Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"
Автор книги: Валентин Леженда
Соавторы: Антон Федотов,Алексей Губарев,Олег Мамин,Павел Смолин,
сообщить о нарушении
Текущая страница: 337 (всего у книги 347 страниц)
– Мне нравится, что ты начала меня немножко пилить – ощущаю заботу, – признался я.
– Я вижу! – тепло улыбнулась она.
Тем временем первичное успокоение Магомаева закончилось, и он представил нас своей «бесценной ассистентке». Мне немножко досталось:
– Хорошенький!
Вилка неодобрительно покосилась на «коллегу».
– Очень приятно! – спокойно ответил я и обратился к звукачу. – Семен Степанович, покажите что у вас получилось? Муслим Магомедович, если не потяните вы – не потянет никто, а значит песню я отправлю в стол. Не волнуйтесь, чем заменить у нас есть.
Уселся и надел наушники, слушая заверения певца в том, что ничего менять не надо, а он, стало быть, будет пытаться до победного. Прослушав «демки», вынес вердикт:
– Первый куплет мы из этого соберем. Верно, Семен Степанович?
– Верно, – с облегчением на лице кивнул он.
– Давайте второй тогда мучить, – предложил я. – Торопиться некуда, мы здесь обречены прозябать до конца мая, поэтому, Муслим Магомедович, жалейте голос – он вам еще на гастролях понадобится.
– Сейчас врач-фониатр придет, – добавила Настя.
Административный ресурс в деле!
Загнали певца в кабинку, и Настя с милейшей, адресованной оттертой от стула Вилке улыбкой, уселась рядом со мной, самовольно стянула мне одно из «ушей» и поделилась новостями:
– У нас персональный контракт с англичанами, «All by myself» в нормальном, – подчеркнула она лояльность «объекту». – Исполнении вторую неделю на первом месте в чартах. Их певец публично отказался ее исполнять, даже в суд не пришлось подавать – говорит не хочет с эталоном соперничать. А тебе спасибо за такое назначение – мне Муслим всегда нравился. И за Вилку – она раньше совсем мрачная была, а теперь хоть разговаривает нормально.
И надела мне «ухо» обратно. Что ж, с учетом новых вводных студию можно и потерпеть?
Глава 16
Встречи с колхозниками повергли в самое настоящее уныние – в улучшение своей жизни они прямо не верят. Много раз Советская власть крестьянам всякое обещала, а на деле… А на деле пришла небывалая по масштабам война, и по-другому было нельзя. Хрущеву и следующим, впрочем, это оправдание нифига не подходит. Увы, любые «эксперименты» крестьянами воспринимаются исключительно как риск пойти по миру. Ничего, на этот счет у нас есть трудовые договоры с приложением, по которому, в случае если все пойдет плохо, я буду выплачивать народу зарплату из своего кармана в размере ста пятидесяти рублей до тех пор, пока они не восстановят порушенное мной хозяйство. На данный момент большинство получает 102-110 рублей, так что конкретно эта мера и стала точкой, так сказать, преткновения. Кроме того, на меня немножко работают слухи и репутация: факты же на лицо, приехал мальчик, навел шороху, и вот уже и в сельпо изобилие появилось, и стройматериалы полноводной рекой хлынули, и уцелевшие председатели вместе с назначенным вместо сидящего в СИЗО товарищем ИО по струнке ходят. А еще, как ни странно, я же пионер, и народу просто в голову не приходит, что я могу их целенаправленно обманывать. Вот «заиграться» – это я в их глазах вполне могу. Пофигу – простите, товарищи, но народ у нас традиционно никто не спрашивает. Да я еще и усилю, первым делом поставив у сельсовета многообещающую табличку «Дней без уголовных дел» со счетчиком.
Заодно устроил стресс-тест организму: с Вилкой мы немножко занимаемся гимнастикой (ну какие мне пока единоборства?) и бегаем по утрам, вот и проверил дыхалку, толкнув народу после основной части часовую юмористическую программу. Вот теперь хорошо – потешный мальчик занят своим делом, сиречь – клоунадой. Фигня, через год на руках меня носить будут. Возможно даже буквально! Итог – дыхалка фурычит неплохо, к гастролям вчерне готов! Рука тоже крепнет, банально от бытовых обязанностей и игры на пианино в соседней студии – ну а чего мне без толку сидеть, пока перфекционист-Магомаев чинит то, что и так отлично работает?
Виталина демонстративно немножко обижается – в гости-то не прихожу. Фиг с ним, с физическим ростом в общем смысле, мне немножко укрепиться, хотя бы уверенной «миссионерской» позы, и пошло оно все – если никто не против, чего нос воротить? Настя прикольная – видимо, существует методичка, где надо безобидно изображать из себя обычную веселую девчонку, ни на кого не направляя залпы флюидов. Можно немножко поковыряться на тему «встреть я ее раньше Вилки, все было бы по-другому», но теперь-то чего? А еще я подрезал «скоропорт» в виде песни [ https://www.youtube.com/watch?v=4G-YQA_bsOU ]. Родится она в конце августа, но, раз у нас «персональный контракт», пустим на радио синглом, как свою. Прецедента с плагиатом у нас уже два штуки, так что, даже если не успеем, проблем не возникнет – все вопросы к будущему ВААПУ, вот, смотрите, зарегистрирована еще в мае, уважаемые плагиаторы.
По вечерам пользовал Вилку по-полной, добив до конца как «Мишу», так и «адаптацию» – почти неизмененный «Гарри Поттер», который девушке понравился больше – где-то я в своем фанфике про Советских волшебников накосячил все-таки. Пофигу, вполне укладывается в теории о «развитии писательского мастерства». И вообще, вдруг я как Набоков – на своем языке хуже умею? Переместился бы в начало правления Никиты Сергеича, мог бы у Набокова «Бледный огонь» подрезать – сразу дорога в мировые величины. А еще борщевик бы предотвратил – вот уж поднасрали податному населению так поднасрали, от всей щедрости коммунистической души. Нужно браться за что-то «большое» и изначально англоязычное, чтобы ворваться в культурный мир за Занавесом со всех ног. А там, между прочим, зарождение моей любимой эпохи Постмодерна в самом разгаре! Да там Жак Деррида с Роланом Бартом живые, блин! Самое известное эссе последнего под названием «Смерть автора» одетая в предельно закрытое серенькое платье (выпросил на свою голову. Фигурку, впрочем, показывает лучше прежнего "лука") Виталина сейчас и читает, облокотившись на здоровое плечо сидящего на диване меня.
– У нас это не сработает, – вынесла она вердикт. – В СССР головой за результат ручаются.
– Так ручаются, что до моей активизации было что-то в районе двух расстрелов в год, – от души навалил я гиперболы. – Просто ты – старая, и не понимаешь, что молодежь угарает по анонимности и самиздату!
– Да твоего самиздата полная «Союзпечать»! – заржала Вилка. – Но теперь я понимаю, почему у тебя такие книги – автор-то мертв.
– Именно! – обрадовался я пониманию. – Со временем личность производителя интеллектуальной собственности окончательно отомрет, как рудимент, и вот это вот «стихотворение написано Александром Сергеевичем во время размышлений о бренности сущего в Михайловском» тоже станет не нужно – какая разница, что имел ввиду автор, если спустя поколения его тексты воспринимаются совсем иначе? Главное – это то, что конечный потребитель получает.
К гастролям готовились вместе с силовиками из БХСС и КГБ – со мной полетит несколько действительно внезапных следственных группы, которые, пользуясь тем, что местные шишки пошли на концерт Ткачева – а не пойти они не могут, потому что принц! – под шумок будут перетряхивать посещаемые города. Слухи не отключишь, и рано или поздно они начнут натыкаться на образцово-показательные «Потемкинские деревни», но какой-то толк из этого точно выйдет – хотя бы тонус поддерживать. А там и еще чего придумаем. Отдельная просьба, по очень важным линиям спущенная на места – трясти кассиров и спекулянтов больше, чем обычно – а обычно не трясут почти никак. Никаких билетов по 20 рублей при госцене в рупь-двадцать на Ткачева быть не должно: мы тут за социальную справедливость боремся вообще-то.
Письма с просьбами от народа никуда не делись, и их доля все время растет. Растет и полезный эффект – "отработанные" люди не стесняются писать письма с благодарностями. Слухи недооценивать нельзя – если мне в письмах «челобитные» пишут, может и в живую на ушко чего нашептать не постесняются? А еще – вот-вот допаяют эффектор, и можно будет применить дисторшен на Вилкину виолончель. Вот удивится, что так можно!
Пруд почти закончили – по краям скоро забьют фонтаны (долговременные, но копеечные траты за «коммуналку» для всего этого – на мне), а по центру, на другой берег, проложили деревянный, слегка раскачивающийся на тросах – для пущего веселья – деревянный мостик. Да берегу левом – деревянные же «трибуны» для посидеть. На правом – небольшая сцена для всякой самодеятельности (директора соседних школ уже формируют расписание «выездных мероприятий») со скамейками. Дорожки присыпаны галькой, а спиленные в ходе работ деревья там, где надо, заменили маленькими кедрами – чтобы тополиного пуха и березовых «сережек» не летело. И фонари, конечно!
Первый совмещенный с гастролями рейд у нас в Ростов-на-Дону. «Одесса-мама, да Ростов-папа» – видимо вспомнил уголовную поговорку дед, и отдал на растерзание внуку еще один порт. Летим обычным рейсом, с народом – тут лететь-то всего ничего, ну зачем ТУ гонять? Да и поэкономить для разнообразия нужно – пришедшие за май четыре сотни тысяч лучше поберечь на колхозное строительство.
* * *
Спустя час после начала концерта, наговорившись фельетонов и напевшись песен, бродя по сцене до отказа набитого народом ДК «Ростсельмаш» с микрофоном в руке, я заканчивал отвечать на вопрос:
– …так что на Марс в этом тысячелетии человек не высадится.
Товарищи немножко поникли – вера в космос в эти времена безгранична, и пара лысых докторов наук решили вступить со мной в диспут.
Позади остались встреча в аэропорту с городскими шишками (ныне – в первом ряду) и местным телевидением (немножко снимают выступление, благо на «детские» съемки пленки выдают аж двойную норму – мы же непоседливые). К последним придется зайти после концерта, немножко посидеть в студии новостей, а заодно дать интервью районной газете. Вся программа заранее согласована и останется таковой для всех следующих поездок. Ну а потом, если будет нужно, подключусь к дядям Вите, Пете и БХССнику Андрею Викторовичу, которого недавно произвели сразу в полковники, чтобы был наравне с КГБшниками. Кровавый режим еще и не так умеет! Немножко дополнительных бумажек за подписями Щелокова и Цвигуна – и таран в моем лице уже особо и не нужен. Зачем тогда ехать? Потому что какой-то уникум из группы (точно не Вилка, я спрашивал) во время многочисленных допросов (это меня пару часиков послушали, погладили по голове и отпустили – остальные хлебнули бумажной работы полной ложкой) умудрился ляпнуть, что-де пионер Ткачев офигенно «колет» допрашиваемых – быстро и эффективно. Вот для этого меня вызвонить и могут! Теория – народ от мальчика с ксивой банально теряется и думает «мне пи*дец, потому что этот малолетка точно сильно незаконный, а значит меня могут к утру и не найти». Либо «пациенты» попадались хлипкие – в святые времена живем все-таки. Словом, будем экспериментировать.
Рожи в первом ряду прямо благостные, они же не знают, что сейчас творится на вверенной им территории. Само собой, работают «дяди» не одни, а с соответствующим количеством разноранговых подручных – да мы половину самолета заняли! Буду сильно удивлен, если к утру хотя бы половина из присутствующих здесь высоких гостей останутся на своей должности – кто-то же и вправду честно работает, хотя бы из-за отсутствия «окна для попила».
– …Вот поэтому и не высадится!
Научные товарищи приуныли, зрители воспряли духом (потому что скука сильнее Марса), а Вилка выдала мне следующий вопрос из коробочки, куда все желающие их складывали все «первое отделение».
– «Катя Ч, 4-й «А» класс (Я же внезапно ДЕТСКИЙ писатель, вот народ семьями и пришел). А у тебя есть собака?».
Народ с умиленными улыбками на лицах захлопал, а я заметил вспыхнувшую мордашку под белыми бантиками в пятом ряду – усиленное зрение в набор читов, увы, не входит, и деталей рассмотреть не вышло.
– Питомцев у меня пока нет, но есть отличная песня про собаку!
Под аплодисменты подошел к пианино, закрепил микрофон на стойке, уселся и бахнул классику: [ https://www.youtube.com/watch?v=gjgSXKnyswU&ab_channel=%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9%D0%9A. ]
Судя по лицам в зале, пять рублей (итог пристального контроля над спекулянтами) неплохо отрабатываются!
– Кто смотрел новый мультик про мамонтенка?
Зал украсился сотнями вытянутых детских рук.
– Мы с художницами Надей Рушевой и Таней Богдановой – это она мамонтенка и остальных нарисовала – недавно отнесли на «Союзмультфильм» новый мультик, про котенка по имени «Гав».
Немножко детских аплодисментов. А теперь интерактив!
– Все песню про то как черному коту не везло знают?
В этот раз ответили недружным, но старательным:
– Да!!!
Не все же мне свое петь? Сыграл, спели вместе с товарищами [ https://www.youtube.com/watch?v=-UNsFfH6SLI&ab_channel=%D0%9C%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8 ].
Ну и кто тут лучший массовик-затейник? Хоть Дедом Морозом в новогоднюю ночь подрабатывай – вон у меня какая Снегурочка есть!
Две песни подряд, значит надо поговорить, тогда одышки почти нет. Вопросик…
– «Света Р, 6-й «Б» класс. «Сережка, выздоравливай!»». Спасибо, очень приятно, уже почти выздоровел!
Правда приятно же!
– «Клим Ворошилов». Не тот самый? – спросил я зал.
– Друго-о-ой! – донеслось с задних рядов.
Мы с народом грохнули.
– …«Токарь. Начальник цеха Винтиков занимается местничеством». В зале присутствует начальник цеха товарищ Винтиков?
Народ заозирался, но никого не нашел.
– Уважаемый Клим, извините, не знаю вашего отчества, можете подойти вон к тому выходу? Да, это где стоит молодой человек по имени Лев Андреевич. Расскажите ему подробности, и товарищи прямо сразу проверят. Но помните об ответственности за дачу ложных показаний.
Маленький (потому что далеко) Клим поднялся, решительно закатал рукава, и пошел сливать любимого начальника цеха с потрохами. На лицах людей – «так можно было?», на первом ряду – задумчивость, а ведь до этого улыбались и даже вместе со всеми пели.
Еще вопросик, и можно чего-нибудь спеть. Не успел.
– Еще про Люси!
Одинокий детский призыв отозвался в сотнях сердец:
– Лю-си! Лю-си!
Воля народа – закон! Спел – в процессе из «двери с молодым человеком» вышел товарищ Клим и пошел к своему месту, активно отвечая заинтересовавшимся такой необычной ситуацией очевидцам. Первому ряду не видно – успокоились товарищи. Один из пошептавшихся с Климом мужиков встал, одернул пиджак и направился к освободившемуся молодому человеку. За ним – второй, следом – сразу три активно что-то обсуждающих женщины.
– Верной дорогой идете, товарищи! – подбодрил я их в микрофон прямо посреди куплета.
Дисциплинированный Советский народ на всякий случай цитате похлопал, Лев Андреевич провел товарищей вглубь ДК и через пару минут вернулся обратно – первый раз прятался, чтобы не нервничали, мол не вернется наш Клим.
Молодых людей у нас хватит на всех, а сигналы тут же сливаются следственным группам. Так-то чего попаданцем не работать?
Спел «Люси» еще раз, в третий спели хором – это хорошо, потому что устал. Надо разнообразить!
– Один знакомый автомеханик мне как-то рассказывал…
В середине фельетона в зал вернулись все, сменившись партией из трех десятков человек. Пошла жара! Первый ряд ухахатывается наравне со всеми. Смейтесь пока можно, товарищи! Сколько там прошло? Час пятьдесят. Еще две песенки! Два часа ровно – пятак отработан.
– До свидания, товарищи! Обязательно к вам вернусь!
Аплодисменты, и дамы разных возрастов понесли мне цветы. Часть – чмокает в щечки. Приятно вне зависимости от всяких там гормонов. Полный стол! Своим передарю – цветы же, цветы вроде можно.
– Через двадцать минут на площади у главного выхода со мной можно будет сфотографироваться. Извините – коллективно, я еще маленький. А еще нужно будет дать адреса фотографам, чтобы получить карточку по почте. Я их вечером подпишу.
И пошел в гримерку, валяться у Вилки на коленках, получая кофе и заботу.
«Дать адрес» в свете наличия таинственного молодого человека немного «отфильтровало» желающих, вот такой я хитрый. Личное знакомство, названные при мне помощникам фотографа ФИО и адрес – вуаля, триста две знакомых семьи ростовчан! По большей части бесполезно, но картотека сограждан пополняется.
С разумной долей цветов в правой руке, помахивая левой, забрался в засыпанный букетами салон предоставленной Горкомом – какая честь! – «Чайки». Добавив свои цветы к остальным, немного вжал в яркую массу (а ведь не сезон!) Вилку, и попросил водителя:
– Поехали, дядя Кеша.
Он у нас как дядя Петя – здоровенный и с пистолетом, кобура с которым висит у него под мышкой – пиджак снял, потому что жарко – только в чине подкачал – пока только майор. Заметив заинтересованный взгляд водителя в боковое зеркало заднего вида, обернулся и сквозь узкую щель в цветах увидел, как «пакуют» только что желавших мне хорошего отдыха гостей-с-первого-ряда в полном составе при помощи пяти нарядов милиции и автобуса.
– Много накопали, надо полагать, – решил я и уселся на место.
Меня не звали – немножко обидно, кстати! – значит можно ехать в телевизор и потом в гостиницу. Вредная Вилка выбила себе отдельный номер, это тоже немножко обидно.
– Устал? – заботливо спросила она.
– Видела какие лица? – с широкой улыбкой ушел я от ответа. – Улыбаются, глаза горят, блин! Какая тут усталость, когда народ вот так любит?
– Еще и пятак заплатили, – с улыбкой напомнила Виталина мои сетования на дороговизну из самолета.
– Ну правда дорого же, – вздохнул я. – Это – 26,3 пломбира, недополученных вот этими вот, – указала назад. – Детьми. Разве это справедливо?
– По-моему ты отработал! – утешил меня дядя Петя, который шоу тоже смотрел.
– Окрепну – буду подольше выступать, – пообещал я сам себе. – Нравится! – признался окружающим.
– У тебя правда очень хорошо получилось, – похвалила Вилка.
Вот теперь я доволен!
Глава 17
Когда мы вышли из телестудии («Ростов – замечательный город, сегодня была моя первая встреча с читателями, и я был жутко удивлен тем, насколько тепло меня встретили ростовчане. Постараюсь вернуться к вам как можно скорее!»), уже стемнело. Уселись в машину – как и раньше, на заднее сиденье, Вилка немножко погружена в цветы – и дядя Кеша обрадовал:
– Поймали так называемого «вора в законе». Занимался контрабандой золота за границу. Молчит.
Полный абсурд же, ан нет – инструкция от Щелокова.
– Поехали, – пожал плечами я.
В худшем случае потеряю немножко времени.
Поездка по ночному городу произвела удручающее впечатление – с уличным освещением прямо плохо…
– …А в темных уголках земли любит накапливаться нехорошее, – закончил мысль вслух.
– За фонари Горкому тоже влетит, – поняла Вилка. – По документам есть, на месте – нет!
Внезапно раздался грохот, следом – скрежет металла и звон стекол. В такой ситуации мы уже были, уважаемый организм. Хочешь еще пулю? Еще залп, снова грохот, на спину сыплются осколки заднего стекла.
– Вниз! – схватив за шиворот, Виталина запихала меня на пол и полезла к подозрительно дергающемуся дяде Кеше.
Пауза – двустволки?
– Он всё? – обернувшись и увидев выцарапывающую «Макарова» из кобуры продолжающего дергаться и начавшего хрипеть водителя Виталину, спросил я.
– Не сейчас! Не высовывайся и молчи! – шепотом рявкнула она.
Объект понял, объект вжимается в пол поудобнее, но на спину, чтобы было видно, как Вилка с пистолетом в руке, закусив губу, пережидает следующие два залпа, крутя головой и фиксируя вспышки, рискуя получить картечину в любой момент.
Как только вторая пачка выстрелов отгремела, девушка пальнула дважды в левое окно, и один раз – назад. Судя по воплям и звучащим грузинским матюкам – попала.
– Надо бежать! – она полезла открывать дверь свободной рукой.
Пока я группировался, отпершая замок, но не ставшая открывать дверь Вилка разорвала подол, чтобы не сковывал движения, и выдала инструкции:
– Бежим на полусогнутых, за руку, и очень прошу, Сережа, постарайся не тормозить.
– Та я чего, я ж с пониманием, – отрекомендовался я, взял на короткое мгновение подарившую мне веселую улыбку девушку за руку, и под окончание залпа мы выскочили наружу.
Здесь-то Вилочка зачистила! Почти не целясь! В кромешную темноту! Кто тут настоящий суперагент? Ладно, потом ей про это расскажу, а пока, от машины, мимо булькающего на земле темного силуэта, мы добежали до угла ближайшего дома, Виталина выпрямилась и ускорилась, заставив выпрямиться и меня. Позади тем временем становилось интересно – обрезам начали отвечать пистолеты.
– Посреди жилой застройки! – укоризненно заметила Вилка, мы забежали за угол следующей пятиэтажки и шмыгнули в подъезд.
Поднялись на площадку второго этажа, девушка посмотрела наверх, в щель между лестничными пролетами, кивнула, поставила пистолет на предохранитель и положила на подоконник.
– Ни кобуры, ни карманов, – вздохнул я вместо нее.
Сделав шажок, она мягко меня обняла, положила руку на затылок так, чтобы прижать лицо к груди и шепотом спросила:
– Испугался?
– Немалую часть картечин впитали цветы – это значит нам с тобой помогла народная любовь, – подняв на нее взгляд, посмотрел в почему-то светящиеся от радости глаза.
Кажется, понимаю.
– А ты – меня спасла.
– Да! – она прижала меня к себе сильнее.
– Вилочка хорошая! – погладил я ее по волосам.
– Полезная, – зажмурившись, счастливо прошептала она.
– Я же говорил, что так и будет! – самодовольно фыркнул я.
Резко посерьезнев, она вынесла мне замечание:
– В следующий раз, как только слышишь грохот, тут же пригибайся!
– Есть, товарищ лейтенант! – пообещал я. – Стреляешь просто нереалистично хорошо.
– Я же тебе рассказывала – лучшей была! – мелодично хихикнула она, посмотрела в окно, где в свет подъездной лампочки вошел мужик в кепке и клетчатой рубахе. – Это наши. Идем!
Подхватила пистолет, взяла меня за руку и повела вниз.
– Я думал мы целоваться будем! – обиженно буркнул я ей в спину.
Обернувшись, она ехидно улыбнулась:
– Либо все и сразу, либо ничего!
И мы покинули подъезд, встретившись с КГБшником с оперативным псевдонимом «дядя Гена».
– Воры совсем с ума сошли – в ребенка посреди жилой застройки из обрезов палить! – поведал он по пути к месту происшествия, пока где-то вдалеке завыли сирены милицейских и скорых машин. – Трое гражданских, благо – легкие, осколками посекло. Четыре тр… – он посмотрел на меня и осекся.
– Четыре трупа, – закончил за него я. – В меня уже стреляли, и мне не понравилось, поэтому никакого сочувствия к бандитам у меня нет. А дядя Кеша?
– Цел, – взгляд мужика стал сочувственным. – Ты не переживай, вы все правильно сделали: у него приказы свои, у вас – свои. Полежит полгода в больнице, потом месяц санатория – и будет как новенький!
Благодарно кивнув, продолжил по чайной ложке сцеживать – ох уж эта их професииональная деформация! – инфу:
– Речь звучала по-грузински. Я пока не выучил, но мы туда недавно ездили, меня солдаты материться учили. После выстрелов товарища лейтенанта, – благодарная улыбка продолжающей радоваться ощущению собственной полезности Виталине. – Матерились они знатно.
– Грузины, – подтвердил он. – Судя по наколкам – воры.
– Отстой, – расстроился я. – Вот что за абсурдный мир, где, извините, «авторитетные люди на сходке порешали Ткачева на перо за беспредел посадить»? Я же пионер, мать его!
– А ты откуда про сходку знаешь? – вытаращил на меня глаза КГБшник.
Вилка сдавленно хрюкнула.
– Понятно – кто-то стуканул ворам, что существует необычный мальчик, который заставит Самого Главного Вора сдать общак. В Одессе сколько нашли? – спросил я, прекрасно зная ответ.
– Три с половиной миллиона в рублях и золоте, – ответил решивший перестать удивляться дядя Гена. – У этого побольше должно быть – как-никак, специализация.
– Безопаснее будет улететь в Москву, – без энтузиазма предложила Вилка.
Я покачал головой:
– Потеря лица и убеждение бандитов в том, что метод рабочий – немножко постреляй, и мальчик сбежит, роняя кал.
Сотрудники Комитета Государственной Безопасности грохнули.
– Мне бы на трупы посмотреть, может узнаю кого, – проявил дальнейшую инициативу.
– Сереже почти все можно, – коротко обрисовала мои полномочия Виталина в ответ на вопросительный взгляд дяди Гены.
И какое замечательное тепло в голосе, когда она произносит мое имя! Наконец-то окончательно уверилась товарищ лейтенант – не фигней страдать приставлена, не в наложницы, а на самом деле оберегать невероятно ценное достояние Родины, как бы нескромно это не звучало.
Посмотрел трупы – головы у всех целы, а тела успели накрыть брезентом.
– Вот эти двое из списка, – потыкал пальцем в двух средних. – Этот на странице 23, второй снизу ряд, третий справа. А этот – страница 42, третий сверху ряд, но такая же третья справа позиция.
Вилка кивнула и пошла к телефону-автомату, а меня повели к машине «скорой», где дяденьки-фельдшеры посветили в глаза, позадавали вопросы, чисто на всякий случай измерили температуру с давлением, и вынесли вердикт – здоров!
– Велели передать, что можешь сам решать, что делать дальше, – порадовала новостями вернувшаяся Виталина.
– Потрясающе! – одобрил я. – Где еще настолько качественно соблюдаются права ребенка, как в СССР?
Народ вежливо хохотнул.
– Поехали тогда к гражданину вору, а потом в гостиницу, подписывать фотки и спать. По плану, в общем.
– Хорошо, – с улыбкой кивнула она и озадачила дядю Гену. – Нужны машина и водитель.
– А со мной поехали, – решил он и повел нас к черной «Волге».
Из «нашей» украсившейся многочисленными оспинами и лишившейся стекол Чайки тем временем пара милиционеров выгружала изрядно пошинкованные картечью цветочки. Подошли, забрали Вилкину сумочку и обменяли немного истраченный магазин на новый, заодно вопросов кобуру – девушка решила ходить вооруженной до конца неожиданно усложнившейся акции.
– Осталась мама без подарков, – вздохнул я.
– И я без цветов, – намекнула Вилка.
– В становлении, – таинственно подмигнул я ей и глубокомысленно заметил. – Бандиты используют дробовики, потому что нифига стрелять не умеют.
– В США гангстеры по такому же принципу пользовались автоматами Томпсона! – не менее глубокомысленно добавила немножко вошедшая во вкус голливудщины Виталина.
– Звучит разумно, – признал дядя Гена и повез нас в ночь.
Следом выехала милицейская машина. Конвоирует кровавый режим, не хочет ценную собственность потерять. Миновав десяток кварталов, добрались до полуразвалившейся избы-пятистенки, около которой был припаркован целый «ЗиЛ» с солдатиками. Узнали. И про стрельбу уже узнали – сочувствуют, по плечам аккуратно хлопают, говорят какой я молодец. Ну любит Сережку народ! Придется оправдывать.
Преисполнившись, вошел в много лет старательно прокуриваемое, словно покрытое тонким слоем табачного пепла, крайне бедненько обставленное в стиле «алкаш сельский, не до конца опустившийся» жилище вора с громким прозвищем Капкан. Как и положено, являл он из себя высокого, тщедушного лысого мужика с полным ртом «рыжья» и татуировками по всему телу – сидит на табуретке за столом в одних трусах, бедолага, руки в наручниках лежат на столешнице. Рядом – двое «родных» дядей и БХССник.
– Здравствуйте, гражданин Капкан, – сразу перешел я к делу, уселся напротив и спросил. – Вам с пионерами общаться не западло?
– Не западло, – фыркнул он. – Да не о чем!
– Сдаете ухоронки, общак, и я организую вам пост лесничего где-нибудь очень далеко в Сибири. Старушку в пару найдем вам, будете в уюте да достатке на фоне природы старость коротать, а не в этой халупе, – обвел руками крайне удручающую обстановку, заметив деловито пробежавшего по стене таракана. – Будете куролесить – заменим на расстрел, вас в тюрьме все равно за общак зарежут. Ну а откажитесь – расстрел сразу.
– Это че за пионер вообще? – обратился пациент к Андрею Викторовичу.
БХССник демонстративно проигнорировал. Я показал корочку.
– Это ты вот этим фраеров «раскалываешь»? – гоготнул вор, наконец-то подтвердив понимание ситуации. – Мне твоя ксива до одного места, пионер.
– Понимаю, – вздохнул я. – Тогда придется пойти по долгому и очень трудному для всех присутствующих пути.
– Слышь, мусор, вы че, пионеров запугивать учите?
– Дядь Петь, дядь Вить…
Ворюга гоготнул.
– …Андрей Викторович, Виталина Петровна, я – хороший человек с твердыми моральными ориентирами, и, простите за нескромность, вы все это хорошо знаете.
– Знаем, Сережка, – благожелательно кивнул дядя Петя.
Заранее согласованная заготовка же!
– И мне все, что произойдет дальше, не принесет ни малейшего удовольствия. Я – совершенно не садист, и у меня большой уровень эмпатии. Людей, извините, чувствую – иначе книжек и песен хороших не напишешь. Но этот воняющий гражданин с удивительно холеными ногтями, – указал на пациента. – Совершенно очевидно виновен и совершенно очевидно знает многое. Разумеется, времена Лаврентия Павловича Берии давно прошли, и система, как никогда, должна уметь прощать, но ведь прощение нужно заслужить! Гражданин Капкан, очень ваш прошу – расскажите все по-хорошему, – жалобно попросил грустный мальчик пожилого вора.
– Вы вообще, красные, попутали? – прошипел ворюга и бахнул наручниками по столу.
– Виталина Петровна, у вас вроде были пассатижи? – спросил я.
– Есть, – кивнула Вилка и достала из сумочки новенький экземпляр с покрытыми синей изоляцией ручками.
– Спасибо. Дядя Петя, дядя Витя, я не в праве просить вас подержать руки не желающего вставать на путь исправления гражданина Капкана, но очень прошу вас зафиксировать его понадежнее. Все происходящее – целиком и полностью на моей совести и под мою ответственность.
– Да чего уж там, – буркнул дядя Витя, и они с коллегой надежно прижали руки вора к столу.
– Что вы делаете?! – добавил реализма Андрей Викторович.
– Гражданин Капкан – шмыг, – на глазенках выступили слезы, дрожащие руки поднесли пассатижи к синим от татуировок рукам вора. – Если вы нам все не расскажете, мне придется вырвать вам ногти.
– Я на эту ху*ню не поведусь! – энтузиазма мое предложение не вызвало.
– Зачем вы так? – расстроился я. – Теперь, если я не сдержу слово и не вырву вам хотя бы один ноготь, товарищи сочтут меня, как это у вас говорят, «фуфлометом». Извините, так потерять лицо я себе позволить не могу. Итак…
Стальные губы сомкнулись на холеном, почти полусантиметровой длины ногте указательного пальца вора. Для надежности упершись в стол ногой, роняя слезы, я начал тянуть.
– Стой! – вякнул багровый от комплекса ощущений вор, осознав, что никто не шутит. – Я расскажу!
