Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 346 страниц)

Глава 2

В центре поселка, основанного командой подводной лодки «Пересвет», американскими подводниками и мексиканскими монашками находилась Аллея Героев. На больших камнях, установленных по обе стороны дорожки, засыпанной песком и щебнем, были выбиты имена тех, кто вложил в основание поселка и его развитие много сил. Терехин Виктор, Татарчук Дмитрий, Горбунов Егор, Оукленд Джейн, Коннелли Джон. Место для жителей поселка считалось святыней. Именно оно более всего подходило для того, чтобы поощрять или воспитывать.

Капраз Борис, глава поселка, выглядел чересчур хмурым. Это выражение лица не предвещало ничего хорошего, ни Прометею, как основному зачинщику, ни его товарищу Ивану. В самый разгар уборки урожая, когда каждый житель поселка выполнял свою святую обязанность по запасу основного продукта питания – риса на целый год, Прометей и сбитый им с верного пути молодой Иван, исчезли из поселка.

– Мы хотели верфи найти. – Оправдывался Прометей. – Летом вода сходит. Другого времени нет.

– Тебе сколько лет, а ты все не наигрался в путешественников?

Прометей промолчал. В этот момент он на самом деле почувствовал себя тридцатилетним мальчишкой. У него до сих пор не было не то что детей, даже жены не было. А его ровесник Пит в этом году стал дедом. Он был тупым, но трудолюбивым, за что капраз часто ставил его в пример Прометею. В то время, как душа Прометея тянулась в кубрик подлодки, где висела карта мира, душа Пита тянулась к мотыге, или же под юбку жены.

– Я отработаю свою провинность на другой работе. Хотите, на крабовой или рыбной ферме, хотите, всю зиму простою в карауле на северной границе? Иван тоже готов.

Иван с готовностью тряхнул кучерявой светловолосой шевелюрой.

– Я вас накажу, и сделаю это так, чтобы другим не повадно было. Я вам обещаю, что дурь из вас выйдет напрочь! Вы, оба, на три месяца приговариваетесь к работам на мыловарне. Любите шататься без дела, теперь на вас вся дохлятина и заготовка дров. Идем к каптри Селене, теперь вы в ее распоряжении.

Крайним наказанием в поселке считалось выселение. А мыловарня, это был этап предшествующий крайнему. Работа на мыловарне на зря считалась наказанием. Мыло варили только из того, что сдохло не своей смертью. Чаще всего на мыло годились морские котики, разбившиеся о скалы во время шторма. Находили их и через несколько дней после смерти, по характерной активности чаек пирующих на останках.

Вонь на мыловарне стояла необыкновенная. Что заставляло каптри Селену работать на ней из года в год, было загадкой. Работники под ее началом часто менялись, а она была верна выбранной профессии. Селена любила экспериментировать с мыльными растворами, добавляя в них растения, ягоды или красители, чтобы придать мылу привлекательные свойства. Кто ни разу не был на мыловарне, восхищались ее продукцией, а те, кому довелось окунуться в процесс изготовления мыла, относились к нему к некоторым отвращением. Но как гласил Устав поселка, придуманный предками, знающими намного больше, чем современные жители, мылом надо было пользоваться ежедневно. По их мнению, многие болезни брались из грязи.

Вонять начало задолго до приближения к мыловарне. Селена суетилась возле чана с кипящими трупами. Рядом на костре выжигались угли. Она увидела капраза Бориса и поднесла ладонь ко лбу. Борис махнул ей рукой. Прометей тяжко вздохнул. Он не хотел оказаться привязанным на долгих три месяца к одному месту. Лето, время для исследования материка. Как руководство поселка этого не понимало. Погибшая цивилизация могла поделиться с ними своими секретами, отблагодарить какой-нибудь технологией, чтобы сделать жизнь в поселке проще.

Прометей бредил погибшим миром. Мысль о том высоком технологическом развитии, в котором он находился перед катастрофой, наполняла его душу величественным трепетом. Ему хотелось искать следы погибшего мира, прикасаться к ним и представлять себе, каким он был.

Прометей часто посещал музей в подлодке, только ради того, чтобы посмотреть на карту. Он запоминал ее, впитывал все, что было на ней нанесено, особенно его интересовал север России, и потом воссоздавал трехмерную модель по памяти из сырой земли в определенном масштабе. Делал это Прометей не просто так, ради забавы. Он верил, что обязательно отправится на поиски погибшей цивилизации, и чтобы не потеряться в тумане, ему обязательно надо понимать, где он находится и в какую сторону идти.

Прометей мог похвастаться тем, что уходил на материк дальше всех охотников и спокойно находил дорогу назад. Свое умение ориентироваться он передавал Ивану, единственному человеку, увлеченному прошлым, так же как и он. На поиски верфи, с которой отправилась в свое последнее путешествие подлодка «Пересвет», они готовились целый год. Прометей представлял себе, что конструкция, внутри которой умещалась подводная лодка, должна быть гигантской и невероятно крепкой, чтобы противостоять стихии.

К сожалению, найти ничего не удалось. Все побережье затянуло болотами, исторгающими тухлый смрад. Потоки воды, кое-где покидающие материк, были относительно чисты, но имели сильное встречное течение, преодолеть которое на лодке было проблематично. Прометей считал, что можно найти дорогу в обход и зайти с тыла, но это отняло бы гораздо больше времени, чем планировали.

Надо ли рассказывать о том, как было обидно Прометею и Ивану возвращаться ни с чем, да еще и получить такое строгое наказание. Они рассчитывали принести в поселок добрую весть о тех верфях, о которых говорилось в бумагах «Пересвета». Это обязательно смягчило бы наказание за отсутствие на уборке риса, а может быть, и принесло им кое-какую популярность и уважение в глазах общины. Не получилось. И теперь, до самых холодов они были обязаны мешать вываривающийся из трупов жир.

Ивана, трудовая повинность расстроила еще сильнее, чем Прометея. Его старший товарищ был тертым калачом и привык к тому отношению со стороны жителей, которое заслуживал. Иван, имеющий популярность среди ровесниц, и зависть мужской половины своих одногодок за свой непривычно светлый тип терять свой авторитет не желал. Копна вьющихся белых волос, голубые глаза и светлая кожа здорово отличали его от большинства обитателей поселка. Когда-то похожих на него было много, но то были жители, еще помнящие мир до катастрофы. Те, кто родились после, в подавляющем большинстве были черноволосы и кареглазы. Из своих ровесников, старше него на пять лет и младше на три, он был единственным светловолосым и светлоглазым. Девчонок это заводило, а Иван пользовался своей нестандартностью без зазрения совести.

Дружба с Прометеем накладывала на его образ ореол загадочности, храбрости и некоторого духа сопротивления устоявшемуся порядку, что так тревожит юные девчачьи души. Но мыловарня могла перечеркнуть напрочь, все, что он успел заслужить. Капраз Борис точно знал, как правильно наказать их.

– А, Прометей. – Селена выпятила вперед нижнюю губу. – Я так и знала, что ты обязательно попадешь ко мне.

Прометей хмыкнул.

– Фу, вонища! – Заткнул нос и гундосо произнес. – Надеюсь, это в последний раз.

– Если не поумнеешь, то не попадешь, а если дурь из тебя не выйдет, то для тебя еще осталась ассенизаторская команда. Будешь дерьмо по полям развозить. И это точно будет последнее предупреждение. Потом – только выселение.

– Ладно, я понял. – Вздохнул Прометей.

– А тебе, парень, вообще грех жаловаться на такую работу. За твоими волосами нужен уход, и без мыла они быстро сваляются и превратятся в кошму. – Селена потрепала Ивана за шевелюру.

Иван гордо отдернул голову.

– Не бзыкуй, зелен еще. – Предупредил его капраз. – Не думай, что авторитет, заработанный твоей пробабкой Джейн не позволит применить и к тебе серьезные меры. Будь она жива, не потерпела бы твоих выходок.

– Она была не против исследований материка. – Заносчивым тоном ответил Иван.

– Она была против того, чтобы кто-то глупо рисковал своей жизнью. Помнишь ее правило: «В первую очередь мы должны беречь свою жизнь и жизнь каждого жителя поселка. Нас осталось слишком мало и каждая несвоевременная смерть становится причиной уменьшения генетического разнообразия, ведущего к деградации и стагнации человеческого рода» – Капраз наизусть помнил многие цитаты оставленные предками.

– Моя прабабушка многое говорила из того, что мы сейчас не понимаем.

– Не понимаем, потому что не хотим понимать. Нам проще сесть в лодку и отправиться, куда глаза глядят, не задумываясь о том, что после себя ты ничего еще не оставил. Вот Пит, например…

Прометей закатил глаза. Он каждый раз делал так, когда упоминали Пита.

– Пит – идиот, и он первый кандидат на деградацию. – Вставил Иван.

Капраз Борис хотел еще что-то сказать, но не нашел слов.

– Короче, каптри Селена, вручаю тебе этих оболтусов. Если будут плохо работать, дай знать, переведу в ассенизаторы.

– Хорошо, капраз Борис, но у меня здесь не забалуешь. Будут впахивать, как миленькие. Я готовлю партию детского мыла, с более нежными свойствами, завтра принесу на дегустацию. Кажется, получается отлично.

– Хорошо, тогда, до завтра.

– До завтра.

Капраз ушел. Селена дождалась, когда он уйдет достаточно далеко.

– Парни, я на самом деле не считаю так же, как капраз Борис, мне даже нравится, что у вас есть идея, которая вас питает, и она благородная и красивая. Но на капразе висит забота о поселке, и это накладывает на его мировоззрение определенный отпечаток. Будьте любезны, не злите его. Он сдержит слово и вас обязательно отселят.

– Я не боюсь этого. – Ответил Прометей. – Меня останавливает только отношение к родителям. Их жалко.

– А я не хочу, чтобы меня отселили. Мне нравится тут, но и ходить на материк нравится. Я бы охотники пошел, но они меня не берут. Говорят косой слишком. – Ответил Иван.

– Выговорились? – Селена обвела парней взглядом. – Теперь за работу. Тебе Прометей ковш, будешь варево перемешивать, чтобы жир хорошо отходил, а ты Иван, поддерживай огонь, чтобы не тух и не разгорался сильно. И так до самого вечера. А я пойду цветов пособираю, да вдоль берега пройдусь, может быть, что-нибудь полезное найду.

Как оказалось, вонь, это было не самое плохое. К вони можно привыкнуть. Теперь Прометей знал, почему каптри Селена выглядела, как атлет. Ворочать дохлые туши в чане целыми днями требовало огромных физических усилий. Ладони от деревянной ручки ковша загрубели настолько, что на них можно было класть горячие угли и держать долго, прежде чем жар начинал чувствоваться.

Иван менялся сменами с Прометеем, но старший товарищ жалел его, отрабатывая на ковше в полтора раза больше. Производительность труда выросла, и поселок получал мыла больше, чем обычно. Селена не переставала экспериментировать с цветами и травами, чудесным образом придавая продукту из отвратительных ингредиентов пристойный запах и цвет.

Было воскресенье. В этот день не работали почти все. Каптри Селена смилостивилась над наказанными и разрешила им отдохнуть. Иван решил потратить время в обществе ровесников, а Прометей без раздумий отправился в подлодку «Пересвет». Его интересовала карта и записи судового журнала. Тот самый Пит, которого капраз Борис ставил в пример Прометею, встретился на пути в подлодку.

– Это, здоров! Я слышал, тебя на мыловарню отправили. – Спросил он, не скрывая в голосе иронии.

– Да, работать. – Ответил Прометей, собираясь пройти мимо.

– Ммм, понятно. Ты все дуркуешь?

Откровенно хамство заставило Прометея остановиться.

– Слушай, Пит, ты небольшого ума человек и будет лучше, если ты не станешь этого всем показывать.

– Чего? – Глаза Пита округлились, он сжал кулаки и сделал движение в сторону Прометея.

– Даже не пытайся, я тебя снова побью. Иди домой, проводи свою старость, как и положено дедам, в обществе внуков.

Пит побагровел, но ему хватило ума не сорваться. Прометей был сильнее и умел драться, в отличие от увальня Пита. Они разошлись. Случай с Питом открыл Прометею истину, которую не замечал капраз. Селекция глупцов, таких, как Пит, могла серьезно подорвать перспективы развития поселка. А его жажда исследований могла помочь поселку обогатиться знаниями, обнажившимися из под толщи воды.

В подлодку его пустили без вопросов. Он был завсегдатаем ее музея, в то время, как большинство его ровесников были завсегдатаем бара, в котором подавали рисовое пиво.

Иван прочувствовал на себе, как его авторитет резко упал среди ровесников. В той шайке, в которой он привык находиться в свободное время, его приняли холодно. В ней он был негласным лидером, но тут он заметил, что все держатся Павла, который при нем, ничем лидерским не выделялся. Отдыха и веселья не получилось. Вторую половину дня Иван провел с родителями. Отец прочел ему несколько нравоучение и припомнил их героическую линию, идущую из самого космоса. Иван слушал их, а сам думал о том, как тоскливо бывает, когда тебя не понимают, и пытаются отторгнуть вместо того, чтобы понять.

Положение спасла Анхелика, девчонка-соседка. Она была на два года младше Ивана, и кажется, с недавних пор стала питать к нему чувства. Иван старался не обращать на это внимания, он был избалован женским вниманием, но в этот раз он был по-настоящему рад ее видеть.

Она зашла позвать Ивана улицу.

– А не рано ли тебе в такое позднее время по улицам шлындать?

Иван услышал бубнеж отца вместо приветствия.

– Мамка сказала, что отпустит меня только с вашим Иваном. – Ответила Анхелика, и это было враньем.

Иван вышел из комнаты.

– Привет, Анхелика. Я сейчас выйду.

– Привет! – Глаза девушки заблестели. – Хорошо, я подожду снаружи.

Отец еще что-то пробубнил, но перечить не стал. В принципе, он поддерживал такие отношения больше, чем неуемную тягу сына к путешествиям.

Оказывается, у хитрой Анхелики был коварный план. Она обманула Ивана, сказав ему, что Педро и Алекс украли бадью с рисовым пивом, а сама привела его в пустой амбар, еще не заполненный просушенным зерном и бесцеремонно стала приставать. Гормоны ударили Ивану в голову, и ему стоило больших усилий не поддаться на провокацию. Прояви он слабость и у этой истории мог бы быть очень длинный финал.

Анхелика не обиделась. Иван очень тактично объяснил ей, что не готов еще стать ни мужем, ни отцом и предложил погулять по окрестностям поселка.

– Будешь и ты, как Прометей где попало носиться, а годы будут идти.

– Не твоя забота, что и как у меня будет. Мне интересно бродить по материку. Ты же там не была, поэтому тебе и неинтересно.

– А расскажи мне, Иван, как там?

Впереди было много времени, и чтобы занять его, Иван решил рассказать хитрой соседке все, что видел на материке.

– Ну, на материке нет такого прозрачного воздуха, как у нас на острове, там везде туман. Он бывает плотный или же прозрачный, но он есть всегда. Солнце никогда не видно. Охотники не заходят вглубь материка, потому что бояться потеряться. Только компас помогает найти дорогу. Но Прометей как-то находит ее и без компаса.

Вместо нормальной твердой земли почти везде колышущаяся поверхность из водорослей. Ногу они не держат, но вот в широкоступах из лягушачьей кожи ходить можно спокойно. Вначале это непривычно, потому что все вокруг волнуется и колышется. Там, где слой водорослей тончает, находится или болото, или река. Болото – это плохо. Оно выделяет газ и если надышаться им, то можно потерять сознание и умереть, и еще можно провалиться в него и оно затянет. Болота надо обходить стороной.

– А если река? – Анхелика слушала с разинутым ртом.

– Если река, то широкоступы не помогут. Туда без лодки лучше не соваться и близко к краю не подходить. Прометей рассказывал, что его однажды кто-то из-под воды пытался за ногу схватить. Он говорит, что видел огромную пасть с мелкими зубами, схватившую его широкоступ за край. Так он вернулся потом на одном широкоступе.

– А тебя не хватал никто за ногу?

– Меня, нет. Прометей дорогу хорошо чувствует, поэтому старается обходить опасные места. Вот лягушки однажды напали на нас, еле ноги унесли.

– Да ты что, расскажи. – Анхелика засучила ногами в нетерпении.

– Да что там рассказывать. Мы легли спать прямо на водорослях, рядом никакой земли не оказалось. Я обещал Прометею караулить, а сам заснул. Знаешь, там из-за вечного тумана все время в сон клонит. Почувствовал я только, как подо мной колышется все. Со сна даже приятно было, как в кроватке укачивало. А когда проснулся, чуть не закричал. Вокруг нас было штук десять здоровых жаб. Они пучили на нас свои глазищи и пускали слюни. Только представь, мы, как внутри хоровода из лягушек были. Прометей, конечно же, не спал, он проснулся раньше меня.

Мы молчим, и жабы молчат, смотрим друг на друга. У Прометея нож длинный был а у меня слега, на случай если провалюсь, но расклад все рано был не на нашей стороне. И скорее всего, нас бы уже в живых не было.

– А что же случилось? – Анхелика смотрела на Ивана во все глаза.

– Сова. Представляешь? Она бесшумно упала сверху, схватила одну лягушку за голову своими когтищами и так же молча исчезла. Лягушки вразбег, а мы с Прометеем еще долго сидели на одном месте и не могли придти в себя.

– Как интересно. А потом вы сталкивались с лягушками?

– Постоянно, им главное не дать себя окружить. И если срубить парочку атакующих, они уже не прут так настойчиво.

– А совы?

– Вот совы, это проблема. Они принимают людей за добычу и атакуют. У Прометея вся спина в шрамах от их когтей.

– А у тебя?

– У меня еще нет. Бог миловал.

– Мне кажется, шрамы идут мужчинам. С ними они выглядят героически.

– Успею еще, какие мои годы.

– А после вашего наказания вы снова пойдете на материк?

– В зиму нет, не пойдем. Прометей говорит, что зимой можно в град попасть, или просто замерзнуть. В тумане холод ощущается гораздо сильнее. Одежда промокает и согреться нельзя.

– А если развести огонь?

– Там все и всегда мокрое, и не горит. Кроме…, – Иван неожиданно замолчал.

– Эй, договаривай! Я не отстану. – Анхелика поднялась и встала между коленками Ивана. – Ну?

– Анхелика, тебе-то зачем это? Это наш секрет с Прометеем.

– Не поделишься, я всем расскажу, что у вас секрет и капраз Борис заставит вас раскрыть его. Или…

– Ну, ты даешь, Анхелика. Ты сегодня уже второй раз пытаешься меня на слабо проверить. Я бы никогда про тебя такое не подумал. Ты же как все девчонки была?

– Ой, ты просто меня не замечал. Я всегда была любопытная. Ну же, колись.

– Вот зараза, Прометей убьет меня, если узнает, что я проболтался. Ты ведь никому не скажешь?

– Нет, клянусь экипажем подлодки.

– Хорошо. Короче, мы нашли остров. На материке, это верхушки утонувших скал. Тот остров был с пещерой. А в ней всякие механизмы и вещи. Все было в таком состоянии, что рассыпалось от прикосновения, кроме красной бочки из пластика. А в той бочке находилась вонючая жидкость, едкая такая на запах. Прометей сказал, что моторы механизмов работали на этой жидкости. Там же мы нашли спички, штук десять, в жиру, чтобы не намокнуть. Им тоже ничего не стало. Прометей, он ведь головастый, в подлодке сидит каждый раз, как случай представляется, все про ту жизнь знает. Он сообразил, что это спички и они нужны, чтобы поджигать. Мы подожгли вонючую жидкость, и она горела так жарко, коптила, трещала, но горела. Прометей сказал, что хочет сделать такую штуку, чтобы заливать в нее вонючую жидкость и на ней готовить, прям там, на материке. – Иван замолчал. – Не проболтаешься?

– Нет, я же поклялась.

– Ну, ты же девчонка.

– Девчонка, но не такая, как все. Можешь мне доверять.

Анхелика прижалась к Ивану и подставила губы для поцелуя. Парень не растерялся и скрепил клятву поцелуем. Ему подумалось, что пока девушка питает к нему чувства, их секрет будет сохранен.

В понедельник на мыловарню Иван пришел раньше Прометея. Каптри Селена уже была там и разводила огонь под чаном.

– Так, соня Иван, вчера на берегу с лодки видели тушу тюленя, прямо возле Белого камня. Бери тележку и дуй туда. Если по дороге попадутся цветы, сорви их.

– Хорошо, каптри.

Иван взял скрипучую тележку на железных колесах.

– Можно жира взять, ось смазать, скрипит на всю округу.

– Бери. Боишься, девки тебя услышат?

– Ничего я не боюсь.

Иван смазал ось, погонял ее взад-вперед, чтобы жир разошелся по ней, проверил на ходу результат, остался доволен и покатил ее в сторону Белого камня. По дороге останавливался рядом с любым цветущим растением, нюхал его цветы, и если запах казался ему подходящим, срывал и складывал на дно тележки.

Иван слышал от стариков рассказы, что до катастрофы и много лет после природа на острове была другой. Цветов почти не было. Они появлялись в самый короткий и теплый период лета и быстро отцветали. А в остальное время, когда не лежал снег, вся зелень состояла из низкорослой и плотной травы, ковром покрывающей землю, мха и лишайников.

Сейчас такое трудно было представить. Трава местами доходила до пояса, все лето цвела, разнося аромат цветения даже в море. С берега наступали леса. Старшие говорили, что это семена деревьев, сброшенные еще до катастрофы, прибивает течениями. За свои семнадцать лет, Иван успел заметить, как в некоторых местах деревья сильно продвинулись вглубь острова. Капраз как-то обмолвился о том, что собирается культивировать их, с целью получения дров и материала для строительства.

У Белого камня на самом деле роились чайки. Ивану хотелось, чтобы они склевали тюленя полностью. Ему противно было брать в руки его дохлое вонючее тело. А так можно было оправдаться перед каптри. Чайки взлетели одновременно, как белое облако, когда Иван приблизился к ним. Развороченная туша тюленя, с кишками растянутыми на несколько метров, без глаз и почти без морды, ждала своей участи быть принесенной в жертву благородному делу. Иван набрал воздух, чтобы не дышать, подкатил тележку вплотную к туше, опустил ее и приставил к тюленю. Попробовал затолкнуть ногой, но туша колебалась, и не хотела сдвигаться с места. Ничего не оставалось делать, как затолкнуть ее руками. Хорошо, до воды было близко.

Пальцы проткнули дряблую мертвую плоть. Ивана чуть не вырвало от этого ощущения. Из последних сил, рывком ему удалось забросить тушу в тележку. Иван выдохнул и побежал к воде, ловя носом приятный запах соленой воды. Пока он отмывал руки, не желающие расставаться с запахом дохлятины, чайки расселись по краю тележки и продолжили пиршество. Иван отогнал их и покатил телегу обратно.

Прометей пришел и уже ворочал ковшом.

– Что, не обманули? – Спросила Селена.

– Нет, лежал загорал, кишками наружу.

– Цветов нарвал?

– Да, там на дне лежат.

– Надо было их сверху положить, Иван! – Заругалась Селена. – Я же из них экстракт отдельно добываю, а теперь они пропахли дохлятиной.

– Прости, я не сообразил.

– Черт с вами. Бросайте его в чан, а я пойду сама собирать. Нет в вас азарта, мужики.

– Нету. – Согласился Прометей.

Каптри Селена взяла мешочек, нож ушла собирать цветы. Иван по свету исходящему из глаз Прометея понял, что тому не терпится чем-то поделиться с ним. Как только Селена ушла, Прометей бросил ковш.

– Слушай, я же все воскресенье был на подлодке… – Начал он.

– Я в курсе.

– Не перебивай. В общем, мне разрешили почитать судовой журнал, и я начал читать его с того самого дня, как лодка вышла в море, в свой последний поход. И знаешь, что я там нашел?

– Что? – Иван не имел ни малейшего представления.

– Там есть запись, такая не уставная, не относящаяся к службе, оставленная капдва Терехиным.

– Самим Терехиным?

– Да, им самим. Он написал, что его дочь пошла в турпоход на плато Путорана, и он гордится ее смелостью.

Глаза Прометея бегали. Он ждал, когда Иван проникнется тем, что он ему рассказал.

– И что? Я не знаю, что такое плато Путорана?

– Ах ты, балбес малолетний. Плато, это тоже горы, но с плоскими вершинами, понимаешь? Дочь Терехина, накануне катастрофы, я по датам сверил, была в горах, точно так же, как основатели Горбуновы.

Иван знал историю каждого основателя их поселка, и Горбуновы были на особом счету, потому как десять лет одни прожили в пещере.

– Думаешь, она выжила?

– А почему бы и нет? Может быть не она, но их там было много, шансы были. С подветренной стороны горы можно было легко спастись.

– Сколько туда идти?

– Это далеко, Иван. Я смерил линейкой, по прямой, две с половиной тысячи километров. Как минимум все лето в одну сторону, а на самом деле может получиться в два раза больше.

– Ты же знаешь, нас не ждет ничего хорошего, когда мы вернемся.

– Если вернемся ни с чем, да. Возможно, нас отселят. Но с другой стороны, мы знаем, как не умереть с голоду, как сшить одежду, как пережить зиму.

– Как сварить мыло. – Добавил Иван.

– Точно.

– Как-то не хочется, Прометей, всю жизнь прожить одному.

– Да? А я думал Иван, что ты меня поддержишь.

– Я поддерживаю тебя, и если ты задумаешь отправиться туда, то я помогу тебе подготовиться, но отправляться с тобой я еще не решил. Мне тут Анхелика глазки строит. Она повзрослела и я теперь вижу, какой красивой она становится.

– Понятно, баба стрельнула глазками, ты и размяк. Ладно, пойду один. До апреля подготовлюсь, как следует и пойду.

– Но ты же до зимы не вернешься? Ты же говорил, что на материке зимой град идет с кулак, и холод собачий?

– Я что-нибудь придумаю.

– А готовить ты как собираешься? На той вонючей жидкости. У тебя спичек-то всего девять штук осталось?

– Придумаю, не беспокойся. Есть у меня всякие идеи, но тебе не расскажу, потому что ты не со мной.

– О, брось обижаться, Прометей. Ты как пацан. Мне нравится ходить на материк, и вообще путешествовать, но мы как-будто играем в игру, от которой нет пользы, как-будто тешим себя развлечениями, забывая, что на нас лежит ответственность за развитие поселка.

Прометей налился пунцом.

– Пользы нет? – Зловеще тихо произнес он. – Нет пользы от наших путешествий? Да они тут сами в себе закупорены, киснут, как ягоды для уксуса в бутылке. Мы же глупеем на глазах, разве ты не замечаешь? У нас патронов осталось несколько десятков штук, а дальше что, придется медведей вилами гонять? Как их делать, никто не знает, и не хочет знать. Вот, затянули одну песню, рис превыше всего. Так мы скоро поклоняться ему начнем, молитвы возводить и прочие глупости делать. Ты же помнишь ветряную мельницу, которая давала ток. Наши деды еще знали, как ее ремонтировать, а как она сломалась, всё, починить некому. Смазывают подшипники, чтоб крутилась, и делают вид, что это и есть ее предназначение, крутиться на ветру, а наши дети вообще будут думать, что это нерукотворное творение каких-то там Основателей.

Глаза Прометея горели, губы тряслись от волнения, а лицо было совсем красным. Иван даже испугался его в таком состоянии. Он выглядел безумным, как олень, вырвавшийся из медвежьих лап.

– Я понял тебя, Прометей, я не против того, чтобы исследовать и находить что-то полезное, оставшееся от наших умных предков. Я поддерживаю тебя полностью, я на твоей стороне.

– Чего тогда ерепенишься?

– Я думаю о том, что могу потерять время. Мы просто должны создавать семью и рожать детей. Нам это завещали, и те люди, относящие себя к ученым, как моя пробабка Джейн, знали, что залог нашего развития в скором восстановлении численности. Иначе, мы вымрем.

– Понятно, я вижу, лавры Пита не дают тебе спокойно спать. Счастья вам с Анхеликой, и детей побольше.

– Да причем здесь Анхелика? Я в общем сказал. Я помогу тебе подготовиться, но не пойду. Это далеко и опасно, и если мы с тобой погибнем, то род, который шел бы от тебя и от меня, и который через сотни лет превратился бы в народ, никогда не случится.

– Это твое окончательное слово?

Прометей так ухватился за ковш, что Иван подумал, будто товарищ собирается его огреть им, если он ответит отрицательно.

– Да. Я могу проводить тебя до материка и все.

– Спасибо, не надо.

Прометей заиграл желваками и принялся неистового гонять несчастную тушу тюленя по чану. Иван подкинул дров и стал следить за тем, чтобы они не разгорелись сильнее нужного.

С этого момента их нерушимая дружба дала трещину. Прометей молчал, разговаривал с Иваном только на отвлеченные темы, не касающиеся путешествия на далекое плато. Настойчивая Анхелика не давала скучать, и через какое-то время Иван понял, что желает ее видеть регулярно. Как только девушка заметила, что отношение к ней со стороны Ивана изменилось, то и она изменила отношение к Ивану. Она позволяла себе забавляться им, дразнить, и вообще вела себя немного дерзко. Иногда это злило Ивана, но чаще вызывало желание обладания. За их отношениями Иван совсем забыл про Прометея.

Наступила зима. Она снова оказалась теплее, чем прошлая. Снег пытался выпасть несколько раз, но теплые потоки воздуха с материка, приносящие непроглядные туманы, не оставляли ему шансов. Олени, нагуливающие жир под зиму, так и не растратили его. Обманутая природой трава дала под зиму еще одни всходы. Остров зеленел повсюду. Белые медведи настолько обнаглели, что несколько раз являлись в поселок. Каждый их визит становился настоящим чрезвычайным происшествием.

Капраз берег патроны для особого случая, но в то же время помнил о своей главной обязанности, беречь людей, поэтому все ждали, когда медведи уйдут сами. Иван понял, что слова Прометея, сказанные как будто в запальчивости, имели смысл. Глупая проблема с медведями на самом деле не имела решения теми методами, которые стали основами жизни поселка. Хуже того, медведи, почувствовавшие безнаказанность могли привести к гибели жителей.

После того, как отбывание наказания на мыловарне закончилось, Прометей отправился с охотниками на материк, а Иван пошел работать на рыбные фермы. По возрасту, ему еще не разрешалось заниматься опасным промыслом. Да и после того, как у него появилась зазноба, интерес к материку угас. Иван отрабатывал смену и спешил домой, переодеться, отбиться от рыбного запаха и скорее к Анхелике. К тому времени их отношения стали совсем взрослыми. Родители втайне планировали свадьбу и уже договаривались о деталях. Род Ивана и Анхелики не пересекались в прошлом, и это обстоятельство со стороны поселкового руководства, следящего за смешениями, наилучшим образом подходило для брака.

Даже весна в этом году началась так, как будто между временами года не было никакой границы. В конце февраля зачастил дождь, мелкий и облажной, без единого просвета. Моховой «подпушек» под травами, как губка набрался воды, затрудняя всякие передвижения вне дорог. Полутуши оленины, вялящиеся на ветру, оказались в серьезной опасности пропасть под дождем. Капраз Борис распорядился всем поселком построить для них навес. В дело пошли все вещи, которые было не жалко. Их пропитывали жиром, чтобы не промокали и пускали на «крышу».