Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 346 страниц)

– Нет, Жорж. Однажды, в детстве, я украл игрушку у одного богатого ребенка и чуть не сошел с ума, в ожидании расплаты. Я почти стал психом на почве этого.

– По-моему, ты им стал.

– Не обижайся, Жорж, это твои мечты, не мои.

– Ладно, и ты не обижайся, если я был резок. Пойдем, жахнем кофе с Лялей.

– Кофе? Помнишь, твой папа передавал настойку на облепихе.

– У нее ужасный лекарственный запах, Антош. Моя мать натирает ей ноги перед сном.

– У меня нет ног, и мне кажется, я слегка занемог.

– Ладно, идем. Подстегнешь свое воображение. Теперь твоя очередь показать нам свою мечту.

Мы вошли на кухню одновременно с забурлившей на плите гейзерной кофеваркой. Ляля, с выражением отстраненности на лице, разлила кофе в две кружки. Я вынул из холодильника бутылку с ярко-желтой жидкостью и плеснул змею в его кружку с огромной ручкой.

– Ну, друзья, – я поднял свою емкость, – я понял, что некоторые наши мечты подобны старым вещам, которые лежат годами в чулане, но рука не поднимается их выбросить, потому что когда-то они представляли для нас особенную ценность. Не стоит их вынимать на свет божий, обсмеют. Дело даже не в том, откуда они взялись, подсмотрены или прочитаны, дело в том, что это часть нас, сформировавшая нашу личность.

– Полностью поддерживаю. – Змей широко разинул рот и влил в себя облепиховую настойку.

– Не самая лучшая часть моей личности. – Кошка отхлебнула кофе. – Слишком оторванная от жизни, киношная.

– Да и из меня галактический авантюрист никогда бы не получился. Я слишком тупой для этого и ленивый.

– Ты просто хороший и благодарный читатель, который принял образ героя и натянул его на себя. – Мудро произнес змей. – Наверное, эти мечты из категории тех, которым лучше оставаться мечтами. Как только показали их другим, очарование пропало.

– Ты хочешь сказать, что мы не увидим твой вариант? – Поинтересовалась Ляля.

– А вы хотите? – Змей незаметно, кончиком хвоста придвинул ко мне свою пустую кружку.

– Кажется, Антош, уже реализует свою мечту и ему для этого не надо мотаться по воображаемым мирам. – Поиздевался я над желанием пресмыкающегося друга выпить отцовской настойки.

– А вам, что мало двух неудачных примеров? Вот простая и понятная мечта, которую легко воплотить. – Он замер, ожидая, когда я налью спиртного в его кружку. – Очень легко воплотить. – Повторил он настойчивее.

Мы с Лялей рассмеялись. Змей нас сделал. В плане выворачивая изнаночной стороны души, он всегда был скрытее нас с кошкой.

– Если хотите, я могу просто выбрать мир, который будет интересен нам троим. – Предложил он, после того, как я снова наполнил его кружку.

– В зоопарк? – Не удержался я.

– А мы сейчас где? – Антош сделал оборот головой вокруг оси. – Транзабар – самый большой зоопарк во всех мирах. Наверняка нами любуются какие-то зрители.

Змей поднес кружку к носу и вдохнул запах напитка.

– Природы сила кроется в нем. – Опрокинул его в рот одним движением.

– Я догадался, ты хочешь отправить нас в одну далекую-далекую галактику? – Я заметил, что змей нарочно поставил слова в определенном порядке, чтобы походить на маленького зеленого джедая, фильмы о котором он пересмотрел, когда мы были у меня дома в моем мире.

– Отнюдь. – Ответил он слегка неуверенным голосом. – Готовы?

– Что-то мне боязно, Жорж. – Ляля прижалась ко мне, чтобы змей скрутил нас своим телом. – Странные книги, которые любит Антош, помноженные на пьяную фантазию.

– Ничего, друзьям надо доверять, в каком бы состоянии они не находились. – Я прижал кошку к себе за талию.

– Мое состояние можно назвать прояснением разума. – Высокопарно произнес змей.

– Этого я и опасаюсь. – Ляля ухватила меня за руку.

Змей крепко сжал нас и через мгновение мы оказались… в нигде. Так это с виду показалось. Ни ночь, ни день, ни дна, ни покрышки. Мы либо парили, либо падали, либо вообще не двигались.

– Занимательно. – Произнес я. – Ты воображал ничто или ничего не воображал?

– Знаете, что это за мир? – Интригующе спросил змей.

– Без понятия. – Без интереса ответила кошка. – Пустота.

– Это протомир, пространство не тронутое мыслью. Теперь здесь мы и наша мысль может его оживить. – Змей посмотрел перед собой, и прямо из пустоты перед нами появилось дерево.

От нас к дереву возникла песчаная дорожка. Я наступил на нее. Она держала мой вес, как настоящая.

– Это галлюцинация или здесь так можно? – Я был уверен, что это фокус, связанный с искажением восприятия окружения.

– Это настолько же галлюцинация, насколько и мы. Когда-то все было создано именно таким образом, только мысль принадлежала не таким, как мы, бестолковым созданиям, а могучему разуму, способному создавать вселенные. Для собственного развлечения. Этот мир чист от множества мыслей, в отличие от наших, поэтому здесь очень легко создавать. Вещество, образующее его, откликается на наше воображение без всякого усилия. – Змей закрыл глаза и воспроизвел кусок скалы, напоминающей его родные края. – Попробуйте сами. Это закроет тему нашего спора насчет того, чье воображение лучше развито.

– Один момент, Антош. – Меня заинтересовала определенная деталь. – Все, что мы навоображаем, оно исчезнет после нашего ухода?

Я представил, что создам живых существ, которые помрут с голода, потому что я не представил им продукты питания.

– Вот. – Змей поднял вверх кончик хвоста. Педагогический жест, означающий время для нравоучительной мысли. – Это правильный вопрос к теме ответственности за всё, что мы создаем. Если ты хочешь создать мир, в котором никто не будет ни в чем нуждаться, то надо очень постараться. Просто так нельзя взять и сбацать мир, в котором после вашего ухода начнется вакханалия. В этом мире такое не прокатит, все исчезнет, как только мы уйдем. Нет мысли, нет ее последствий. Это черновик для тех, кто в будущем захочет попытаться. Творите!

– Антош, ты сейчас рассказал нам о том, как можно стать богом? – Ляля внимательно слушала и сделала выводы.

– Да. Только ваш мир будет настолько божественным, насколько это есть в вас. Надо решить, хотите вы такой мир или можно стать лучше.

– Да, стать лучше не помешало бы. Первая мысль, которая пришла мне в голову, это нудистский пляж для участниц конкурса красоты. – Признался я и тут же нарвался на сжигающий взгляд Ляли.

Ох, уже наши отношения, похожие на поведение собаки на сене. Мы оба ревновали друг друга, но так и не знали, что нам с собой делать.

Воспользовавшись нашей заминкой, змей начал творить. Под нами возникла зеленая долина, упирающаяся в голубой океан, в воздухе появились птицы, по небу поплыли облака, а сквозь синеву воздуха проступили бледные очертания планеты с кольцами вокруг нее. Потрясающе фантастический пейзаж, созданный за пару минут.

Я тоже решил тряхнуть своим воображением, но сначала хотел определиться с темой. Однако, как только появилась возможность реализовать воображение, оно куда-то пропало. Я решил действовать от противного. Выбрать что-то в противовес воображенному змеем. Это была зима. Искрящиеся холмы снега заняли противоположную сторону пейзажа. Деревья под шапками белого снега склонились ветвями к прозрачному льду замерзшей реки. Желтое солнце разжигало холодный пламень в бесчисленных кристаллах снежинок. И это тоже выглядело впечатляюще красиво.

Затем я добавил немного интриги. Послышался звук колокольчика, он приближался. Мои друзья заворожено ждали появления его источника. И вот, раздувая пар из ноздрей и поднимая снежную пыль, появилась конная тройка. Кони, одетые в нарядные красные попоны тянули за собой деревянные расписные сани, в которых сидел пожилой мужчина с большой белой бородой, поверх синей атласной шубы с белой опушкой. В руке, одетой в красную рукавицу он держал посох. Повозка пронеслась мимо нас, окатив снежным ветром, и исчезла под затухающие звуки колокольчика за сугробом.

– И все-таки он существует. – Произнес я, и вздохнул.

– Кто это был? – Спросила Ляля.

– Дед Мороз.

– Неплохо. – Оценил мое воображение змей. – Только прохладно.

– Теперь я? – Спросила Ляля, будто не хотела воображать, боясь сравнения.

– Не бойся, я в тебя верю. – Я прижал ее к себе и потер ей рукой между лопаток.

Она мне призналась как-то, что у них приято гладить по спине, чтобы успокоиться.

Ляля закрыла глаза. Мы со змеем замерли, ожидая увидеть лесной пейзаж или что-то похожее на ее мир. Но тут началось совсем не то, чего мы ждали. Мир вокруг нас зашевелился, ожил, завертелся, как механизм непонятного назначения и принципа работы. Какие-то фигуры возникали из воздуха, вращались, трансформируясь на глазах и перетекая из одной формы в другую. Глядя сквозь них, перспектива менялась, удалялась, приближалась, меняла очертания.

Ляля открыла глаза и сама с удивлением уставилась на то, что придумала.

– Это что, наркотический бред? – Спросил я у нее.

– Я просто хотела создать мир, в котором нет такого понятия, как расстояние. То есть он искажается, но с определенным алгоритмом, чтобы можно было заранее знать, куда попадешь. Хоть к соседям, хоть на другую планету за один шаг. Малое повторяется в большом, большое в малом, а время имеет значение только для неподвижных предметов. И еще, каждый процесс обращается в свою противоположность.

Мы со змеем впали в легкий ступор, пытаясь понять, сколько в словах Ляли умных мыслей, и сколько желания поиздеваться над нами.

– Ляля, после этого мое отношение к тебе не будет прежним. – Заявил ошарашенный змей. – Я чертов гуманитарий с бездарным воображением.

– А я вообще застрял на уровне детского сада. Надо же, Дед Мороза представил. – Мне стало так смешно над самим собой.

Я не смог бы воспроизвести на словах, всё, что сказала Ляля, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести в воображении.

– Ничего такого сверхъестественного. Иногда, перед сном я думаю о том, как устроен мир, чтобы понять, как в нем работают переходы. – Кошка скромно потупила взор.

– А я перед сном думаю, что мне с утра съесть яичницу или омлет. – Признался я. – Ляля, а если бы ты представила меня, я бы тоже выглядел, как существо с полотнища авангардиста?

– Без понятия, Жорж, ты не такой загадочный, чтобы о тебе думать перед сном. – Это была поддевка.

Ляля заигрывающе шлепнула меня под зад. Я бросился к ней, но куда там, она отскочила с грацией кошки в сторону, а я, как неуклюжая макака проскочил мимо.

– Ну, всё, друзья, вижу эксперимент подошел к концу, пора возвращаться, а то загадите своими сокровенными мыслями нетронутый холст.

Змею до сих пор не нравились наши заигрывания, хотя дальше них отношения никогда не продолжались. Да и не могли они продолжаться. Мы были слишком разными, чтобы даже предполагать это. Ляля позволила мне поймать ее за руку. Я притянул ее к себе, а змей тут же объял нас и вернул в родной дом на Транзабаре.

– Уф, завтра пойдем в городскую управу, проситься на работу. – Заявил Антош. – А то разбалуемся от безделья.

Глава 2

Виктор «Вий»

Если бы у каждого человека, как у всякой солидной фирмы имелся бы свой девиз, то мой звучал бы так: «если мужчина немного красивее обезьяны, то ему этого достаточно». Я, к примеру, был красивее гориллы, но пострашнее бабуина. Мне всегда казалось, что дело в яркости, броскости, которой у меня не было.

Моя маман была рада увидеть своего новорожденного сынулю, которого ей принесли через три часа после появления на свет, милого карапуза аристократической внешности, хорошо угадываемую даже под послеродовой отечностью. Оказалось, что это был не я. Врачи что-то напутали и тогда ей принесли ее настоящего сына, то есть меня. Моя дорогая родительница подняла настоящий скандал и попросила сделать генетическую экспертизу, потому что я был слишком некрасив, даже с учетом этой самой отечности.

Генетическая экспертиза подтвердила наше родство. С того момента, когда моя память начала оставлять в голове воспоминания, я регулярно слышал от маменьки этот мотивационный слоган про то, что мужчине достаточно быть красивее обезьяны.

Природа наделила меня странным угловатым черепом, на гранях которого всегда топорщились непослушные волосы. Маленькими глазками, делающими меня схожим с какой-нибудь крысой, задумывающей недоброе. Мама называла их «смородинками». Лопоухими ушами, завывающими в ветер как морские раковины. Большим носом, на который тоже имелся свой слоган-пословица: «Семерым рос, одному достался». Неправильным прикусом и двумя слишком крупными верхними резцами цвета слоновой кости. Моя улыбка, во время которой я пытался скрыть их, выглядела, как паралич верхней губы.

Ко мне насмерть приклеилась кличка, образованная от моего имени Виктор – Вий. Когда ко мне обращались одноклассники, в окружении тех, кто меня не знал, ни у кого ни разу не возникло желания переспросить причину обидной клички. У меня было такое ощущение, что Гоголь, в творческом порыве, вышел за вдохновением в астрал и встретил меня.

Меня даже забраковали на военной комиссии. Врачи не нашли у меня никаких отклонений в здоровье, однако врач, ставящий последнее заключение, долго сомневался, какой вердикт поставить. В итоге, он сделал заключение «не годен». На мой возмущенный вопрос «почему» он ответил:

– Армия делает из мальчика мужчину, а из тебя… на тебя ни одна каска не налезет. Квадратных касок в армии нет. Я понимаю, что армия, это не конкурс красоты, но у нее все же должно быть какое-то лицо. Ну, ты понимаешь. Только враг может выглядеть так, как ты.

В принципе, я готов был к одиночеству. Два десятка лет насмешек убедили меня в решении не ждать от противоположного пола внимания. Практичная часть моего разума так же пыталась убедить меня в том, что такие морфологические гены не стоит передавать по наследству. Я, как выбраковка человеческого социума, собирался прожить свою жизнь изолированно, предаваясь мелким эгоистичным радостям.

Я ходил в тренажерку, чтобы исправить хотя бы то, что можно. Фигура у меня была обыкновенная и занятия спортом придали ей подтянутости. Со спины я был ничего, но горе той девушке, которая спешила меня обогнать, чтобы проверить, какое лицо прилагается к этой фигуре. Сколько их споткнулось на ровном месте от эффекта неожиданности. Впору было ставить на себе зарубки за «сбитых» девушек.

И вот, когда я совсем не ждал сюрпризов, судьба преподнесла его мне. Все случилось вечером пятницы. Я вышел из тренажерного зала и собирался по дороге домой зайти в магазин, купить себя сока, а матери кефира. Она сидела в который раз на какой-то диете и потребляла его в бесчисленном количестве. Ее от него уже пучило, но она все равно упорно давилась им и мучила весы, гипнотизируя стрелку.

– Мама, чтобы похудеть, надо просто не есть, а не как вы, обжираетесь этим кефиром.

– Много ты понимаешь сынок. Профессора советуют. Там почти нет калорий.

С другой стороны, это занятие занимало и развлекало ее.

На улице стояла душная жара. Я вынул из сумки полотенце, чтобы вытереть вспотевшее лицо и шею. Тело еще было разгоряченным после тренировки и мгновенно реагировало на погоду. Не знаю, в какой момент она подошла, но едва я вытер себе лицо и убрал полотенце, девушка уже была рядом. Ее внешность вызвала во мне кратковременный паралич всех органов. Она была сногсшибательна. Я бы даже сказал, она была неземной красоты.

Такого фигурного разреза глаз я не встречал прежде. Они были большими, но в меру, а вот радужная оболочка, окрашенная в струящиеся цвета от бирюзового до синего, казавшаяся наполненной перламутровой жидкостью, была больше, чем у обычного человека. Взгляд её гипнотизировал. Какое-то мгновение она просто улыбалась и смотрела на меня, а я замер, как кролик перед удавом и не шевелился. Только одинокая мысль носилась по черепной коробке: «Ух, ты!», звонко стукаясь о ее стенки.

С остальными частями лица и фигурой и нее тоже был полный порядок. Она это знала и в противовес моей закомплексованности выглядела расслабленной.

– Привет, меня зовут Эрла. – Произнесла она знакомыми словами, но так, будто я услышал их от иностранца.

Да еще и имя показалось мне совсем необычным, но оно ей шло. Ни одно из тех, которыми называли девочек в моем окружении ей бы не подошло.

– А, хм….так, так, так. Вий. А-а-а, Виктор. Меня зовут Виктор.

– А я тебя жду. – Произнесла она буднично, будто мы до этого уже были знакомы.

– Зачем?

В моем положении можно было и не задавать этот вопрос.

– Пойдем в парк, поговорим спокойно в более подходящем месте. – Предложила она.

Ее непонятное желание пообщаться как-то охладило меня. Появился даже легкий страх, что меня хотят использовать, подговорить на какое-то гнусное дельце, предполагая, что такой некрасивый юноша не устоит перед чарами и согласиться на что угодно.

– О чем говорить? – Спросил я, стараясь выглядеть уверенным, но голос выдал мое волнение.

– Не бойся, я не желаю тебе зла. Идем? – Она повторила просьбу, сверкнув глазами и улыбнувшись.

Не могли у девушки с такой открытой доброжелательной улыбкой быть дурные мысли. Я пошел за ней. Фигура сзади, обтянутая облегающей одеждой, тоже была что надо. Она легко ступала. Мышцы ее ног и попы перекатывались под одеждой волнительными амплитудами. Девушка с непривычным именем выглядела как хорошо настроенный инструмент, безупречно затрагивая определенные струны души.

В парке, под тенистой кроной дерева мы нашли свободную скамейку. Эрла села и сложила ногу на ногу. Я присел рядом, чувствуя неловкость. На нас сразу же обратили внимание. Я представил, какие мысли роились в голове у тех, кто подумал, что мы можем быть парой. Наверняка, меня выставили мажором, а ее, дурой, пытающейся приклеиться к чужим деньгам, несмотря ни на что.

– А, хм, что ты хотела сказать? – Я нахмурил брови, потом расслабил лоб, вспомнив, что как-то видел себя в зеркале с таким выражением лица. У меня была пара эмоций, скрадывающих мою внешность, одной из них я и воспользовался.

Эрла приблизилась ко мне и посмотрела глаза в глаза. Я испытал смущение и неловкость от такой близости с ней. Она уставилась внутрь меня своим струящимся взглядом. Я почувствовал, как заглянули в самые пыльные чуланы моих мыслей.

– Хочешь изменить свою внешность? – Спросила она без всяких прелюдий.

Я был готов к этому. Меня хотели подцепить на крючок моего комплекса неполноценности. Она думала, что годы жизни с ним превратили меня в параноика, только и мечтающего сделать себе пластическую операцию. Напрасно, я был готов жить с внешностью, чуть красивее обезьяньей.

– У вас есть знакомый пластический хирург? – Спросил я ее, наперед зная, что ничего такого у нее нет.

– Я добрая фея, которая помогает людям. – Ответила она неожиданно.

– За какие такие грехи вам пришлось ею стать?

Она рассмеялась, широко раскрыв рот. Нечаянно, я увидел ее клыки, которые были длиннее и острее чем у среднестатистического человека. Признаться, они ей шли, если представить, что она классический вампир из книг Майер. Только меня это немного напрягло. Идея с наживкой, ради гнусного дела, как-то померкла.

– Ладно, буду честна с тобой. – Эрла успокоилась и вытерла слезы, выступившие от смеха. – Я из другого мира. Могла бы показать тебе, что это такое, но выбравшись из своего мира, можно не вернуться назад таким неподготовленным, как ты. Благодаря одному человеку, вырвавшему меня из моего мира, я научилась самостоятельно передвигаться по ним.

– Ты была страшненькой и он предложил тебе стать красивой. – Догадался я.

– Что? – Она смешно свела брови. – А, нет! – Она снова засмеялась. – Я ничуть не изменилась. Внешне, по крайней мере. Зато внутри, я теперь другая.

Прямо вот так с ходу поверить в истории про какие-то миры я не был готов. Хотелось, конечно, красивую историю про неземную любовь красавицы и чудовища, но мне все-таки было уже много лет, и я не был глупой девушкой, воспитанной на низкопробных романах.

– А какое место в этой истории моё?

– Твоё? – Эрла улыбнулась, и в этот раз от ее улыбки повеяло ледяным ветром, а глаза сверкнули, как два холодных кристалла. – Я хочу тебе помочь. Откажешься ты, я найду другого.

– Слушай, Эрла, это какой-то разговор сумасшедших. С чего бы мне верить тебе? Вдруг, ты сбежала из психушки и мучаешь меня своим расстройством. – Мне показалось, что я перегнул палку. – Прости. Я привык терпеть оскорбления и насмешки, так что у меня теперь не кожа, а панцирь, как у черепахи, от которого отскакивают любые остроты и насмешки в мой адрес.

– Если тебе нужны доказательства того, что я не отсюда и могу свободно перемещаться, куда хочу, могу продемонстрировать. Я могу исчезнуть и снова появиться.

– Прямо отсюда? – Я не поверил ей, думая, что для этого нужен какой-нибудь аппарат, типа летающей тарелки.

– Смотри.

Эрла поднялась, сделала шаг вперед и растворилась в воздухе. Какая-то женщина, увидевшая этот момент, закричала. Эрла появилась снова, за моей спиной и напугала меня классическим «бу».

– Миров бесчисленное множество, они все разные, и по ним можно путешествовать, а можно потеряться и пропасть. Пойдем отсюда. – Эрла предложила мне уйти, потому что орущая женщина начала поднимать панику.

Мы пошли от нее по дорожке в противоположном направлении. Незнакомка принялась рассказывать мне о модели миров. Признаться, верил я ей отчасти. Нам встречались люди, с удивлением рассматривающие нас. Даже попался мой одноклассник, который сделал вид, что не увидел меня. Так ему стало обидно видеть меня с красивой девушкой. А мне, напротив, стало так приятно от мысли, что я иду с Эрлой. Пусть все думают, что она моя девушка, хоть и не надолго.

– Я готов поверить, что существуют миры, типа параллельных, которые можно открывать при помощи воображения, но мне все еще не ясно, какова моя роль в этом. Как связаны между собой эти миры и моя нестандартная внешность?

– Ха, ты, признаться, намного умнее, чем можно судить о тебе по внешности. – Съязвила Эрла.

– Я это слышал миллион раз.

– Ну, извини, я одна из того миллиона с одинаковыми мыслями.

– Не уходи от ответа.

– Ладно. Есть мнение, что человеку даются испытания за жизнь в прошлом теле. Его самые яркие провинности влияют на внешность в следующей жизни, чтобы их снова не повторить и даже искупить. Если попытаться изменить себя хирургически, то могут появиться болезни или другие вещи, которые не дадут тебе спокойно жить, пока не нейтрализуется провинность. Так вот, есть такие миры, в которых не надо ждать смерти и реинкарнации. Достаточно их пройти и грех будет нейтрализован.

– Будь я верующим в стандартные религии, я решил бы, что ты говоришь о кругах ада.

Эрла засмеялась, по-приятельски шлепнула меня по плечу и бросила оценивающий взгляд.

– Это, конечно, не ад, но приятного там мало. Зато, помаявшись несколько дней, вернешься другим человеком.

– Ад при жизни? – Я еще не верил ей и всё пытался зацепиться за догадку, что ей от меня нужно на самом деле. – А сколько дней, если конкретнее?

– Семь. По дню на мир. Если…

– Если?

– Ну, есть вероятность, что все закончится плохо.

– Семь дней, семь кругов ада. Символично. Только я не уверен, что моя внешность это отражение прежних грехов. Скорее всего, тут виноваты гены. Я рос без отца и на просьбы матери показать его фото, она всегда отвечала отказом. Сдается мне, я его копия.

– Кем бы ты ни был, ты изменишься после этого испытания. Я была другой, но больше в моральном плане. Прошла испытание и поняла, что вокруг столько людей, которым можно помочь.

– Как ты вышла на меня? – Мне стало любопытно.

– Ну, я вижу ауры вокруг людей. Те, кто нуждаются в помощи, далеки от гармонии, их аура в зависимости от причин, меняется от счастливого зеленого цвета в сторону красного, либо фиолетового цвета. Ты – фиолетовый. Ты одинокий, грустный, сам в себе.

– Хм, не могу сказать, что ты неправа. Есть такое. Но не могу согласиться, что я несчастлив. Я привык и чувствую себя счастливым в этом образе жизни.

– Между привык и подлинным счастьем огромная пропасть. Как между собакой, привыкшей к пинкам хозяина и собакой, которую любят.

– Эрла. – Я остановился. – Что-то мне подсказывает, что люди, взявшиеся делать добро, не будут так настойчиво его предлагать. Обычно с таким рвением пытаются что-то втюхать, чтобы заработать деньги.

– Хорошо, я пытаюсь втюхать тебе счастье, заработав очков к своей карме. А ты, пытаешься, по привычке, приобретенной в течение жизни, оттолкнуть свалившуюся в твои руки удачу. Ты сейчас жертва, над которой многие смеются, ты и вправду смешной, но ты привык быть таким. У тебя панцирь, который как доспех отбивает насмешки. Ты рыцарь печального и смешного образа, который собрался принести себя в жертву.

– Прости, я не ведусь на подобные манипуляции.

Народ, проходящий мимо нас, видимо, решил, что у нас конфликт. Даже, тот самый одноклассник, которому стало любопытно, снова оказался рядом. Стоял спиной и усиленно делал вид, что занят созерцанием трещины на асфальте.

– Я бы представила тебе доказательства, но тогда не оставила бы тебе выбора. Человек, покинувший свой мир, не может вернуться домой, пока не научится этому самостоятельно. Не все, но большая часть. Если хочешь, могу проверить.

– Не надо.

– Ладно, Вий. – Эрла полезла в карман брюк и вынула из них маленький пакетик с камешком. – Это кристалл из мира, в котором я буду тебя ждать. Если надумаешь не позже завтрашнего вечера, положи его перед собой и подумай обо мне.

– И что случится?

– Попадешь в мир, где я буду тебя ждать.

Я взял в руки пакетик и скептически осмотрел камешек, размером в фасоль. Ничего примечательного. Таких камешков в реке пруд пруди. Я убрал его в карман.

– Я пошла. – Эрла вытянула вверх нижнюю губу и покачала головой. – Рада была познакомиться. Ты хороший человек, Виктор и заслуживаешь большего.

– Ты очень красивая девушка, Эрла. Я даже не сомневаюсь, что ты из другого мира, но вот так, наскоком, бросить все и поддаться какой-то идее, попахивающей диким авантюризмом, я не стану. Я осторожный.

– Молодец. А я такой не была.

Она произнесла это таким тоном, будто сожалела о сделанном выборе, еще сильнее укрепив меня в своей правоте. Эрла развернулась и пошла по дорожке. Я смотрел ей вслед, не имея сил отвести взгляд от ее прекрасной фигуры и плавных движений. Меня стукнули по плечу. Я вздрогнул и обернулся. Это был тот самый одноклассник.

– Ты что, отшил её? – Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – Вот ты баран?

– Пошел ты, олень.

Я развернулся и пошел в обратную сторону, от той, в которую направилась Эрла.

– Девушка! Девушка, подождите! – Услышал я за спиной слащаво-ванильный голос.

Обернулся и увидел, как мой растерянный одноклассник стоит с открытым ртом. Эрлы уже не было. Точно, она была не из этого мира, но что это меняло для меня. Так было даже страшнее. Попасть туда, о чем не имеешь ни малейшего понятия и скорее всего, возможности вернуться. Почему же она выбрала меня, а не этого дурачка одноклассника, явно готового на многое пойти ради того, что быть рядом с такой красавицей?

Мне нужен был отдых, чтобы переварить разговор и осмыслить его по-трезвому. Дорогу до дома я прошел пешком. Был неосмотрителен и пару раз пытался перейти на красный свет, чуть не попав под автомобиль. Переливающиеся перламутровым блеском глаза Эрлы не отпускали меня. Они разъедали голос разума, заменяя его внутренним голосом, убеждающем меня в необходимости перемен.

Мать сразу заметила по моему «выразительному» лицу, что со мной что-то не так.

– Что, опять дразнили? – Решила она и помахала половником, разбрызгивая по стенам жирные капли готовящегося обеда. – Я в полицию пойду, чтобы управу нашли на этих уродов.

– Мам, никто не дразнился, успокойся. Не надо ни на кого заявлять. Урод – это я, и я уже привык к этому.

– Сынок, да никакой ты не урод. Не красавец, но мужчине этого и не надо. Чуть красивее обезьяны и ладно. – Мать уперла руку с половником в бок и спросила заинтересованно. – А что тогда? Я же вижу, что ты не в себе.

– Мам, все нормально.

– А-а-а, я поняла. Тебя обидели девчонки. Сучки такие.

Тут у нее что-то зашипело на кухне и маман с криками удалилась. Я с облегчением ушел в свою спальню и рухнул на кровать. Зажмурился и сразу же увидел глаза Эрлы. Я не выгонял их застывший образ из головы, стараясь скорее забыть, напротив, любовался и старался вспомнить в мельчайших деталях. Фантастические, магические, неземные, ледяные, сочувствующие, насмешливые, умные, хитрые, грустные. Они умели выражать все чувства одновременно. Эрла была женщиной в квадрате или в кубе, квинтэссенцией энергии Инь. Она легко могла бы управлять мной, если бы начала издалека и медленно подготовила к нужному ей действию.

Если бы она сказала, что является девушкой со странным комплексом, из-за которого ее тянет к мужчинам с неординарной внешностью, я бы охотно этому поверил. Я даже надеялся встретить такую девушку. Но, то ли таких было мало, то ли нас «красавцев» было слишком много. Очень странно, что она не подошла к вопросу моей вербовки хитрее. Была уверена, что клюну? Или же она на самом деле совсем не хитрая, и действительно желает помочь?

Страшно. Что такое эти семь кругов ада? Какие они? Котлы, черти, крики грешников, или что еще похуже. Надо выдержать пытки? Настолько ли я урод, чтобы переносить очищающие страдания за какие-то прошлые грехи, о которых я не помню, и не факт, что они у меня вообще были. Может, это действительно гены, а прекрасная незнакомка маньячит по мирам, удовлетворяя свою болезненную зависимость от чужих страданий. Эрла – гастролерша. Честно говоря, на нее не похоже. Было в ее предложении искреннее желание помочь. Только ее ответ о том, что можно и не пережить эти семь дней здорово отпугивал.

Я так и лежал лицом в низ, боясь потерять перламутровые глаза из памяти, пока мать не позвала обедать.

– Иду. – Я поднялся и пошел на кухню.

– На тебе лица нет, Витюша. – Маман заботливо и жалеючи посмотрела на меня.

– Я знаю. И аппетита нет.

– Поешь, аппетит приходит во время еды. С чесночком, как ты любишь. – Мама придвинула мне тарелку с остро пахнущим харчо.

– Ладно, поем. Пахнет вкусно. – Я начал механически хлебать. – Мам, я в тренажерке с людьми познакомился, работу предложили на неделю вахтой. Говорят, хорошо платят.

– Вахтой? А чего делать-то? – Удивилась она.

– Помощником бурильщика. – Соврал я.

– А ты умеешь-то хоть что-нибудь?

– Сказали, научат, а потом еще и поспособствуют, если покажу себя, поступлению в профильный вуз.

– Да. – Мать присела рядом. – А что, мне нравится. У них вон, у всех зарплаты нормальные, все на иномарках и при квартирах. Я была бы рада, если бы у тебя получилось. А мне что, надо тебе вещей приготовить на неделю?

– Ничего не надо, сказали, спецодежду дадут. – Меня несло.