Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

            Матвей благополучно добрался до горы. Припарковал плот к вбитому клину, и отправился набрать земли. Вода покинула уступ, на котором сохранился лес. Настойчивая растительность уже пробивалась из-под корки грязи. Тоненькие стебельки травы и деревьев тянулись к свету. Матвей избирательно поддевал топориком дерн и складывал его пластами в рюкзак. На их горе, очищенной до блеска ветром, не было и намека на то, что там появится растительность. Приходилось это делать за природу.

            Осень дарила людям последние теплые дни. Лягушки орали как оголтелые, чувствовали, что скоро им придется отправиться в зимний анабиоз. Мошкара донимала и лезла под одежду. Матвей набрал полный рюкзак земли, забрался на нагретый камень скалы и просто уставился в сторону горизонта, на восток.

            За Верблюда они еще не плавали. Наверняка там, за горизонтом, тоже были горы, а может быть, уже начинались степи, покрытые водой. Матвей знал, что родители не одобрят его намерения сплавать в ту сторону, но подростковый максимализм и неподкрепленная опытом уверенность в своих силах настойчиво советовали ему воспользоваться шансом.

            Матвей загрузил на плот рюкзак и бутылку с собранными в нее головастиками. Справа гору обогнуть было нельзя. Стремительный поток воды, покидающей долину, мог опрокинуть плот или утянуть его на дно водоворотами. Слева путь был длиннее, но спокойнее. Матвей налег на педали.

            Себе он дал зарок, что проплывет вперед на расстояние одного часа и тут же вернется назад, чего бы он там ни увидел. Под мерные удары лопаток по воде Матвей не заметил, как гора Верблюд осталась далеко позади. Он обернулся и увидел теряющуюся в дымке испарений двойную вершину. Данное себе обещание вернуться через час как-то потеряло силу.   Паскудный чертик нашептывал на ушко продолжить движение. А что может случиться в этой спокойной воде?

Видимость на открытой воде не превышала пяти километров. Матвей с отцом вычислили это расстояние экспериментально. Горизонт терялся в пяти километрах впереди, и за дымкой, застилающей его, могло оказаться что угодно. Матвей дал себе второе обещание, что проплывет еще час и точно вернется назад.

Он снова налег на педали. Лопатки подкидывали над плотом все больше водорослей. Запах болота усиливался, и Егор решил, что глубина до дна в этом месте меньше, чем у них. Справа вздулся пузырь газа. Он мягко лопнул, и через мгновение нос ощутил запах сероводорода. Матвей прикрыл нос влажной тряпкой, как учил отец. Ему показалось, что толку от такого фильтра немного. Вонь все равно чувствовалась.

Левое колесо крутилось в натяг. Стебли водорослей закрутились возле него, и пора было освободить его от них. Матвей остановил плот, достал самодельный нож и принялся обрезать стебли. Он посмотрел назад – горы не было видно совсем. В душе затомилось чувство, будто он совершил глупость. Пока гора маячила позади, Матвей чувствовал спокойствие, но как только он понял, что остался один посреди бескрайней водной глади, не имеющей ориентиров, ему стало страшно. Он твердо решил: как только очистит колесо, вернуться назад.

На всякий случай Матвей проверил и правое колесо. Водорослей на ней накрутилось совсем мало. Пока он счищал их с колеса, глаз уловил какое-то движение под водой. Матвей пригляделся внимательнее. Только когда он увидел переливающуюся радужными бликами сферу под самым плотом, за секунду до выхода её на поверхность, догадался, что это поднимается пузырь газа. Матвей метнулся к мокрой тряпке, но не успел. Газовый шар вышел из воды под самым плотом. Плот ухнул в черную пучину. Матвей не удержался и свалился с него. Он успел вдохнуть газ. От газа и страха он на мгновение потерял чувство реальности. Голова закружилась, мир вокруг изменился, и все действие в нем будто наблюдалось со стороны. Егор слышал шум воды и поднимающихся к поверхности пузырей воздуха, но ничего поделать не мог. Ему казалось, что это происходит не с ним.

Еще немного, и Матвей мог бы пойти на дно. К счастью, спазм легких, жаждущих порцию кислорода, вывел мальчика из созерцательного состояния. Егор глотнул воды и закашлялся. Руки и ноги рефлекторно потянули его к поверхности. Он выплыл на поверхность, отчаянно выкашливая воду из легких. В груди загорелось огнем. Некоторое время Матвей ничего не соображал, а только кашлял.

Откашлявшись, он стал искать глазами свой плот. Тот оказался метрах в двадцати от мальчика. Естественно, палуба была пуста. Ни рюкзака с землей, ни бутылки с головастиками, ни ящика с инструментами и запчастями. Матвей поплыл к плоту. Забрался на него. Кашель еще долго давил его. В горле стоял привкус крови и болотной жижи.

Матвей огляделся по сторонам. Страх сжал холодными щупальцами его сердце. Он понятия не имел, в какую сторону ему нужно плыть. Черная вода от горизонта до горизонта. Как назло, в небе началось движение, быстро переросшее в проливной дождь. Матвей сидел, уткнувшись лицом в колени. Дождь хлыстал его по открытой спине и голове, скатывался по лицу и смешивался со слезами.

– Матвей еще не приплыл? – Егор вышел из пещеры и, щурясь на свет, посмотрел в сторону Верблюда.

Тамара, стиравшая в это время в уличной ванне, тоже обернулась, чтобы разглядеть плот.

– Наверное, ждал, когда дождь пройдет? – Сказала она, хотя материнским чутьем уже начинала переживать за сына.

Егор что-то пробубнил сквозь зубы. Из водного транспорта у него имелась только камера от грузовика и весло. Плыть на камере получалось раза в три дольше, чем на плоту.

– Если через час не появится, поеду его искать. – Твердо сказал отец.

Через час сын не появился. Тревога нарастала. Тамара, сведя брови к переносице, не отрываясь смотрела в сторону двойной горы. Егор сел на баллон, пропустив ноги в отверстие посередине, и, энергично работая веслом, отправился на поиски сына.

Матвей пытался вспомнить, что рассказывал отец о том случае, когда метель так же заставила его потерять ориентир. Ему вспомнилось, что отец рассказывал о том, как он заметил направление, откуда взошло солнце и держался его, чтобы приплыть к горам. Сейчас солнце находилось где-то посередине небосвода, понять, в какую сторону оно пойдет на закат, было невозможно. Матвей решил, что придется ждать заката и плыть на него.

Он живо представил, что творится в его семье по поводу его долгого отсутствия. Внутренний голос ругал Матвея за легкомыслие, корил его и называл всякими оскорбительными словами. Рядом вышел на поверхность еще один огромный пузырь. Лодку качнуло. Воздух тут же наполнился смердящим зловонием. Матвею захотелось назвать это место Мертвым морем.

Первобытная жизнь уже успела закалить мальчика, он вспомнил, как пропал в пещерах горы. Тогда его захлестнула паника, страх, что он ничего не может сам, и ему придется ждать родителей, чтобы они спасли его. Сейчас же Матвея больше терзала совесть, что он заставил родителей переживать. Страх небольшой был, и он был связан с тем, что газ мог еще раз сыграть с ним злую шутку. Предсказать появление пузырей было невозможно, и поэтому приходилось полагаться только на случай и удачу.

Солнце начало клониться к закату. Солнечный свет, проходя через грязные облака, рассеивался. Направление можно было выдерживать примерно, и шанс промахнуться мимо родной горы был велик. Матвей взял немного севернее, отчего-то считая, что его сместило на юг.

Через час горы все еще не появились. Небо стремительно темнело. Мальчику хотелось пристать к любой суше, лишь бы не оказаться на воде ночью. Его пугала перспектива попасть под выход газа в темноте. Вероятность этого была ничтожно мала, но, обжегшись на молоке, люди привыкли дуть и на воду.

Снова стало подклинивать левое колесо. Водоросли намотались и мешали ему работать. Матвей бросился искать нож, но вспомнил, что держал его в руках, когда упал в воду. Он попробовал снять водоросли руками, но их тугие и скользкие стебли совсем не поддавались на усилия. Тогда Матвей попытался перекусить их. Неожиданно это удалось. Водоросли имели привкус болота, но на вкус казались съедобными и напоминали отдаленно привкус морской капусты, ламинарии.

Матвей подумал про еду и желудок заурчал. Мальчик поднял перед собой стебель морской травы и, зажмурившись, сунул его в рот. Организм принял необычную еду спокойно. Матвею даже показалось, что он приобрел энергию. Он снова пустился в путь. Солнце уже висело над горизонтом. Сквозь коричневые облака оно отражалось красным отсветом на черном глянце водоема.

Из-за особого преломления лучей, подсвечивающих дымку, рассмотреть что-либо на горизонте не представлялось возможным. Матвей все глаза проглядел, но не мог с уверенностью сказать, есть ли там горы или нет. Он вставал на цыпочки, как будто это могло помочь ему. Временами ему казалось, что он видит горы, а в следующее мгновение он понимал, что это оптические иллюзии, вызванные напряженным вглядыванием.

Солнце заходило за горизонт, и все, что видел Матвей, это была золотисто-красная полоса заката. От неё красная дорожка шла прямо к плоту, указывая верный путь на запад. Мальчик был уверен, что выбрал правильное направление, и рано или поздно найдет свой дом. Его больше беспокоило, что родители не находят себе места. Ради них он торопился вернуться.

Стемнело. Матвей не остановился. Вырывающийся на поверхность газ периодически напоминал о себе сероводородным зловонием. Матвей во что бы то ни стало спешил выбраться на сушу. Через каждые десять минут он останавливался и прислушивался. В природе царило полное безмолвие. Матвей боялся услышать шум водопада, коих было в избытке вокруг их долины.

Он в очередной раз остановился послушать природу, да и на колеса снова намотались водоросли. Матвей подцепил зубами скользкий стебель и дернул. Водоросль поддалась. Он очистил одну сторону и собрался перейти к другому колесу. Мальчик не сразу сообразил, что у него над головой шумит рой мошкары. Матвей отмахивался от них, пока до него не дошло, что насекомые живут вблизи от суши.

Быстро очистив второе колесо, Матвей продолжил движение. На темном фоне неба появилась еще более темная тень горы. Она быстро приближалась. Матвей сбавил скорость и осторожно причалил к берегу. На душе отлегло. За прошедший день он успел почувствовать отвращение к воде.

Спать пришлось на голых камнях. Мошкара лезла в лицо, кусала в кисти рук и торчащие из-под штанов лодыжки. Но это были пустяки по сравнению с ночевкой на плоту на открытой воде. Матвей уснул, как убитый.

Проснулся он рано утром от холода. В утренних сумерках Матвей рассмотрел, что пристал к северной оконечности Верблюда. Это здорово обрадовало мальчика. Он встал. Разогрел тело физическими упражнениями и пустился в путь. Матвей так бодро налег на педали, что чуть не проглядел лежащий у берега баллон. Ему сразу стало понятно, что это отец пустился на нем на поиски своего непутевого сына. Матвей повернул плот в сторону баллона.

Отец спал, как и Матвей, на голых камнях. Сын бесшумно причалил к берегу, слез с плота и осторожно тронул отца за плечо. Егор резко открыл глаза и сел.

– Ты… Ты где был? – В глазах отца была и радость от того, что сын нашелся, и вопрошающая строгость.

– Пап, я это, я хотел немного за Верблюда сплавать, а там, понимаешь, там вода совсем стоячая и газа много. Прямо подо мной пузырь вышел, плот упал туда, а меня в воду сбросило. – Последние слова Матвей говорил на грани плача.

Отец отвесил звонкий подзатыльник Матвею и тут же обнял его.

– Балбес. – Смог выдавить отец, потому что к горлу подступил ком.

Из неудачной попытки Матвея расширить горизонты территорий вышла одна полезная вещь. Горбуновы теперь добавляли водоросли во все блюда. Они так пришлись по вкусу, что спустя пару недель огромные пучки их сушились на веревках перед пещерой. Надо полагать, что скудное питание до этого не могло восполнить потребности организма во многих питательных веществах и минералах. Как только в меню появились водоросли, все члены семьи заметили прибавку энергии и сил, что в свою очередь отразилось на общем самочувствии.

Люди уже давно придумали, как должен выглядеть постапокалиптический мир, а Игорь Кружалин и Джейн Оукленд воплотили их представления в жизнь. Ни в одной из гор в округе не было пещер, поэтому пришлось создавать себе жилище из всего, что было под руками. В достатке были кузова мятых автомобилей, вырванные с корнем деревья, листовое железо, в первую очередь сорванное с крыш домов, и в самом конце свалки лежали железнодорожные контейнеры, неплохо перенесшие катастрофу.

Неподалеку от свалки, Игорь нашел неплохое место, где небольшой уступ нависал над ровной площадкой. Это место бывшие космонавты в течение месяца превращали в жилье. Со стороны результат их усилий здорово напоминал домик жителей Мегатоны. Куски листового железа соседствовали с частями автомобилей, а щели между ними были заложены камнями. Стены были толстыми, а все щели в них были выявлены и замазаны черной грязью. Внутри этого домика было просторно. Пол был утеплен коврами из железнодорожных контейнеров. Содержимое контейнеров и послужило основной меблировкой жилища. В домике было все, к чему привыкли люди, и даже гардероб. В контейнерах было много зимней одежды, поэтому предстоящая зима совсем не страшила.

Жилище было разделено на комнаты. Они были условными, без стен. С порога начиналась кухня и соседствующая с ней душевая. Они делили тепло печки между собой, поэтому и были рядом. Напротив душевой находилась спальня. В ней стояла старая панцирная кровать и собранная из чего придется прикроватная тумбочка. Перед сном Игорь любил разглядывать Джейн, принимающую душ. Джейн специально принимала его после Игоря, чтобы тот успел нагреть постель. Игорь был не против этого, получая заряд бодрости от созерцания красивой женской наготы. Напротив кровати висели два скафандра, напоминая молодым людям об их космическом прошлом. Кроме этого, они могли бы пригодиться на случай сильных морозов, если случатся перебои с дровами.

В самом конце жилища было прохладнее, поэтому там находился склад вещей и продовольствия. Раскопки на свалке время от времени дарили настоящие сюрпризы. Совсем недавно Игорь раскопал остатки грузовика, в котором нашлись два мешка ячневой крупы. Случай сделал так, что они оказались в воздушном пузыре, и грязь не попала в них. Легкий запах плесени присутствовал в крупе, но Джейн перебрала ее, выбросив испорченную часть. Оставшуюся крупу хорошо прогрели на огне и ссыпали назад в мешки. Получилось полтора мешка. Это было хорошее дополнение к консервам, которые периодически попадались на свалке.

На первый взгляд, причина образования свалки в этом месте казалась непонятной. Игорь предположил, что между двумя цепочками гор во время урагана возникли аэродинамические завихрения, которые вырвали из потока блага цивилизации. Трудно было представить, как бы Игорь и Джейн себя чувствовали, если бы не этот подарок судьбы. Еда из космоса, как ни пытались ее растягивать, быстро закончилась. Рука судьбы как будто привела их сама в это место, устроив метель.

К тому времени, как стукнули сильные морозы, в поленнице уже было достаточно дров. Мачете, входившее в состав НАЗ-7, работало без устали. Постоянно затачивая и оттягивая его на камне, Игорь сточил четверть толщины лезвия. Следовало поберечь этот ценный инструмент. Игорь стал использовать мачете только для разрубания бревен на полена и обрубания веток. Полена он разрубал на чурбаки самодельным механизмом, благо железа было навалом.

 Заготовка дров была самым трудоемким процессом. Бревна были сырыми, кололись на чурбаки плохо, правда, пока не пришла зима с морозами. Мерзлые полена раскалывались только одной силой мысли. Затем мокрые чурбаки нужно было высушить для того, чтобы они нормально горели. Делалось это на печке, и рядом с ней. Иногда Игорю так надоедало это занятие, что он бросал все и топил печь автомобильными покрышками. Получалось нагреть жилище гораздо быстрее и с меньшими затратами сил. Но печка работала не идеально, и немного дыма попадало в помещение. Джейн не одобряла этого.

Зима сразу взяла в оборот. Она долго собиралась, но как только наступила, мало не показалось никому. Первая метель бушевала три дня. В пещеру долетали звуки вьюги, но в импровизированном домике было тепло, светло и уютно. Горбуновым не хватало книг. Ими можно было бы себя развлечь в свободное время, которого стало очень много. Матвей и Катюшка терзали телефон, но и он вскоре сел, и дети тоже загрустили.

Егор пытался пересказывать книги или фильмы, но рассказчик из него был никакой, и семья каждый раз засыпала под его монотонный пересказ. Тамара находила себе занятие в готовке еды, тем самым избегая уныния. Ей приходилось включать воображение, чтобы каждый раз удивлять семью.

Сразу после метели наступили трескучие морозы. В новом мире воздух был намного влажнее, чем прежде. Низкая температура вымораживала влагу, покрывая все инеем. Когда Горбуновы в первый раз вышли на свежий воздух, они были изумлены переменами в природе. Все вокруг было белым. Горы и вода. Скалы покрылись узорчатым рельефным инеем, похожим на рыбьи плавники. Дети проводили по нему рукой, и он осыпался со стеклянным звоном. Морозы успели сковать воду льдом. Лед был еще тонким, и ступать на него было страшно. Он проминался под ногой и подозрительно трещал. Снег лег на лед неравномерно, большими белыми барханами, чередующимися черными пятнами открытого льда.

Чем занять себя зимой, Егор не представлял. Для задуманного им путешествия лед был тонок, а там, где были течения, его могло еще не быть совсем. Теплой одежды у них не было, а идти куда-то в морозы налегке самоубийственно. А Егору, как и его семье, еще хотелось пожить. Никто, правда, теперь не представлял, какую цель преследует их жизнь. Воспитать достойных детей? А кто это оценит? Для родителей дети всегда будут достойными, а других людей они пока не встречали. Материальные блага теперь не имели своего значения, потому как сравнивать себя было не с кем. Сейчас Горбуновых можно было назвать нищебродами, сравнимыми с бомжами, но их это совсем не волновало. Проплыви мимо их пещеры контейнер с отходами, они бы непременно поковырялись в нем, чтобы найти что-нибудь полезное. И были бы безмерно счастливы, найдя в нем что-нибудь полезное. Карьеры не было, и никого это не расстраивало. Напротив, Тамара, что было очень удивительно, чувствовала себя счастливой. По утрам она просыпалась с удовольствием, планировала свой распорядок и вдохновенно отдавалась ему. Такого не было с ней еще со школьной скамьи. Подсознательно Тамара чувствовала, что именно в школьном возрасте ее сломали, заставив принять чуждые ей правила жизни. Она их приняла, потому что безоговорочно верила взрослым и сама стала поступать так же, пытаясь «осчастливить» мужа и детей.

Хотя до сих пор Тамара, да и Егор, воспринимали настоящую жизнь, как затянувшееся приключение. Инертная часть сознания ждала, что, в конце концов, все вернется к нормальной жизни. «Нормальной» – значило привычной прошлой жизни, но голос разума все настойчивее глушил инертное сознание, убеждая его принять эту жизнь, как единственную нормальную.

– А ты знаешь, мой расчет оправдался. – Сказал как-то Егор жене, имея в виду семейное путешествие к Черной пещере. – Правда, для этого пришлось убить человечество.

– А по-другому никак. – Согласилась Тамара. – Они нам давно мешали.

Лед становился толще, и ходить по нему стало совсем не страшно. Егор с сыном для добывания водорослей рубили лунки во льду и вынимали их самодельными крюками. Один случай навел Егора на интересную идею. Как-то, прорубая очередную лунку, он попал на место, где подо льдом находился огромный пузырь газа. Егор не видел его и догадался о его существовании, только когда газ засвистел в прорубленное отверстие, и завоняло серой.

Спустя день, Егор смастерил из ставшей бесполезной газовой плитки и трубки газовую горелку. Он нашел еще один пузырь подо льдом, пробил в нем аккуратное круглое отверстие, и, когда из него пошел газ, заткнул его трубкой. Открыл конфорку на плитке. Из нее пошел газ. Щелкнул розжигом и газ загорелся.

– Вот вам и цивилизация. На этом халявном газе можно и готовить и палатку обогревать в походах.

Изобретение на самом деле было очень необходимым. Егора не покидала мысль отправится в те места, где раньше были населенные пункты. Он рассчитывал, что часть их могла показаться из-под воды. Горбуновы начали испытывать затруднения с солью. Без нее их скромное меню становилось совсем безвкусным. Егору мечталось найти хоть какую-нибудь крупу. Он несколько раз видел во сне, как с огромным удовольствием наворачивал за обе щеки гречневую кашу и запивал ее горячим кофе.

Еще Катюшка требовала книжки, да и Матвей не прочь был занять себя чтением. А Егору и Тамаре достаточно было клочка старой газеты, чтобы уронить ностальгическую слезу об ушедшем прошлом.

Таким образом, придуманная идея с горелкой была как нельзя кстати. Она и подстегнула процесс подготовки к путешествию. На этот раз Егор решил взять сына с собой. В случае удачи возвращаться назад они должны были с грузом, а вдвоем они могли принести гораздо больше.

Тамара утеплила одежду, подшив подкладку из обшивок сидений автомобилей. В обувь сделали стельки из крысиных шкур, а подошву нарастили вырезанными из покрышек кусками резины. Одежду проверили на морозе. Она показала себя неплохо. В отапливаемой палатке в ней можно было спать даже поверх спального мешка.

Дыру для газа из соображений безопасности решили пробивать не внутри палатки, а снаружи. Газ подводился по гибкой трубке внутрь палатки. Среднего пузыря хватало на ночь, если открывать вентиль на одну четвертую мощности. Слабого напора газа было достаточно для поддержания плюсовой температуры. Для приготовления еды его было мало, но для разогрева достаточно.

Для похода Егор соорудил два корыта, в которых на обратном пути они должны были везти добычу. Надежды были оптимистичными. Но даже в случае, если они вернутся с пустыми руками, Горбуновым не грозила голодная или холодная смерть.

День выхода перенесли на пару дней из-за разбушевавшейся метели. Сразу после нее установилась спокойная погода с небольшим морозцем. Снега успело подвалить немало. Перед входом в пещеру намело сугроб, полностью закрывающий его. Матвею и Катюшке это было в радость. Сугроб тут же обзавелся ходами и пещерами.

Ранним утром мужская половина Горбуновых отправилась в поход. Они спустились на лед и направились на запад, в обход горы. Шли раздельно, чтобы не провалиться одновременно под лед. Отец с сыном связали себя длинной веревкой. Если отец проваливался под лед, то у Егора было время среагировать и вытянуть отца.

Метель сдула снег с ровной поверхности. Идти было легко. Подошва с протектором хорошо цеплялась за лед. Егор совсем не ощущал груза громыхающих позади него корыт. В прошлом Егор немало поколесил по этим местам, и с закрытыми глазами знал все дороги и деревушки в округе. Он вспомнил некоторые из них, которые вполне могли находиться выше уровня воды.

Шли они строго на запад, примерно по той же дороге, которой приехали к Черной пещере до урагана. Дорогу, разумеется, не было видно, поэтому приходилось использовать солнечный ореол, немного проглядывающий из-за низких туч, как примерный ориентир.

К зиме тучи не стали светлее. Они даже немного потемнели и приобрели серый оттенок. Из-за этого снег не казался белым. От горизонта до горизонта простиралась серая равнина, упирающаяся в подножия таких же серых скал.

Местами метель вымела снег до самого льда, и тогда лед на фоне серого снега казался почти черным. Под его прозрачной поверхностью скрывался рисунок из трещин и вкраплений пузырьков газа. Кое-где это были не вкрапления, а настоящие газовые хранилища, пятном до нескольких десятков метров в диаметре.

Через пару часов гора с Черной пещерой скрылась за горизонтом. От нечего делать, Матвей разглядывал лед под ногами. Во всем однообразии окружающего пейзажа, только его рисунки из трещин и пузырьков выделялись неповторимой оригинальностью. Матвей развлекал себя игрой, представляя, на что похожа та или иная комбинация трещин и пузырьков. Ему виделись дома, машины и даже слоны. Так они с отцом протопали половину дня.

В полдень отец объявил первый привал. Под ними находился небольшой газовый пузырь. Пока отец проделывал дыру во льду, Матвей собрал палатку. Они по-быстрому разогрели обед и приготовили чай на вишневых ветках.

– Как хочется нормального чая попить. – Посетовал отец, отпивая красноватую жидкость с запахом компота.

– А я бы кофе выпил, или какао. – Сказал Матвей.

– Я помню, как на одном крутом повороте магазинчик стоял, недалеко отсюда. Он то ли «Ручеек», то ли «Солнышко» назывался. Его-то, скорее всего, нет уже, но за дорогой с подветренной стороны у них склад был, его могло прикрыть от ветра. Думаю начать с него.

– А сможем найти?

– Там местность холмистая такая, дорога идет то вверх, то вниз. Думаю, что те холмы выше уровня воды. А магазинчик был почти на самом верху. Если не найдем, то севернее можно попробовать найти село Никольское. Там у них турбаза была с подъемником. Они тоже выше должны находиться.

– Мне даже и не верится, что над водой есть что-то, кроме гор. – Поделился сомнениями Матвей.

– Вот и посмотрим.

Мужчины двинулись дальше. Спустя пару часов после обеда Матвей разглядел раньше отца непривычную линию горизонта. Вымороженный от излишней влаги воздух зимой позволял видеть горизонт раза в два дальше, чем летом. Горизонт стал неровным.

– Кажется, впереди холмы! – Матвей перекричал скребущие по голому льду корыта.

Отец остановился, приложил ладонь ко лбу и всмотрелся в горизонт. Неровная линия подтвердила предположения сына. Егор дернул корыто с сыном и ускорил шаг. Через час холмы было видно совсем отчетливо, а еще через час они стояли подле небольшого холма, не меньше, чем на две трети скрытого в воде.

– Осталось вспомнить, на каком из холмов находился этот «Ручеек» или «Солнышко». – Задумчиво произнес Егор.

Под холмом лежал снег. Егор решил оставить корыта внизу, потому что забраться с ними наверх было намного труднее. Утопая по пояс в снегу, Егор с сыном, забираясь на холм, вымотались больше, чем за весь день похода.

– Ну что, похоже это на то место? – Спросил Матвей отца, имея ввиду тот поворот, где стоял магазинчик.

– Да хрен поймешь. Тогда лес был и дорога, а сейчас что? Ни того, ни другого.

Егор осмотрелся. Позади них было серое поле, а впереди, меж серых полей льда виднелись еще несколько холмов. Он закрыл глаза и постарался восстановить в памяти все подъемы и повороты. Первый подъем, затем спуск, в нижней точке которого был родник, обложенный камнем, затем снова подъем и спуск, и на третьем подъеме дорога резко поворачивала вправо. Там стояли ограждения, а за ними небольшое расчищенное пространство, на котором стоял магазинчик, а летом еще и открытая терраса кафе.

Егор открыл глаза и попытался наложить свои воспоминания на рельеф.

– Выходит, что вон тот холм. – Он показал на холм правее.

– Эх, надо было затащить корыта наверх, сейчас бы съехали с ветерком.

Матвей, чтобы не пропадать развлечению, спустился с горы кубарем. Отец смотрел на его прыжки и крики восторга и удивлялся, как дети могут абстрагироваться от страшной ситуации, в которой находилась их семья. Егор завидовал сыну, мечтая научиться так же, как он не думать о тяжком бремени выживания в новом мире.

Игорь и Джейн больше не были напарниками, или товарищами по несчастью. Они были семейной парой, и цементировала их отношения неожиданная беременность Джейн. Долгие зимние ночи и отменное здоровье не оставили шанса неосторожности. Первое время Джейн очень надеялась, что причиной задержки стало какое-нибудь воспаление, вызванное сквозняками в их лачуге. Она ничего не говорила Игорю, надеясь, что скоро все обойдется. Она молчком пропила антибиотики, но месячные все не приходили.

Игорь заметил странности в поведении Джейн, когда прошел второй срок для месячных. Нервы у девушки стали сдавать. Она приходила в ярость от любого не понравившегося ей ответа Игоря. Могла накричать, оскорбить, а потом так же эмоционально разреветься и просить прощения. Для Игоря подобное женское поведение было не в новинку.

– Эй, подруга, а не беременна ли ты? – Как-то зимним днем выдал Игорь, интуитивно почуяв причину крайних настроений Джейн.

Девушка чуть не швырнула в Игоря чурбаком, который собиралась засунуть в печь. Силой воли подавив злость, она села на пол и разревелась. Игорь поднял ее и отвел на кровать.

– Не пристало тебе попу морозить на холодном полу. – Приговаривал Кружалин.

– Как ты догадался? – Сквозь слезы спросила Джейн.

– Что я, баб беременных не видел? Все вы до беременности разные, а как забеременеете, так все под одну гребенку становитесь. Ты сама давно заметила?

– Два месяца уже. – Сквозь слезы проговорила девушка.

– Поздравляю! Теперь тебе надо беречься.

– Ты дурак! С чем? Для чего нам рожать ребенка? Какую судьбу мы ему уготовим? Это вторая катастрофа после урагана, которая случилась с нами.

– Джейн! Не говори ерунды. Как случилось, так случилось. Значит, так надо было. Мы же с тобой старались не допустить этого, но судьба решила за нас.

– Я не знаю, Игорь, как ты там старался, но святой дух во сне ко мне не приходил. Ты же рад, я вижу. Ты специально это сделал! – Догадка, хотя и неверная, осенила Джейн. – Это была диверсия!

Её глаза снова наполнились слезами. Она по-другому посмотрела на Игоря, будто впервые его увидела. Джейн уперлась вопрошающим взглядом в глаза Игоря, ожидая ответа на только что озвученную догадку.

– Джейн, клянусь, что я делал все, что было в моих силах, но, возможно, их чуть-чуть не хватило. Но я до сего момента пребывал в блаженном неведении относительно твоего положения.

– Это все твое русское «авось».

– А вы, американцы, все набожные, так что прими беременность, как Божью благодать!

Джейн метнула глазами молнии и молчком отвернулась. Игорь пошел топить печь, про которую совсем забыли. Он не мог понять, что творилось у него в душе. С одной стороны, они нажили себе жуткую проблему, но с другой, ему было радостно оттого, что у них будет ребенок. Как бы ни было тяжело, но дети – это еще один мотиватор для того, чтобы не зацикливаться на трудностях. Игорь еще помнил своих детей и те чувства, которые они дарили ему. Он решительно бросил чурбак в светящиеся угли. Его быстро охватило огнем. Дерево защелкало. Нет, ребенок – это хорошо, решил для себя Игорь.