Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 346 страниц)

Вскоре выяснилось, что кузов лишился капота и крышки багажника. Передняя часть автомобиля смялась в гармошку, а мотор вообще, был запрессован под кузов. Мятое, раскрошенное и разбитое железо, смешалось в одну массу с грязью, кусками проводов и трубок.

Вытянули багажник и поняли, что до всех событий автомобиль относился к хэтчбекам. Помимо грязи, в багажнике было много пены. Причина ее выяснилась, когда нашли огнетушитель, похожий на мишень в тире. Запасное колесо выглядело так, будто на нем, на спущенном, проехали не одну сотню километров. Куски резины остались только вдоль обода. Диск был помят и пробит насквозь. По мере того, как народ получал очевидные факты свирепствующей наверху стихии, разговоры вокруг машины стихали.

Затем был найден гидравлический домкрат. В это было трудно поверить, но он был почти цел. Поврежденным на вид казалось только основание-упор. Вадим проверил домкрат. Шток вышел наружу, потеков масла по корпусу не обнаружилось. Домкрат оказался полезной вещью. С его помощью удалось относительно легко выдавить крышу и открыть двери. Вернее, то, что от них осталось.

Салон был полон жижи. Выглядела и пахла она отвратительно. И ужасная причина запаха вскоре открылась. На полике, на водительской и пассажирской стороне лежали части человеческого тела. Их так сильно посекло осколками и размололо, что понять какой человеческий орган они представляют, оказалось почти невозможным. За исключением половины черепа и обеих ступней в ботинках.

Вадим еле сдерживал рвотные рефлексы, когда Стас голыми руками вынимал останки из машины. На пол шмякнулся, как показалось вначале, кусок грязи. Стас поднял и провел ладонью по поверхности. Зураб направил луч фонаря на находку.

– Бумажник. – Догадался Стас.

Теперь можно было попытаться узнать имя трагически погибшего человека. Стас открыл бумажник и проверил его содержимое. В нем было несколько кредитных карт, карточка, похожая на автомобильные права. В отделе для купюр находилась приличная стопка наличности. Стаса больше всего интересовало имя усопшего. Он вынул карточку и обтер ее от грязи о рукав. Зураб направил луч фонаря. На них смотрел мужчина лет тридцати пяти, светловолосый. Но самое удивительное, что права были не российские.

– Нильс Густавссон. – Прочитал Стас. – Шведен.

– Да, ладно? – Удивился Зураб. – Откуда тут шведы? Турист? Деньги проверь?

Стас вынул все купюры и прополоскал их в луже под ногами. В свете фонаря на него смотрели непривычные купюры с изображениями неизвестных людей.

– Астрид Линдгрен. – Прочитал Стас надпись на банкноте номиналом в двадцать непонятных единиц. – Кронор. Кроны, что ли? У них там разве остались собственные деньги?

– Наверное.

Стас просмотрел все купюры. Хозяин бумажника оказался человеком педантичным, купюры были разложены по возрастанию. После крон лежали еще несколько купюр евро.

– Здесь нет ни одного рубля. – Задумчиво произнес Стас. – Не похож он на туриста.

– Не похож. – Согласился Зураб.

– Каким ветром его сюда занесло? – Ухмыльнулся Юрий, через плечо Стаса наблюдающий за процессом опознания.

– Я отказываюсь верить, в то, что сюда прилетела машина из самой Швеции. Такого не может быть! – Стас решительно вынул все содержимое из кошелька, надеясь увидеть свидетельства принадлежности Густавссона к туристам.

К своему страху и страху других, он не нашел ничего доказывающего это. Зураб показал купюры и водительское удостоверение всем членам группы, чтобы и они были в курсе находки.

– Что думаете, мужики? – Спросил он серьезно.

Ввиду невероятности фактов никто не спешил поделиться собственным мнением.

– Это похоже на то, что там действительно бушует гиперган. – Аркадий еще сильнее убедился в своей теории.

– Похоронить человека надо. – Предложил Михаил. – Денег на похороны он оставил. Разделим поровну.

– Там мир кончился, а ты про деньги! – Возмутился Виктор. – Но похоронить по-человечески мы обязаны. Только как?

– Да, тут даже камней нет, холмик поставить.

– Соберем его останки в рюкзак и бросим в воду. А права в кармашек положим, вместо надгробия. – Предложил Вадим.

Народ помолчал, обдумывая идею.

– Не вижу другого выхода. – Зураб принял идею Вадима.

На прощание со шведом вышли все обитатели пещеры. Кроме того, что это были похороны, и сам процесс их был тягостным для души, многих еще точило и понимание катастрофы, происходящей снаружи. Тьма и депрессия наслаивались друг на друга. Кое-кто из группы даже считал, что проблемы Густавссона закончились и теперь он отправляется в потусторонний мир, в сады Эдема, а их проблемы только начинаются.

Рюкзак скинули с обрыва. Он пролетел несколько метров вниз, ударился о выступ скалы и отлетел в сторону, прокатился несколько метров и плюхнулся в воду. Все, кроме часовых, вернулись в пещеру. Страшная находка не давала Вадиму покоя. Мысли о глобальности катастрофы лезли в голову, вызывая не проходящую тревожность. К ней еще примешивалось и чувство обреченности.

Вику одолевали те же чувства. Впервые, как они оказались с Вадимом вместе, не хотелось липнуть друг к другу. Все мысли были о доме, о семье, о прошлой жизни. Вика на самом деле, думала о той жизни, как о прошлой. В той жизни у нее была мама, папа, песик и много счастливого времени. Стоило ли разменять их на Вадима, в придачу к которому шла мировая катастрофа? Ответ не казался очевидным.

Машину разобрали на куски, но больше ничего интересного не нашли. Бак был пуст. В моторе еще осталось немного масла. Его аккуратно собрали в бутылку. Получилось пол-литра, пузырящегося из-за влаги, масла. Собрали кое-какой пластик и резину для костра. Юрий, электрик по профессии, вынул из разбитого корпуса бензонасоса электродвигатель. Он смог определить его исправность по внешнему виду и пообещал найти ему применение когда-нибудь.

Чтобы не зацикливаться на дурных мыслях, Вадим прошелся по пещере. В полной темноте пришлось идти вдоль стены, нащупывая ее рукой. Вадим ушел метров на двадцать в конец пещеры. Шума здесь было еще меньше. Ему показалось, что он слышит человеческую речь. Вадим затих. Разговаривали два мужчины, но слов было не разобрать. По тембру, ему показалось, что голоса принадлежат Петру и Михаилу. Вадиму, по правде говоря, эти персоны не очень нравились, поэтому он решил не обнаруживать себя. Он сделал еще несколько осторожных шагов, чтобы расслышать, о чем говорят.

– … Если все окажется так, как мы думаем, то придется брать власть в свои руки. – Голос точно принадлежал Петро. – Если не мы будем решать, то за нас решат. А жратвы у нас на неделю, а потом что?

– Что? – Второй голос, как и думал Вадим, принадлежал Михаилу.

– Что? Придется записываться в каннибалы, если хочешь жить. Не знаю как ты, но я, например, не хочу быть угощением на чужом столе.

– Я тоже не хочу.

– Поэтому придется брать власть в свои руки. Зураб не идиот, хотя и стремный человек, будет избавляться в первую очередь от сильных, кто сможет претендовать на его власть. Будет убивать двух зайцев, и народ кормить и себя беречь.

– Но народ, мне кажется, будет на стороне Зураба?

– Народ всегда будет на стороне сильного. Мы не будем поднимать восстание. Чпокнем ему по башке и все, власть поменялась. Когда люди поймут, что впереди маячит реальная голодная смерть, они будут готовы лелеять любого лидера, который сможет накормить их. Согласен?

– Блин, Петро, хотелось бы избежать этой хрени. Мы же не звери.

– Думаешь, мне этого хочется? Я только что дом достроил, молодуху в него привел. Поэтому, пока сидим на жопе ровно, делаем вид, что нас все устраивает, а там глядишь и погода угомониться. Ежели возьмем грех на душу, а потом окажется, что в мире все спокойно и ничего не произошло, и нам начнут клеить «мокруху», закосим под сумасшедших на почве голодухи. Думаю, люди, пережившие голод, на самом деле трогаются умом.

– Да ну тебя! Все нормально будет.

– Готовься к худшему, но надейся на лучшее. Если попробуешь меня сдать, запомни, пойдешь на корм первым.

– Да пошел ты!

Раздался шорох. Вадим решил, что заговорщики решили разойтись. Чтобы не быть обнаруженным, он решил уйти по-тихому. Подошва ботинок предательски скрипнула. Вадима прошиб холодный пот. Кажется, заговорщики услышали его. Воцарилась невероятная для этого места тишина. Медлить было нельзя, иначе первой жертвой заговора мог стать он. Вадим сделал несколько шагов, пятясь назад. Потом развернулся и побежал. Сердце колотилось в ушах, мешая расслышать шаги преследователей.

Пещера позади осветилась лучом фонаря. Из-за кривизны прохода преследователи не могли осветить убегающего. Вадим выбежал к лагерю. Слабый свет диодного фонаря после полной тьмы, казался ярким. Вадим юркнул к Вике.

– Делай вид, что мы с тобой уже давно заняты разговором. Не задавай вопросы, потом объясню. – На одном дыхании произнес Вадим.

– Что? Ты где был?

– Разговариваем. – Настойчиво попросил Вадим. – Как зовут твою собаку, напомни?

– Борзик. Я назвала его так, потому что он был самым борзым в помете.

– Прикольно. – Вадим увидел, как погас фонарь и мелькнули две тени. – Познакомишь меня с ним?

– Само собой, если ты не боишься борзых.

Петро и Михаил вошли на место лагеря. Сердце Вадима застучало от волнения. Он знал, что ему сейчас ничего не сделают, если догадаются, но на будущее ему лучше не оставаться наедине.

– Не боюсь. Чего мне таких малышей бояться. – Вадим сказал немного громче, чтобы заговорщики расслышали его. Но именно его ответ и заинтересовал их. Петро включил фонарь и направил его на Вадима. Яркий свет больно резанул по глазам. Вадим прикрылся рукой.

– Эй, идиоты что ли? – Крикнула Вика. – Выключите. Сетчатку сожжете.

Петро погасил фонарь. Народ неодобрительно зашумел.

– В жопу посвети себе! – Выкрикнул Юрий. – Додуматься надо, после недели сидения в этом погребе светить в лицо!

– Простите, случайно нажал. – Виновато произнес Петро.

– В следующий раз аккуратнее пользуйся. – Попросил Вадим.

Яркий свет на самом деле ослепил его. Он не видел ничего, кроме ярких пятен, отпечатавшихся на сетчатке.

– Хорошо. – Ответил Петро.

Вадим почувствовал в его голосе нотки угрозы. Надо было скорее предупредить Зураба и продумать способ защиты от опасных людей.

– Чего случилось-то? – Тихо спросила Вика.

– Да, подслушал нечаянно их разговор. Эти два типа договаривались власть поменять. Короче, они уже решили, что будут питаться человечиной, если все затянется.

– Ублюдки. – Ругнулась Вика.

– Надо Зураба предупредить.

– Надо всех предупредить. На корню пресечь эту игру престолов. – Вика поднялась.

– Подожди. – Остановил ее Вадим. – Подумать надо…

– Чего тут думать? Действовать надо. – Вика стала посреди лагеря. Откашлялась. – Друзья! В общем, до нас дошли сведения, что некоторые люди из нашей группы, а конкретнее это Петро и Михаил, готовят заговор, с целью установления собственной власти!

Вадим не хотел такой публичной огласки, но раз Вика уже начала, пришлось стать рядом с ней.

– Постой, Вик, дай я скажу. – Перебил ее Вадим. – Да, я нечаянно подслушал, как Петро предлагал Михаилу убить Зураба! Они считают, что скоро запасы еды закончатся и мы начнем есть друг друга и потому решили подстраховаться.

– Что ты несешь, придурок! – Выкрикнул Петро. – Он после болезни не отошел неверное! Не верьте ему! И в мыслях такого не было!

– Хотелось бы в это верить, но я слышал ваш разговор и ради безопасности всей нашей группы предаю его огласке.

– Не верьте ему, люди! У мальчонки жар или помешательство! – Не унимался Петро.

Поднялся Зураб и подошел к Вадиму.

– Ты, правда, это слышал? – Негромко спросил он.

– Абсолютная правда. Они планировали убить тебя, когда станет ясно, что прокормиться нам нечем, чтобы стать лидерами и накормить людей. То есть они еще хотели, чтобы мы были благодарны им за это.

– Понятно. – Зураб похлопал Вадима по плечу. – Спасибо.

Он медленно подошел к Петру и Михаилу, отделившихся от остальной группы.

– Меня знаете, что больше всего напрягает в таких людях как вы? – Негромко, но таким тоном, что слышно было всем, произнес Зураб. – То, что у вас всегда есть только один вариант продвижения вперед. Вы не мыслите категориями сотрудничества, вам обязательно надо сместить или убить и встать на чужое место. Думаете, я не знал, кто вы такие? Что вы пошли в наш турпоход с целью дискредитировать нашу фирму и занять ее место? Знал.

– Этот пацан не так все понял. – Попытался защититься Петро.

– Я верю ему. Он хороший человек. А вы нет. Вы гнилье, и лишний раз доказали это. Не думайте, что люди настолько глупы, чтобы пойти за вами. Убьете меня, и скорее всего, сами проживете недолго после этого.

Пока Зураб обличал заговорщиков, за его спиной собралась толпа. Народ возмущенно переговаривался.

– Вашу мать, мы же приняли вас без вопросов, не попрекнули ни разу за то, что вы хотели отделиться. – Голос у Юрия задрожал от возмущения. – А вам этого мало. Вам захотелось верховодить. Никто не знает, что там. – Он указал пальцем на выход. – И сколько это продлиться, и это страшно, но еще страшнее потерять человеческий облик.

– Отселить их, нахрен. Пусть рядом с туалетом живут. – Выкрикнул Вячеслав.

– Да, нет, пусть на выходе живут! – Крикнул еще кто-то.

– Нет, не стоит уподобляться им. Пусть живут, как жили. Мы предупреждены, этого достаточно, чтобы проявлять бдительность. – Зураб, как самый затрагиваемый заговором персонаж, имел больше всех прав распорядиться судьбой Петра и Михаила.

– Мы уйдем. – Гордо, будто его незаконно обидели, произнес Петро. – Заберем свою часть продуктов и уйдем.

– А кто вам ее отдаст? Отрезай свою ногу и жри, падла! – Не удержался Виктор. – Каннибал херов!

– Ладно вам, пусть забирают и уходят. – Остановил его Зураб. – Надеюсь, вы не съедите все сразу?

Петро ухмыльнулся. Вадиму подумалось, что с заговорщиками Зураб обошелся слишком мягко. У Петра не было и тени раскаянья, только злоба, сковывающая скулы.

Инцидент с заговорщиками добавил депрессии. Зураб распорядился, чтобы в туалет не ходили по одному. Кто-то обязательно должен был быть на подстраховке. То же самое касалось и несения вахты. Только вдвоем.

– Не проще было бы скинуть их со скалы в воду? – Спросил после бессонной ночи Юрий. – На черта нам нервы свои тратить?

– Проще, как говориться, нет человека, нет проблемы. Но я не сторонник таких методов. Мой дед всегда мне говорил, что человека можно убить только в том случае, когда он уже начал убивать тебя, родных или другого человека. Пока он мелет языком, грех убийства будет лежать на тебе.

– Понятно, гуманистическая философия. Что ж, будем ждать, когда начнут убивать.

– Не переживай, такие люди на словах сильны, а душонкой они довольно трусливы. Не нападут, пока не будут уверены, что сила на их стороне. Мы знаем, кто они и теперь им будет труднее склонить людей на свою сторону, даже в случае, если им удастся меня убить.

Это было утро седьмого дня. Прошла неделя с момента заточения. Ветер все так же завывал на высокой ноте за стеной из камня и воды. Стены пещеры, если приставить к ним железку, начинали часто вибрировать, издавая звенящий звук. Вибрация, наверное, и привела к тому, что утро седьмого дня началось со страшных звуков. В десять часов раздался протяжный стон, будто гигантский зверь решил потянуться после сна, а потом раздался выстрел. Громкий, до свистящего писка в ушах.

Народ подпрыгнул со своих лежанок. У кого были фонари, включили их, чтобы найти трещину в стене. Вадим поспешил к выходу, разглядывая стены. Гора еще раз завыла, застонала. Это было так страшно, потому что казалось, что воет она от нестерпимой боли. И снова выстрел. Вадим уде добежал до выхода и вдруг решил, что поступил опрометчиво. Гора, если начнет обрушаться, то сделает это с края. Он развернулся и побежал обратно, каждую секунду ожидая начало обрушения. Вика попалась ему навстречу.

– Ты меня напугал! Зачем ушел? Надо наоборот, идти вглубь.

– Я поздно об этом догадался.

– Позднее зажигание! – В сердцах произнесла Вика.

– Что есть, то есть. Иногда торможу, до полной остановки.

Народ покинул самое широкое место и толпился у самого конца пещеры. Вместе с Петром и Михаилом.

– Трещину видел? – Спросил Зураб у Вадима.

– Нет, не видел. А вы?

– И мы не видели. Выходит она рядом или же за пещерой.

– Мы можем отколоться вместе с пещерой. – Объяснил ситуацию Аркадий.

– Или нет. – Поправил его Максим.

Прошел один час, другой. Гора больше не подавала признаков активности.

– Вернемся? – Предложил Вадим Зурабу.

– Еще час, а потом пройдемся по стенам внимательнее. Если ничего подозрительного, вернемся.

Через час, как и собирались, проверили стены. Ни одной трещины увидеть не удалось. Народ вернулся на прежнее удобное место, но готовность моментально сбежать обратно осталась. Ближе к вечеру, когда Вадим и Виктор стояли на посту где-то рядом снова стрельнуло. Осмотр стен опять ничего не дал. Трещины как-то обходили их пещеру стороной.

Уровень воды с начала наблюдений поднялся на несколько десятков метров. Те камни, в которых зажало машину шведского гражданина, скрыло под темной поверхностью воды. Безопасных дней в пещере, при том же темпе подъема воды, оставалось еще дней на пять. Умереть с голоду людям не грозило.

Вадим ждал чуда. Он верил, что Господь каким-то образом сможет остановить стихию в последний момент, как обычно случается в фильмах. Он не хотел умирать и не был готов к этому, но еще жальче ему было, что умрет Вика. В его представлении мужчины были расходным материалом человечества, а смерть молодой девушки это всегда ошибка и жуткая трагедия.

Из-за шума воды и ветра, смену отстояли молча. Да и говорить не хотелось совсем. Три часа тянулись, как целый день. На смену пришел Максим. Вадим передал ему фонарь, напомнил, как пользоваться и быстро зашагал в лагерь. Было время ужина. Вадим съел положенную ему четверть банки тушенки и лег спать.

– Устал? – Спросила Вика, обняв его и наклонившись над ухом.

– Устал ждать. – Ответил Вадим.

Вика не стала ложиться спать. Сидела, вспоминала родных, думала о них, разговаривала. Жальче всего ей было мать. Она осталась одна, и это было так страшно, принять смерть в одиночестве. Вика физически ощущала её чувства. За отца она беспокоилась меньше. Он всегда представлялся ей человеком, способным решить любую проблему. Она была уверена, что военные знают способ не попасть под силу стихии. Еще вспоминала пса, бегемотика-мопса. Он был для нее и куклой и подругой и товарищем. Смотрел на нее, как на ангела, а её не оказалась рядом с ним в последний миг.

Вика вздохнула. На душе было тяжко. Вадим спал, будто у него в голове не было никаких мыслей про родных. Ей подумалось, что теперь у них просто нет никого, кроме друг друга и неизвестно еще, чью смерть они переживут легче, родителей, или человека, с которым сблизились всего неделю назад.

Вика прижалась к Вадиму. Согрелась и начала засыпать. Ей показалось, что стены пещеры стали гудеть иначе. «Наверное, трещины виноваты» – Подумала она перед тем, как уснуть.

Глава 8

«Первый номер» майор Юрий Привалов заступил на смену.

– Все нормально? – Спросил он сменщика, майора Григория Стыдова.

– Нормально. – Ответил тот и поспешно исчез в люке, в полу.

Боевое дежурство в УКП (Унифицированный командный пункт) напоминало трех или четырехдневное заточение в «консерве» тридцати трех метрового контейнера, о двенадцати уровнях, подвешенного прямо в ракетной шахте. Если особо не воображать, как со стороны выглядело рабочее место, то и вовсе можно было забыть о том, что он упрятан под землей и накрыт сверху толстым слоем бетона. Для РВСН нужны были надежные командные пункты, чтобы иметь возможность ответить врагу после применения им ядерного оружия.

Юрий уселся в кресле, растер уши, чтобы пригнать к ним кровь, которая бы выгнала последние остатки сна из головы. Сон и неясность мысли отступили не сразу. Ему всегда казалось, что ниже уровня земли спать хочется сильнее. Юрий проверил работоспособность аппаратуры. Все было в норме. Достал «судоку», чтобы скоротать время. По уставу, было запрещено заниматься на дежурстве чем-либо иным, кроме присмотра за аппаратурой, но для Юрия было невыносимо тоскливо разглядывать лампочки и экраны в течение шести часов. К тому же, он прочитал, что «судоку» развивает мозг, откладывая старческий маразм на несколько лет.

Юрий никогда не верил, что между государствами может начаться ядерная война, поэтому решал кроссворды с чистой совестью.

Как выстрел, неожиданно и в полной тишине раздался звонок. Юрий снял трубку.

– Дежурный по смене, майор Привалов.

– Полковник Калюжный, секретная директива. Слушай меня внимательно майор, два раза повторять не буду, потому что время жизнь. Выбирайтесь наверх всем составом, за вами сейчас придет машина. Езжайте домой, собирайте семьи, продукты, горючку и возвращайтесь назад. Не привлекайте внимания. Никто не должен ничего знать. Спокойно собираете семьи, продуктов по-максимуму, и возвращаетесь в УКП. Все пароли доступа отменены. Вопросы есть?

Майор не мог их задать по причине того, что не смог вникнуть с первого раза в то, что ему сообщил полковник. Это звучало, как розыгрыш.

– Извините, товарищ полковник, вы пошутили?

– Майор, у тебя на почте лежит отчет. Поднимешься на поверхность – прочтешь. У меня нет времени по целому часу уговаривать каждого начальника смены выполнить приказ.

– А как же дежурство?

– Не надо больше дежурить, майор, нету Америки. Сдуло к херам собачьим. Спеши, если хочешь спасти свою семью.

Полковник отключился, оставив Юрия в полной прострации. Это было похоже на галлюцинацию. Такого в принципе не могло быть. Майор снова растер уши и начистил короткий ершик волос ладонью. Ему показалось, что нехватка крови в мозгу привела к слуховым галлюцинациям.

Юрий снял трубку и вызвал штаб. Ему никто не ответил.

– Не отвечают. – Растерянно произнес майор.

Попробовал еще раз и получил тот же результат. Не могло такого быть. Штаб всегда должен быть на связи. Юрий вскочил и заметался между коробами аппаратуры.

– Что делать? Что делать? – Как дятел стучался в мозг единственный вопрос.

«Древесина» мозга оставалась немой. Юрий открыл люк в полу.

– Гриша! Гриша, проснись!

– Чего орешь, Юрок! Только сон начался нормальный.

– Гриша, там сообщение было от Калюжного странное, и штаб замолчал.

– Как это, замолчал?

– Так это. Трубку не берут.

Григорий Стыдов вскочил. «Вторые номера» недовольно заворчали.

– Выспались сами, дайте и другим.

Майор Стыдов поднялся по лестнице и сам попытался связаться со штабом. Результата не было. Его лицо неожиданно побелело.

– Война? – Прошептал он. – Что сказал Калюжный?

– Успокойся, Гриш, про войну он ничего не сказал. Он сказал, что за нами выслали машину, чтобы мы вернулись в город, собрали семьи и вернулись сюда. Про Америку сказал, что ее сдуло, и теперь нужды в дежурстве нет. Еще сказал, что все пароли доступа отключены. – Теперь Стыдов начал натирать макушку ладонью.

– Уверен? – Спросил он. – Уверен, что это был не внутренний голос?

– Он сказал, что на почте у меня отчет лежит.

– Да?

– Надо все равно подниматься наверх.

– Почему это случилось в мою смену?

– Не причитай, не поможет. Я полез наверх.

– Блин, Юрок, если это дурацкий розыгрыш, нам не поздоровиться.

– А если нет, то мы потеряем время. Ты звони пока в штаб.

– Хорошо.

Чтобы выбраться из УКП, надо было пройти через оставшиеся десять уровней вверх по железным лестницам. Юрий спешил, не замечая усталости. Выбрался в переходной коридор. Он знал пароль, но решил проверить, не соврал ли ему полковник Калюжный. Нажал кнопку открытия замка без ввода пароля. Замок щелкнул. Юрий потянул дверь и выскочил в длинную потерну. Проскочил ее на одном дыхании, открыл еще одну дверь и оказался на свежем воздухе.

Мир вокруг выглядел живо и помирать не собирался. Шуршали кузнечики, порхали бабочки и шмели. В высоте кружились птицы. Юрий вынул телефон, включил его, с нетерпением ожидая, когда он загрузится и подключит интернет. Наконец, связь появилась. Открыл почтовый ящик и среди нескольких непрочитанных писем нашел нужное. Письмо было переслано на много адресов одновременно. К письму были прикреплены два фото и одна гифка.

Текст письма гласил:

«Всем военным на боевом дежурстве, в связи с большой вероятностью природной катастрофы, приказываю эвакуировать семьи в УКП и защищенные командные пункты. Запрещаю оповещать гражданское население о возможности катастрофы и эвакуировать их. За дежурной сменой будет выслана машина. Возвращение на личном транспорте. Катастрофа имеет необъяснимый по природе происхождения ураган, с силой ветра до одной тысячи километров в час».

Юрий отказывался верить тому, что прочитал. Но часть сознания начинала понимать, что промедление смерти подобно. На фото был снимок со спутника. Темное облако, накрывающее североамериканский континент и значение скорости ветра в тысячу с небольшим. На втором снимке, континента уже не видно. На гифке, распространение урагана в динамике. Ветер расходился веером по всей планете.

Юрий позвонил жене.

– Аллё, ничего себе? – Удивилась жена. – Вам что, наконец-то разрешили звонить с дежурства.

– Лен, заткнись и слушай. Забирай детей из сада немедленно. Потом сгоняй в магазин, только рядом с домом. Купи тушенки, сгущенки, риса, гречки. Всего по десять и тащи домой. Никому ничего не говори, зачем набираешь. Поняла?

– Что случилось-то, Юр? Я на брови сегодня записалась.

– Какие брови, Лен. Америку несколько часов назад уничтожил ураган, понимаешь? У меня приказ эвакуировать семью. Это не шутки. Бегом за детьми и в магазин, а я скоро буду.

– Ну, хорошо. Но в новостях ничего такого нет?

– И не будет. Давай, Леночка, я на тебя очень надеюсь, сделай, как я прошу.

– Ладно, Юр. А, подожди секунду, я пыталась через интернет заказать тушь, и не смогла оплатить картой, «сервер еррор» было написано.

– Бери наличку. Интернет вообще скоро упадет.

Юрий галопом вернулся в УКП. По дороге, на уровнях где дежурили техники, он приказал всем спуститься на одиннадцатый уровень. Там, помимо Стыдова уже находились два молодых лейтенанта.

– Ну, что там? – С нетерпением спросил майор Стыдов.

Юрий открыл телефон и показал сохраненный текст письма с картинками и гифкой.

– А что если это американская уловка? Вдруг они взломали наши системы и захотели сделать так, чтобы мы покинули УКП, а потом спокойно жахнуть без ответки? – Резонно спросил молодой лейтенант Маранин.

– Точно! – Поддержал его Стыдов. – При современном уровне технологий подделать можно хоть голос Калюжного, хоть Путина. А письмо отправить вообще проще простого.

– А если, нет? – Юрия беспокоила судьба семьи больше судьбы всего остального мира. – Мы потеряем время, и погибнут все.

– У меня семья в Орле живет. Я могу остаться. – Нашелся другой молодой лейтенант Шулятьев.

– У меня тоже не близко. – Подал голос техник Пузырников. – Я тоже могу остаться. Покажите, что делать в случае чего.

Майор Привалов вынул журнал с пошаговой инструкцией активации пуска ракеты.

– Вот, читайте оба. Но мне кажется, что вам это не пригодится. Со штабом связи все равно нет. – Юрий оглядел людей. – Ну, подымаемся?

Не у всех на лице читалось однозначное желание. Многие тушевались, потому что знали, что за такую самодеятельность им светит несколько лет тюрьмы.

– Мы же военные, нам дали приказ спасать семьи, а мы сомневаемся. Мужики, ей богу, для меня нет ничего страшнее, потерять семью. Пусть лучше трибунал, чем… – Привалов махнул рукой, развернулся и покарабкался по лестнице вверх.

Он не стал оглядываться. Услышал, как застучали ботинки по лестнице и успокоился. На улице посчитались, и оказалось, что выбрались наружу все, кроме двух молодых лейтенантов и техника. Все принялись звонить женам, чтобы те успели приготовиться.

– Так, берем на все деньги еду, батарейки, фонари, лекарства и средства гигиены. – Напомнил Привалов. – Можно будет еще бензин слить с машин.

– Я баллончики с газом возьму. У меня целый запас уже. Покупаю в поход, а сходить некогда.

– Хорошая идея. Я бы одежды какой-нибудь взял про запас. У нас же тут никакой стирки не предусмотрено. Воды же нет.

– Черт! – Выкрикнул Юрий. – Воды забыл сказать купить. Воды надо побольше взять. Литров по тридцать на семью. Ладно, это я сам куплю. Моя Ленка не допрет.

Из дежурного помещения вышел с автоматом наперевес удивленный старший сержант.

– Э, мужики, а вы чего вылезли?

– Ты женат? – Спросил его Привалов.

– Да. – Ответил сержант.

– Короче, сержант, служба закончилась, едешь с нами за семьей. Приказ из штаба эвакуировать их в связи с наступающей стихией.

Пришлось объяснить про ситуацию с ураганом несколько раз. Сержант отказывался верить. Четверых срочников из караульного помещения решили взять с собой в УКП, по возвращении.

Вскоре показался «Урал» на котором обычно развозили смены. В нем уже сидел офицеры с другого УКП.

– Что, поверили? – Спросил майор Скребков, подавая руку Юрию.

– Не сразу.

– Мы тоже. Водитель говорит, что штаб разъехался уже. У него на часах стоит обратный отсчет, до того момента, как ураган достигнет нас. При условии, если не изменится его скорость.

– Сколько там было, когда ты смотрел? – Спросил Стыдов.

– Восемь часов. Пятнадцать минут назад.

– Выходит, что осталось восемь тысяч километров. Он уже в Европе?

– Да, через три часа будет на границе.

– Надо спешить. – Майор Привалов почувствовал зуд, вызванный возможностью не успеть эвакуировать семью в оставшееся время.

«Урал» резко дернулся, и заунывно гудя выхлопной системой, поскакал по неровной дороге. Ехал он непростительно медленно. Юрий протер дыру в экране телефона, включая его каждую минуту, чтобы посмотреть время.

Показались дачи, аэропорт, коттеджи. В кабину стучали, когда надо было кого-нибудь высадить поблизости. Водитель довез всех, кто остался до штаба и сообщил, что дальше они должны добираться самостоятельно, а он уезжает спасать свою семью.

Юрий вызвал такси. Пока он ждал машину, исподтишка рассматривал жизнь в городе. Ничего необычного на первый взгляд не произошло. Машины ездили, люди ходили, неугомонные дети прыгали на детской площадке на батуте. День был самым обычным, если не считать, что для местного климата было жарче и душнее обычного.

Взгляд уловил молодого человека, агрессивно тычущего пальцем в экран. У него явно что-то не работало. Вот прошла девушка, с таким же недовольным видом пытающаяся разобраться со своим телефоном. Из павильона вышла женщина и ругнулась в открытую дверь.

– Ничего у вас не работает вечно, пойду в другой магазин, нормальный.

Майор Привалов так и предполагал, что первым делом рухнет система безналичных платежей, за ней интернет, по мере того, как будут гибнуть сервера. Ожидание такси в три минуты растянулось, по ощущениям, на три часа. Подъехал старый седан и пахнул газовым выхлопом. Юрий запрыгнул в салон и приказал водителю, по армейской привычке.