Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Глава 23

Игорь Ан позвонил в понедельник, около трёх дня.

Вечер воскресенья, я провел у Иво в гостях. Мы собирались поплавать по каналам, но погода испортилась. Пришлось незатейливо напиться вкусного рому, что был у Ивика. Вот с чем, с чем, а с ромом в Питере сейчас проблем нет. Во всех винных без очереди, он не очень популярен. В четыре руки запекли картошку со свининой, луком, сыром и майонезом, на противне, и прекрасно провели вечер. С просмотром подоспевшего, свежего, Индианы Джонса. Так, что я у Ивика и заночевал.

А когда я утром, шел по солнечной стороне Невского домой, то встретил Васю Уральцева. То есть, он вылез из подъехавшего такси.

– Привет, Колян!

– Здорово, Вась. Мог бы не останавливаться, помахал бы рукой из тачки, да ехал себе.

– Да тут… – Вася замялся, и ухмыльнулся – даж не знаю. Среди пацанов прошел слух, что какие то залетные, отмудохали бригаду наперсточников, на Энергетиков.

– Какая неприятность! – мы повернули, и пошли по Невскому, в сторону Адмиралтейства.

– Могло все плохо обернутся, Дух. Они номера твоей тачки срисовали. И собирались к тебе с предьявой.

– Мало мы им отвесили. Мудаки, бля. Пусть приходят. А то я чет расслабился. Видишь, кулак сбил.

– Это да. У них там главным Малыш. Он парень умный. Выяснил, кто и что. Пришел ко мне, узнать, не пробиваем ли мы рынок. Говорит, если эти двое хотят там дела делать, пусть подходят. Договоримся, говорит.

Понятно, авторынок на Энергетиков – место хлебное. Преступность там не только наперстки крутит. Основной доход у них, с ломки денег при расчете. Когда авто официально, в кассе, оценивается в одну сумму, а разница – доплачивается с рук на руки. Широкое поле для ломщиков и мошенников. И, аж сам Малышев, не прочь видеть меня и Суркова среди своих приближенных.

– А ты что?

– Поржал, чо – пожал могучими плечами Вася – эти двое, отвечаю, с такой херней не станут заморачиваться. Скорее, твои на них быканули, ну и получили. По другому никак. Они, ващет, мирные.

Я же говорю. Вася – только с виду дуболом. Мгновенно просчитал ситуацию, и пришел к верным выводам.

– Не поделишься, что вы там с Сурковым забыли?

Рассказал, про свои приключения с машиной. И про этих горе – наперсточников.

– Я так и подумал – засмеялся Уральцев – Ты имей ввиду, что эти трое могут не успокоиться. Я с Малышом, конечно, поговорю. Но ты поосторожней.

– Боюсь-боюсь. Ладно тебе, Вась. От этих я уж как ни будь. Смотрю, ты тачку как фарца с галеры юзаешь. Сто рублей на торпеду?

Мы подошли к улице Толмачова, к запарковавшемуся там такси, на котором ехал Уральцев.

– Да не, это же Герасим, не узнал что ли? – снова засмеялся Василий. А я увидел вылезшего с водительского сидения парня из нашей школы, Серегу Герасименко, по кличке Герасим. Я слышал, что он вроде бы в такси работает, а оно вон как.

– Он со мной план делает – хлопнул Вася по плечу Герасима, – а у меня, колеса. Всем приятно.

– Как там, кстати, Слава с Эдиком – я пожал Герасиму руку – не сильно их в ментовке помяли?

– Да не очень. Так, начистили морду, для профилактики. И оставили в отделе. Решали, что с ними сделать. Анатолий Александрович твой – конкретный мужик. Сам нами не стал заниматься. Познакомил с Раисой Павловной. Она – бывший зампрокурора Красногвардейского района. А сейчас в адвокатах. Баба – зверь. Оглянуться не успели, как пацанов выпустили, а ментов прижали. Вот тут Собчак и нарисовался. Давайте, говорит, договариваться. Ну и договорились. Менты хулиганку, что пацанам рисовали, закрывают. А пацаны заяву, по неправомерке, забирают. Ну и поляна с нас, операм. Все же Муха там одному нос сломал.

– Нормально посидели? – хмыкнул я.

– Душевно. Договорились с парнями, на авторитете. Что менты – рулят. Но не беспредельничают. К нам с ерундой не лезут. А мы уж, со всем уважением.

– Эвона как у нас, в Питере, все ловко выходит.

– Ты, Дух, так и знай, теперь, если что, мы с пацанами за тебя впишемся.

– Перестань, Василий. И без этого бы вписались. Чего уж. Ладно, пойду я. Передавай, Вась, Маринке привет…

Дома, на автоответчике, было сообщение от Наташи Анисимовой, комсорга потока. Я встрепенулся, а моя внутренняя моногамия благожелательно прищурилась. Потом я представил, как мы с ней, в порыве страсти, хлещем друг друга кнутами, и успокоился. Была, конечно, мысль, натравить ее на Иво. Но не срослось… Из-за этих дурацких мыслей пришлось переслушивать сообщение. Мне нужно в полдень быть в институте. С институтскими делегатами Фестиваля Молодежи и Студентов проведет инструктаж представитель горкома ВЛКСМ.

Ярослав Меркушкин, бывший секретарь институтского комсомола, закончил институт. Я с ним приятельствовал, и мог бы договориться об отсутствии. А девицу, что избрали вместо него, я не знаю, да и знать не хочу. Подавив раздражение, я подумал, что сходить стоит. Потому что меня посетила идея.

Нас собрали в одной из аудиторий. Присутствовали все десять делегатов, и, как я понимаю, группа поддержки из преподов и комсомольского комитета. Перед нами выступил смутно знакомый парень, лет тридцати. А когда он представился, я перестал жалеть о бессмысленно потраченном времени. Перед нами выступил секретарь ЛГК ВЛКСМ Александр Иванович Бастрыкин. Тот, кто возглавит в нулевые Следственный Комитет РФ.

Здесь и сейчас, он представился заместителем главы Ленинградской делегации на фестивале. И не мешкая приступил к оргвопросам. Для начала – выбрал старшего из институтских делегатов. Причем изначально, он смотрел на меня. Но я встал, и заявил:

– Александр Иванович! Я не общественник, а делегирован с научным докладом на научный семинар. Поэтому беру самоотвод. И, уделите мне пару минут, после заседания.

Институтская делегация состоит из восьми девушек, и двух парней. Я со всеми хоть шапочно, но знаком. Да и они меня знают. Поэтому Илья Разинцев, с четвертого курса, оказался старшим. Само дело у комсомола поставлено туго. Выезжают двадцать пятого дневным поездом. По прибытии в Москву, ленинградская делегация компактно заселяется в общагу Московского института железнодорожного транспорта, в Марьиной Роще. По двое в комнату. Двадцать шестого – торжественное открытие в Лужниках. Ну и дальше по плану. Я не очень слушал, если честно. Наблюдать молодого Бастрыкина было интересно. Вполне дельный свиду мужик.

Когда, часа через полтора, все закончилось, я подождал пока Бастрыкина не оставят в покое. Мы с ним пошли по коридору к выходу.

– Александр Иванович… – начал я.

– Просто Саша, – ответил Бастрыкин, – ты чего хотел?

– Я – Коля Андреев. Тут такая история, Саш. Я еду с докладом, на конференцию, на Мосфильмовской. А, в остальном, я там сбоку припека. Выступление у меня первого августа, в пятницу. Давай, я со всеми не поеду, а появлюсь только на конференции, а потом уеду?

Вообще то, если у замглавы ленинградской делегации был вопрос, как бы поселиться одному, то я ему на него ответил. И мы оба это отлично поняли. Это не говоря о талонах на питание, и прочих ништяках, на которые я не претендую.

– Хорошо – немного подумав, ответил он – но учти, если ты потеряешься, и тебя не будет там где нужно…

– Саш, – мягко сказал я – меня туда отправили наша замзавкафедрой экономики, и замдекана. Не обижайся, но они страшнее.

Он весело засмеялся.

– Хорошо! Но условие. Как выступишь, найди меня. Покажись. Договорились?

– Договорились.

Пока я был в институте, мне было десять звонков. И все от Фреда. В последнем сообщении, он уже слегка истерично требовал срочно с ним связаться по крайне важному делу. Хмыкнул, помыл руки и достал сковородку. Вполне очевидно, что общение с Фредом не сулить ничего хорошего. Лучше бы вообще уехать на пару дней куда ни будь. Вот пожру, и свалю, решил я, наблюдая, как нагревается сковорода. Но телефон зазвонил, и я, чисто на автомате снял трубку. Только потом с досадой прикусив губу. Но было поздно. Хотя это был и не Фред, а Игорь.

Выяснилось, что мне срочно нужно приехать в ресторан на Мойке, недалеко от Капеллы. Там меня ждет Фред. Это очень важно, Коль. Андрей очень просил. Продолжая чертыхаться про себя, я снял сковороду с плиты, и сказал что выхожу. Как бы то ни было, но Фред всегда первоклассно питается. Так что голодным не останусь.

К ресторану я подъехал на частнике, одновременно с Сурковым, подъехавшим на такси.

– Вот одно у тебя, Дух, не отнять – стратегического мышления! – вместо приветствия заявил Сурков – правильно рассудил, что в ресторан на своем авто ехать глупо. Если нальют, не придется мучиться, что пьешь за рулем!

– Твое, Сурков, желание показать, что ты не дурней меня, тебя не красит. Смирись уже, что один из нас умный, а второй Сурков.

Ресторан, а скорее кафе, где выпивают симфонисты и туристы, был полупустым. Но к нам мгновенно подешел метрдотель, и, уточнив наши имена, проводил за барную стойку. Где оказался коридор с отдельными кабинетами. Первую дверь он нам и открыл. За пустым столом сидел Фред. В воздухе висели пласты табачного дыма.

– Вы где шляетесь? – вместо приветствия сразу наехал Фред, – в кои то веки у меня к вам просьба, а вас не найти.

– Знаешь, Сурков, пойдем. Нам здесь не рады.

– Кончай, Дух. Садитесь, нужно поговорить.

– А если нет?

– Ну чего ты все время выеживаешься?! Если был где не прав, прости. Но мне очень нужна ваша помощь.

Сурков уже уселся за стол, и достал сигареты.

– Ты садись, Дух. Ты не ему будешь помогать, а мне. Потому что Фред передумает, и таки привезет мне черепицу из Голландии.

– Вы меня знаете. Поэтому я уверяю тебя, Сурков. Поможете мне, получите все, что попросите.

Открылась дверь и заглянул Игорь. Сказал Фреду что все нормально, он сейчас будет. У меня совсем испортилось настроение. Стало понятно, что после разговора со мной Игорь приехал сюда, и будет обеспечивать приватность беседы. С тем, кто сейчас придет. Усаживаясь за стол я думал, что грядет грандиозная поганка.

Вошедший спустя пару минут мужик, казалось, это опровергал всем своим видом. Хороший, но простенький костюм. Тщательно начищенные ботинки. Немодная белая рубашка, с галстуком на резинке. Да только глаза. Очень и очень умный дядя. Он, тем временем, представился Виктором Ивановичем Полянским. Пожал нам руки на ответное представление. И уселся за стол. Фред откашлялся.

– Как вы все знаете, на территории Афганистана, Туркмении и Ирана, силами МинОбороны проводилась операция. В рамках этой операции, из Афганистана, в Иран, доставлялись крупные партии наркотиков. В начале этого года была зафиксирована потеря управляемости, во всех звеньях, занятых доставкой. В связи с этим было принято решение о сворачивании операции, и изоляции недобросовестных участников. Ты, Коля, имеешь к этому самое прямое отношение.

Я чувствовал глухую тоску. Как только Андрюха заговорил, так и затосковал. Я искренне надеялся, что уже все. Да только, похоже, недооценил масштаб. Что Фред и подтвердил дальнейшей речью.

– Генеральная Прокуратура, при поддержке спецподразделения ГРУ – продолжал Фред – вполне успешно прекратила утечку наркотиков в Туркмении. И вполне качественно ликвидировала все возможные следы. Полностью прекратив наркотрафик. Но, к сожалению, Петр Пьянков погиб еще до допроса. И часть информации всплыла случайно, и только вчера. Нет, Коля, никто его не пытал. Просто, поздно промедол вкололи. Да еще жара, да и он бывший спортсмен, вот сердце и не выдержало.

– Слушай, давай закажем попить чего. Воды хотя бы – открыл рот Сурков – и окно откроем. А то дышать нечем.

– Нет. Давай закончим, а потом уж и подышим и пьем. – отрезал Фред.

– После такого рода операций всегда остаются какие то участники, не попавшие в поле зрения тех, кто их контролирует. Но, в данном случае, это привело к критической ситуации. У Пьянкова есть дальний родственник. Валай Усимов. Тоже талыш, окончивший МАДИ, член партии, и вполне европеизированный парень. Он был занят важнейшей частью операции. Переправкой наркотиков через границу. С его должностью, это было не очень сложно. Он возглавлял Кизил-Арватский Филиал СовТрансАвто, занятый доставкой грузов в Иран. Технически это выглядело просто. В спецподразделении ГРУ цистерна, для перевозки жидкого концентрата химудобрений, была дооборудована специальной нишей. В которую закладывался контрабандный груз. В данном случае – наркотики.

В общем, на момент приказов об аресте, цистерна стаяла на предприятии в Кизил-Арвате. Пустая. Когда к дому Усимова прибыла группа захвата, дом горел. Пожарные наши тела мужчины, женщины и двух детей. Было решено, что последняя партия наркотиков доставлена в Иран. А Усимов, покончил с собой, убив свою семью. Вы знаете, о том, что их предупредили о предстоящих арестах.

Но вчера, здесь в Ленинграде, схватили и доставили ко мне одного деятеля. Из города Кизил-Арват. Он был одним из приближенных Пьянкова, и я его активно искал. И он рассказал, что товарищ Усимов жив. Подложил вместо себя убитого родственника. Но, что самое ужасное, последняя партия наркотиков, не попала в Иран. А едет сюда, в Ленинград в цистерне, что они тайно оборудовали у себя на предприятии. Почти точно такой же, как и была задействована в операции.

– Фред. Зачем ты нам это все рассказываешь? – спросил я. Фред открыл было рот, но его прервал Виктор Иванович.

– Дело в том, что главным требованием при сворачивании операции было обеспечение режима секретности. Проще говоря, до вчерашнего дня, о ней не знали ни в МВД, ни в КГБ.

– А зачем их сюда понесло?

Они помялись, а потом Фред ответил.

– По нашим оценкам, всю партию героина они намерены вывезти за рубеж через порт Ленинграда.

– И сколько там – с интересом спросил Сурков.

– Около тонны.

Сурков присвистнул.

А я вышел из себя. Я уже понял, о чем нас будет просить Фред, и что нам расскажут на наши возражения, да и развитие ситуации вполне увидел. И мне все это дико не понравилось.

– Поправь меня, если я ошибусь, Фред. – тихо, боясь сорваться, заговорил я – По стране едет тягач, что тащит цистерну, в которой тонна дури. В связи с тем, что прокуратура и вояки обделались, возможен скандал. Который приведет к перестановкам в Министерстве Обороны, да и в Политбюро. В связи с этим, в тщетной надежде все же не допустить разглашения, проверок на дорогах не ведется. Хотя бы потому, что вы и сами не знаете, что хуже. Если менты наркоту не найдут, или найдут. Таким образом, наркота скорее всего приедет в Питер. Зачем тебе мы? Пусть вывозят в Европу, и там продают. А здесь все будет тихо и пристойно.

Ответил опять Виктор Иванович:

– Высока вероятность задержания в порту, или таможней, или пограничниками. Правда, Усимов очень осторожен. В связи с прошлым должностным положением, у него на руках есть куча легальных и реальных документов. И на транспорт, и на официальный груз. У него есть несколько комплектов номеров. Он отлично ориентируется в дорожной сети, и таможенных вопросах. Есть основания полагать, что с ним сотрудничают в таможне. У него есть хорошие шансы скрыться. Но сегодня, мы точно знаем, где и когда его можно перехватить.

– Ну и перехватывайте. – буркнул Сурков. Он тоже все понял.

– В этом и проблема. Обросов, со своим подразделением, сейчас в Афганистане. Оперативно его оттуда вызвать нет возможности.

– Да вон, во Пскове дивизия стоит.

– Десантники, даже под подпиской, обязательно все расскажут. Своему то КГБшнику – точно.

– И что нужно от нас?

– Что бы вы уничтожили этот конвой.

– Конвой?

– Автомобиль КамАЗ с полуприцепом, и Жигули-шестерка в качестве сопровождения и охраны.

– Вдвоем? И что с оружием?

– У меня есть лично преданный старший лейтенант. Разведка полка. Что касается оружие – любое штатное вооружение и боеприпас.

– Вы совсем @бнулись, дорогие товарищи. – прошипел, что бы не заорать, я – мне это все на@уй не нужно. Я пошел. Сурков, ты как?

– Постой, Коля. Давай я тебе объясню. – Полянский помолчал. – По своим каналам, мы недавно получили информацию, в что в Гетеборге, разведка и полиция готовят операцию по захвату крупной партии наркотиков из Советского Союза. Было предположение, что готовиться провокация. Как нам с вами понятно – вовсе нет. Шансы Усимова протащить контрабанду – очень высоки. Но там его возьмут. Так что и отпускать его нельзя. Да, ты прав, мы надеемся эту ситуацию решить. И поэтому не обращаемся в МВД. Наши оперативные возможности здесь и сейчас ничтожны. Но вы, как мне докладывали, хорошо подготовлены, и у нас есть все шансы все это закончить.

Несмотря на дым пластами, я откинулся в кресле, и закурил. Дурдом. Прямо не говорится, но понятно, что нужно перехватить и уничтожить наркоту и сопровождающих. С одной стороны, что мне те министры, и политбюро? Но про мою страну еще никто не говорил, что она наркоторговец. А тут – вполне могут сказать. В пол уха я слушал, как Сурков, Фред и Полянский обсуждают, что в принципе, груженая цистерна отлично утопнет в болоте. Поискал глазами, потянулся и вытащил у Фреда пачку листов А-4. И начал писать. Все замолчали, и с интересом на меня уставились. Писал я недолго.

– Хорошо, подполковник. – обратился я к Виктору Ивановичу. – мы возьмемся за это дело. При условии полного обеспечения всем из этого списка.

– Как ты со званием угадал? – усмехнулся Полянский взяв у меня из рук листок, и начав его читать.

– Да ты ох@ел, боец – чуть ли не заорал он, прочитав лишь первый пункт. – ты чего там напридумывал?

– План, товарищи и господа, прост.

Глава 24

Около семи утра я открутил взрыватель, и налил в кумулятивную воронку бензин. Солярка плохо поджигается, а мне нужен быстрый пожар. Теоретических подтверждений нет, но в народе считается, что бензин в воронке еще усиливает поражающие качества выстрела.

Я торчу в этом лесу со вчерашнего дня. Если сегодня утром они не поедут, то придется остаться здесь до завтра. Как всякий наспех слепленный план, мой тоже зияет дырами. Но основные цели, скорее всего, будут достигнуты. А там посмотрим.

Вчера я приехал на электричке на станцию Чудово. Любой, обративший на меня внимание, увидел бы чувака, что решил проверить, нет ли уже грибов в лесу. Как опытный грибник, я сел на автобус, и доехал до Грузино. Там перешел мост через Волхов, и неторопливой трусцой двинулся по лесу, вдоль дороги. Как бы хороша не была карта, профиль и рельеф местности лучше оценивать лично. Поэтому место акции я выбрал немного дальше запланированного изначально. Натянул на верхушку елочки у обочины пакет, и скрылся в лесу. Около семи вечера низко над дорогой пролетел армейский вертолет МИ-8. Миновав предполагаемое место сшибки, отвалил вправо, и скрылся за лесом. Чуть позже на дороге показался армейский УАЗ-буханка. Миновав елочку с пакетом, УАЗ свернул прямо в лес. Водитель и прапорщик споро выгрузили из машины несколько баулов, и аккуратно сложили под сосной со сделанной топором зарубкой. Прапор свистнул в лес. Услышав из глубины леса два свистка, уселся в машину, и она уехала.

Сурков появился около четырех утра. Я, к этому времени, успел почистить и подготовить оружие, определить позиции, и устроить схрон. Прислонившись спиной к сосне, жрал тушенку, заедая ее черняшкой и запивая водой из фляги. Говорю же, все наспех. Не подумал взять термос. Хотя ночь достаточно зябкая, я не стал разводить костер. Значения это не имеет, но лучше все делать по взрослому. Так что я его услышал, а потом и увидел. Он присел рядом на корточки.

– Все нормально, Дух. Он будет ждать нас до десяти.

Я кивнул, а потом встал, облизав ложку. Белые ночи, конечно, достаточно темные. Но ориентироваться вполне можно. И я отвел Серегу на подготовленное для него место. Мы будем работать из лесу, укрывшись среди сосен и елей. Еще и складки грунта повзоляют чувствовать себя почти как в ровике. Когда я повернулся уходить, он спросил:

– Не боишься случайности?

Я над этим себе всю голову сломал. Но решил, что ошибка маловероятна. Чтоб не забивать Суркову голову, просто буркнул:

– Похер. Вали всех, Бог разберется.

Дорогу между Чудовом и Тихвином, даром что она районного значения, смело можно назвать проселочной. Хороший грейдер, с редко проезжающими машинами. Ночью машины ездят где то раз в двадцать минут, ближе к утру – немногим чаще. План построен на том, что товарищ Усимов решил не связываться с Москвой и трассой Москва-Питер, а поехал в объезд. Через Углич и что там еще. И, сегодня, или завтра, поедет утром по этой дороге. С задачей быть в Шушарах с десяти до одиннадцати. В это время его там должен ожидать чувак, которого отловил Фред. И, который и рассказал о маршруте. Еще мы знаем, и даже видели на фото, как будет выглядеть цистерна. Там сверху такая труба, не как у всех, а у тех, что возят химию. И вишневая шестерка-Жигули. Место, время, тип цистерны, и тип сопровождения – я считаю достаточно, для идентификации.

По дороге медленно проехала первая, за десять минут, белая Жигули – копейка, с новгородскими номерами. Совсем не оживленная дорога. Место я выбрал там, где выйдя из леса, дорога делает небольшой поворот, и идет по краю большой лесной поляны. Лес тут только с одной стороны. Я был почти уверен, что мы не ошибемся, но, все же скребло. Тут из лесу выехал КамАз, с мгновенно узнаваемым полуприцепом. В бинокль я разглядел эту толстую трубу. А немного погодя показалась и вишневая шестерка. Часы показывали пятнадцать минут восьмого. Ну да, если ничего не нарушать, как раз до Шушар добраться. Никаких сигналов к началу предусмотрено не было. Сурков и так все поймет.

Когда КамАз поравнялся со мной, я дожал выстрел до щелчка, поднял гранатомет на плечо, откинул целик, и выстрелил. До цели было метров двадцать пять. И я попал куда хотел, в двигатель. Машина встала, откинув веред кабину. Из едущей метрах в пятидесяти за тягачом шестерки с похвальной быстротой, даже еще не остановившись, в меня саданули двойкой с трассером. В сосновом подлеске рассмотреть меня невозможно, но определить место выстрела нетрудно. Если бы я остался на месте, то тут бы и кончился. Да только я, бросив гранатомет, сразу же не только упал, но уполз вправо и назад. Дело плохо. Судя по уровню стрельбы, охрана крута. Значит, трассер не случаен, а целеуказание. Для кого это? Сурков исполнил две двойки, чуть погодя ещё одну.

Я подполз к лежащему второму гранатомету, привёл его в рабочее, и понял, для кого наводка. Белая копейка, проехавшая вперед – боевое охранение. Она вернулась, и сейчас, вывалившись из нее, в то место, где я был, херачили из калашей двое. Слева, двойками, в них замолотил Сурков. От шестерки его прижали длинной очередью. И, перцы из копейки выбежали на обочину, для обзора. Вскинули стволы, да только нас же – двое. Пока они стреляли в сторону Суркова, я скинул автомат со спины, и сбоку, метров с десяти, одной очередью положил обоих. Они не так круты, как чувак из шестерки. Встали рядом, полный рост, и садят в лес за сто с лишним метров. Не оценивая их состояние, поднял гранатомет, и выстрелил в цистерну. Выстрел прошил ее, сука, насквозь!

Но, слава Богу, что то потекло и загорелось. И начало растекаться вокруг цистерны. По предварительной информации это солярка. Но кто его знает. И, слушая, как Сурков гвоздит по вишневой шестерке, откуда ему изредка огрызаются, я переполз влево, к еще одному лежащему гранатомету. Встал в этот раз на колено, и снова выстрелил в цистерну. И, наконец, попал как надо. Тайник сделан в нижней части. Именно в него я угодил. С другой стороны цистерны взметнулось белое облако, опадая в разгорающуюся солярку.

Переведя взгляд влево, я понял, почему Сурков возится. Грамотно прячась за шестеркой, парень с автоматом выскакивает то там, то тут, и в одиночку его подстрелить трудно. Со стороны белой копейки я выбежал на дорогу перед тягачом, и, через разгорающийся пожар, выстрелил по противнику сбоку. Он немедленно развернулся в мою сторону, но его голова разлетелась от Сурковского выстрела. На мгновение установилась та особая тишина после стрельбы.

Я взглянул на часы. Все столкновение заняло чуть больше четырех минут. Никто не подъехал, и никого не было слышно. Дальше нужно было действовать быстро. К Сурковскому противнику приближалась вытекшая из цистерны солярка. Поэтому его мы не стали трогать. Серега завалил двоих сразу же. Они так и сидели в машине. Один с ТТ, другой с автоматом. Я вдруг вспомнил Костю Могилу. Обошел вишневую шестерку, и саданул ногой под крышку багажника. В багажнике лежала туго набитая, черная, блять, сумка!!!! Сурков рядом сказал, «О@уеть!». Выкинул ее на дорогу, и подошел к водительскому месту. Это поразительно, но несмотря на кучу пулевых отверстий, двигатель шестерки так и работал. Через убитого водилу, прямо с дороги, нажал сцепление и воткнул первую передачу. А потом, очень аккуратно, сцепление отпустил. Хромая пробиты передним правым, Жигули въехали в огонь, и уперлись в фаркоп цистерны. Я накинул на левое плечо сумку, громко выматерившись. Тяжелая, сука. Мы с Серегой побежали к копейке, но туда уже затекла горящая солярка. Я скинул с плеча автомат, и разрядил его в кабину КамАза. Сурков, за спиной, хлопнул два раза в лежащих на дороге боевиков. Трогать их не стали, они уже дымились. И мы ушли обратно в лес. Собрали гранатометы. Ранец с неиспользованными выстрелами, и канистры с бензином, что припасены на всякий случай, короче, всю амуницию. И все это положили в схрон, метрах в двухстах от дороги. Сквозь просветы в деревьях было видно, что горит уже знатно. Потом я кивнул Суркову. Он достал из кармана ракетницу, и выстрелил в небо. Зеленые, блин, цепочки. И мы побежали в лес. Почти сразу за спиной раздалась стрельба. А хорошо разгорелось! Это явно патроны выгорают. Нам повезло, что так быстро.

Отбежав пару километров мы остановились. В сумке действительно лежали доллары. Где то в стороне пожара было слышно вертолёт.

В понедельник, обсуждая план уничтожения конвоя, я не стал скромничать. Первым пунктом, в списке необходимого, стоял вертолёт. Вторым пунктом стояло отделение десантников. Подполковник Полянский видел себе операцию как ночной захват. Потом всех вырезать, а цистерну утопить в болоте. Мне в этой идее не нравилось все. Впрочем, Фред, с Виктор Иванычем, не настаивали.

Тогда я и рассказал, как это по моему должно выглядеть. В скоротечном огневом контакте живая сила уничтожается, цистерна поджигается, и все сгорает. Пока длится пожар, место пожара оцеплено десантниками, у которых были неподалёку учения. Вы придумаете цель учений десантной группе с вертолетом, Виктор Иваныч? Тем более что ее возглавляет «лично преданный» старлей. Нет, нас двоих в этом формате более чем достаточно.

Во время акции, а главное – после неё, иметь рядом с собой непонятного, а главное – вооруженного человека, я категорически отказался.

– Поймите важную, но, в сущности, простую вещь, мужики. – сказал я во время обсуждения – нам никак не удастся скрыть произошедшее. И трупы найдут достаточно быстро, да и цистерну непонятно куда девать. Поэтому пусть все все видят! Какие то уголовники вымогали деньги на дороге у водителя бензовоза. С ними сцепились, и случился пожар. В результате которого все умерли. Пробегавшие мимо десантники, увидев пожар – оцепили его, чтоб население не пострадало. А уж правильных пожарников и прокуратуру, выехавшую на место, ты, Фред, обеспечить сможешь?

В этом месте Фред заявил, что это о@уительно!

В общем, под вечер, перед началом событий, в лес, километрах в двадцати от места, прибывает вертолетом десантное отделение, во главе с вашим, Виктор Иванович, офицером. Выставляет наблюдение и, что там у десантников, в тылу противника? Зелёная ракета-сигнал. После которого отделение оперативно, вертолетом, прибывает и оцепляет пожар. И держит оцепление пока все не сгорит к еб@ням. Место выбираем такое, что бы легко организовать объезд. Местность к югу от дороги понижается, и увидеть сигнал можно километров с тридцати. Вот, там, южнее, пусть десантники и пребывают в неведении, что происходит. А потом докладывают кому угодно, что увидели пожар. А может быть, даже какую – то спецоперацию. Но, насколько я понял, вопросы про эту операцию будут задавать уже вам, Виктор Иванович. Правильно?

Потом еще Сурков, долго и вьедливо выяснял подробности о противнике. А список Полянского конечно потряс. Вертолет МИ-8, отделение десантников. три гранатомета и пять выстрелов, два АК-47 и четыре снаряженых магазина. По дороге Чудово-Тихвин я несколько раз ездил в девяностых. И отлично помнил, что она малоиспользуемая, и побитая. Обсудили доставку оружия. В общем, сидели часа три. А потом разбежались. Тоесть мы с Сурковым поехали ко мне домой и все обговорили. Ни Фреду, ни Полянскому мы план эвакуации сообщать не стали. Просто заявили, что с места скроемся. Ваша задача потом забрать все из схрона. И вот, сейчас мы уходим. Циничный я – грохнул бы исполнителей. С чего мне думать, что простоватый свиду Виктор Иванович, считает по другому? Поэтому и не идем, а бежим. Только заслышав вертолет остановились. Слушая как он, судя по всему, приземлился, я отдал Сереге свой рюкзак. Вырубил палочку. Накинул сумку как рюкзак, подсунув палочку сверху под лямки. И мы снова потрусили. Бежать нам, судя по карте еще километров восемь…

Ночная стоянка рыбаков, на берегу реки Волхов, была оборудована по всем правилам. Когда мы с Сурковым, на жопах, скатились с обрыва на пляж, Иво задумчиво курил, глядя на реку. Обернувшись на шум, он крякнул.

Идея уплыть с места сшибки на лодке, пришла внезапно, и очень нам понравилась. По большому счету, уйти оттуда можно в двух направлениях. Но никак не к реке, через болото. Берег Волхова последнее место, где нас станут искать. С этой мыслью мы и приехали к Ивику вечером в понедельник. И честно сказали, что Бааль. Тут такая история. Мы в одну херню вписались. Нам твоя помощь понадобится. Нужно будет нас увезти с места херни на твоем резиновом недоразумении.

За время, что Иво живет на Фонтанке, квартира приобрела уют, которого там не было ни при мне, ни при Суркове. В квартире вкусно пахло кофе, на стене кухни висела отличная копия Модильяни. Включенная настольная лампа стояла на полу, создавая приятную расслабленность.

– Визы меня лишат? – вздохнув, спросил нас Иво.

– Скорее сразу грохнут – мрачно не стал скрывать Сурков.

– А! Ну тогда конечно, пацаны. О чем речь. Что нужно сделать?

– Это серьезно, Иво – буркнул я.

– Так и я серьезно – повел головой он.

Тем не менее, увидев нас на берегу, потных и с автоматами, он задрал бровь.

– Херня, говорите?

– Пойдем, поможешь – не стал откладывать Сурков. – И шевелись, Дух!

– В жопу, она, сука, килограмм сто весит, блять.