Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

– Не может быть, чтобы столько усилий пропали даром. Где-то же должна плавать эта рыба. Я три бревна разрубил, высушил и выпарил на них соль. Хоть какая-то справедливость должна же быть?

– Давай первой же пойманной рыбе скажем это в лицо, пусть ей станет стыдно.

– Шутки шутишь? А зимой что есть будем, опять лягушек и крыс? – Егор передернул плечами. – Я уже свыкся с мыслью, что зимой у нас будет копченая и соленая рыба.

Егор присел на край плота, вынул из кармана старый фонарик с динамо, и под частое «вжиканье» посветил им в воду. Ему почудилось, что в его свете мелькнуло что-то живое.

– Ну-ка, дай мне лягушачью лапку. – Егор, не отрывая взгляда от воды, протянул руку.

Матвей сунул в нее требуемое. Отец бросил рядом с плотом лапку и направил на нее луч света. Буквально через пару секунд здоровенная рыбья морда стремительно вылетела над поверхностью воды, прихватив попутно и лягушачью лапку. Егор от неожиданности отпрянул от края плота.

– Ты это видел? – Спросил он сына.

– Видел. Кажется, нас услышали.

Суетясь и мешая друг другу, Егор с сыном взяли гарпуны и изготовились к ловле. Егор бросил лапку и направил на нее свет фонаря. Вначале было неясное движение, а потом стремительный бросок рыбы. Оба гарпуна зацепили здоровенную тушу. Удержать ее было тяжелее, чем попасть в нее. Палки гнулись под тяжестью и усилиями рыбы.

– Тяни к себе! – Крикнул Егор.

Они подтянули рыбу. Егор схватил тяжелый ключ и размозжил им рыбью голову. Рыба затихла. На первый взгляд, им удалось поймать рыбу весом больше пяти килограммов. Егор убрал добычу в ящик, чтобы не мешала.

– Будем ловить, пока ловится.

– Ага, согласен.

В глазах Матвея появился охотничий азарт. Он и думать забыл  о сне и усталости. Рыба велась на лягушачьи лапки. Некоторым удавалось схватить еду и скрыться во тьме воды безнаказанно, но каждая вторая рыбина падала добычей на скользкий от чешуи пол плота. За час было поймано двенадцать рыб.

Егор сел на ящик, в котором лежали рыбьи туши.

– Думаю, надо пока остановиться и переработать, чтобы не пропало.

– Пап, а можно я буду ловить, а ты разделывать? – Адреналин в крови мальчика не давал ему успокоиться.

– Нет, ты сам-то чуть больше рыбы весишь. Утянет она тебя в воду. Помогай лучше.

Матвей с сожалением отложил гарпун в сторону и принялся помогать отцу. Егор разрезал живот рыб, вынимал внутренности и выбрасывал их за борт. Рыбы, попавшие на подкормку, хватали внутренности и рвали их на части между собой.

– Не надо кишки выбрасывать, можно их на подкормку оставить. – Посоветовал Матвей отцу.

– Точно, соображаешь, сынок.

Рыбьи головы и хвосты Егор отделил и сложил отдельно. Разделанные вдоль позвоночника туши он уложил на устланное солью дно ящика, и, пересыпая солью, складывал слой за слоем. Разделанные и хорошо уложенные туши заняли совсем небольшой объем ящика.

– Ну что, продолжим, или подождем до завтра? – Спросил Егор сына.

– Никаких завтра, здесь и сейчас. – Матвей замер с гарпуном, как заправский метатель копья.

Добычей стали еще пятнадцать крупных рыб. А затем внезапно они перестали идти на приманку.

– Спугнул их кто-то? Или время спать у них? – Егор посветил фонарем вокруг плота. Кто-то огромный и тяжелый прошелся под плотом, заставив плот приподняться над водой и плюхнуться. Егор чуть не свалился за борт. Матвей удержался за ящики.

– Кто это? – Со страхом спросил он.

– Без понятия. – Егор выключил фонарь и отошел к середине плота. – В любом случае, надо быть осторожнее.

Огромное нечто, разогнавшее рыб, здорово испугало мужчин. Они разделывали рыб молча, часто поглядывая на воду.

– Я теперь не буду чувствовать себя на воде в безопасности. – Сказал Матвей.

– Надо убираться отсюда.

Отец с сыном до самого рассвета разделывали туши рыб. Как только туман рассеялся, они отправились в дорогу. Егор сел за управление лодкой, а Матвей свернулся калачиком между сиденьем и ящиками, предварительно опустив ширмы, и уснул. По договоренности, отец должен был разбудить сына через четыре часа и лечь спать самому.

Всю дорогу Егор озирался, пытаясь увидеть существо, разогнавшее рыб. Больше всего он думал увидеть акулий плавник. Откуда они могли взяться в северных морях, он не знал, но никакие другие существа, живущие в воде, кроме китов или акул, ему не приходили на ум.

Ночное происшествие заставило Егора иначе смотреть на бескрайние водные просторы. Если раньше они были опасны только по вполне прогнозируемым и вовремя замечаемым случаям, то теперь начинали пугать тайнами. Ноги с плота уже так просто опускать было страшно. Егор уже не думал о себе, как об абсолютном хищнике, безнаказанно вылавливающем добычу. Зазевавшись и потеряв осторожность, можно было самому попасть на зуб огромному существу, обитающему в темной пучине.

Пришла пора меняться сменами. Егор разбудил Матвея, лег на нагретое место и тут же уснул. Проснулся он оттого, что сын с кем-то разговаривал. Егор открыл глаза и замер. Здоровая белая морда дельфина торчала прямо у борта и, судя по всему, оживленно разговаривала с сыном. Матвей снимал животное на телефон.

– А ты совсем не страшный, немного бледный, как утопленник, но глаза добрые. – Признался дельфину Матвей.

Дельфин стрекотнул в ответ, словно понял, о чем речь. Егор сел. Дельфин повел глазами в его сторону и снова застрекотал.

– Это мой отец, Егор. – Матвей представил дельфину отца. – А это дельфин-белуха, который ночью чуть нас не перевернул.

– Очень приятно. – Ответил Егор. – Можно нас так было и не пугать. А чего ему надо?

– Мне кажется, ему любопытно, кто мы такие.

– А может, рыбы выпрашивает? Скажет, набили полные ящики, гоните мзду.

– Пап, а можно я его потрогаю?

– Нет, ты чего, Матвей, не видишь, какие у него зубы?

– Пап, дельфины никогда не нападают на людей.

– Это тогда не нападали, а сейчас, может, с голодухи и нападают.

Дельфин застрекотал и поднялся еще на пару десятков сантиметров из воды.

– Видишь, он обиделся на твои слова.

Матвей, не дожидаясь согласия отца, подошел к дельфину и положил ладонь на мокрую голову. Осторожно провел ею взад и вперед. Дельфин замер, не реагируя. Мальчик осмелел, подошел ближе и двумя руками потрепал «щеки» дельфина. Тот снова застрекотал и попытался положить голову на плот. Под его массой борт погрузился в воду, чуть не замочив ящики с соленой рыбой.

– А ну-ка, бледная скотина, хватит лезть на наш плот. Он для тебя маловат.

Егор аккуратно столкнул голову дельфина в воду. Млекопитающее не посчитало это за оскорбление, оно снова замерло столбиком перед плотом.

– Всё, кажись, рыбалки у нас больше не будет. – Расстроился Егор. – Друг, иди поплавай в стороне, а лучше подгони нам косяк рыбешек, таких же крупных, как в прошлый раз. Нам бы еще штук двадцать таких и мы будем обеспечены на всю зиму. Ферштейн?

Белуха смотрела на Егора и молчала.

– Матвей, попробуй ты, вы с ним дольше знакомы.

– Я не знаю, что ему говорить. Давай назовем его как-нибудь, чтобы обращаться удобно было. Предлагаю Нептуном назвать его.

– Хоть Велосипедом.

– Нептун, плыви отсюда, нам надо рыбу ловить, понимаешь? Буль-буль, ням-ням. – Матвей побултыхал руками в воде, затем, изображая, что держит в них рыбу, открыл рот и направил воображаемую рыбу в рот.

Белуха теперь смотрела на Матвея. Кажется, ей просто нравилась человеческая компания, и она не спешила покидать ее.

– Вот ведь бестолковое животное.

Матвей вынул из ящика соленую половинку рыбы и дал ее понюхать дельфину. Тот, то ли сделал вид, то ли на самом деле понюхал рыбу. Нептун издал громкий звук, перевернулся через спину, обдав брызгами, и быстро исчез в темной воде.

– На соленое аллергия. – Заключил Егор. – Ладно, хоть так избавились от твоего друга. К вечеру, глядишь, и рыбалка начнется.

Егор принялся готовить обед. Уху из рыбьих голов и хвостов. Уха обещала получиться классическая, такая, в которой ложка стоит. Когда вода закипела, аромат поднялся нестерпимый. Вдруг снова под плотом прошелся кто-то крупный. Вода из кастрюли плеснулась в огонь. Егор с сыном вскочили на ноги, ухватившись заранее кто за что успел. К невероятному изумлению обоих, над водой показалась морда белухи с зажатой в зубах рыбой.

Дельфин подплыл к борту в упор, всем видом показывая, что в зубах у него подарок для людей. Матвей опомнился первым и вытащил рыбу изо рта белухи. Нептун снова застрекотал. Каково же было изумление людей, когда возле плота показались еще две головы дельфинов с рыбами в зубах. Они тоже подплыли к борту. Тут уже ошеломленный Егор принялся принимать ценные подарки от обитателей моря.

– Что вы, право, не стоило вам так утруждать себя. Сами бы наловили. У нас и отблагодарить вас нечем.

Белухи скрылись под водой, но через пару минут снова показались, держа в каждой пасти по рыбе.

– Матвей, это что же делается, это за что нам такое счастье привалило? – Егор и на самом деле испытывал неловкость за подарки. – Всех зову в гости на свой день рожденья. Будет выпивка и танцы, и селедка под шубой.

Подплыли еще две белухи с трепыхающимися рыбами в зубах. Теперь белух было пять. Кто из них был Нептун, уже было не разобрать. Слишком похожими они были. Дельфины снова ушли под воду, чтобы через несколько минут принести еще по рыбе. В ящиках прибавлялось еще живой, бьющей хвостом, рыбы. Под тяжестью рыбы плот очень сильно просел. Егор решил прекратить принимать подарки.

– Всё, друзья, больше наша грузоподъемность не осилит вашей щедрости. – Егор вынул из пасти белухи рыбу и бросил ее назад в воду.

Дельфин проводил полет рыбы взглядом, стрекотнул и вылупился на Егора. Тому пришлось выходить из неловкой ситуации похлопываниями животного по щекам и голове. Дельфин оказался не глупым. Его товарищи перестали приносить подарки. Пострекотав хором, они исчезли в воде и больше не появлялись. В ящиках оказалось не меньше двадцати рыб.

Егор сел на сиденье и усмехнулся.

– Надо же, друзей нашли.

– Хорошо, что я снял на телефон, иначе наши девушки сочли бы нас за врунов. – Матвей пересматривал видео.

– Ну что, Матвей, можно смело возвращаться назад. Давай пообедаем, потом ты сядешь за руль, а я начну разделывать рыбу.

Дорога домой заняла полтора суток. Прошла она без происшествий, если не считать незамеченной в водорослях мели. Плот резко сбавил ход и стал погружаться в густую жижу. Егор сразу сообразил, чем им может это грозить, и дал задний ход. Матвея поставил на нос и заставил отталкиваться гарпунами от дна. Их длины едва хватало, чтобы в него упереться. Кое-как они выбрались из плена. Егор отметил на карте этот район и назвал его «Топь».

– Если еще где-нибудь существуют такие топи, надо будет их пронумеровать. Представляешь, вляпаешься в такую, а я тебе – поздравляю, вы попали в топь-десять нашего хитпарада. – У Матвея была такая особенность – шутить после пережитого страха.

Трудно описать восторг, с которым женщины встретили богатый улов. Однако историю его появления они бы сочли рыбацкой байкой, если бы не припасенное в качестве доказательства снятое сыном видео. После его просмотра Тамара долго пребывала в состоянии культурного шока. Большую часть улова постепенно перенесли в пещеру, найденную Матвеем. Меньшую часть решили оставить для холодного копчения.

Короткое лето быстро подошло к концу. Егор с сыном успели еще раз сгонять на рыбалку. По возвращении они попали на первые заморозки. Одетые по-летнему, они чуть не подхватили воспаление легких. Ветер и морось с неба, намерзающая на плоту, заставили мужчин выбираться на улицу из-под защиты ширмочек и соскребать лед. Груженый рыбой плот и так шел вровень с водой, а намерзающий лед делал его еще тяжелее. Вода перекатывалась через борта. В ней мокли ноги и растворялась соль, которой перекладывали рыбу.

Егор решил, что рыбы уже достаточно, чтобы комфортно перезимовать, и нужно сосредоточиться на заготовке дров. На горе Верблюд, на том уступе, который стал, по сути, огородом Горбуновых, еще оставались не собранные дрова. Дожди постепенно вымывали их из грязи. Они так же поспособствовали тому, что восстановилась прежняя растительность. Угнетенные соленой грязью растения очистились и набрали сил за короткое лето. Со скалы уступ выглядел ярким зеленым пятном, оазисом в мире темной воды и серых камней.

Целыми днями стучал топор и жужжала пила у Черной пещеры. Опилки и щепа шли на коптильню, собранную из камней и баков от водонагревателей. Матвей выучил дорогу до холодного грота наизусть, и мог добраться до него с закрытыми глазами. Хотя можно было и с открытыми, все равно ничего не было видно. Катюшке отец сплел небольшой сачок. Девчонка целыми днями охотилась на берегу на лягушек. Рыба рыбой, но и она могла приесться. В целом, Горбуновы достойно адаптировались к новым условиям. Они все еще вспоминали прежние времена, но делали это все реже и реже. Суровая жизнь словно расставила всех по своим местам в семье. Все нуждались друг в друге, никто ни за кого не делал работу. Царила полная гармония и взаимопонимание.

Егора не покидала мысль раздобыть семена овощей или злаков каких-нибудь. Он уже придумал, как сделает для них парник из тех же ширм и водопровода. Злаки на небольшой площади не имело смысла возделывать, а вот овощи очень были бы кстати. Егор ностальгически вспоминал вкус помидоров, перца, огурцов. Он исходил слюной, и даже видел во сне, как их ест. Егор поставил себе целью во что бы то ни стало с наступлением морозов отправиться на поиски мест, где были поселения.

Лето закончилось. В природе установились необычайно плотные туманы. Из-за них день казался вечными сумерками. Туман рассеивался к вечеру, но каждое утро появлялся вновь. В это время суток видимость составляла не больше пяти метров. Камни  и весь инвентарь Горбуновых, оставляемый на улице, всегда был мокрым. Егор решался только на короткие вылазки, потому что вслепую запросто можно было угодить в какую-нибудь неприятность.

По общему мнению, эффект устойчивого тумана связывался с чрезвычайно неподвижным воздухом. В атмосфере царил полный штиль, из-за чего испарения с поверхности стоячих водоемов оставались висеть над ними, делая воздух вонючим и удушливым. Земля еще не решила, какой климат ей установить на постчеловеческом пространстве.

В конце августа зима впервые дохнула морозом. Матвей, как обычно, рано утром вышел на улицу. Он ожидал снова увидеть непроглядный туман, но, к удивлению, туман оказался довольно редким. Вместо тумана все было посеребрено инеем. Вход в пещеру, каменные стены, площадка, ванна, инструмент. Кустарники, которые развели рядом с пещерой, пригнули свои ветви под тяжестью налипшего инея. Из-под белого налета выглядывали еще зеленые листочки. Вода в ванной была подернута ледком. Воздух был свежим и промозглым. Через силу Матвей разогнал лед в ванной и умылся. Кожа после умывания раскраснелась, словно ее намазали перечной мазью.

Вышел отец. Так же, как и сын, некоторое время он был озадачен изменениями климата, и просто рассматривал их. Увидев сына, он направился в его сторону.

– Красиво. – Сказал Егор.

– Ага. И воздух свежий.

Егор с фырканиями умылся. Набрал в ведро воды и направился в пещеру.

– Нашим девушкам воду подогреем, а то они не смогут умыться.

– Не иначе, как в новом мире мы будем царского рода. Склонность к комфорту заложена в нас генетически.

– Я не против. Царь Егор Горбунов пятнадцатый! Звучит?

– Звучит. Осталось крестьян найти.

– Да, с этим сложнее. Хороший крестьянин сейчас на вес золота.

Глава 10

Глава 10

К этому времени живот мешал Джейн делать абсолютно все. Заготовка дров превратилась для нее в настоящую муку. Предполагая, что роды могут начаться внезапно, Джейн держала про запас большую охапку дров, большую емкость кипяченой чистой воды, прогретые на печке тряпки. По срокам у нее было больше месяца, но тяжелый физический труд мог ускорить момент начала родов.

Еще ей не давала покоя мысль, что у нее может не быть молока. Она помнила, как у ее сестры почти не было молока, и та выкормила племянницу искусственными смесями. Груди ее набухли, но это могло ничего не значить. И еще Джейн очень боялась умереть от кровотечения. Она видела себя в воображении бездыханной рядом с кричащим ребенком, вынужденным умереть от голода или замерзнуть. Иногда Джейн удавалось убедить себя, что страхи вызваны шалящими гормонами, но чаще никакие оправдания не действовали.

Когда снег стал закрывать от глаз все полезные вещи, валяющиеся на свалке, Джейн расставила рядом с ними сигнальные флажки с подписями. Они выглядели примерно так: «бревно», «пластик», «резина», «возможно еда». Джейн не представляла, сколько ей всего потребуется зимой, и к тому же физически не успевала заниматься всем одновременно, поэтому выкрутилась таким малозатратным способом.

Роды начались внезапно, в тот момент, когда Джейн выкапывала из-под снега бревно с торчащими корнями. По ногам потекло. Девушка, хоть и готовилась к этому, но ее все равно охватила паника. Она заметалась между желанием дотащить бревно и сразу кинуться в дом. Наконец, до нее дошло, что надо бросить бревно. Джейн прибежала в дом, натопила сильнее печь, переоделась и стала ждать схваток.

Они пришли. Сжимали мышцы живота спазмом и снова отпускали. Ощущение времени пропало. В перерывах между схватками Джейн докидывала дров в печку. Потом ее так прихватило, что она поняла – это последние схватки. На лице выступил пот, не только оттого, что температура в доме была высокой. Джейн чувствовала себя как тяжелоатлет со штангой, у которого от усилий расходилась промежность.

Вдруг ей стало легко. Джейн поняла, что ребенок вышел наружу. Она с трудом поднялась и увидела ее, девочку. Малышка была мокрой и фиолетовой. Джейн подняла ее под животик и шлепнула по попке. Ей казалось, что именно так делали врачи, чтобы вызвать первый вдох. Ребенок вздрогнул, открыл рот, из которого потекла слизь, вдохнул и закричал. Джейн разревелась и прижала девочку к себе. На глазах тельце малышки из фиолетового превратилось в красное.

Джейн долго решалась перерезать пуповину. Обработала ее йодом и завернула в животик. Помыла малышку кипяченой водой и завернула в стерильные тряпки. Делала все Джейн как на автомате. Она себя готовила  к родам, и мысленно представляла всю последовательность действий. В мыслях Джейн еще не называла ребенка дочкой, к этому ей ещё надо было привыкнуть. Девочка тихо заплакала, и Джейн поднесла ее к своей груди. Сосок вначале попал ей в щеку, но малышка тут же рефлекторно схватила его губами и зачмокала.

Джейн было непонятно, появилось ли у нее молоко. Она осторожно вытянула грудь изо рта ребенка. На кончике соска появилась капелька молока. Девушка облегченно вздохнула и снова дала грудь занервничавшей малышке. Девочка была еще сильно отекшей, чтобы понять, на кого она была похожа. Джейн очень хотелось, чтобы дочь была похожа на отца. Это было бы справедливо, чтобы Бог дал такую возможность видеть любимого человека в своем ребенке.

Малышка сама выпустила материнскую грудь, насосавшись молока, и, откинувшись, уснула. Джейн осторожно положила ее на самодельный пеленальный столик, укрыла тряпками, отдаленно похожими на пеленки. Она растопила потухшую печь. Заготовленное по этому случаю сухое дерево быстро разгорелось и снова создало в доме комфортную температуру. Джейн напилась воды. Ее мучила сильная жажда. Она поставила на печь чайник и высыпала в него цветы ромашки, которые еще Игорь нашел в аптечке одного из автомобилей на свалке. Она собиралась немного отмыться после родов антисептическим отваром.

Дочку Джейн назвала Анной. Так звали бабушку Джейн по отцовской линии, и такое имя было у матери Игоря. Анна была тихоней. Ее интересовала только сиська с молоком. Наевшись, она засыпала, позволяя Джейн заняться хозяйством. Искусству материнства Джейн обучалась на своем опыте. Она сама догадалась, что ребенка следует класть на бочок, чтобы, срыгнув, он не захлебнулся. Или, например, что консервированные ананасы вызывают диатез на щеках Анны. Что-то она помнила из рассказов старшей сестры, и теперь сожалела, что когда-то ей это было совсем не интересно.

Еще на Анну действовал снотворно звук кипящей на печке воды. Каждый раз, когда приходило время ее купать, она погружалась в глубокий сон. Джейн приходилось ее будить. Анна куксилась и тихонько плакала. Зато, когда ее клали в теплую воду, она словно просыпалась, и счастливо улыбалась, стуча по воде маленькими ручками и ножками.

Сентябрь еще пытался побаловать бабьим летом, но вскоре после него сразу начались морозы. Воду сковало льдом, толщина которого увеличивалась с каждым днем. Все имущество было перенесено в пещеру. Началась зимовка.

Лед в этом году не получился таким гладким. Разросшиеся за теплый период водоросли уже не помещались в воде и лежали шапками на поверхности. Матвей и Катюшка катались на самодельных санях по льду, постоянно натыкаясь на зеленые кучки мерзлых водорослей. Они мешали набрать нормальную скорость, из-за них часто опрокидывались сани, входящие в крутой вираж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как только лед достаточно окреп, Егор снова задумал найти следы поселка Каргалинского. Важно было успеть сделать это до большого снега, который мог скрыть то немногое, что могло остаться от поселка. Егор был настроен решительно найти этот поселок, поэтому подготовка была основательной. Поход мог затянуться на срок, гораздо больший, чем пара недель.

Сани были полны дров и еды, а так же всякого инструмента, который мог понадобиться в дороге. Наверняка, поселок находился в местах, где не было газовых пузырей, поэтому запас дров мог пригодиться. Семейство уже относилось к походам, как к рядовому событию. Мужчины показали свою способность выходить целыми и невредимыми из различных ситуаций. Женщины с делами в пещере вполне справлялись и без них. Запасов еды было достаточно, а все остальное можно было добыть трудом, которого они не чурались.

 Матвей был благодарен судьбе за то, что, наконец, закончилась стоячая вода. Тяжелые сани тормозились о водоросли, невероятно изматывая к вечернему привалу. Не хотелось даже ставить палатку и искать подледные пузыри газа. По ровному и чистому льду сани катались сами. Дело пошло быстрее. За третьи сутки похода было пройдено почти такое же расстояние, как за двое предыдущих. К вечеру отец с сыном вышли к кораблю.

Его выбрали в качестве ориентира, чтобы не сбиться с пути. Ржавая громадина все так же лежала на боку, вмерзшая в лед.

– Может, заночуем сегодня в каюте? – Спросил Егор у сына.

Матвей посмотрел на корабль. В багровых отсветах заходящего солнца его убитое «тело» выглядело зловеще.

– Нет, не стоит. Я бы даже не хотел ставить рядом с ним палатку. Страшный он какой-то. Днем я бы слазил в него, но сейчас – нет. Пойдем отсюда. – Матвей не стал ждать реакции отца. Он дернул веревку своих саней и поспешно направился в сторону от корабля.

Заночевали в паре километров от него. Ночью поднялся ветер. Его порывы нещадно трепали палатку. Погода менялась. Егор выглянул из палатки. Ворвавшийся внутрь ветер растрепал вещи внутри. На западе висела чернота. В утренних сумерках так воспринимался снеговой фронт.

– Надо было не ждать, а выходить еще неделю назад. – Посетовал Егор.

Матвей зашевелился и проснулся.

– Что там?

– Снег скоро начнется. Чуть-чуть не успели.

Матвей протер глаза, размял руками лицо и выглянул из палатки. Он увидел тот же темный фронт. Вдруг посреди темноты вспыхнула молния. Матвей уже собрался спрятаться в теплой палатке, но задержался, удивленный неординарным явлением. Еще одна молния прорезала небо.

– Пап, а разве когда снег идет, бывают молнии?

– Нет, конечно, с чего ты взял?

В этот момент к шуму ветра примешался гром далекого раската.

Егор замер, как будто прислушиваясь, а потом выбрался наружу. Неясное очертание далекой молнии вспыхнуло на горизонте. Это было что-то новенькое. Снег с молниями. Егор вспомнил те времена, когда сразу после катастрофы неистовствовали грозы. Тогда воздух наэлектризовывался так, что волосы на теле начинали шуршать разрядами статического электричества. Возможно, атмосфера планеты и сейчас более наэлектризованная, чем раньше, оттого и разряжается молниями при любом удобном случае.

Перед Егором встала дилемма: продолжать путь, невзирая на снег, либо переждать непогоду в укромном месте. Таким местом был только корабль. Второй вариант был намного предпочтительнее. В сильный снегопад можно было забрести куда угодно. Егор подумал про компас. С ним можно было бы идти и в метель.

– Придется переждать метель в корабле, Матвей. – Сказал отец, забираясь в палатку.

– Время потеряем. – Ответил Матвей.

– Хоть как потеряем, что сидеть на месте, что бродить вслепую.

– Может, обойдется? Потеряет силу, не дойдя до нас?

– Давай пока собираться, а там увидим.

Сборы были недолгими. Натренированные до автоматизма действия позволяли собраться за несколько минут. Молнии становились ближе, и все отчетливее становилось понятно, что метель скоро начнется. Её холодное влажное дыхание уже доносилось до мужчин.

– Поехали. – Егор бескомпромиссно направил сани в сторону корабля.

Матвею ничего не оставалось, как следовать за отцом. Они шли молча, не оглядываясь. Егор в голове прокручивал варианты, как им лучше поступить в сложившихся обстоятельствах. Матвей просто смотрел под ноги, не отягощая себя раздумьями. Ветер подгонял их в спину, норовя пустить по гладкому льду самоходом.

Гром приближался. Матвей решил оценить расстояние до фронта, чтобы понять, успеют ли они до начала метели попасть на корабль. Снеговой фронт был рядом. Из-за того, что еще не рассвело как следует, он казался сплошной черной стеной. Только редкие вспышки озаряли его откуда-то изнутри, позволяя на долю секунды увидеть приближающуюся стену снега.

Внезапно ветер стих. Это произошло так неожиданно. Только что он свистел в ушах, и вдруг прекратился. Егор обернулся. Перед глазами висела стена снега. Ее бесшумное приближение вызывало страх. Выглядело это чрезвычайно сюрреалистически. Снежный фронт подкрадывался, желая затянуть в себя неосторожных путников. Егор замер, вглядываясь в озаряемую вспышками темную стену.

– Бежим! – Неожиданно крикнул он сыну. – Бежим скорее!

Егор рванул Матвея за рукав и потянул за собой. Матвей не понял, что так могло испугать отца, но подчинился. На ходу он обернулся, и на фоне вспышек увидел неоднородность приближающегося фронта. Немного выступая вперед общей линии, двигался смерч. Он был настолько широк, что Матвей не сразу это понял. Внутри этого смерча и возникали молнии.

До корабля оставалось метров двести. Егор молил бога, чтобы не поскользнуться и не упасть. За спиной гудела смертельная воронка. Лед под ногами начал трястись и трещать. По нему побежали трещины. У Егора возникла мысль бросить сани, но хозяйственная часть натуры не позволяла это сделать. Она ждала, пока риск для жизни станет максимальным.

Легкие рвались от напряжения. Перед глазами появились радужные разводы, как от нехватки кислорода. Лед уходил из-под ног в прямом и переносном смысле. В любой миг он мог не выдержать и разойтись в стороны, погрузив отца с сыном в темные пучины.

К счастью, они успели к кораблю раньше смерча. Они оббежали корабль, чтобы сразу попасть в каюты. Трещина в корпусе позволила им сразу попасть внутрь и еще затащить свой груз. Через минуту корабль затрясся всем корпусом. Внутри него заскрежетало, загудело, забилось в конвульсиях. Ледяная корка рядом с кораблем полопалась и отошла. Корабль под напором ветра колебался, зачерпывая воду.

– Нам надо выше забраться, иначе потонем.

Егор увидел, как вода заблестела на дне каюты. Фонаря не было наготове, поэтому пришлось искать выход руками. Под руку попала дверная ручка. Егор потянул за нее. Дверь открылась, но им на голову полетел мусор. Егор чертыхнулся, получив по голове чем-то тяжелым.

– Давай подсажу. – Предложил он сыну.

Матвей встал отцу на сложенные руки, зацепился за косяк и выбрался в коридор. Отец подпрыгнул и забрался самостоятельно. Почти сразу корабль перестало трясти. Стало тихо, и только потревоженный каркас корабля еще стонал от полученных перегрузок.

– Кажись, прошло. – Сказал Матвей, прислушиваясь к тишине.

– Подождем еще немного, а потом я вылезу, проверю.

Минут десять прождали. Гул удалялся. Корабль почти перестал «кряхтеть». Егор спрыгнул вниз. Вода разлетелась брызгами в стороны. В каюте было относительно светло. Егор, переставляя сани и наступая на них, чтобы не замочиться, добрался посуху до самой щели в корпусе и выглянул наружу.

Смерч разрушил весь ледяной покров в округе. Возле корабля и далеко от него в стороны виднелась обширная черная полынья. На ее поверхности колебались куски льда. Смерч уходил на восток. Выбраться из корабля в этом месте было нельзя из-за отступившего на несколько метров льда. Егор вернулся внутрь.

– Смерч разрушил лед. Мы не выберемся здесь. Надо выбраться на борт и посмотреть, что можно придумать.

Взяв с собой фонарик с динамо, Егор снова забрался в коридор. Перебираясь через горы мусора, они переходили из коридора в коридор, пока не оказались в тех каютах, из которых можно было выбраться наружу через иллюминаторы.

Первым выбрался Матвей. Затем он помог выбраться отцу. Они замерли, когда увидели разрушения, устроенные смерчем. Шириной не менее километра, словно исполинским ледоколом, во льду была проделана брешь. К ледоколу и так подходило понятие исполин, а это был исполин в квадрате, или кубе.

Корабль, в котором прятались Матвей с отцом, был задет смерчем только краем, со стороны носа. С кормы лед только отошел от корабля из-за того, что тот колебался под силой смерча. Небольшая полоса воды не представляла особой трудности для ее преодоления. Сложнее было доставить сани и их содержимое через лабиринты тоннелей к корме.

– Хорошо бы, чтобы смерч не пошел к Черной пещере. Наши девчата могут его вовремя не заметить за горой. – Матвей забеспокоился о женской половине семьи.

Егор посмотрел в сторону удаляющейся атмосферной аномалии.

– Если не свернет, то мимо пройдет километров за пятьдесят, не меньше. Вообще-то я слышал, что смерчи долго не живут. – Он немного подумал. – Хотя и ветра такого никто не ждал, а он случился.

Эпопея с перетаскиванием саней через нутро корабля заняла почти целый день. Нужно было перенести весь груз с них, а потом и сами сани, которые почти нигде не проходили из-за завалов в коридорах. Только к вечеру  все было погружено на сани и готово для дальнейшей дороги.