Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Соавторы: Антон Федотов,Алексей Губарев,Олег Мамин,Павел Смолин,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 347 страниц)

Глава 6

Уже утром в понедельник, я имел четверку по арфметрам и устройствам. Зачёт с оценкой, почти экзамен. Все было по честному. Я им диктофон, они мне оценку. Сдавала параллельная группа, но это не важно. Лишова, пошла в первых рядах. Я зашел без очереди в аудиторию. Она старательно записывала на листок ответы на билет. Я протянул Маргарите Павловне направление на сдачу, и зачетку. Она с удовольствием везде поставила четыре, и сказала:

– Спасибо, Коля!

Когда я, рано утром, прибежал к своей парадной, рядом с вахтером топтался какой то мужик. Вахтерша сказала, что он ко мне.

– Здравствуйте, вы Андреев? – спросил он, и полез в сумку.

Достал из неё диктофон и протянул мне:

– Вот, Андрей Сергеевич сказал, что это вам. С вас пять рублей.

– Простите, не подниметесь со мной? А то сами видите, у меня кроме ключей…

В лифте я рассмотрел его подробнее. Очки, бородка. Тот замечательный тип молодых специалистов, что досконально разбираются в своем деле. И, в связи с этим, исполненных доброжелательным чувством собственного достоинства. Таких много сейчас, потом они куда то пропадут.

– Будете кофе? – спросил я, зайдя в квартиру, и доставая из рюкзачка на вешалке бумажник. Убегая из дома, я жму кнопку капельной кофеварки. К возвращению – полная колба.

– Нет, спасибо. Мне на Балтийский нужно. Я на МатМехе лаборантом, в Новом Петергофе.

Но я все равно налил ему в нарядный бумажный стакан из Луна-Парка. Будете ехать в метро и пить. Как настоящий американский университетский профессор, по пути на работу.

Лишова, увидев что я с довольным видом прячу зачетку, вышла из себя. Я ей забыл рассказать про диктофон, и она возмущена моим способом сдачи зачетов. Вполне слышно Викуня пробурчала на всю аудиторию:

– Безобразие!

– Только, Маргарита Павловна – заявил я – студентку Лишову нужно поспрашивать тщательно, мне кажется, она слегка плавает в составлении алгоритмов для счет – фактур.

Тоже не шепотом, чтоб слышала вся аудитория.

– Убью! – раздалось за спиной.

Маргарита Павловна весело фыркнула. Наши с Викой отношения не тайна, институт плодит сплетни в геометрической прогрессии. Так что меня заверили, что знания проверят скрупулезно. Народ в аудитории давился смехом в меру сил. Беременная Ирка плакала от смеха за партой у окна. С чем я и пошел сдавать матпрограммирование.

Мы в воскресенье, конечно, ни в какой Петергоф не поехали. Погода была так себе, а Петродворец всеж, место для солнца. Вдобавок ко всему, Викина мама незатейливо позвонила мне в десять утра, и попросила предоставить дочь, для осуществления родственных визитов. Получается, что она мне тож забыла сказать, что у нее на воскресенье планы. И мы квиты.

Первая партия на сдачу уже зашла. И я спокойно отдал Карену и Ленке их зачетные задачи. Как раз вчера и сделал, когда Вику домой отвез. Собственно Ленка и сама все сделала, просто чисто по-женски загонялась, и хотела подтверждения. А Карен сказал:

– Коль, у меня настоящий коньяк стоит в шкафу. Приходи вечером в гости? Обещаю безбаш и кюфту. Пальчики оближешь!

– Давай в другой раз, Карен? На крайняк в «Очки» сходим. Как?

Договорились, что на неделе определимся. А тут из аудитории вывалился староста. Четыре балла. Настроение у препода Брызгиной спокойное, но строгое. Пытала не очень, я с задачей там немного накосячил. Не слушая, шагнул в аудиторию.

– Здравствуйте, Эльвира Фёдоровна.

– Здравствуй, Коля. Бери билет.

– Готов отвечать. – я взял билет.

– Куда-то торопишься?

– Да так… вопрос первый… Значит так, матричные уравнения… – начал я.

– Не нужно, Коля. Давай зачетку.

– Эльвира Фёдоровна, тут еще Лагранж и задача.

– Иди – ответила она, выводя мне пятерку в ведомости, и отл. в зачетке – пока Вика не убежала.

– Вот как у вас так выходит, Эльвира Фёдоровна? Я чувствую себя растоптанным.

– Андреев, еще слово и будешь пересдавать весь июль.

– И не думайте, что я испугался – все таки вякнул я, закрывая за собой дверь.

Не, так то понятно. Я там, в марте и апреле, два реферата сдал. И сцепился с ней на семинаре, по решению транспортных задач. Я алгоритмом, что нам в Обнинске давали, оперировал. Она просила не умничать, а я, нашей группе, рассказал, что этож проще, главное сообразить. Ну и еще потом по функциям доклад делал. Так что оценка заслуженная. Но без пыток?

С другой стороны, я все рассчитал грамотно. Вика еще сдает. Пошел на лестницу, курить, и ждать, когда она примчится, исполненная зверства. Там стоял, в ожидании очереди на зачет, одногруппник Юрик Семенов. Поздоровались, и Юрик неожиданно сказал:

– А я тебя жду, Коль.

– Хм. Мог бы и позвонить, я бы пораньше пришел.

– Да я звонил, у тебя там непонятный робот, таксофон только двушку съел.

Это да. Сейчас городские автоматы, иногда, странно реагируют на автоответчики. А Юрик живет в общаге, на НовоИзмайловском.

– Чего хотел то?

– Дай денег взаймы.

– Много? – Я перехватил рюкзачок, что бы достать бумажник.

– Тыщу.

Я присвистнул. Мне приходится прилагать серьезные усилия, что бы не выглядеть богачом. Нет, у нас в институте учатся ребята не самые бедные. Но, тот же Юрик – сын инженеров их Приозерска, и тысяча для него – это очень приличные деньги. Да и вообще, сейчас это много. Так то и я, и Сурков, рассказываем своим девушкам о шабашках, подработке, наследстве и легкой фарцовке. Иначе даже у них была бы куча вопросов и сомнений. В общем, так или иначе, я считаюсь парнем состоятельным. Так что не удивительно.

– Что-то покупаешь?

И Юрик рассказал мне интересную историю. Он проиграл в карты. Оказывается, в нашей институтской общаге, уже с пару месяцев регулярно поигрывают в картишки, на крупные суммы.

– Не поверишь, Колян, сам не знаю, как ввязался. Поначалу выиграл почти двести рублей. Мне бы уйти с выигрышем, а я решил что поперло.

– А с кем играл то?

– Сначала вчетвером. С Костиком Покровским, со статистики. И там парень к нему приехал, Миша. И Андрюха Ефимов. А потом уже только я и Костик. Андрюха проиграл полтинник и ушел спать. А Миша этот отрубился. А мы с Костиком всю ночь резались. И Юрик проигрался в дым.

Интересно не это. А то, что, по словам Юрика Семенова, они договорились, что он отдаст долг в течение недели.

Да только утром Покровский объявил, что его обокрали. И заявил, что кроме Юрика, про деньги никто не знал. Поэтому ты, Семенов, долг отдай до послезавтра. А с кражей я разберусь, и мне за нее ответят.

Гм. Окуеть. В общаге лучшего в стране(ну хорошо, хорошо), одного из лучших питерских вузов, не только шпилят. Но и занимаются мелкими разводками!

Юрий тем временем рассказывал, что поговорил в общаге с парнями. За последнее время, с начала весны, ещё несколько парней крупно проигрались. И, кажется, Ильюха Векшин, второкурсник с кибернетики, у него теперь в прислуге. Не смог расплатиться.

– В общем, Колян. Тут рассказывают, что ты в Туркмении денег срубил. Выручи, а? А я, в строяк съезжу и, в сентябре, рассчитаюсь.

Этого Покровского я немного знаю. Высокий красавец, член институтского комитета комсомола. Вечно окружен девушками. Впрочем, у нас здесь все парни, так или иначе, все время окружены девушками.

– Да пошли ты, Юрик, этого урода!

– У него там пара парней в компании. Не наших, не институтских. Они Борю Лахтина, с бухучета, так отмудохали, что он месяц лечился.

– А в ментовку?

– Так Боря и пошел вроде. Да только даже заяву не приняли. Ну, все со слов, никаких улик, да и сумма поменьше. Вот в тот же вечер ему ребра и сломали.

– Прелестно! Ну ты и влип Юрец. Давай так. У меня сейчас таких денег нет. Я сегодня сниму в сберкассе, и тебе завтра дам. Хорошо?

– Ты, Колян, человек. Даже не знаю, как бы выкручивался. Думал институт бросать.

– Только давай договоримся. Деньги Покровскому ты отдашь при мне. Сможешь его сюда завтра выцепить? Еще парней позови. Витю вон. Да и Мишу.

– У него завтра зачет. Он по любому придет.

– Дозвонись мне вечером, сориентируй по времени.

Получив свою пятерку, Вика не стала злодействовать. Наоборот, порассуждала про неспособность некоторых к работе с простейшими устройствами. Позор. И сообщила, что у Суркова сломалась машина. Поэтому ты везешь нас с Иркой. Попытался завлечь ее на просмотр супер-фильма «Танец-Вспышка». Викунь, там она работала сталеваром, но мечтала стать балериной. И таки стала, прямо от прокатного стана – в КарнегиХолл. Правда немного в стриптизе поработала. Не оторваться.

Не сработало. То-то она такая спокойная. Тебе, Коля, Суркова на ремонт тащить. И думать о своей наглости. Можно, я буду страдать, Виктория? Или мне уже искать себе девушку, не отвлекаясь на страдания?

Тащить Серегину Волгу Жигулями я отказался. Ты, Сурков, еще мне предложи бурлаком поработать, лично. Поймали Газон, оттащили. Там у Сереги букет радостей. Сцепление, клапана, и радиатор течет. Так что потом пешком сходили на Грибоедова, в сберкассу.

По дороге я рассказал Суркову историю про карточные игры. Он, к моему удивлению, поведал, что и у них в общагах, на Лесной и Политехнической, тоже поигрывают. Правда, про разводки он не слышал…

И вся эта суета продолжалась до вечера. А потом я все же утащил Вику к себе. Правда кино мы посмотреть забыли…

Мы договорились с Юриком на десять утра. И я не стал будить Вичку, собрался и пошел в институт. Десяти еще не было, но на лестнице уже были все участники мероприятия. Красавец Покровский, и с ним еще два каких-то угрюмых кренделя. Не институтские. И наши Юрик, Витя, и Миша – староста параллельной группы. Поздоровался с однокашникми за руку. Кивнул Покровскому. Полез в рюкзачок, достал десять сотенных, полученных вчера в сберкассе. И, глядя в глаза Покровскому сказал:

– Вот, Юрик, ты просил взаймы. Тысяча, как и договаривались.

В глазах Покровского мелькнула досада. Юрик протянул ему деньги и попросил пересчитать. И вслух подтвердить, что долг погашен.

Он небрежно развернул деньги веером, кивнул и сказал:

– Ты отдал долг, Юрик. – и убрал штуку во внутренний карман модного пиджака с приспущенными плечами, и подвернутыми рукавами.

Они, все трое, одеты очень модно и дорого.

Я достал сигарету, и закурил.

– Тут вот какое дело, Костик. – обратился я к Покровскому. – Ты в общаге больше не играй.

– Я сам решу, что мне делать! – презрительно бросил он мне.

– Конечно – согласился я – только игру в общаге – прекрати.

– А то что?

– Ну как что? – засмеялся я – студсовет общаги примет постановление, и будет проводить рейды по несколько раз за ночь. Все равно играть не получится. Правда, Вить?

Наш староста, хмуро наблюдал все происходящее, прислонившись спиной к стене. Он член студсовета, и вполне может это устроить. Отвечать он не стал. Просто кивнул.

В глазах Покровского мелькнула брезгливая злость.

– Ты, Андреев, решил, что если надавал поленом по лицу Снежку, то любого заломаешь? – прошлой осенью я слегка настучал по башке бывшему Викину ухажеру, и его могучему приятелю. В массах гуляет версия, что тихий я озверел, и гонялся за ними с трамвайной шпалой. У более продвинутых полууголовников, тоже, получается, есть мнение про подручные средства.

– Я, Костик, решил, что ты больше в общаге играть не будешь. И этого добьюсь. Ты меня понял?

– Я тебе сейчас объясню, что буду, а что нет, придурок. – к моему полнейшему изумлению, он достал из кармана раскладной нож – Да и за соской этой твоей, присматривай, а то быстро в подворотне раком …

Договорить он не успел.

Я вроде как махнул рукой, и Покровский прилег. Не останавливаясь, сунул тому, что справа, по кивательной мышце, а тому что слева скрутил протянутую ко мне руку. И они тож прилегли. Положено добивать. Но так и покалечить можно. Так что я просто сказал:

– Лучше лежите.

Покровский не согласился и получил уже ногой по уху. И остался сидеть на заплеванном полу. Один из его сопровождающих, вроде как сунул руку в карман. Но наткнулся на мой взгляд. Я покачал головой.

Лейтенант Батура, официально, был мастером спорта по офицерскому многоборью. И чемпионом округа. А еще, в двадцать шесть лет, он по прежнему, был лейтенантом. Слухи ходили разные. Про то, как какой-то большой чин на него орал.

Как бы то ни было, у нас на него никто не повышал голос. Даже замполит, был с ним приторно вежлив.

Тип единоборств, что он в нас вдалбливал, не жалея сил, названия не имеет. Как я, много позже, сообразил, он ближе всего к тхэквондо. Но, все же, очень своеобразный. Великолепный и прекрасный. И недостаток только один. Он – совершенно не зрелищный. У стороннего наблюдателя, сплошь и рядом, возникает ощущения случайности и необязательности произошедшего. Да и у противника тоже. Поэтому, частенько, вместо одного удара приходится делать пару. Ну, не ломать же человека, из-за матерного переругивания…

А тут в меня вцепились Юрик, и оба старосты. Но я сказал, что все нормально, парни. Откинул ногой раскладуху. Подождите. И присел перед Покровским.

– Ты, Костик, сейчас пойдёшь в деканат, заберёшь документы, и валишь из института. Иначе тебя будут пи@дить. Вот так – я поочерди стукнул его по шее, с двух сторон. Он, секунд на тридцать вырубился. Больно, и орать не может. Его свита наблюдала это молча. А вменяемые парни. Сказали не вставать, и не встают. Сидят у стенки.

– И даже не думай соскочить, мудень.

Потом я встал, и обратился к его сопровождающим:

– Мужики, взяли красавца, и валите нахер.

Покровский, получив, смотрел на меня с ненавистью. Плевать, он явное ссыкло. Неискушенному взгляду я не кажусь опасным, и он хотел покуражиться и унизить. Так что Вику он вспомнил, чтоб попугать. Но даже глянуть в ее сторону – и без меня забздит. Он про её отца знает. Очень порадовало то, что вся разборка прошла в общем то тихо. И никто даже не сунулся на лестницу полюбопытствовать. Парни, что с Покровским, странные. Я не смог их определить. Не спортсмены, не уголовники. Хотя, близко и к тому и к тому. Тем не менее, они встали, подхватили Костика под руки, подобрали с пола нож, и ушли вниз. А мы с парнями вышли в коридор второго этажа, и неторпясь пошли к главной лестнице. – Зря ты, Коль – сказал Витя – в общаге и без него карты кидали и кидают. А тебе теперь и вправду нужно поостеречься.

– Я, пацаны, не в комсомольца играл. Вы что, не поняли, что он настоящий шулер, и просто о@ел от безнаказанности? И что передёргивать ему уже мало, ему поглумиться захотелось. – А на заседаниях комитета такой важный, этот Костик – хмыкнул староста Миша. Миша у нас член институтского комитета. – Урод он, прав ты, Коль. И спасибо, он кажется ещё хотел какую то поганку замутить.

– Он хотел сказать, что деньги, что ты ему отдаёшь – те самые, что у него украли. И таки сделать твою, Юрик, жизнь невыносимой.

Выйдя из института, Витя пригласил нас по пиву. Матпрграммирование же сдали, пошли? Но у меня там дрыхнет Вичка, нужно бы ее разбудить. Так что попрощался, и пошёл домой.

Да только зря спешил. Вика уже проснулась и устроилась в кабинете. Лежа животом на ковре. В моей футболке. Рядом кружка кофе. Перед ней конспект и учебники. Руки сами тянутся. Но, ловкими ударами по рукам, мне объяснили, что я лишний на этом празднике постижения матричных основ.

Но я грустить не стал. Я переоделся, и эти руки помыл. И решил все приготовить, чтоб быстро сделать обед. Точнее – солянку, и особуко, с гарниром из молодого картофеля, жареного в кожуре. И салат из узбекских помидоров.

Она пришла на запах. Тоесть украсила сиянием длинных ног кухню, и принялась помогать. Это выражалось в том, что она подробно рассказала своё видение тригонометрических функций. Коснулась вопросов политэкономии, и экзаменов. Умозрительно обсудила возможную подружку Ивика, и провела беглую оценку претенденток с точки зрения эстетических взглядов на соответствие мужественному мореходу.

Конечно же получила омлет с наструганной в него ветчиной. И стакан сока. Мало кто может представить, на что готова эта надменная аристократка всего лишь за омлет и сок. Слава богу, ничего не подгорело.

Потом мне пришлось трудно, потому что она в футболке и с ногами, а мы разбираемся с квадратными уравнениями, функциями, и вообще матпрограммированием. А на обед наконец то посмотрели «Танец-Вспышку».

Потом, пока я мыл посуду, Виктория уселась с телефоном. Слышал только, что она жаловалась кому то на трудную судьбу. Что так объелась, этим осабуко, так вкусно, что теперь ходить не может. Ну, женщины, даже если жалуются, все равно хвастаются. Когда она меня позвала к телефону, я понял, перед кем она грустно выпендривалась.

Сурков, не предвещающим ничего хорошего тоном, сообщил, что они с Иркой выезжают к нам на особуку, и не дай бог ему не достанется.

Мы провели чудесный вечер, за просмотром киношек. Включая первого Индиану Джонса. Больше всего мне понравился недоуменный Икркин вопрос, по завершении фильма. А про что это кино? Индиана Джонс бегает, геройствует, но, все равно, ковчег достается немцам. Которые его вскрывают и все погибают. Скажи мне, Андреев, зачем там Индиана, и к чему все его подвиги?

С чем они и отбыли. А мы завалились спать. И Вика мне сопела в шею.

На следующий день меня забрали в ментовку, после двенадцати. Прямо от ворот института.

Глава 7

С утра я, как обычно, бегал, потом с удовольствием будил Вику. Она потребовала отвезти ее домой. Потому что к зачету нужно переодеться. У нее матпрограммирование. Я-то зачет по чудесам кибернетики уже имею. Это Вику наполняет завистливым сарказмом. Вдобавок она трусила. Как то у нее с этим предметом не ладится. До пол-одиннадцатого сидела у меня дома и судорожно пыталась еще что то заучить. Пока я ее просто не выгнал. То есть, не взял за руку и отвел в институт. Прямо под двери аудитории. Все она знает, вот чего?

Ясное дело она получила пять. Но с другой стороны, она так улыбалась, что я подумал, пусть загоняется. Столько счастья!

Мы вышли из института небольшой толпой. Девчонки из Викиной группы, Миша Филимонов, Леха Кособоков. У ворот ко мне подошли двое.

– Андреев? Уголовный розыск. Вы поедете с нами.

Двое, один помладше, и достаточно модно одет. Второй постарше, в простеньком пиджаке и брюках. Крепенькие. Понятно, опера.

– Да, конечно. – я мягко отпустил Викину рук.

– А что случилось? – глаза у Викуни стали как блюдца.

– Нам нужно задать ему несколько вопросов. – с непререкаемой нагловатостью человека с ксивой ответил молодой.

Ну, дальше, обычная суета. Куда вы его везете. Так граждане, пропустите, не обостряем. Ничего с ним не случится. Девушка, идите домой. Короче, окружающие галдят разом, менты уклончиво – многозначительны. И все это, пока не затолкали меня в луноход, в отделение для задержанных. Рюкзачок у меня, не забрали, кстати. В голове впервые мелькнуло подозрение. Прежде, чем передо мной захлопнулась дверь я сказал Викуне:

– Позвони Сереге. Не переживай.

Менты уселись, и мы поехали вдоль канала. В отделении для задержанных было наблевано. Минут через десять езды, младший сказал водителю остановиться возле магазина. Нужно пожрать купить. Наверное случайно, УАЗик остановился на солнце. Опера ушли. Водила тоже куда то делся. Видимо, терся на улице рядом с машиной. Потому что машина нагрелась, и вонь стала нестерпимой. Ментов не было больше чем полчаса.

Я не думаю, что сейчас менты знают заумные термины «психологическое давление», «создание у подозреваемого эмоционального дискомфорта» и прочее. Но это все теория. А практику они знают отлично. И мне очевидно, что они хотят что бы я боялся, психовал, короче-нервничал. Очень уж все выглядит нарочито. И я просто заснул. Уселся поудобнее, и отключился. Сколько раз за мою жизнь мне помогало это умение!

Менты не показали, что они раздосадованы моим пофигизмом. Просто усевшись в машину разбудили. Я сознательно ничего не говорил и не спрашивал, хотя они явно ждали. А я молчал. И, кажется, их это злило. Минут через двадцать мы приехали. Отдел милиции на улице Марата. Сравнительно недалеко от метро Пушкинская и Витебского вокзала.

В клетку на первом этаже, у дежурки, меня сажать, как я ожидал, не стали. Тот что постарше, сказал дежурному, что они побеседуют с гражданином. Тот открыл дверь, и мы поднялись на второй этаж. Пройдя по коридору, зашли в тесноватый кабинет, перегороженный тремя столами. Старший по хозяйски уселся за стол у окна и кивнул мне на стул напротив.

– Присаживайся.

Я уселся. Младший встал сбоку, опершись о соседний стол задницей.

– Ну, теперь давай познакомимся, – сказал старший – я, капитан Исаев, Виталий Александрович. Старший оперуполномоченый.

Я перевел взгляд на младшего.

– Старший лейтенант Пронин. Главк. Угрозыск. – буркнул тот.

– Теперь ты, Андреев.

– А вы что, не знаете кого задержали? И определите мой статус. Я задержан. Свидетель. Обвиняемый?

– Умный что ли? – буркнул Пронин.

– Ни за что не поверю, что милиция борется с умными. Я думал, у нее другие задачи. – любезно ответил я ему, и перевел взгляд на Исаева – итак?

– У нас с тобой, Андреев, профилактическая беседа. В процессе который, мы хотели бы услышать ответ на несколько вопросов.

– Но это – пока. – добавил лейтенант. – а там посмотрим. Может и задержишься здесь, лет на несколько.

– Ну что же. Вот мой паспорт, вот студенческий билет. Чтоб не переспрашивать – я полез в боковой карман рюкзачка, и отдал капитану. – слушаю ваши вопросы.

– Вчера, около десяти часов утра, ты передал своему знакомому Семенову тысячу рублей. Не пояснишь происхождение этих денег?

Честно говоря, я испытал мгновенное облегчение. Подвигов за мной достаточно, и я слегка нервничал. Но теперь все понятно. Мелкая гнида, Костик Покровский, получив, ата-та по попке, и требование убираться из института, побежал к ментам, которым он стучит. С просьбой приструнить козла, мешающего обыгрывать лохов. То-то он такой самоуверенный.

Менты при этом внимательно смотрели мне в лицо. И были разочарованы моей реакцией. Хотя, тот что старше слегка заинтересовался. То есть понял, что за мной есть грехи, которых я боюсь. Молодой просто недовольно втянул воздух и сказал:

– Да и одет ты, как бы не на штуку. Где деньги берешь?

– Я, товарищ капитан… – начал говорить я.

– Гражданин капитан – перебил меня Пронин.

– Что, в УПК есть указание по обращению к сотрудникам во время профилактической беседы? – спросил я Исаева. Тот усмехнулся:

– Обращайся ко мне Виталий Александрович.

– Так вот, Виталий Александрович, я с уважением отношусь к милиции. Работа тяжелая и неблагодарная. Поэтому добровольно доложу вам о всех своих доходах, что бы не было неясности. А вы уж записывайте, или запоминайте.

Дальше я им подробно рассказал, что почти полгода перед армией работал на монтаже башенных кранов, и прилично заработал, не успев потратить. Что после смерти деда мне осталось наследство, почти девять тысяч рублей. И что я, вернувшись из армии работаю и подрабатываю. В частности, пол – года работаю в ОКБ «Ленинец». В группе, занятой разработкой и внедрением аэродромных локаторов. По итогам работы получил, в пятницу, четыре семьсот, тыщу из которых, снял с книжки и передал знакомому. С «Ленинцем» – это у Фреда гениально. Там секретность, и единственно, что могут спросить менты – получал ли. А за что, что делал – фиг им ответят.

– Все что я говорю, может быть подтверждено справками, счетами, и свидетелями. При наличии соответствующего обращения, конечно – мы с Исаевым обменялись мгновенными взглядами. Хе-хе. А дела то никакого нет. И он понял, что я это понял.

Но старший лейтенант Пронин остался недоволен.

– Складно поешь, Андреев. Да только срок тебе по любому светит. За побои студенту Покровскому, что ты нанес ему вчера. И поедешь ты на зону, если ничего понимать не хочешь.

Ну почему же, все понятно. Покровский побежал к своему куратору, или как он там называется. Вот к этому Пронину. Попросил приструнить наглого Андреева. Описал ему меня так, как видел сам. Как эдакого мажорчика, слегка фарцующего, и сорящего деньгами. Попросил разобраться.

Схема старая, мне что то предъявляют, а когда я начинаю молить замять дело, мне говорят, что от меня нужно. Судя по всему, меня хотели прихватить на фарцовке. Тупица Покровский не может представить другой способ заработать. Ну и попросил ментов меня пугнуть.

Вот только Костику нечего делать у нас в институте. Это мое такое убеждение.

– По первоходу, дадут тебе не много. Да только, пока ты чалится будешь, девку твою здесь пахать будут без остановки. – продолжал Пронин – раз ты не понимаешь, когда можно кулаками махать.

Он ожидал, что я вскинусь. Я так понимаю, эту часть нашей беседы Костик подробно Пронину рассказал. А я лишь равнодушно глянул ему в глаза и сказал:

– Ты Пронин, с этого места, уже неполное служебное имеешь. Но, я думаю, инспекция по личному составу, там еще много нароет.

– Ты о@уел, урод? Да я тебя сейчас закрою!

– Не советую.

– Почему это? – Исаеву не нравиться происходящее. Он умный и опытный. И он всеми фибрами чувствует приближение глобального пи@деца. Но и давать борзеть в отделе никому нельзя.

– Потому что как только он шевельнется, я его вобью в пол по ноздри. Да и вам достанется, товарищ капитан. Ничего личного, просто чтоб не мешали.

– Да ты, сука, сгниешь у меня на параше!

– Какая разница? Мы ведь о тебе, Пронин, говорим. А над тобой будет ражать вся питерская ментовка. Привел свидетеля в отдел, и получил от него пи@дюлей до госпиталя. За длинный язык. Но это только до завтра.

– До завтра? – а Исаев то, спокоен. То ли Пронина хорошо знает, то ли меня плохо.

– Ну, Виталий Андреевич. Меня же здесь закроют. Пока материал оформят. Пока судья примет решение. А завтра здесь, у отдела, будут толочься студенты нашего института, на что наплевать, конечно, но шумновато. Здесь будет еще зам прокурора района. И здесь будет инспекция по личному составу. И всех будет интересовать простой вопрос. С чего это спокойный и уравновешенный Андреев избил лейтенанта Пронина? Хотите – не хотите, но все узнают, что Пронин грозил устроить изнасилование нашей студентки. Для чего? Для того что бы прикрыть своего стукача. Который, совсем берегов уже не видит. Ну, там, ещё в главк будет заява, что Покровский не только мошеннически обыгрывал граждан, но и вымогал у них деньги. И все это – со словами что его старший лейтенант Пронин отмажет. И заяву эту, не спустят в унитаз. Есть, знаете ли способы, чтоб с вниманием изучили. А, для начала допросят Покровского, и прочих наших студентов. И сядет Костик. Надолго.

Самое смешное, что они оба мне поверили. А я не мог остановится.

– И когда Пронин выйдет из госпиталя, его ждет максимум – дежурка в Средних Мудищах. Где я его и найду, после отсидки. А то этож не правильно, он жизнь мне сломает, ради какого то пидора, а сам – бухать в дежурке.

Я наконец смог заткнуться. Хм. Исаев понял, что со мной. Толковый видно мент. А я все же посмотрел на Пронина, и сказал:

– Давай, лейтенант, дернись. Я с тобой быстро управлюсь.

Старший лейтенант Пронин, за время моей речи три раза поменял цвет. И поначалу, даже, кажется, собрался дать мне в морду. Чего я, если честно, страшно желал. Но, к моему удивлению, взял себя в руки. И лишь смотрел угрюмо и обещающе.

– Так! – хлопнул ладонью по столу капитан Исаев, глядя на Пронина, а потом перевел взгляд на меня. – Давай, Коля, продолжим с того места, где ты отчитался о доходах. А остальное забудем.

– Забыли – пожал плечами я, и перевел взгляд на Пронина. Он, какой ни какой, но опер. И вполне видит, что я готов, и скорее всего, могу. Да и перспектива, нарисованная широкими мазками не радует.

– Ему нужно сдать сессию. – сказал он сквозь зубы. Хм. Вот он, белый флаг.

– Ну, значит он уйдет после сессии – кивнул я. – не для протокола, а просто что бы ты знал, Пронин. Он пришел в бабский институт с ножом. И парни, что были с ним, тоже. И дело идет к тому, что в общаге у нас, может случиться поножовщина. Так что будь уверен, Покровского у нас в институте не будет.

– Ладно! – внезапно сказал Пронин – я побежал. Мне на Каляева еще нужно.

Пожал руку Исаеву, и ушел, не взглянув на меня.

– Что, побежал брать заявление у Покровского? – я проводил взглядом лейтенанта, и повернулся к капитану.

– Да нет, пойдем, Коля, я тебя выведу. – Исаев вздохнул и встал. Протянул мне мои документы. – Больно ты горяч, Андреев.

– Я не давал повода так со мной разговаривать.

Мы спустились по лестнице, дежурный открыл нам дверь. Мы прошли через предбанник, вышли на улицу, и оба закурили.

Поодаль, толстяк – милицейский капитан, что-то вещал группе жителей средней азии. Ну, тюбетейки, какой то дед в халате. Остальные вроде бы и в европейском, но какие-то запыленные:

– Значит так, граждане. Сейчас, прямо отсюда идем на вокзал. Берем билет на поезд. Если еще раз попадете в милицию, будете оформлены за бродяжничество.

– На рынках публику гоняем. Они там уже аулами живут – проследив мой взгляд, пояснил мне Исаев. – Прощай, Коля. Запомни, нельзя так с ментами разговаривать. Считай, повезло тебе сегодня. Больно этот Покровский и вправду урод.

– До свидания. – я закинул рюкзачок на плечо, и пошел к Витебскому, поймав несколько недобрых взглядов из толпы таджиков, что слушали мента.

Я не стал садиться на трамвай, а решил прогуляться. И, по Марата, пошел в сторону Подъездного переулка.

Занятно. После знаменитого «Убийства на Ждановской», менты с побоями в своих стенах стали сдержанней. Да меня и не за что. Но витало в воздухе нечто…

То, что менты берегут ангентуру, дело понятное. И что в рамках агентурной работы не замечают шалости стукачей – тоже известно. Но здесь, уже через край. Покровский реально съехал крышей. Перо у каталы?! И, кажется, менты это сообразили. Иначе они бы меня так просто не отпустили. Судя по поведению ментов, он им пожаловался что его избил какой то гопник-фарцовщик. Ну и они вели себя соответственно. Да только в процессе разговора поняли, что что-то не вяжется. Иначе, я бы сейчас уже писал им объяснение, как минимум. А скорее – меня бы оформляли на пятнадцать сток.

После этого, меня бы отчислили из института, и я бы убрался из города. А Покровский так и катал бы в общаге, для себя. И на подпольных играх цеховиков – для ментов.

Сейчас в Питере играют много. Слухи об этом ходили всегда. Зимой Фред мне рассказал, что подпольный, но очень известный, питерский ювелир проиграл просто фантастическую суму. Которую не смог отдать. И ему сломали руки. В качестве расчета. Конечно, милиции нужно в этой среде держать агентуру. Костик подходит. Представительный, обходительный и обаятельный. Да еще и шулер.

И тут я, мешаю жить такому ценному агенту. И если бы менты учуяли хоть малейшую слабину, они бы меня до сих пор плющили. Но они учуяли армейский гонор и грандиозный сканадал. И сразу потеряли интерес.