержали на Кузнечном рынке. Среди них был, не замеченный тобой Максат Асаев. Вот этот самый. – он кивнул на пол, где несколько минут назад лежал мужик в спортивном костюме.

Я хмыкнул. Что такое не везет. На ровном месте попался на глаза мудаку, что, судя по всему, в бегах.

– Что бы ты понимал. Товарищ Асаев до недавнего времени возглавлял в Кизил – Арвате райпотребкооперацию. И занимался у товарища Пьянкова реализацией прибывающих из Питера товаров. Он был не в курсе источника средств, на которые это все приобреталось. Но ему было страшно интересно. На него, как на еще пятнадцать приближенных Пьянкова, выписаны ордера. Остальных взяли, а он оказался то ли самым умным, то ли самым везучим. Сумел скрыться. И вот, объявился здесь, в Питере.

И мы принялись хлебать лагман. Страшно вкусный. О чем я и сказал, Фреду. Ну, что понятно, оттуда у тебя такой цветущий вид. Так питаться то.

– Да уж, не Сурков, слава богу. – завил Андрюха. – в любой столовке кормят лучше, чем его жена. Скажи мне, Коля, к чему эти страдания?

Я хмыкнул про себя. Хоть чего-то Фред не понимает. Если Лишова, в одних чулках, подаст мне всего лишь макароны, я их съем мгновенно, даже если она забудет их сварить. Фред, закончив с супом, дождался, когда тарелки унесут.

– Дальше все было просто. Среди приезжих из Средней Азии прошел слух, что нужны люди, захватить одного парня от его дома. Товарищ Асаев проводил тебя от отдела до самого дома, Дух.

И вправду. Я, тогда, не сумел поймать тачку, и поехал на троллейбусе по Дзержинского. Получается, сам привел к дому.

– А когда я узнал, кого собрались брать гости нашего города, то не мог не заинтересоваться. А вдруг тебя пытать начнут, а я не смогу поучаствовать и насладиться? В общем, обратился к знакомым. И они отследил момент твоего захвата. Остальное, я думаю, тебе понятно.

Чебурек оказался…божественным. Золотисто-желтый, хрустящий. Когда я откусил, на пальцы потек сок. А запах…Пока я его ел, я не мог отвлекаться. Фред тоже, только что не урчал, лопая шашлык. Поэтому, он снова заговорил, только когда наши тарелки оказались чистыми:

– Спрашивай, Коль.

Но сначала мы попросили у материализовавшегося рядом Эдика кофе. И закурили.

– А где это мы?

– Ты не видел куда тебя привезли? Забавно. Это Сенной Рынок. Склады под главным корпусом. В общаге, при рынке, сдают койки приезжим продавцам. Асаев здесь и кантовался. Я подозреваю, думал пересидеть немного, а потом дальше скрываться.

– А от меня он что хотел?

– Хе, товары из Питера, в Туркмению, поступали всегда после появления рядом с Пьянковым русского курьера. Асаев не дурак, сообразил. Вот и решил, вдруг ты его к деньгам приведешь.

– Ты, Фред, даже не делай вид, что я тебе теперь должен. Это ты меня втравил во все это.

– И не думал. Я этого Асаева искал. А тут такая оказия. Так что это я тебе должен.

– Слушай, а с чего вокруг меня какая то фигня все время?

– Ты поел и на философию потянуло?

– А когда еще то?

– Хм. Ну, если интересует мое мнение… Ты сам выбрал, что с тобой будет происходить. Уже два раза. Первый раз – когда обнес начальницу райпо. А второй раз, когда вернулся из Хельсинки. Вот уж удивил. Ты вообще странный стал, Коль.

– Даже интересно, какой будет третий раз. Я только надеюсь, Андрюха, что он не будет связан с тобой. И вообще, давай попрощаемся до Нового Года, а?

Я не поехал с Фредом, а пошел пешком. Сейчас это выйдет как-бы не быстрее. Погода была вполне сносная, и я решил, что после подвалов прогулка мне не помешает. Глазея по сторонам я размышлял о том, что фильм «Прохиндиада», с Калягиным, идущий в кинотеатрах, не отражает. А может быть, киношники побоялись показать действтельность. Хотя, даже в фильме, герой Калягина, мелкий клерк, решает вопросы министерского уровня.

На самом деле, именно сейчас появляются люди, занятые согласованием интересов самых разных сил. И которых позже будут называть решальщик. Вот и Фред оказался серьезным решалой, занятым вполне себе важными вопросами. А на самом деле – он связующее звено между двумя реальностями, что исподволь сложились в СССР. Между иллюзорной социалистической страной, что не может дать гражданам самое необходимое. И реальными, но загнанными вглубь проблемами.

С Фархадом вот познакомил. Я про него только слышал. В девяностом его грохнут. Сейчас он занимается, по большому счету, отстаиванием интересов приезжих из Средней Азии в Питере. Эдакий Дон Карлеоне узбекского разлива. Если к нему обращаются, помогает, и защищает. Не задаром конечно. А еще следит, что бы земляков не притесняли. Обеспечивает расчеты и доставку товаров в Ленинград. И занимается еще тысячей разных вопросов. И понятно его участие в истории с моим захватом. Всплыви она – мало не покажется. Разгонят все рынки, в целях профилактики.

В общем, заключил я, придурок ты, Николай Петрович. И приключения у тебя совершенно дебильные. Нет бы преодолевать и превознемогать.

Проходя Банковским переулком, увидел за стеклом двери моей любимой рюмочной картонку с надписью «Учёт». На второй из трёх ступеней, задумчиво сидел визуально знакомый постоянный клиент этой рюмочной. Работяга соседней типографии. Даже беглый взгляд позволял разглядеть, что он то ли уже пьяный, то ли с похмелья. Он курил сигарету «Астра», и смотрел вокруг с видом герцога, озирающего лужайку у своего поместья. Увидев меня, он еще приосанился:

– Добрый день, коллега!

– Привет, – я остановился.

– Вы знаете, дружище, я тут в легком недомогании. Нет ли у вас возможности поспособствовать мне, в улучшении самочувствия?

– Скажу честно – ответил я – все, чем могу вам помочь, это три рубля.

Мужик задумчиво затянулся, глубокомысленно прищурившись.

– Пожалуй, я соглащусь – веско произнёс он.

Я полез в задний карман джинс и сунул ему трёшник. И мы с достоинством раскланялись. Он пошёл в сторону Апраксина, а я домой. Питер такой Питер.

Потом я наметил план дел, что нужно будет сделать. Но вообще то, нужно позвонить Лишовой. Узнать, как там обстановка. С другой стороны, я же ухожу к Монике Белуччи. Ладно.

Глава 10

Время после похищения полетело со свистом. Вика позвонила тем же вечером, и заявила что умные мирятся первыми. Я ей позавидовал. Какая у тебя жизнь насыщенная, Виктория. Ссоры, расставания, примирения. А у меня сплошная скука, ни с кем не ругаюсь. На что она гневно бросила трубку. Но одного раза бросить трубку ей показалось недостаточно, и она снова позвонила. Обозвала придурком, и бросила еще раз. В общем, помирились.

Я, конечно пошёл к ее дому. Как бы мимо проходил, да решил заскочить, пригласить на прогулку. Но оказался на семейном ужине. Светлана Артуровна, под утку с вишнёвым желе, развлекала светской беседой своего мужа и дочь. Заодно и ее бойфренда.

К ее досаде, оный бойфренд в очередной раз оказался не таким тупым, как ей хотелось. По крайне мере, я поддержал разговор о Кнуте Гамсуне. Высказав тонкую мысль, что гении вне идеологий. Ну, как Пушкин. Не за тех, не за этих. Сам по себе Пушкин. Хотя, перед царём лебезил. С чем мы и были отпущены в Викину комнату. Ибо в присутствии крупного партфункционера разговор получился весьма скользкий.

Гулять мы не пошли. Викуня сочла что я еще мало страдал. Я был ей даже благодарен. Все же несколько напряженный день выдался. Экзамены, похищения…

В один из дней позвонила Верка, продавец комиссионки с Лиговки. Коля, ты знаешь, что самые модные сейчас штаны – с карманам на бёдрах? У меня есть несколько, приезжайте с Серёжей.

У девчонок как раз была консультация перед экзаменом, и я не стал звонить Суркову, а просто пошел встречать Вику. Появившийся Сурков был как всегда великолепен:

– Жена! Ты прекрасна! Вика, ты сегодня очень красивая. Дух! Ээээ…помни, внешность – не главное!

Поехали, Сурков, штаны добудем. Отвезем барышень, и помчались. А то ходишь, как последний лох, без карманов на бедрах, как ты его еще не выгнала, Ир.

Брюки-карго, сейчас, ещё невиданный зверь. Кажется, даже названия такого ещё нет. Они станут повальным увлечение позже. Но я подумал, что пора уже побыть иконой стиля. И мы отвезли Викуню с Иркой к Сурковым. Хотя Ирка и орет, что я не больна, а беременна, Серега старается не оставлять ее одну надолго.

Штаны понравились даже Суркову, но оказались велики. Но Верка тут же связалась с дилером. Он вас ждет через пол-часа на Льва Толстого, мальчики. У аптеки. Поехали на Петроградскую. Продавец нас ожидал. Представился Олег. Лет тридцать, если не больше. Белые кроссовки, голубые джинсы, желтая футболка. Блондин. Тот тип фарцовщиков, что я называю «Виталик». Ходит по конторам трестов и заводов в договоренные дни. К его появлению женщины сбегаются отовсюду, и ведут примерки в туалетах. Сурков свернул с Большого проспекта направо, и остановился. Вышли из машины. Этот Олег лишь мгновение смотрел на нас. Потом достал из сумки двое штанов и бросил на заднее сидение. Это ваш размер, ребята. Отвечаю. Вот телефон, если что звоните. И подбросите меня обратно к Ленсовета. Обратно его везли по Малому. Рассказал, что на Ваське люди более козырные. Ходят не только по малому и большому, но и по среднему.

По дороге обратно поведал Суркову про свои приключения. Он много смеялся. Вот приедем, Дух, и уже прыгни с крыши. Чтоб не мучиться. История про пустить меня на мясо, вызвала просто истерику. Хоть кто-то хочет сблизить людей и общепит. Добавить, так сказать, человеческого. В меню.

Штаны мы продемонстрировали методом дефиле в стиле модных показов. Вызвав скрытую досаду. Ибо номенлатуре такие модные ништяки завозят не так оперативно.

– Зависть, это пережиток. – заявил Сурков – Ну да, барышни, ни в синем зале Гостинки, ни в спецсекции Пассажа, такого не купишь. Несите свой крест с достоинством. Не всем доступны наряды прямо из Парижу.

Не откладывая в долгий ящик, Викуня заложила меня Суркову. Про нежелание делать международную карьеру.

– Коля заболел, Сереж. Не хочет ехать в Москву с докладом. Хочет валяться на диване.

Но жалоба вышла не по адресу. Потому что, что может быть более здорового, чем нежелание ехать в Москву?

– Да ладно тебе Вик, чего ты сердце рвешь? Пусть с ним Проничева разбирается – сказала Ирка – посмотрим, как он от нее будет бегать.

– Ты, Ирина – фыркнул я – не понимаешь эстетской составляющей Натальи Олеговны. Чтоб от нее отвязаться, достаточно, глядя ей в глаза, съесть козявку из носа. И все.

– Ты, Дух, полегче. Нельзя сразу главным калибром. Для начала нужно попроще что ни будь.

– Я плохо плююсь. Точность низкая.

– Вика! Куда ты смотришь?! Даже плеваться не умеет…

Наверное, от этих разговоров, сдачу очередного экзамена Викуня решила отметить походом на балет. В Кировский, понятно. Ирка не очень хорошо себя чувствовала, поэтому с нами пошли Ленка и Паша. В Кировском давали «Дон Кихота». Мы с Пашей заявили, что без коньяка балет не имеет смысла. И, пока сидели в буфете, Паша рассказал, что балет нынче не тот. Вот раньше!

Как выяснилось, театральную жизнь Ленинграда, восьмидесятый год разделил надвое. В восьмидесятом году на сцене Кировского, во время спектакля, случился скандал. Оказывается, раньше Дон Кихот и Санчо Панса ездили по сцене на настоящем жеребце и осле, соответственно. Но, в один недобрый день, жеребец занемог. И его, не долго думая, заменили, выписав коня из цирка. Но этот конь, на беду, оказался лошадью. В первом же совместном с ишаком появлении на сцене, эта лошадь невероятно потрясла осла. И он тут же принялся эту лошадь трахать, со всем ослиным упрямством и пылом. Остановить процесс не мог ни кто. Ни Санчо Панса с Дон Кихотом, пытающиеся за хвост утащить осла за кулисы. Ни, чуть не умершие от смеха пожарные, что в процессе ржания просто не сумели развернуть рукава и дать воду. Ни рабочие сцены, по той же причине не сумевшие вовремя дать занавес.

Через пару минут, в самый разгар ослиного торжества, занавесь всеж опустили. Зрители разделились на три группы. Одни в обмороке, ну там старые девы, и прочие синие чулки. Другие умирают от хохота. И иностранные туристы, что требовали поднять занавес и дать досмотреть, раз уплачено.

Последствия оказались грандиозными. Потому что в западной прессе прошла волна статей о смелом наваторстве русского балета. Который, душит железной рукой свирепая партийная верхушка. Ну и товарищ Романов, и так не жалующий творческую интеллигенцию, совсем озверел. Юрский, Захаров, Нуриев, Райкин, Герман… всем досталось.

В общем, после этой истории, увиденный балет нам показался пресноват…

Время текло приятно и ненапряжно. Виктория не оставила попыток сделать меня звездой Фестиваля Молодежи и Студентов. Я лениво отбивался. В результате, мы пару раз поговорили всерьез. В смысле, впервые поговорили про состояние дел в стране. Она умная, начитанная и информированная. Поэтому мои прогнозы будущего ее не очень удивили. Вика тоже думает, что СССР вползает в системный кризис. Просто она считала, что впереди еще много времени, и, оказаться в академической среде в период потрясений – не худший вариант. А я ей объяснял, что разницы никакой, всем прилетит. Но, ты, Виктория, со мной. А у меня есть план на все случаи жизни. Значит, я в твоих планах есть? Конечно, будешь себя хорошо вести, возьму тебя секретаршей.

Ирка, неожиданно, чуть не угодила в больницу. В результате, украинская родня делегировала в Питер семейную пару, что будет помогать молодой семье. А Сурков объявился у нас в институте. Познакомился с нашими деканом и замдекана. Ирке зачли оставшиеся экзамены автоматом. А Елена Сергеевна Коротаева предложила Суркову перевестись к нам на факультет. Всем, Дух, нужна на тебя управа. Совсем ты достал руководство. Готовы даже меня терпеть.

Потом мы с Сурковым ходили на Сенной рынок. Вообще то, семейству Сурковых привозят спецпаек, что отписал Ирке дедушка. Раз в неделю, им приносят на дом кучу пакетов с дефицитом. Там, всяко-разное. Но приехавшая родня потребовала от Суркова, кроме всего прочего, еще и свежего. Чтоб рацион был-огого!

Еще возле входа на рынок, мы услышали – «Кручу – верчу, поиграть хочу! Ставим не стесняемся, выигрываем и наслаждаемся!». Наперсточник собрал вокруг себя неслабую толпу. Я оттащил Серегу, объяснив, что тут не выигрывают. Не ведись Сурков, не нужно. Подтверждение чему тут же подоспело, в лице полубандита Кролика, что крышевал прошлым летом риэлторов неподалеку.

Светски поздоровались. Я представил Суркова – вот, парень будет тут закупаться, не думайте чего. А Кролик рассказал, что наперсток – выгоднее риэлторов. Так что это у него повышение. Отходя я показал Суркову бойцов из кроликовой бригады, ненавязчиво оттаскивающих проигравших. И мента в отдалении, что тоже следил, чтоб игрокам не мешали…

А потом объявился Иво. Мы встретились на Горьковской. В кафе, возле «Ленфильма», в обстановке глубокого подполья.

Да только никакой конспирации не было. В кафе попросил встречи продавец лодки «Зодиак». Оказывается, там тоже требуется оформление, и бывший хозяин передавал Ивику документы.

Мы были оскорблены. Ты, Бааль, что себе позволяешь? Мы думаем, что ты без устали пошел по девушкам финансово-экономического института, а ты?!

– Да ладно, Дух, чего пристал к несчастному? – буркнул Сурков – Он мыслит на перспективу. В домах престарелых на одного старика приходится до десятка старух.

– Сурков – снисходительно сказал Ивик – не оглашай свои влажные мечты.

– Правильно, Иво! – вступил я – придумает тоже. Тихая скромная жизнь, с журналом «Плейбой» под подушкой. Что еще нужно обычному мотористу питерского порта?

– Знаешь, Дух… Отдай ключи от квартиры. И вообще, я уже механик.

– А где ж ты пропадал то, надежда пиратов?

– Отстаньте пацаны, меня вообще в городе не было. Я в Днепропетровск летал.

– Ах вот оно что! – воскликнул Сурков – это то, что я думаю, и её зовут Олеся?

Ирикину школьную подругу, что была у неё свидетельницей на свадьбе, зовут Олеся. Красивая, стройная брюнетка волшебных пропорций, с огромными глазами и чувственной улыбкой. Учится в Днепропетровском политехе. Я с ней перекинулся едва парой слов. А на мои сдержанные расспросы мне никто ничего не сказал. Только Вика с Иркой улыбались загадочно.

А теперь и загадочности не стало. Кому у нас в институте нужен трепач-моторист, а не штурман? А что, как выяснилось, вовсе не Иво рассказал про то, что он штурман, значения не имеет.

– А Дар-Эс-Салам?

– Так я же на «Крузенштерне» всем курсом туда заходил.

– Учись, Дух, вопросы решать. Не журись, Иво. Олеся, так Олеся. Подумаешь, решила родиться в Днепропетровске! С кем не бывает, в таком то возрасте? Но глядишь, привыкнет к приличной жизни. А в нашем Политехе я ей помогу.

Я внутренне ухмыльнулся. Осев в Питере, любой провинциал обретает некий изыск и, если угодно, утонченность. И изрядные понты. Сурков не исключение. Извиняет его, да и других питерцев то, что питерский снобизм, достаточно деликатен и ненавязчив. В отличие от московского. Большинство москвичей любят сравнивать Питер с Москвой. А с городом, откуда они в Москву приехали, не любят сравнивать.

В общем, мы славно посидели. Даром что вокруг были сплошные актеры с актрисами, и прочие гении. Заодно решили, что ивину лодку на полуприцепе будет таскать «Волга» Суркова. Нужно только купить и установить форкоп.

Так нас занесло аж на Ириновский проспект. Сложной цепочкой созвонов, мы вышли на человека, что взялся установить форкоп на ГАЗ-21.

Посещение Гаражного кооператива меня умилило. Эта атмосфера напрочь исчезнет в эпоху подземных парковок, и сервисного обслуживания.

Посреди гаражного двора стоял ослепительно белый табурет. На нем лежала коробка передач, от автомобиля «Москвич», насколько я видел. Тщательно отмытая, и соответствующая табурету. Вокруг, на ящиках, сидели трое мужиков в грязных спецовках, с испачканными смазкой руками. Задумчиво курили, и разглядывали КПП, с видом Родена пред началом процесса. Неискушенный зритель, заглянувший во двор ГСК решил бы, что работа в разгаре. Но мы – искушенные. И сразу разглядели бутылку с водкой и стаканы. На верстаке одного из гаражей.

Один из мужиков и оказался мастером фаркопов. Загоняйте. Придете послезавтра. Все будет готово. Показал куда загнать машину, посмотрел привезенный комплект. Работа будет стоить сто рублей. Я позвоню, а сейчас прошу извинить, занят. Бывайте.

Спуск на воду лодки прошел в дождь. Вроде бы с утра было солнце, но … Мы с Сурковым девушек даже звать не стали. Любому понятно, что если собрался плавать по каналам – жди дождя. Но нам все равно понравилось. Правда, плавать по Неве – несколько экстремально. Нет, ничего такого, но это не прогулка. А вот по Фонтанке, каналам, и Мойке мы пронеслись с удовольствием. Даже не смотря на дождь…