Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

Соавторы: Антон Федотов,Алексей Губарев,Олег Мамин,Павел Смолин,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 347 страниц)

Глава 13

– Полторы тысячи рублей! – Не переставала изумляться мама по пути к метро: – Это же считай моя годовая зарплата!

– А это ведь только начало – некоторые и по две тыщи за авторский лист получают!

– Иии! – Протянула мама: – Это ж какие деньжищи-то! – Заподозрив неладное, спросила: – А ты откуда знаешь?

– Не помню, – Привычно пожал плечами я.

– И когда же ты вспомнишь? – Грустно вздохнула мама.

Надоело! Прости, Наташ, сейчас будет немножко больно, но так будет лучше для нас всех.

– Мам… – Остановился и посмотрел в землю.

– Что? – Остановилась и она.

– Я – плохой, да? – Шмыгнул носом: – Ты все время говоришь «вспомни», «вспомнишь». А если нет? Сколько времени прошло – а толку нет! – Поднял на нее напуганный взгляд: – Ничего уже не вернется! И как мне теперь быть, если тебе нужен тот Сережа, а я – совсем другой! И даже если что-то вспомню – останусь таким, как сейчас! – Мамины увлажнившиеся глаза кольнули сердце: – Ты меня выгонишь?

Родительница схватила меня в охапку, и, обильно поливая слезами и поцелуями, долго и трогательно объясняла, какой я дурачок и как она мной гордится. Заткнись ты, совесть – шоковая терапия тоже терапия, если аккуратно, а не в масштабах страны.

– Такой большой, а мамку до слез довел! – Неодобрительно прокомментировал мимо проходивший мужичок интеллигентной наружности.

– А вы за собой следите, уважаемый! – Рявкнула на него мама, взяла меня за руку, и, гордо задрав подбородок и вытирая слезы, повела к метро: – Ну его все к черту, Сережка! Ты меня не слушай – это я так, по привычке! – Слабо улыбнулась: – Фамилию хочешь поменять? Поменяем! «Запорожец»? Будет тебе «Запорожец»! – Подумала и добавила: – Но к лету! На нем в Крым и поедем! Таню с Тоней возьмем!

– Спасибо!

– Да не «спасибай» ты, дурачок! – Взъерошила мне волосы родительница.

– Но лучше все-таки на самолете в Крым! – Оценив перспективу такой-то поездки в скромных условиях «Запорожца», подстраховался я.

В метро развлекал маму анекдотами, и она придумала идею:

– В «Юности» раздел юмористический есть, «Пылесос» – попробуй туда что-нибудь написать.

А я что, я могу – зря что ли столько лет «Аншлаг» и «Кривое Зеркало» смотрел?

– Это хитро, крупное публиковать сложнее, а мелкую жанровую форму-то поди попроще! Вон, к моменту когда в «Литературку» съездим, я еще пару стихов подготовлю – вдруг понравится? А потом раз – фельетончик, два – рассказик, а там уже и в «двушечку» переедем! – Подмигнул маме.

– Я вырастила маленького буржуя! – Прикрыла мама рот ладошкой в притворном испуге.

– У нас народ читающий, поэтому страна писателей любит и ценит. Пусть чуть больше ценит конкретно меня!

– А что дальше писать будешь? – Спросила мама.

От нефиг делать, в моменты, когда над анонимкой корпеть не получается, набиваю про «Мишу и тайную комнату», но это прямо не срочно – раз Полевой про сказку ничего не сказал, значит пока не актуально.

– Не знаю, про войну больше пока не хочу – тяжело, – Честно признался я маме: – Подумаю, время есть – я же быстро печатаю, могу по книжке в месяц спокойно выдавай.

– Типографии захлебнутся! – Рассмеялась мама.

– И мэтры обидятся, вон – кого-то уже «немножко подвинули». Немножко – это ладно, но если двигать станут регулярно…

– И в кого ты такой разумный! – С улыбкой перебила меня мама.

– В тебя! – Послушно ответил я.

– Таня к нам пошла? – Перевела она тему.

– К нам, – Кивнула я: – Я ей ключ после уроков дал.

– Хитрая! – Широко улыбнулась мама: – Приручает тебя, вот привыкнешь, а потом и сам не заметишь, как в ЗАГСе окажешься!

– А может это я себе идеальную жену выращиваю? – Хмыкнул я.

– Шестнадцать рублей в день девчонка зашибает! – Не без гордости заметила мама и вздохнула: – Не разбаловать бы.

Больше двух патчей за день Тане пока пошить не удается – очень уж старается, поэтому делает все медленно.

– Да фигня, чистая благотворительная акция от Фила, – Отмахнулся прекрасно все понимающий я: – Спорим у него уже пяток полноценных подпольных цехов по всему СССР патчи шьет?

– Думаешь?

– Уверен!

* * *

Дома меня ждал вкусный запах свежесваренного какао – Таня расстаралась. Сама она, одетая в синюю футболку и черную юбку до колен, с собранными в хвост волосами, нашлась за моим столом – учит уроки.

– Привет! – Улыбнулась она мне.

– Привет! Ты голодна?

– Не-а! – Покачала она головой и поднялась со стула: – Но с тобой посижу!

Переместились на кухню, я от души бухнул в миску горохового супа и поставил на плиту, рядом с еще теплой кастрюлькой какао.

– Ну что, когда тебя напечатают? – Спросила она, усевшись на табуретку и болтая ножками.

– Прямо в этом октябре, – Похвастался я.

– Ничего себе! – Обрадовалась она за меня: – А «Мишу»?

– А «Миша» пока, как я понял, Родине не нужен, – Вздохнул я.

– Ничего, когда станешь важным, его тоже обязательно напечатают! – Успокоила она меня.

– Сходим погулять пока светло? – Предложил я.

– Пошли, может найдем что-нибудь интересное! – Кивнула она.

Поужинали, Таня надела бежевую кофту – по вечерам уже прохладно – и мы пошли гулять.

– А ты знала, что завтра у нас в школе рыбный день? – Спросил я, когда мы вышли со двора и чинно пофланировали за ручку вдоль улицы.

– У всей страны рыбный день, – Пожала плечами девушка.

– А тебе нравится минтай?

Таня скривилась:

– Терпеть не могу! А ты?

– А я, получается, не пробовал, – Горько вздохнул я, внутренне содрогаясь от скорого столкновения с неизбежным.

– А ты как я делай – только гарнир ешь! – Дала она ценный совет.

– Так и буду! – Умилился я.

Причина того, что Таня так много времени проводит у нас, помимо очевидной, проста – близких подруг у нее нет. С девочками в классе и некоторыми с параллели общается нормально, но не на том уровне, чтобы ходить в гости. Еще поддерживает контакты с ребятами со двора, но к Вовке по понятным причинам идти смысла нет, а к Артему уже ходит Оля.

– Чего это там? – Вдруг остановилась она, мы прислушались, и услышали жалобный писк из кустарника.

А вот и обещанное интересное!

– Пошли проверим!

В кустах, почти зарывшись в палую листву, был найден дико разноцветный длинноухий щенок возраста «ребенок поиграл пару недель, понял, что собака нифига не игрушка, а пожирающее кучу времени живое существо, и выбросил нафиг».

– На сеттера похож, – Поделился я выводами.

Таня оказалась более практичной и сердобольной – с нежным воркованием аккуратно разогнула ветки и взяла поскуливающего щеночка на руки. Посмотрев на меня с непередаваемой внутренней борьбой в глазах, тоскливо вымолвила:

– Мама говорит, что в коммуналке собаку заводят только кретины!

– Это так – плохо будет и людям, и собаке, – Грустно подтвердил я: – Знаешь кого-нибудь, кому нужен щенок?

Таня оживилась, согрела меня выражением надежды и доверия на своей мордашке, и покачала головой. Все сам, да?

– Пошли искать молоко и телефон, – Смирившись, предложил я Тане.

Пока девушка держала аккуратно открытый пакет с молоком перед мордочкой лакающего щенка, я набрал номер Артема.

– Привет! Собака нужна? – Сразу же спросил, как только он взял трубку.

– Мамка не разрешает, – Стеснительно поведал он.

– Понял. А не знаешь, кому нужна?

– Можешь Вовке отдать – на одну ночь у него мамку уломать каждый раз получается! – Гоготнул он.

– Полумеры не для нас! – Ответил я: – Ладно, буду дальше звонить, пока.

– Удачи! – Пожелал он.

– Москва – большой город, и мы обязательно найдем в нем человека, чья жизнь без собаки лишена радости! – Заявил я расстроившейся от неудачного звонка Тане.

Она поддержала меня улыбкой, и я набрал Кате – ну мало у меня пока знакомых!

– Алло! – Староста тоже ответила сама.

– Привет, это Андропов, вопрос странный и неожиданный, но вам щенок не нужен?

– Щенок? А какой породы? – Уточнила Катя.

Поклёвка! Лишь бы теперь не сорвалось!

– Некондиционный в плане окраса сеттер, – Подрубив методички бывалого торговца дворнягами Швейка, уверенно выписал я щенку родословную.

– Сейчас, надо у папы спросить, он как раз только с работы пришел!

Трубка брякнула о поверхность, и я услышал быстрые шаги.

– Вроде клюёт! – Похвастался Тане.

– Скоро у тебя будет новый хозяин! – Обрадовала она щенка.

Не сглазила бы! Ладно, СССР – территория материализма, и магия тут не работает.

– Алло! – Трубка перешла к мужчине.

– Здравствуйте, – Откликнулся я.

– Здравствуй, Сергей! Это Катин папа, Матвей Кузьмич.

– Очень приятно! – Проявил я вежливость.

– Собаку, говоришь, нашли?

– Нашли! – Подтвердил я.

– Сеттер? А почему «не конвенционный»?

– Некондиционный! – Поправил я.

– Эх ты, глухой телефон! – Раздался на том конце провода тихий упрек в адрес дочери: – Ну-ка опиши! – Это уже мне.

Описал окрас, уши, форму лап.

– Сеттер! – Удовлетворенно подтвердил мой диагноз Матвей Кузьмич: – К нам принести сможешь? Адрес знаешь?

– Смогу. Знаю, – Подтвердил я.

А как не знать – один раз увидел или услышал, и уже при всем желании не забудешь.

– Далеко? – Уточнил он.

– Минут семь, – Прикинул я.

– Ждем! – И он повесил трубку.

– Ну все, пошли заселять малыша!

– Ура! – Обрадовалась Таня, подхватила щеночка, и мы пошли. Само собой, по пути девушка просто не могла не вздохнуть: – Не хочу его отдавать!

– И я не хочу! – Признался я: – Но пока никак.

– «Пока»?

– Писателям хорошо платят, плюс у мамы калым. К Новому году, скорее всего, переедем в отдельную квартиру. Тогда кого-нибудь и заведем, будешь помогать дрессировать!

– А вы же не далеко переедете? – Осторожно уточнила она.

– Изо всех сил будем стараться остаться в нашем районе, – Кивнул я: – Тут же хорошо – все рядом.

– Хороший район! – Обрадованно кивнула Таня: – И парк рядом!

– В парк в субботу пойдем, после школы, – Правильно понял я намек.

– Не хочу на картошку! – Призналась девушка, резко поменяв тему.

– Здоровый человек на картошку хотеть не станет! – Кивнул я: – Но все копают, потому что продукт стратегический, Родине очень нужный, и мы, как пионеры, обязаны откликнуться на ее призыв!

– Будто нас спрашивали! – Фыркнула Таня: – Но это еще ничего, когда студентами станем, вообще почти на месяц в колхоз отправят!

Отличный повод как следует посинячить, поинспектировать сеновалы и поплясать под Магомаева на дискотеке в сельском ДК с последующей массовой дракой против местных. Звучит весело!

– Надо – съездим, – Проявил пионерскую готовность ко всему.

– И почему водку не запретят? – Вздохнула Таня, отметив аккуратно бредущего, опираясь на забор, выпившего пролетария.

Потому что в интернете говорят, что это треть советского бюджета, и это, к сожалению, самая маленькая проблема.

– Потому что людям нравится бухать. У кого-то получается держать себя в руках – такие никак не портят жизнь окружающим. Кто-то – пьет чаще, как вот этот товарищ: заводского гудка дождался и сразу в рюмочную. Ну и такие, как твои и Вовкины отцы – это уже болезнь, и сами они бросить ни за что не смогут. Это жутко грустно и несправедливо, но, если запретить продавать нормальный алкоголь, народ начнет варить гораздо более вредную самогонку. Самогонщиков, конечно, будут ловить и сажать, что приведет к сопротивлению – появятся целые преступные организации, которые будут удовлетворять спрос на пойло. Поверь – от этого станет хуже вообще всем.

– Взрослые – настоящие дураки! – Грустно сделала из моей речи единственный возможный вывод девушка.

Директор фабрики у нас живет в новеньком девятиэтажном доме. Вошли в подъезд, не нашли ожидаемой консьержки, и на лифте доехали до седьмого этажа, где позвонили в нужную дверь.

Глава семьи открыл лично и почти сразу.

– Здравствуйте! – Сказали все всем, и нас пригласили внутрь.

– Ну, показывай! – Велел тучный, почти пятидесятилетний – Катя поздний ребенок – лысеющий директор фабрики, надев очки в тоненькой импортной оправе.

Прихожая – а больше ничего мы не видели – роскошной не выглядела: шкафчик для обуви, шкаф для одежды, прибитая к стене деревянная вешалка и бледненькие обои в цветочек. Под ногами – потертый ковер. Директор – это все-таки не член политбюро.

Таня передала щенка бережно принявшему животинку Матвею Кузьмичу, тот внимательно подопытного осмотрел и спросил Таню:

– Тоже запачкалась?

– Угу! – Кивнула она, показав перемазанные коричнево-золотистым ладони.

– Кто-то покрасил и продал как чистокровного, – Пояснил он нам: – Краска облезла, новый хозяин расстроился, и… – Развел руками, поставив будущую собаку на ковер.

Тот на дрожащих лапках подошел к директору и принялся ссать ему на тапку.

– Пометил! – Тепло улыбнулся Матвей Кузьмич: – Что ж, придется его у вас купить! – Хлопнул он в ладошки, открыл шкаф и начал в нем рыться: – От сеттера тут больше, чем от дворняги, так что воспитать охотничью собаку у нас из него получится! – Обернувшись, подмигнул нам: – Я охоту страсть как люблю, вот, будет мне помощник!

Воспользовавшись паузой, честная Таня запротестовала:

– Мы же не продавать его пришли, а искать хозяина! Он же ничейный!

– Если ничейного кто-то нашел, он уже не ничейный! – Отмахнулся он и протянул мне десятку: – Бери, ты-то мужчина!

Будучи мужчиной, я взял, хоть и не совсем понимая, где тут связь.

– Спасибо! Потрачу на подарок Кате на восьмое марта! – Пообещал я.

– Хочу коньки! – Раздался радостный голос старосты из-за поворота прихожей.

– Этой шпионке еще и подарки дарить! – Фыркнул директор фабрики, как бы невзначай покосился на часы и предложил: – Чаю с нами попьете?

– Нет, спасибо, надо до дома добраться, пока не стемнело! – Правильно понял я его, Тане дозволили помыть руки в ванной, и мы откланялись.

– А мне ты на восьмое марта тоже подарок будешь дарить? – Не смогла справиться с собой девушка.

– Обязательно! – Уверенно кивнул я: – И не на «собачьи», а на свои! В принципе, эта десятка – тоже общая, так что шиш ей, а не коньки! – Подмигнул: – На прогулки и мороженное оставим!

– И правильно! – Обрадовалась Таня и подсказала: – В кафе сходим!

– Сходим! – Охотно пообещал я.

Ну не хочет она в кафе ходить на мои карманные деньги, стесняется.

Попрощавшись с подружкой у подъезда, отправился домой.

– Вот он как раз пришел! – Обрадованно выдала в трубку мама и протянула ее мне, прошептав: – Полевой!

– Здравствуйте, Борис Николаевич! – Поприветствовал я главреда.

– Добрый вечер! – Поприветствовал он в ответ и с явным сожалением поведал: – Не берут твою сказку нигде. И я пока не возьму.

Потому что Пражская весна и некоторое закручивание гаек с указаниями печатать строго идеологически правильное – «Зори» как раз из таких. К «Мише» по-хорошему тоже не докопаешься, но, видимо, опытные советские функционеры решили подстраховаться.

– Тогда я второй том пока не буду дописывать, – Смиренно согласился я.

– А у тебя второй том есть? – Полюбопытствовал Борис Николаевич.

– Больше половины, но это ерунда, могу отложить в стол и потом вернуться в любой момент, – Заверил я его: – Спасибо, что предупредили, Борис Николаевич.

– Все бы писатели так реагировали, – Грустно вздохнул он: – Ладно, с этим разобрались, давай решим, что делать дальше.

– Могу попробовать сочинить несколько фельетонов про американцев, – Предложил я: – Идеологически верных.

– Фельетон? Ну попробуй, если получится – в «Пылесос» поместим, – Одобрил он.

– А повесть про некондиционного сеттера годится? – Спросил я.

– Почему «некондиционного»? – Удивился он.

– Потому что «Белый Бим – черное ухо»! – Объяснил я: – Мы с одноклассницей сейчас гуляли, нашли брошенного щенка. Вот, придумалось.

– Тааак… – Поощрительно протянул Полевой.

– Сюжет такой… – Выдал ему пересказ средней подробности.

– Отлично! – Прервал он его на второй трети: – Пиши, я возьму! Если успеешь до конца октября – еще в этом году тебя напечатаем!

– Там на два номера наверно объем, – Прикинул я.

– Один – в этом, другой – в следующем! – Не сдался Борис Николаевич: – Все, буду ждать новостей!

– До свидания, Борис Николаевич!

Повесив трубку, улыбнулся маме:

– Сегодня – очередной очень хороший день!

Глава 14

Три фельетона были готовы тем же вечером, и мама вызвалась отвезти их в редакцию в это воскресенье, пока мы будем на картошке. Редакция по выходным частично работает, и, кроме как по курьерским делам, маме туда нужно на доподписывание бумаг – ну кто в СССР за один присест тебе все оформит? Совсем скоро «Ну тупыыые!» американцы начнут свою победную поступь по стране – уверен, действующие сатирики такой смачный тренд ни за что не упустят.

Минтай из школьной столовой – хтонически ужасен! Как в целом-то нормальную рыбу можно превратить в склизкую, безвкусную, неприятно расползающуюся во рту массу? Призвав на помощь весь свой самоконтроль, убедил себя, что это – просто такая форма протеина, и съел все порцию под офигевающими взорами соучеников. Отказавшись от немедленно последовавших предложений доесть за другими, залпом осушил стакан с компотом и гордо отнес пустую тарелку посудомойке, которая долго на нее таращилась, не в силах поверить, что кто-то рыбку все-таки съел.

К окончанию учебной недели мой дневник был полон пятерок, а отдельно, без занесения в журнал, на «субботе» стояла красная жирная двойка от русички с советом для мамы исправить сыну почерк. В плане знаний предъявить она мне ничего не может, равно как и остальные, но: «прости, Сережа, но это – ради твоего же будущего!». Сережин организм к двойкам совершенно не приспособлен, и на сердце натурально лежал камень, заставляя планировать схемы по переводу Марии Ивановны в другую школу.

Мама, у которой, в отличие от нас, сегодня выходной, на «ненастоящую» двойку только презрительно фыркнула, поцеловала меня в макушку и повела кормить вкуснятиной. Пообедав, встретился во дворе с Таней, и мы пошли пытаться прогулять целую десятку в непростых советских условиях, к вечеру потерпев сокрушительный крах – еще осталось на пару походов в кино и эскимо из палатки. Попрощавшись, вернулся домой, и мама не без ехидства заставила меня примерить наряд для полевых работ в виде лихо залепленных джинсовыми заплатками с серпом и молотом старых спортивных штанов и не менее старой кофты – эта без «апгрейдов». Нормально!

* * *

Утром мы с Таней присоединились к скопившемуся в школьном дворе народу, примкнули к возглавляемым обутой, как и все мы, в резиновые сапоги, Антониной Петровной одноклассникам, немного потрепались о фигне с народом (патчи ребята оценили и немножко позавидовали) и погрузились в бело-оранжевый автобус ЗИЛ-158. Вместимости хватило бы на всю нашу параллель, но стоя ехать детей советская власть заставлять не стала, выделив по такому же транспорту на каждый класс. Еще с нами едет пара положенных по технике безопасности родителей.

В пути случилось неприятное – классный руководитель конфисковала у меня колоду карт, которой мы попытались поиграть в «Дурака», вместо этого заняв класс хоровым пением. Было прикольно! Увы, ехать нам больше часа, поэтому песен не хватило даже на половину дороги. Пришлось начать рассказывать идеологически-правильные анекдоты про Европу и Америку, из-за чего Степанида Петровна на всякий случай вернула нам карты – лишь бы заткнулся и на Брежнева не перешел.

Асфальт закончился, и мы весело затряслись и запылили по грунтовке, любуясь настоящим лесом снаружи. Ребята оживились, и любопытной мошкарой облепили окна, пытаясь высматривать волков и медведей – их же в каждом лесу полно! Мне такое не интересно, поэтому достал прихваченный блокнотик и начал переписывать из памяти «рыбу» «Лесной песенки» Льва Устинова. В нашем ДК есть драматический кружок, куда я это и понесу. Пьесы – это тоже хорошая возможность, и «Песенку» охотно возьмет любой ТЮЗ. Потом она совершенно естественным образом превратится в повесть и будет опубликована, например, в «Мурзилке».

Автобус привез нас к построенному в стиле «советский ампир» колхозному клубу. Солнышко немного прогрело осенний воздух, поэтому мы дружно сняли кофты и повязали их на пояса. Слева от нас – клуб, справа – жилой деревянный дом, возглавляющий целую улицу таких же. Двери ДК распахнулись, и оттуда повалила приветственная делегация, среди которых я с изумлением узнал ушибленного лошадью Сониного отца из Кисловодска. Так вот где она живет! Мне почему-то такой регион как «Подмосковье» и в голову не пришел – думал гораздо дальше!

С мужиком мы не общались, но он все равно меня узнал – в столовке регулярно виделись же – весело подмигнул, и обратился ко всем сразу:

– Здравствуйте ребята! Спасибо, что прибыли нам помочь!

Типа нас спрашивали! Впрочем, трудовое воспитание – это хорошо и правильно.

– Меня зовут Никанор Ильич, я – местный председатель. Сейчас мы с вами отправимся на поле, – Продолжил он брифинг: – Картошку будет выкапывать трактор, а основную ее часть собирать студенты. Ваша задача – идти за студентами и собирать то, что они пропустили.

– И давать поджопника! – Гоготнул второгодник-Максим.

Никанор Ильич не растерялся:

– Можешь попробовать, но лучше не стоит – сегодня вы помогаете первокурсникам Института Спортивных Единоборств.

С веселым гоготом погрузились в кузов подъехавшего ЗИЛа, расселись на скамейках, и по колдобинам отправились к колхозным полям. Страда – в самом разгаре, повсюду суетятся люди и ревет сельхозтехника. А вот во времена хруста французской булки работать бы пришлось под счастливое пение румяных, полностью довольных жизнью селянок.

Остановившись у сохранившего остатки ботвы – скосили для удобства – участка поля, ловко спрыгнули на землю, председатель ткнул рукой в деревянные колышки:

– Ваше – от сюда, до сюда!

Убедившись, что мы поняли, он свалил, сменившись здоровенным кучерявым детиной:

– Привет, пионеры!

– Здравствуйте! – Отозвались мы.

– Я – староста нашей группы, Женей зовут, – Представился он: – Будем вместе весь сентябрь работать!

Другие студенты выдали нам ведра, про перчатки никто даже и не заикнулся, подкатил оснащенный копалкой трактор, и мы принялись за одно из самых унылых дел в мире. Самое приятное – это схватить ловко притворяющуюся свежей прошлогоднюю картофелину, и тогда она смачно лопается в руке, щедро поливая конечность удачливого копателя зловонной жижей. Наши девочки – в полном восторге!

Школьников на поле хватало и помимо нас, но, увы, они от нас почти в сотне метров, и поискать среди них лапочку-Сонечку не выйдет. Может и к лучшему – неловко получится. А когда немного подрасту и стану важный, приеду такой сюда на встречу с передовиками сельского хозяйства – вот она удивится!

Поработав пару часиков, прямо на поле пообедали запечённой студентами картохой с предоставленными колхозниками основными блюдами – наваристые щи и макароны с мясом. После обеда вернулись к работе, и благополучно залечивший печень второгодник начал меня провоцировать.

– Эй, Контора, лови! – Услышал я за спиной, обернулся, и тут мне в руку совершенно случайно приземлилась картофелина.

Максим померк – не получилось! Смертник, чтоли? Органы лишние? Ладно, для очистки совести немного потерплю, а потом, если не перестанет, повторю воспитательные процедуры. Голову, кстати, моет исправно – видимо понравилось не быть чуханом.

Поработали еще пару часиков, слегка умылись из подогнанной колхозниками цистерны, и, под завистливыми взглядами студентов – им-то здесь жить придется! – убыли восвояси, по пути обмениваясь впечатлениями. Вывод: не так уж все и плохо!

* * *

Воскресным вечером случилось хорошее – это помимо пары успешно перекатанных из головы глав «Бима» и первой успешно законченной юбки, прекрасно смотрящейся на манекенщице в виде мамы. Зазвонил телефон – снова по нашу душу, и снова не просто так: звонил главред «Литературной газеты», Александр Борисович Чаковский.

– Завтра? В девять? Конечно сможем! – Заверила его мама, и ботаническая часть меня из-за прогула очень расстроилась.

– Ты стихи-то написал? – Взволнованно спросила она меня после разговора.

– Написал! – Кивнул я, и показал ей заранее напечатанные листочки: – Я их в новую книгу еще вставлю.

– Хитрый! – Улыбнулась мама: – Сразу и поэтом хочешь быть, и прозаиком!

– Я от скуки – на все руки!

Директорша и классуха, которым мама позвонила предупредить, палок в колеса вставлять не стали, охотно согласившись меня отпустить. Выдали несколько «отгульных» часов и маме на фабрике.

– Давай так – сразу после переезда ты уволишься, и будешь моей личной секретаршей! – Предложил я родительнице.

– А потом меня посадят на пятнадцать суток за тунеядство! – Фыркнула она.

– Тунеядство – это когда живут на нетрудовые доходы, – Пояснил я юридически малограмотной маме: – А на легальные сыновьи – можно!

– Пока ты несовершеннолетний – вообще не важно сколько ты зарабатываешь, я обязана работать и тебя содержать, иначе тебя у матери-тунеядки отберут и отправят в детдом! – Показала она язык юридически малограмотному мне.

– Тогда у нас небольшая проблема.

Мама подняла бровь – давай, мол, излагай.

– Ну смотри – меня в Союз писателей рано или поздно примут. Так?

– Так, раз за тебя сам Полевой взялся! – Не стала спорить мама.

– А писателей из Союза регулярно шлют на встречи с читателями! Вот ты меня одного в условный Новосибирск отпустишь?

– Да ни за что! – Сразу же отвергла она такую возможность: – Буду отпуск за свой счет брать!

– Дело твое, конечно, но на работе-то такое не оценят: вроде есть швея, а вроде и нет – две трети времени с сыном по стране катается, а мы на ее место никого взять не можем – числится же! И уволить никак – конституция гарантирует право на труд.

– Да ну тебя, Сережка! – Расстроилась мама: – Переведусь туда, где можно брать отпуск почаще. Но на шее у тебя сидеть не стану! – Безапелляционно поставила точку в обсуждении.

К редакции «Литературки» прибыли в половину девятого – мама решила перестраховаться – поэтому пришлось немного посидеть в коридоре. В без пяти девять к нам присоединилась невысокая женщина в строгом импортном платье и короткой стрижкой. И я ее знаю!

– Здравствуйте, Александра Николаевна! – Поприветствовал я лауреатку премии Ленинского комсомола и многих пока неполученных наград, всенародно любимую композитора Пахмутову.

Мама недоуменно покосилась на меня – похоже, она Александру Николаевну в лицо не знает – и тоже поздоровалась.

– Здравствуйте! – Отвесила Пахмутова нам в ответ и спросила: – А вы, должно быть, Ткачёвы?

– Мы! – Подтвердила мама.

– Мама, это – замечательный композитор Александра Николаевна Пахмутова, – Представил я.

– Наташа! Наталья Николаевна! – Наконец-то проявила соответствующую такой встрече радость мама.

– И Сергей! – Улыбнулась мне композитор, опустилась на соседний диванчик: – Мне Борис Николаевич твои стихи прислал, Сережа, – Понизив голос, с заговорщицким видом добавила: – Знаешь, они так и просятся на музыку!

– И вы хотите сами ее написать? – Изобразил я ликование и испуганно прикрыл рот – получилось образцово-громко.

– Хочу! – Подтвердила она: – Ты не против?

– Это – огромная честь для меня! – Против я, само собой, не был – мне до композиторства еще хотя бы полгодика в ДК надо походить. Но задатки можно показать уже сейчас, поэтому тихонько запел: – Спроси у жизни строгой…

Пахмутова слушала внимательно и с удивлением на лице. Когда я допел, она пояснила:

– Можешь мне не верить, Сережа, но именно так эту песню я и видела!

– Очень даже верю, Александра Николаевна, эти стихи по-другому и не споешь, – Улыбнулся я.

– А «Прекрасное далёко»? – Решила она провести еще один эксперимент.

– Слышу голос из прекрасного далёко… – Допев куплет, уточнил: – А вот припев нужно петь детским хором: – Прекрасное далёёёко…

– Наталья Николаевна, ваш сын давно учится в музыкальной школе? – Заподозрила неладное Пахмутова.

– Совсем не учился! – Растерянно покачала головой мама: – Его наш сосед на гитаре немножко учит, и в ДК один раз ходил, на гитару и фортепиано.

– Феноменально! – Сделала единственно возможный вывод Пахмутова: – ДК и сосед – это замечательно, но вашему сыну нужно хорошее, комплексное музыкальное образование!

– Можно не надо? – Жалобно попросил я: – У нас в ДК хороший преподаватель, Димой зовут, он в ВИА играет!

– Знаем мы эти ВИА! – Хмыкнула Александра Николаевна: – Решать, конечно, вам, но я вас уверяю, Наталья Николаевна, у Сережи – огромный музыкальный талант!

– Сережа, я считаю, что Александра Николаевна права! – Прогнулась под авторитет Пахмутовой родительница.

– Спорим, что мне нужны только механические навыки и нотная грамота? – Подмигнул я ей.

– Сережа, веди себя прилично! – Шикнула мама.

– Александра Николаевна, давайте мы с вами сегодня до вечера пластину детских песен запишем, а вы свой приказ отправить меня в музыкалку отмените?

– Пластинку? – Совершенно по-девичьи захихикала она в ладошку.

– Вот эту например Эдуард Хиль петь должен с детским хором! – Нагло заявил я и запел: – Буквы разные писать тонким перышком в тетрадь…

На втором куплете из кабинета выглянул сам главред «Литературки» – я его фотку в интернете видел, но Пахмутова жутко невежливо на него шикнула, и Александру Борисовичу пришлось дослушать до конца.

– Саша, тебе этот мальчик надолго нужен? Я его себе забираю! – Безапелляционно заявила ему Александра Николаевна.

– Нет уж! – Возмутилась мама.

– Я не в этом смысле, Наталья Николаевна! – Улыбнулась ей композитор.

– Здравствуйте, Александр Борисович, извините, что нарушил регламент! – Обратил я внимание на главреда.

– Ничего, Сережа, я очень рад, что у тебя получилось очаровать Александру Николаевну! – С выражением бесконечного добродушия на лице улыбнулся он мне.

Вот он – легендарный пассивный попаданческий навык «хроноветер в спину», из-за которого у них все и всегда получается! Нет, разумеется, есть и более преземленное объяснение – вот ты редактор журнала, газеты или типа того, и тут на тебя из ниоткуда валится уникальнейший пионер. Твои действия? Задвигать и не пускать? Да щас – это же такая вкусная возможность выйти на совсем иной уровень! Кто заметил мальчика-гения и дал ему раскрыться? Святая троица: Полевой, Пахмутова, Чаковский. А ну всем по ордену Ленина! Не, плохо я о людях думаю, испортился в капитализме-то. Такие энтузиасты, как они, очень даже способны вцепиться в меня сугубо из чувства долга перед лучшей в мире Советской культурой. Но про «хроноветер» мне нравится больше!

– Сколько у тебя стихотворений, Сережа? – Спросил он.

– Принес четыре, и еще в голове целая куча! – Признался я.

– Пойдемте, посмотрим пока то, что на бумаге, – Поманил он нас в свой кабинет.

Пахмутова, разумеется, пошла с нами – она ведь именно за этим здесь. Рассевшись за столом, выудил из сумочки совсем растерявшейся от происходящего мамы листочки, и протянул главреду. Увы, Александра Николаевна листочки перехватила.

– Знаете, Александра Николаевна, это в конце концов просто невежливо! – Расстроился Чаковский.