Текст книги ""Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Валентин Леженда

– Ты зачем гранаты-то хватал? – тоскливо вздохнул он.

– Так дети в песочнице играли, – отмазался я. – Вдруг бы она кидаться начала? Она же сумасшедшая, внуком меня называла. Вот я и говорю, мол, бабушка, давай донести помогу. А дальше товарищи ее скрутили и меня подальше отодвинули. Дядя Семен гранаты отобрал, но, уверен, точно так же поступил бы любой из них. А дядя Дима мне говорил, что делать, и детей с улицы убрал! – отметил и командира группы.

Довольный какой! Имеет право – отработали штатно. Ну а в чем он виноват? В том что у охраняемого объекта детство в жопе играет?

– Регламент обязательно соблюдать надо, он кровью писан! – позволил себе немножко воспитательного момента Цвигун.

– Так точно, товарищ генерал армии! – сделал я ему приятно.

Недавно возвысился, в дополнение к должности.

– Вот и молодец, – похвалил он меня.

– Семен Кузьмич, Юлиан Семенович Семенов, книги которого нам с вами очень нравятся, закончил рукопись «Семнадцати мгновений весны».

– Я знаю, Сережа, – оживился Цвигун. – Прислать тебе копию?

– Мне в Минкульте давали, спасибо, – отказался я. – Я по другому вопросу: книга замечательная, и так и просится, чтобы из нее сделали цветной многосерийный телефильм. Я бы хотел к нему музыку написать! Про милицию фильмов много, а про ваше, так сказать, ведомство – не хватает. Поговорите с Юлианом Семеновичем об этом? А я с Борисом Николаевичем Полевым поговорю.

– Хо, я с тобой совершенно согласен, Сережка! – обрадовался за своего протеже Семен Кузьмич. – Детектив – отличный, и действительно просится на экран! Как ты смотришь на то, чтобы пригласить на роль Штирлица Вячеслава Васильевича Тихонова?

Хе, идея-то уже, оказывается, вынашивается!

– Идеальный выбор! – честно похвалил я товарища генерала армии. – Лучше Вячеслава Васильевича не справится никто. А как вы смотрите на Леонида Броневого в роли Мюллера?

– Ты не поверишь, но именно его я и хотел пригласить!

– Очень даже поверю! – заверил я его. – Я очень рад, что у нас с вами схожие вкусы, Семен Кузьмич. Фильм получится – на века!

Как минимум на десятилетия, дальше не проверял. Но анекдоты точно доживут! Договорив с председателем, уселись в ГАЗик, Виталина выехала со двора, разминувшись с целым милицейским кортежем в сопровождении армейского «ЗиЛа», и напомнила:

– Кабанчик?

– Расскажу, когда приедем, – стебанул ее я, получил символический щелбан и смиренно вздохнул. – Говорю я такой однажды товарищу Генеральному секретарю…

Глава 13

– Так вот, после смерти дорогого Леонида Ильича мода на охоту среди членов ЦК пошла на спад, но любителей все еще хватает. Поэтому товарищ Андропов после назначения решил подать старым соратникам бывшего Генсека сигнал: «охотиться можно». Посему мне было поручено вывести новую, достойную бывалых охотников мишень – новый вид кабана, – важно закончил я объяснения.

На «ГАЗике» гонять «под соточку» Вилка не решилась, но восемьдесят держала стабильные. Светофоры – все еще побоку.

Девушка пару секунд подумала, пожала плечами и потеряла к кабану интерес.

– Ладно, – сдался я. – На самом деле…

Выслушав рассказ, Виталина ожидаемо смеяться не стала – лейтенант Госбезопасности же, а не гимназистка! – и взяла паузу на подумать, а я включил радио, где очень удачно играли «Белые розы». Название ВИА оставили старое – «Ласковый май». Не прекращая размышлений, Вилка сделала погромче.

Великого отечественного противостояния «рок против попсы» еще не случилось за неимением как первого, так и второго, поэтому репетирующие в одном здании ребята подружились и даже вместе питаются в столовке, рассказывая друг дружке как они порвут «Битлов».

– Что ж, если Юрий Владимирович подкладывание свиньи одобрил… – с улыбкой скаламбурила она.

– Невелика свинья, но ценна, – хохотнул я. – А самое во всем этом приятное – никого из наших подставлять не придется. Тамошних бандитов не жалко вообще – они и враги, и бандиты, – посмотрев на кеды, перевел тему. – По пути за кирзачами надо, я свои возле подъезда забыл, – подумав, добавил. – И за конфетами с газировкой. И пожрать чего, раз уж такая пьянка – буду стресс заедать. А ты чем завтракала?

– Яблоком с водой, – грустно призналась Виталина и заурчала животом.

– Ничего, еще немножко регенерации, и я предложу тебе вместе бегать по утрам, калории жечь, – пообещал я.

– А я соглашусь, – пообещала она в ответ и вздохнула. – Жги-не жги, Сережа, а жрать надо меньше.

– И ведь не поспоришь, – вздохнул я. – Мне хорошо, я еще расту и метаболизм быстрый – я же раньше футболист был, а теперь человек-освобождение от физкультуры.

Вилка рассмеялась:

– Как физрук выглядит-то поди забыл?

– Аномалия! – поддержал я игру. – Все помню, а он – будто черная дыра!

Посмеялись и пошли в универмаг. Сапоги получены, «бутербродный набор» тоже. С овощами напряг – не сезон, но в том числе и на этом будет основываться экономическая мощь будущего семейного баронства.

Виталина завела мотор и ухмыльнулась:

– Я пару раз в неделю по ночам подрабатываю.

– Так… – заинтересовался я, даже не пытаясь подумать плохого.

– На КГБ, – испытующе посмотрела на меня Вилка.

– Еще интереснее! – жизнерадостно кивнул я.

– По паркам и подворотням гуляю, – с легкой ноткой разочарования слила кусочек инфы.

Ну не ревнует пионер, чего теперь?

– Насильников и грабителей на живца ловите? – догадался я.

– Редко, но попадаются, – гордо кивнула она.

– Дело хорошее! – одобрил я. – Говори если отоспаться надо будет.

– Всегда говорю, – отмахнулась она.

– Ни разу не слышал, – заявил вредный я.

– Сережа Ткачев – ленивая жопа, и работает часов пятнадцать в неделю, – ехидно ответила она.

А вот в мои времена лишь бы денег было много.

– Мне казалось мы больше видимся, – задумался я.

– Так мы либо на машине катаемся, либо ты треплешься! – фыркнула она и улыбнулась. – Как ты любишь повторять – «не как что-то плохое».

– Как творческая единица, я все время немножко на работе, – подрубил я «твАрчество». – Набираюсь впечатлений, чтобы потом переплавить их в слова и звуки!

– Будто в ЦДЛ зашла! – рассмеялась Виталина.

Выехали за город – асфальт пока есть, время от времени попадаются распаханные поля с рабочими и техникой.

– Посевная в самом разгаре! – приоткрыв окно и вдохнув запах сырой после вчерашнего дождя, нагретой солнышком земли, поделился с Вилкой радостью. – И так из века в век, во тьму веков, и дальше будет так же! Разве от этого не захватывает дух?

– Это ты поэтому в сельское хозяйство ударился? – немного порозовев щечками – проняло! – улыбнулась она.

– Землицу-мать руками, так сказать, пощупать! Эта причина, как ни странно, тоже есть. Люблю деревню, – с улыбкой признался я. – Но не батрачить, конечно – это нифига не проще завода, только зимой более-менее, да и то: то по дрова, то по воду, то скотину накормить. Но вот порулить – это прямо прикольно! Производственный роман о становлении колхоза-передовика я уважаю не меньше деревенского детектива.

– Я верю, что ты не заиграешься, Сережа, – мягко улыбнулась она.

– Правильная формулировка вопроса «ты же не пустишь по миру семь тысяч людей?»! – одобрил я. – Выражаю вам устную благодарность за разумный подход к воспитанию несовершеннолетнего, агент Вилка!

Хихикнув, она спросила:

– А может я вправду в тебя верю?

– Верить напарнику – это важно, – подтвердил я. – Давай тент снимем!

– Волосам хана, – поморщилась Виталина и нашла компромисс. – Но немножко можно.

Сняли «крышу» и поехали дальше.

– Вот теперь и вправду как в американском кино! – вытянул я руки в синее, обильно укрытое белыми пушистыми облаками небо.

Вежливый интервал в три «чужие» песни – негласный приказ Фурцевой – закончился, и заиграла «Седая ночь». «Ласковый май» врывается в музыкальную, прости-господи, индустрию СССР обеими ногами!

– Теоретически товарищ Генеральный секретарь может захотеть женить меня на английской принцессе Анне, – доверительно поведал я Виталине.

Лицо девушки удивленно вытянулось, и в следующую секунду в мою смеющуюся рожу прилетел щелбан:

– Дурачок, я почти поверила!

Следом последовала просьба:

– Расскажи лучше еще про совхоз.

– Не стыдно перед Родиной по самой ценной в мире голове щелкать? – укоризненно спросил я.

– Я же любя! – улыбнулась она.

– Родину любя? – зачем-то уточнил я.

– Конечно! – ехидно хихикнула. – И мне, в отличие от некоторых, оправдываться перед собой за это не приходится.

Немножко попортил себе пряник.

– Так вот, совхоз, – получив укоризненный взгляд, вернулся к основной теме. – В моем уникальном случае на базе совхоза получится творить совершенно поразительные вещи. Без всякого преувеличения – Нью-Васюки лайт.

Вилка классику читала, поэтому рассмеялась.

– Сходим на Гайдаевские «12 стульев» года через два, когда он их снимет? – воспользовался я моментом.

– Сходим! – легко пообещала Виталина и прорычала. – Совхо-о-оз!

– Могу на базе ДК обустроить для себя студию звукозаписи. Кинокамеры и кинопленку закупить – кино будем снимать пробовать. Хочешь сняться?

– Не хочу, – серьезно покачала она головой. – Правда.

– Крепостной театр – тоже не шутка! – хрюкнул я. – На базе того же ДК. А еще – совхозная типография, которая в свободное от работы время может печатать, например, вечно дефицитных Стругацких с полного одобрения Минкульта и поступлением доходов в бюджет страны. Расходы на печать и гонорары – мои. Это вот план-минимум моих личных хотелок. Ну а по сельскому хозяйству…

– А это я печатала! – с улыбкой кивнула Вилка. – Память хуже твоей, но все важное помню.

– А про меня – важное? – похлопал на нее ярко-зелеными Сережиными глазками.

– Очень важное, – погладила меня по щеке она.

Впереди начали клубиться тучи, мы вернули «крышу» на место и поехали дальше. Дождь начался вместе с грунтовкой, Виталина включила дворники, фары (потемнело) и сбавила скорость.

– И сразу так уютно стало, – уселся я поудобнее.

– Дольше добираться будем, – хитро прищурилась на меня Вилка.

– Я только рад, – послушно улыбнулся я. – Смотри какая пастораль: пастух гонит стадо коров, пока над лесом полыхает молния!

Переждав гром, девушка призналась:

– Я очень рада, что тебе весело – после всего случившегося ты имеешь право немного отдохнуть.

– Я же «ленивая жопа»! – напомнил я. – Поэтому и не уставал. А отдыхать – природное право любого индивидуума. Если ничего не делать совсем – умрешь с голоду. К счастью, с этой стороны мне бояться уже нечего – сердобольный народ юродивого пионера уж как-нибудь прокормит.

Вилка фыркнула.

– Остается работать за признание и увеличение личной власти. Мне очень удобно всего четырнадцать, поэтому я могу ну вообще не торопиться! К тому же слава – она тоже как капитал, самовозрастает, если ее немножко подпинывать. Здесь, – указал пальцем вниз, где под днищем УАЗика проносилась Родина. – Меня знают все. Осталось подмять ближнее и дальнее зарубежье – и тогда мне разрешат строить в моем ручном совхозе хоть казино и стриптиз-бар. Но открывать ни то, ни то мы, конечно же, не будем, – на всякий случай уточнил я.

– Еще бы – на ипподром-то все время жалуются, какое тут казино, – рассмеялась она.

– Представь, что я – обычный, возмущенный наличием в социалистической стране самого настоящего тотализатора, пионер, а тебе нужно объяснить мне, почему ликвидировать ипподром нет никакого смысла, – решил проверить чистоту понимания секретаря.

– Всегда найдутся люди с повышенным пристрастием к азартным играм, – пожала она плечами. – Закроют ипподром – ставки просто уйдут в подполье, и вместо лошадей будут, например, угадывать какой номер трамвая пройдет по улицам следующим.

Поразительные аналитические способности – именно так после закрытия ипподрома и будет!

– Так что удобнее держать для игроманов специальный «отстойник», где за ними можно хоть как-то приглядывать. Там – полный кошмар, Сережа, за пару сотен рублей кишки готовы выпустить.

– Лошадей травят, наездников подкупают-запугивают, – покивал я. – Там, где можно играть на деньги, всегда найдутся те, кто подкрутит удачу в свою сторону. Но мы с тобой пока наличие ипподрома старательно игнорируем.

– Нечего там тебе делать, – одобрила Вилка. – Обычные бандиты, тебя на них переводить что по воробьям палить из пушки, – вздохнула. – И опасность несоизмерима. Прости, Сережа, но если на нас толпа с дрекольем нападет…

– Чудес не бывает, – с улыбкой перебил я ее. – Ты сильна, но на вилы и не таких поднимали. Кстати о толпах и рисках – научишь меня драться когда совсем выздоровлю?

– Обязательно! – многообещающая улыбка Виталины заставила поежиться

– Секретные приемчики КГБ! – довольно потер я руки, отогнав посланный испуганной ленью морок.

Очевидно придется потрудиться, но разве оно того не стоит? Вилка – «оружие последнего шанса», финальная преграда, и, если охраняемый объект тоже немножко прокачается, наши с ней общие шансы на выживание в плохой ситуации сколько-то возрастут. Очень хочется верить в хеппи-энд.

– Нет там секретных, все давным-давно придумано – бери и соединяй в боевую систему, – снисходительно улыбнулась она.

– Дай подурачиться, – надулся я.

Виталина неожиданно свернула на обочину, остановилась и с теплой улыбкой сгребла меня в объятия, счастливо протянув:

– Какой же ты еще мальчишка!

– Статья 119 УК РСФСР! – панически сослался я на законодательную недопустимость половых сношений с несовершеннолетними.

Виталина фыркнула, отпустила меня, отодвинулась и выехала на дорогу:

– Обязательно возьми меня с собой, когда пойдешь писать заявление. Уверена, более завистливых рож никто и никогда больше не увидит! – и показала мне язык.

– Милаха! – оценил я.

Мир озарился очередной вспышкой, и радио безнадежно утонуло в помехах. Вздохнув, выключил:

– Мы живем в очень технически несовершенные времена. Чтобы послушать музыку, нужна бобина или пластинка. Пластинку в машине слушать не вариант – трясет же. Но бобинник пока нас нет в «Запорожец» поставят. Выглядеть будет немного ублюдочно, но оно того стоит – мне нравится контролировать поступающий в голову инфопоток. С фильмами еще хуже – дома их можно посмотреть только по телевизору, или, если ты сильно буржуистый, в домашнем кинотеатре. А вот простым смертным типа нас приходится довольствоваться Минкультом.

Виталина рассмеялась.

– Непорядок – с учетом накопления у народа совершенно бесполезных сбережений мы просто обязаны разработать относительно компактный носитель информации и устройство для ее воспроизведения, чтобы всем этим старательно торговать. Если музон можно «загнать» на пленку, почему нельзя «загнать» звук с изображением? Потом проект слепим и попросим старших товарищей одобрить первый в СССР случай финансирования научной разработки совхозом.

Ну не верю я в неспособность Советских ученых породить формат VHS при должном уровне мотивации.

– Я в тебя, конечно, верю, Сережа, – вредным тоном заявила Вилка. – Но на все сразу денег даже у тебя не хватит.

– Это еще не моя истинная форма! – важно заявил я. – Рубли – потешные фантики, и у меня их уже как грязи, но вот с приходом Конвенции пойдут совсем другие цифры. Процент я себе выбью – ну как себе, колхозу – и начну жадно скупать все, до чего дотянусь. И начнем сразу с подтягивания водопровода, строительства котельной и газификации. И хорошие, благоустроенные кирпичные образцово-показательные домики с ванной, душем и теплым туалетом. Это чтобы мои замечательные крепостные прониклись и не вздумали от сверхэксплуатации убегать в города. Кирпичный завод прямо тут и поставим – в нашем баронстве очень удачно имеется неплохой запасец глины. Закроем свои нужды и будем продавать избыток соседям по карте – строительство в СССР не замедляется ни на миг, и кирпича всегда не хватает. Ну а если прижмет – старшие товарищи выдадут совхозу кредит. Все равно весь рот в царь-долге, а Ткачев хотя бы точно отдаст.

Грунтовка под колесами приоделась в средней убитости асфальтовое полотно, мы миновали поля с сидящими под телегами и натянутым брезентом людьми – а вдруг дождь кончится? Битва за урожай сама себя не выиграет! – и покатили вдоль деревянных, но опрятных и ухоженных, домиков. Впереди, на пологих склонах окружающих холмов, еще куча домов в окружении леса.

– Я думал «опытное хозяйство» – это когда два десятка домиков и секретный бункер, – признался я Виталине.

– Две с половиной тысячи человек, – окинула она рукой окружающее пространство и похвасталась. – Я успела немножко поспрашивать.

– Твою квартиру «слушают»? – спросил я.

– Мне сказали, что нет, – пожала она плечами. – Но я не проверяла.

– Проверять нельзя, – согласно покивал я. – Пофигу, я для себя решил, что слушают и наблюдают везде и всегда – по-умолчанию, так сказать. Мне же все равно скрывать нечего.

– Это правильно, Сережа, – одобрила она. – Вокруг тебя – товарищи, и ты можешь им доверять.

– А тебе? – тихо спросил я.

– В сумке, – окаменев лицом, столь же тихо ответила она, указав назад. – Книжка с зеленой обложкой.

– Секретов Родины умыкнула чтоли? – сглотнув ком в горле, неуклюже шутканул я и полез в сумочку, достав оттуда брошюрку страниц на тридцать.

Процитировал обложку:

– ««Мечта пионера». Методическое пособие для оперативных работников НКВД. Только для служебного пользования», – вздохнул. – Так и называется, да?

– Да, – шмыгнула носом начинающая плакать Виталина.

– Оскорбительно тонкая! – заметил я, взяв брошюрку двумя пальцами и брезгливо покачав перед собой. – Прямо хватило? – с неподдельным интересом спросил проигравшего-таки мукам совести оперативного работника.

– Еще пробовала другую, «непонятый талант» называется, но не работало, – отводя глаза, призналась она.

– Это вполне компенсирует нанесенный совершенно невыносимо тоненькой методичкой про пионера урон, – хохотнул я и убрал грустную брошюрку на место. – Ну и что? – пожал плечами. – Всегда есть методичка – на то оно и спецслужба. Не комплексуй, товарищ лейтенант – ничего не изменилось.

– Прости меня, Сережа, – продолжая ронять слезы, жалобно попросила она.

– Да за что? – улыбнулся я.

– Тебе же плохо, – протянув руку, она с сочувственной мордашкой погладила меня по голове. – Виноватым себя чувствуешь – выпросил себе меня мол. Да ты ничего другого попросить и не мог – ловушка ведь «сработала штатно, день на третий». А теперь поди собакой на сене себя считаешь.

Не совладав с собой, я вздрогнул – не в глаз, а в бровь!

– «Девка молодая, красивая, гулять поди хочет», – процитировала она мои старательно отгоняемые мысли.

– Все так, – развел я руками. – Буду проветривать своё любимое сено почаще, чтобы не чахло.

– Вот видишь какой ты, – трогательно улыбнулась она сквозь слезы. – Я же у тебя все забрала – это я не про Сойку, она меня на самом деле удивила – ну как такого бросить? – улыбка стала виноватой. – А теперь у тебя ни друзей, ни школы, ни подруги – да ты на ровесниц уже и не смотришь, одна сплошная Виталина Петровна целыми днями.

– Почти не смотрю, – согласно кивнул я. – Чисто машинально отмечаю хорошеньких. Зачем они мне? С тобой я хотя бы нормально поговорить могу, без мимикрии, – вздохнул. – Совестно девочек обманывать. Жалко и даже нечестно – у меня же тоже почти методички, а они даже не догадываются.

– И на меня методички? – спросила она.

– На тебя-то откуда?! – фыркнул я. – Я от такой красивой тетеньки прямо растерялся.

Виталина грустно улыбнулась:

– А я на тебя злилась еще – ты-то про методички сразу догадался. Дергался, а сделать ничего не смог. Зато меня правильно от всей души по щекам отхлестал!

– Я не думал, что оно так выглядит, – честно признался я. – Извини.

– Тебе-то за что извиняться? – грустно улыбнулась она. – А кем ты меня еще считать мог? Проститутка она проститутка и есть! «На вырост» говорит, – улыбка наполнилась отвращением к себе. – «Невинность для Соечки берегу, чтобы было честно!», – процитировала мне меня же. – Сразу место мое указал – я тобой пока брезгую.

– Такого я точно никогда ни словом, ни жестом, ни мыслью не подразумевал, – покачал я головой. – Какая мне разница, что там раньше было?

– А ничего не было! – с нотками истерики в голосе фыркнула Виталина.

Что?!

– Даже представить боюсь, чего ты там себе про меня напридумывал с такой фантазией, – вздохнула она, остановилась перед сваренными из арматуры и железных листов воротами скотобазы, посигналила и достала платочек. – Я же до нормальных «полей», где приходится, не доучилась, а потом – с кем мне? С фарцой и взяточниками? – презрительно фыркнула. – Я же специально рассказывала, как у меня «для себя» не получается! В том числе потому меня тебе и «выдали», – высморкалась и светло улыбнулась. – Чтобы не комплексовал пионер Ткачёв, мне все равно сравнивать не с кем!

– Чего еще от девушки класса «мечта» ожидать, – зажмурился я, наслаждаясь ласкающим душу теплом. – Извини, я не хотел спрашивать. И придумывать всякое тоже себе запретил, но теперь, с позиции послезнания и полной безвредности таких мыслей… Например – такое: пятерка мужиков на тебя одну, сверху всех поливают ледяной водой, по комнате бегают верещащие наскипидаренные обезьяны, а шестой мужик бьет в барабан, «морзянкой» передавая очень важные данные, которые нужно выучить наизусть – типа упражнение на концентрацию.

Виталина побледнела.

– Нет, все еще неприятно, – поежился я. – Извини, у меня таких фетишей нету, поэтому больше думать в эту сторону не буду.

– Не думай, пожалуйста, – хрюкнула Вилка.

– Я очень рад, правда, – добавил комментарий «по существу». – Ничего такого – никакой брезгливости никогда в помине не было, а не трогаю я тебя потому что и вправду закомплексованный, – С улыбкой протянул ладонь, и уже нормально улыбающаяся девушка вложила в нее свою. – Ты же одиннадцать из десяти, а я – пионер. Ну как мечту сразу лапать можно начать? Вдруг она обидится.

Потянул Виталину на себя, она охотно подвинулась и обняла меня в ответ. Глядя сверху вниз, с ослепительной улыбкой призналась:

– Ты мне правда нравишься, Сережа. Очень-очень, – чмокнув счастливо лыбящегося меня в щеку, добавила. – А этому в методичках не учат. Хочешь проверить?

– Да ну их нафиг, – покачал я головой. – Я совершенно уверен, что среди миллиардов населяющих нашу планету людей найдется как минимум одна условная Виталина, которой на полном серьезе может нравиться условный пионер Сережа.

А если и нет – мне-то какая разница?