Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 346 страниц)

Глава 12

– Я же только учусь. – Оправдывался змей, за то, что изобретение его разума имело вид, от которого к горлу подступала тошнота.

Из-за того, что нельзя было понять границы мира, будто они ускользали при попытке закрепиться на них взглядом, вестибулярный аппарат начинал давать сбои. Со мной такое бывало, когда я попадал на машине в плотный туман, только в мире созданном Антошем этот эффект оказался на порядок сильнее.

– Ты мог бы хотя бы колышек представить. – Я опустился на четвереньки, потому что мне все время казалось, что я падаю.

– Возьми и представь сам. – Предложил змей.

Резонно. Почему-то в аномалии созданной Антошем мне показалось, что только он имеет право создавать обстановку. Я напряг совсем «раскиселившийся» мозг, ища в его закоулках любой подходящий предмет. Вспомнился мяч, которым мы играли в волейбол. Он тут же материализовался из ниоткуда. Но вместо того, чтобы спокойно лежать, создавая для вестибулярного аппарата ориентир, он принялся крутиться, чем вызвал только усиление головокружения.

Тогда я представил меч в камне, как подсознательный образ чего-то устойчивого и крепкого. В соответствии с моими мыслями, конструкция не возникла на месте, а прилетела, впечатавшись в белое ничто, как в сырую землю.

– Жорж, ты чуть меня не придавил. – Пожаловался змей, едва успев убрать хвост в сторону.

– А может быть ты бессмертен в своей аномалии? Ты же, типа бог тут. – Подколол я его, «цепляясь» при этом одним глазом за рукоять меча.

Мир потихоньку начал останавливаться. Ляля, прикрывая рот одной рукой, оперлась о камень.

– Антош, меня тошнит от твоих экспериментов. – Произнесла кошка не своим голосом.

– Я же вам сказал, я только учусь. Это моя первая аномалия. Во второй я уже буду знать, что нужен пол и потолок.

– А в третьей, ты будешь знать, из кого тянуть соки. – Напомнил я ему про привычки хозяев прочих аномалий.

– Ничего подобного. – Обиделся змей. – Если нам не везло, это не значит, что все аномалии созданы с целью охоты на наши мысли. Так и про миры можно было подумать, что их задача убивать нас. Отнеситесь к происходящему, как к необходимому знанию.

– Идет. Как-никак среди нас ты первый, кто смог что-то создать.

– Что-то. – Антош снова закатил глаза. – Ладно, назову свою первую попытку «что-то с чем-то».

Алекс набрался сил добраться до камня и пытался выдернуть меч из него.

– Веня, тьфу, прости. Алекс. – Поправился Петр. – Тебе по предназначению не мечи из камня выдергивать.

– Думаешь? – Алекс бросил бесполезное занятие. – Вот и я так подумал, рукоятка плохо в руку ложится.

– Это же не грудь, под правильный хват не деформируется. – Поддел коллегу Петр.

– Если только она не каменная. – Буркнул Алекс. – Мы не слишком задерживаемся в этом предбаннике рая?

– Я всю ночь работал над ним. Имейте уважение к чужому труду. – Требовательно произнес Антош.

– Под покраску или под обои думал стены? – Поинтересовался Борис, разглядывая белую «бесконечность». – А на пол что, ламинат или линолеум?

– Что? – Антош не понял иронии в голосе водителя.

– Ты ему еще гастрабайтеров предложи сюда нагнать? – Усмехнулся Алекс. – Нормальное место, мне нравится, как в кино, где бог с душой главного героя встречается. Голова кружится, потому что мы живые, а у покойников она не кружится.

– Ты несказанно близок к пониманию процесса создания аномалии, или вернее сказать, своего собственного мира. – Произнес змей.

– Правда? – Удивился Алекс. – В каком месте, про бога, или про душу покойника?

– Во втором. Надо выйти из сознания, чтобы начать осязать то, что невозможно почувствовать органами тела. Мне, как человеку привычному к медитациям удалось это раньше всех.

Антош не удержался от самопохвалы.

– А это как-то повлияет на наши планы попасть в этот самый город мечты? – Осведомился Борис.

– Для вас нет, а для меня – да. Кажется, я нашел свой Транзабар. – Антош пробежался глазами по мне и Ляле.

Эта новость ожидаемо пришлась нам не по душе. Наш триумвират был единым целым и от мысли, что в нем не будет одного важного элемента, мне стало не по себе.

– Антош, ты хорошо подумал? – Голос Ляли дрогнул. – Поясни, пожалуйста?

– Да, мне кажется, ты торопишься, а скорость важна только для ловли блох. – Я не хотел терять змея. – Блох. – Повторил я, подумав, что блохи в мире змей не живут.

– Нет, я не спешу и уже давно все взвесил. Мы помогли друг другу на старте, но теперь у каждого из нас свой путь. Поверьте, если мы так и останемся вместе, то будем тормозить друг друга. Наши мысли, помимо нашей воли, будут гасить друг друга, не давая дойти до цели. Это как рассказывать вслух три разных стихотворения одновременно, думая, что рассказываем одно и ждать, когда училка поставит нам высшую оценку за прекрасную декламацию. А она вместо этого влепит «неуд» и заставит нас рассказывать раздельно.

– Когда собрался сваливать? – Спросил я обреченно.

Мне стало дико одиноко, как будто я не отпускал друга, а собирался его хоронить. Затеряться в мирах и больше никогда не встретиться, было очевидной вещью. Знать, что не увидишь человека больше, все равно, что похоронить.

– Не хочу покидать вас в таком унынии. Хочу уйти весело, празднично. Надо проставиться, как дембелю, как следует гульнуть напоследок. – Змей попытался изобразить будущее веселье, но от его резких движений у меня снова закружилась голова. – Что-то давно мы не напивались?

– Так нам надо было подавать пример младшим. – Я кивнул в сторону экипажа «скорой».

– А сегодня мы подадим им пример, как надо прощаться заядлым друзьям. – Антош скрутил нас с Лялей, как перед переходом в другие миры. – Готовы?

– Гульнуть, всегда пожалуйста, но расставаться – нет. – Честно признался я.

– А в каком мире ты собрался устроить праздник своему дезертирству?

– Дембелю. – Поправил Лялю Антош. – Я не сбегаю от вас, мой срок закончился.

– Нам это сложно понять. – Вздохнула Ляля.

– Вы скоро все поймете сами. – Пообещал змей. – Я придумал мир, в котором вам всем будет комфортно.

– Ты хочешь создать еще одну аномалию? – Удивился я.

– А чего такого? Это процесс творческий, развивающий.

– Пусть там будет пол и стены. – Влез в наш разговор Борис.

– И унитаз нормальный, не имитация. – Попросил Петр. – Подпирает уже.

– Хорошо, будет вам и унитаз, но на создание аномалии уйдет немного времени.

– Только давайте ждать не здесь. – Попросил Алекс.

– Разумеется. – Согласился змей. – Пройдемте в машину.

Так как змей чувствовал за собой ответственность за то, что изменения происходят по его инициативе, то и все организационные моменты он взвалил на себя. Антош выбрал нам мир, в котором мы должны были ждать, когда он наиграется с воображением. Это был удивительный водный мир, в котором плавали огромные кувшинки, на листе одной из которых оказались мы. Вечерело. Солнечный диск одним краем спрятался за горизонт.

Круглый лист, диаметром метров в пятнадцать, слегка покачивался на волнах водоема. Куда ни глянь, везде были эти листья и большие желтые цветы, торчащие на массивных стеблях из воды. Антош сразу же исчез, как только доставил нас в этот мир.

– Дорогая, я уменьшил детей. – Произнес я название фильма, аналогии с которым возникли у меня на фоне гигантских кувшинок.

– Надеюсь, стрекозы здесь размером не с вертолет. – Петр не решился покидать машину и подозрительно осматривал небо.

– А жабы здесь тогда какие? – Подхватил тему Алекс.

– Антош не мог отправить нас в мир, в котором нам грозила бы опасность. – Успокоила их Ляля.

– А что если у него совсем шарики за ролики заехали? Из вас троих он самый забубенный. – Борис вылез из кабины, но готов был запрыгнуть в нее при первой же опасности. – А может он червячок, которого надели, как приманку на крючок, чтобы поймать нас?

– Кому вы нужны? – Усмехнулся я. – И давайте не обсуждать Антоша за глаза. Чтобы он не задумал, он останется другом, которому мы доверяем. И если уж что-то и появится, то я вас вытащу отсюда.

– А я успею вовремя отправить любую опасность куда подальше. – Кошка приняла боевую стойку.

– После матча все сомнения насчет твоей реакции у меня пропали. – Алекс смело выбрался из машины. – Не бойтесь мужики, с Лялей мы в полной безопасности.

– Бабский угодник. – Еле слышно прошептал Борис, но ушки кошки уловили его шепот. – Да и баба ли вообще.

Ляля направила открытую ладонь в сторону Бориса, широко ощерив рот. Я знал, что это улыбка и кошка никогда не применит против человека свои способности. Однако Борис посчитал улыбку оскалом и замер, побледнев, как смерть.

– Борис не нужен. – Добавил я драматизма ситуации.

Ляля опустила руки и рассмеялась.

– Я пошутила. Как вы могли подумать, что я причиню вам вред из-за глупой фразы, которая меня совсем не тронула.

– Я не со зла. – Голос Бориса перешел на два тона выше.

– Я понимаю, вы хотите, чтобы Алекс слушал только вас, вместо голоса разума, но у нас тут никто никем не командует, не советует и не ждет подчинения. Во главе всего взаимное уважение и доверие. Не стоит, как червяк яблоко пытаться испортить наш дружный коллектив колкими замечаниями.

– Да я…, да всё не так…

– Ладно, дядь Борь, не начинай, из тебя всегда оратор был не очень. Не дай бог с корпоративом побреют. – Алекс встал рядом с кошкой, всем видом показывая, что он на нашей стороне и ничего не боится.

– Штрейкбрехер. – Петр сплюнул под ноги. – Ладно, Борис, у нас все равно нет выбора. – Он спрыгнул с подножки «скорой». – Мне даже интересно, что вообразит ваш друг.

– Нам интересно не меньше. – Произнес я.

Мы прождали Антоша больше часа. Никто не потревожил наше существование в этом мире, ни гигантские комары, ни лягушки, ни рыбы. Солнце опустилось за горизонт. Стало тихо и прохладно. Борис воткнул в магнитолу «флешку» с музыкой и негромко включил. Странно, конечно, слушать песни сочиненные в другом мире, но они от этого только выигрывали. Определенный репертуар Бориса, поклонником которого я не был, слушался «на ура».

– Все готово! – Антош появился внезапно.

– По машинам! – Скомандовал я.

Мы забрались в «скорую». Антош лег на ноги нам с Лялей. Момент показался мне очень сентиментальным. Наверное, это был последний наш совместный переход в другой мир. Борис тронул машину. Из темноты смеркающегося мира нас перенесло в освещенный гараж. Борис едва успел нажать на тормоз. А может быть это и не он, а сработала экстренная система торможения, установленная коммунистами, позаботившимися о нашей безопасности.

Гаражные ворота опустились за нами.

– Антош, ты что, целый час строил обычный дом? – Удивился я.

– Хотелось необычный, но привычный для каждого. – Ответил змей. – Проходите, оценивайте мои старания.

Мы покинули машину, вышли через дверь внутрь дома и оказались в гостиной с большими окнами. Я сразу понял, о чем говорил змей. В комнате имелись выходы на балконы, за которыми просматривались знакомые пейзажи. Ноги понесли меня на балкон, похожий на тот, что был в родительском доме.

Точно, это была очень похожая копия их балкона, а парк, на который с него открывался вид, так вообще был тем же самым.

– Антош, это правда парк? Ты придумал создавать аномалии с порталами в другие миры? – Я был в восторге от увиденного и от возможностей пресмыкающегося друга.

– Нет, Жорж, это иллюзия. В трех метрах стена с голограммой внутри, но ход твоих мыслей мне очень нравится. Я хотел бы иметь такой дом, в котором были бы всегда открыты двери в другие миры.

К нам прибежала восторженная Ляля.

– Антош, ты гений, как ты смог, я даже запах родительского дома учуяла?

– Всё, что мы чувствовали очень легко воспроизвести в таком месте. – Змей сделал круг головой. – Это доступно всем, я считаю.

Экипаж «скорой» вернулся с третьего балкона, с которого открывался вид на огромную планету, в окружении миллиардов звезд. Она была многократно больше Луны. На ней просматривались кратеры, ущелья и даже тени от высоких гор.

– Впечатляет. – Алекс развел руки, одновременно изображая ими торжество и размер планеты. – Не грохнется на нас?

– Нет, это голограмма. Это я сам придумал. – Признался змей. – Болел когда-то астрономией.

– Да, такие болезни мы не лечим. – Произнес Петр. – А толчок-то без фокусов? Без засасывающей черной дыры?

– Разумеется, здесь все задумано для нашего развлечения. – Змей щелкнул кончиком хвоста и прямо посередине гостиной поднялся стол, уже готовый к приему гостей. На нем стояли блюда с едой и графины с напитками.

– Это настоящее? – Поинтересовался я.

– Это настоящее. Не спрашивай, как мне это удалось. До сих пор крик в ушах стоит.

– Так ты спер?

– Сменял на золото. Два слитка по десять килограмм жениху и невесте.

– Свадьбу ограбил?

– Повторяю, обменял с большим профитом для них. Как разберутся, будут еще благодарить. К тому же, там таких столов накрыто было раз в десять больше.

– Я тебя не узнаю, Антош. – Призналась Ляля.

– Я сам себя не узнаю. Мне теперь кажется, что я могу все делать сам, будто перешел на новый уровень осознания.

– Да уж, ты точно обогнал нас в своем развитии. – Для меня это стало очевидным.

Прежде я считал змея тюфяком, нерешительным, стесняющимся, но события последних дней полностью изменили это представление. Антош стал самостоятельным, причем настолько, что ему хватило смелости идти в одиночестве. А для этого требовалось определенная зрелость духа. Я же к такому был еще не готов, и не был уверен, что вообще буду готов когда-нибудь.

– Ну-с, рассаживайте нас по местам. – Петр потер руки в предвкушении.

– Садитесь, кому где удобно. – Ответил змей. – Наливайте, накладывайте без спроса.

Мы начали с шаманского, поздравили друга с тем, что змей собрал нас. Тост произносил я и под конец меня понесло в печальные аналогии с вырванным сердцем Данко, освещающем путь. Мы выпили и долго набивали желудки молча. Мне особенно понравился говяжий язык в желе, который моя мама никогда не делала.

– А все-таки, как тебе пришла идея самому создавать аномалии? – Спросил я, разливая более крепкие напитки по рюмкам.

– Как? Теперь она кажется мне очевидной, но тогда я в ней сомневался. – Змей опрокинул рюмку в рот, прикрыл глаза и несколько секунд не шевелился. – Пищевая цепь навела меня на некоторые выводы.

– Как это? – Не понял прислушивающийся к нашему общению Алекс.

– Просто. Мы, ведь, рисуем пирамидку, на вершине которой изображаем себя. Так делают в моем мире, и насколько я знаю, в вашем. Мы считаем себя вершиной эволюции, видом, который питается всеми, кто под ним нарисован.

– Так и есть. Человек над всеми. – Петр посмотрел на Антош захмелевшим взглядом. – Никто не может сделать так, чтобы человек превратился в объект постоянного источника питания.

– А знаете почему вы с этим согласны? – Змей обвел взглядом всех по очереди. – Потому что вам не хватает органов чувств, позволяющих увидеть тех, кто использует человека в своей цепочке питания. А так же нам никогда не станут понятны их способ мышления и мотивации, что равносильно тому, чтобы мы их не замечали.

– Ты считаешь, что на нас охотятся или разводят, как кур? – Спросил Борис.

– Второе. Разводят и производят селекцию.

– Да ну, бред. – Не согласился он. – Я же могу свою родословную на несколько поколений назад перечислить, и все мы были на одно лицо, что бабки, что деды и я уверен, что размножались они добровольно.

– Во-первых, мы их не видим, во-вторых, не понимаем, что они с нас имеют. Сначала я понял, что они незримо существуют и контролируют нас, но так, что нам кажется, будто мы свободны. Мне захотелось прикоснуться ним и дать знать, что я знаю о них, что способен как-то взаимодействовать с ними. Я медитировал по ночам, выпуская свое сознание, пока не почувствовал движение некой энергии от нас. И пошел по ее течению, пока не наткнулся на тех, кто ее потребляет.

– И кто же эти существа? – Алекс от нетерпения заерзал на стуле.

– Для нас они, как божества. Многое, что происходит с нами, является следствием их решений. Мир, который мы понимаем в пределах его границ, для них ферма, с которой они собирают урожай наших эмоций. Они культивируют нас, придумывают нам разные подпитки, чтобы мы активнее делились эмоциями, как пчелы нектаром. Уничтожают, когда мы выдаем некачественный продукт. С одной стороны, мы свободны, в той свободе, которая нам позволена, но с другой, мы абсолютно подконтрольны им.

– Какая жуть, я – курица. – Алекс наполнил рюмку. – Давайте выпьем за то, чтобы они подавились нами.

Мы чокнулись и выпили.

– А как же это навело тебя на мысль с аномалиями? – Повторил я терзающий меня вопрос.

– А вот представь, что у тебя ферма, в которой живут коровы и вдруг как-то утром, ты приходишь туда, а одна из коров и говорит тебе: Привет, Жорж! Как дела? Как семья, как дети? Что будем сегодня делать? А не прогуляться ли нам для повышения удоев по зеленым лугам, или в кино сходить, а то никогда не была. Что ты сделаешь с такой коровой?

– О, блин! Не знаю. В кино не пойду, люди засмеют.

– Зарежешь ли ты ее на мясо?

– Нет, точно не зарежу, если она будет со мной разговаривать. Нам ли об этом рассуждать.

– Так вот, когда они поняли, что я их почувствовал, то они тоже решили, что я теперь не курица, не корова, а кто-то почти такой же, как они. Они перестали сосать из меня эмоции. В итоге, мне стало их некуда девать и я понял, что могу создать из них мирки для себя. Почему бы и нет? Так все делают, кто над нами. В этом нет ничего плохого, это просто эволюция, новая ступень. Возможно, наша душа рано или поздно становится одним из этих существ, так почему бы не ускорить этот процесс.

– А эти ушлепки из аномалий, они кто? – Поинтересовался Петр.

– Либо падшие из божеств, либо скурвившиеся по дороге к совершенству люди.

– А тебе не грозит скурвиться?

– Грозит, но у меня есть друзья, которые не дадут мне это сделать. – Антош поднял рюмку. – За друзей!

Опрокинул ее в свой большой рот и отключился.

– Устал бог. – Тихо произнес Борис. – Теперь смертные могут пьянствовать безнадзорно.

– Что он имел ввиду, когда сказал, что друзья не дадут ему пропасть? – Смутилась Ляля. – Мы же расстаемся.

– Не знаю. – Честно признался я. – Может быть, теперь у него есть способность приглядывать за нами, оттуда. – Я показал пальцем вверх.

– А вы сами-то не разбежитесь раньше времени? – Поинтересовался Борис.

– Раньше времени не разбежимся, только когда будем готовы.

– То есть в любой момент. – Иронично заметил водитель «скорой».

– А может и никогда. – Я посмотрел на спящего друга. – Вот ведь всегда был с нами, а тут раз и в боги выбился.

– А как же Транзабар? – Неуверенным, из-за алкоголя голосом, спросил Алекс.

– Без понятия. Для нас с Лялей он остается целью, а для Антоша, видимо, уже нет.

– Ты скажи, и выпить не дурак, а все равно ума палата. – Борис занес над змеем ладонь, чтобы потрепать по голове, но передумал. – Ладно, еще не так поймет, обидится, нашлет кару какую-нибудь.

– Не перегибай, Борис. – Я встал из-за стола и подошел к окну, из которого открывался вид на знакомый с детства парк. – Видишь, он желал нам угодить, уйти красиво, чтобы мы почувствовали, что ему самому тяжело и хотел сгладить момент. Да, свой путь всегда важнее, чем общий, какими бы вы друзьями себя не считали.

Ляля подошла ко мне, встала со спины, опершись о плечо подбородком. Ее шерстка щекотала мне щеку.

– А я не хочу идти одна, мне будет страшно и одиноко. – Призналась она.

– Хорошо, будем вместе, пока…, пока… – я не нашел достойного повода для расставания.

– Пока вместе, без вариантов.

– Согласен.

Змей резко поднял голову.

– Ух, сколько я был в отключке?

Петр посмотрел на часы.

– Минут двадцать.

– Класс, намного меньше обычного. Вот что делают с человеком чувства, оставленные при нем.

– Антош, а из нас сейчас тоже сосут эмоции? – Спросил я.

– Ну, как вам сказать. Время дойки, это когда нас подначивают обстоятельства выделять эмоции. Любые, злость, радость, что угодно. Это точно время сбора. Пьянка наша, тоже повод собрать с нас урожай эмоций.

– Понятно.

– Выходит, наши конфликты следствие вмешательства сущностей для сбора хорошего урожая? – Недоверчиво спросил Алекс.

– Верно. – Подтвердил змей.

– И ДТП? – Петр уже перебрал, отчего старался выговаривать каждую букву четко.

– Что угодно, супружеский секс, детские истерики, школьные экзамены, спорт, войны, ток-шоу, кино, убийства. Правда, последнее часто бывает следствием нейтрализации вредного деструктивного элемента угрожающего колонии.

– А они злые? – Наивно спросила Ляля.

– Не злее нас, по отношению к своему скоту.

– Ну, мы же забиваем его ради мяса, шкур и прочего.

– Вот и им приходится. Кушать-то хочется.

– Антош, а как они относятся к иномирцам, они не считают их более достойным скотом? – Спросил я.

– Мне кажется, что считают и потому сосут из нас эмоции в два раза больше. Мы для гурманов.

– Вернее мы, но не ты. – Напомнил разницу между нами Борис.

– Вернее Жорж и Ляля, а вы пока что фаст-фуд для всех.

– Да уж, – Борис налил в рюмки водки и бросил в свою вишенку. – А бывает такая эмоция от которой у них понос? Я только такую и буду производить в себе, чтоб им там всем спокойно не жралось.

Змей не стал отвечать Борису. Он поднял рюмку и посмотрел на нас с Лялей.

– Знаете, как мне страшно идти одному. – Признался он. – Как было бы здорово вместе, как всегда.

– А когда ты сказал, что мы не дадим тебе свернуть с пути, что ты имел ввиду? – Спросила Ляля у змея. – Ты что, будешь наблюдать за нами?

Змей вздохнул.

– Если бы. Просто мне кажется, если вы не свернете с пути и я тоже, то мы снова пересечемся. А если я соблазнюсь легкими путями, то могу закончить свою жизнь в одиночестве, расставляя между мирами ловушки и отлавливая наивных иномирцев, питаясь их воображением.

– Не дай бог. – Пьяно заметил Петр. – Ай, да, ты же и сам теперь из них.

– Я не бог, я только корова, у которой прорезался голос.

– Мууууу. – Промычал Петр. – Ой, что-то мне нехорошо.

Он поднялся и раскачиваясь направился в туалет.

– Он всегда так, после третьей рюмки никакой. – Произнес в спину товарищу Борис. – Геназы какой-то не хватает.

– Это не только ферменты, у любого голова закружится от ваших разговоров. – Алекс потянулся к бутылке, но Борис шлепнул его по руке.

– Не части. Слушай лучше, а то будем до скончания веков как довески бесплатные плестись.

– А я что делаю? – Возмутился молодой врач. – Алкоголь, между прочим, раздвигает границы восприятия, Антош не даст соврать.

Алекс все-таки разлил водку по рюмкам.

– Цель нужна, конкретная, чтобы двигаться хотелось. – Он взмахнул рукой, усилив слова решительным жестом.

– И какая у тебя цель? – Усмехнулся Борис.

Глаза у Алекса забегали, видимо из-за сомнений озвучивать сокровенное.

– Вот, нету у тебя цели. – Провокационно подначил его Борис.

– Эрла. – Быстро произнес Алекс и выпил рюмку.

– Так ты ее не забыл! – Заржал водитель «скорой помощи». – Это рекорд. Видать не укусила, но заразила возлушно-капельным путем..

– Отстаньте. Вас это не касается.

– Вот и еще один кандидат на свой путь. Так и разбежимся, прежде, чем окажемся в вашем Транбазаре.

– Если Алекс научится ходить по мирам раньше, чем мы его доведем до города, то так тому и быть. – Я не особо в это верил, считая Транзабар ключевой причиной открывающей умение.

Змей сидел задумчивый. Я даже представил, что у него есть рука, на которую он оперся и грустит. За «моим» окном потемнело небо, сверкнула молния и раздался гром. Через минуту по подоконнику застучали капли дождя.

– Дождь тоже ненастоящий? – Спросил я.

– Настоящий. – Ответил змей.

Я открыл окно. В нос ударил запах озона и влажной свежести, смешанный с запахом земли и зелени. Он был очень натуральным, не отличимым от того, который я привык вдыхать в своем мире.

– Не пойму, как ты додумался до этого, Антош?

– Жорж и Ляля, обещайте мне, что ни при каких обстоятельствах не свернете с пути и дойдете до Транзабара. – Попросил змей, вместо ответа на мой вопрос.

– Зачем тебе это сейчас? – Ляля села ближе к змею и положила свою мягкую руку на зеленую голову друга.

– Мне будет спокойнее, если я буду знать, что своими планами не перечеркнул нашу общую цель. Считайте, что для вас ничего не изменилось. Идите, как считаете нужным, не забывайте, про трудности, которые нас учат, и обязательно попадете в наш город мечты.

– Без тебя он уже не такой желанный. – Нежно произнесла кошка.

– А должен быть таким же. Нас ведет интерес, а это самый верный короткий путь к цели. Для этих божественных сущностей, человек с интересом, как наркотик от которого нет вредных последствий. Всё, к чему вы будете проявлять настоящий интерес, откроется вам с легкостью.

– Я уже скучаю по тем временам, когда мы носились из мира в мир, каждый раз находясь на волоске от смерти.

– Да, веселое было время. – Согласился змей. – О нем приятно вспоминать, но повторить уже не хотелось бы.

– Грустно, что наше приключение подходит к концу. – Печально произнесла Ляля. – У меня такое ощущение, что мы выросли из детских штанишек, и теперь у нас впереди скучная взрослая жизнь, в которой мы должны выбирать ответственность, работу и прочую нудятину вместо беззаботных приключений.

– Очень надеюсь, что вы не станете выбирать это. Над вами никто не стоит и не говорит, как хорошо делать, а как плохо. Будьте свободными. – Змей осушил рюмку, зажмурился, поставил ее на место и исчез.