Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 346 страниц)

– Правда? А я думала, наоборот, там теплее, потому что ближе к солнцу.

Прометей закатил глаза.

– Там более разреженный воздух, поэтому он холоднее. Разве ты не знаешь, что на Северном острове на вершине гор лежит снег круглый год?

– Не, я забыла просто. Так когда летим?

– В четверг, с утра.

– Точно?

– Если ты ничего не испортишь, то точно.

– Хм, кажется мне, что ты слишком легко согласился. Думаешь, как надурить меня?

– Хватит уже, Мария. Я слов на ветер не бросаю. Сказал «летим вместе», значит летим.

– Ладно, верю. Доделаешь без меня? Мамка заждалась уже, – девушка отложила инструмент в сторону.

– Доделаю, – пообещал Прометей.

Мария попыталась поцеловать его, что наверняка входило в её план сбора доказательств причастности путешественника к её мнимой беременности. Прометей отстранился.

– Давай без этого.

– Фу, дикарь, женоненавистник, – в голосе её не было обиды, только усмешка и чувство собственного превосходства.

Мария пошла домой пешком, пару раз бросив через плечо взгляд на Прометея. Тот намеренно не смотрел на неё, теша себя в душе мыслью придумать более хитрый план, чем у девушки.

– Дружище, – раздался голос Ивана, понявшего, что опасность удалилась – прости, что сомневался в тебе.

Иван помахал перед другом девичьими трусиками.

– Что это? – удивился Прометей.

– Мария припрятала, пока ты выносил ткань. Именные, – он расстелил их перед Прометем.

На передней части трусиков была вышита буква «М», чтобы нельзя было спихнуть их принадлежность другой женщине.

– Вот зараза! – Прометей сплюнул. – Она оплела меня сетями как паук, не рыпнуться. Поможешь мне?

– Не вопрос. При таком раскладе я стопроцентно на твоей стороне.

На следующий день Прометей посетил подлодку. Её внутренности хранили в себе зимний холод.

– Чего тебе? – спросила сторожиха Евдокия, помнящая первого капраза Татарчука, электрический свет и тепло, вырабатываемые двигателем подводной лодки.

– Мне нужен справочник растений Григоровича, – ответил Прометей.

– Не моё дело интересоваться, но зачем он тебе? – старушка подслеповато уставилась на него.

– Я же лечу скоро, хочу иметь с собой запас некоторых трав, которые могут оказаться полезными.

– Да полезные и так у всех на слуху, – она открыла дверь в библиотеку и подала Прометею зажжённую лампу на тюленьем жиру.

– Я хочу знать больше, – Прометей взял в руки лампу и шагнул во тьму помещения, хранящего в себе старую и новую историю человечества.

Запах в библиотеке стоял особенный. Бумага пахла мудростью. Каждая её страница, будь то текст инструкции по управлению подлодкой или же художественная книга, нёс в себе опыт предков. Прометей относился к нему с благоговением. Правда, сегодня ему нужен был опыт, накопленный после катастрофы военным медиком Григоровичем.

Пухлый гербарий лежал на столе. Им пользовались нечасто, обычно школьники, изучающие ботанику, и их учителя пару раз в году. Прометей повесил лампу на крючок, прикрученный сюда совсем недавно. Открыл первую страницу и бегло пробежал описание растения.

Поиски нужного заняли у него чуть больше часа. Он нашёл описания двух растений, одно из которых было травой, а второе мхом. Оба давали нужный эффект. Текст, составленный Григоровичем, гласил:

На третью минуту после принятия отвара из корней растения почувствовал онемение конечностей и потерю способности разговаривать. Руки, ноги и язык меня не слушались, хотя на дыхании и сердечной деятельности отвар никак не сказался. Состояние онемения длилось около двух часов и закончилось оно довольно резко.

Далее он вкратце набросал вес корней, используемых для приготовления отвара, объём его и расчёт на килограмм веса. Прометей тщательно перенёс на лист бумаги эти расчёты.

Он знал, где можно найти эту траву. Растение размножалось не только семенами, но и корневыми отростками, так что не надо было ждать, когда из земли полезут его ростки. Окинув напоследок библиотеку и не найдя ничего, что пригодилось бы в путешествии, Прометей вышел из неё. Бабка Евдокия дремала, открыв беззубый рот. Прометей затушил лампу и осторожно, чтобы не разбудить старушку, поставил её на стол.

По дороге домой он заскочил на склад, находящийся на втором ярусе здания, в котором жил капраз Борис. Тот как раз копошился в нём, раскидывал отравленные приманки для леммингов.

– Вот ведь твари надоедные, готовы всё сожрать, съедобное и несъедобное, – приговаривал он, пятясь спиной к Прометею. Тот понял, что капраз не заметил его присутствия и покашлял. Борис вздрогнул.

– Чёрт! Ты зачем подкрался?

– Вообще-то я топал по лестнице, – оправдался Прометей.

– Топал он. Тихо топал. Чего просить пришёл? – капраз всем видом показывал, что ему некогда.

– Капраз, я вылетаю завтра утром. Пришёл сообщить об этом и, вы правы, хочу попросить у вас тридцать литров спирта. Свои запасы, на которые я рассчитывал, извёл на пропитку ткани. Половину точно.

– Тридцать литров? – капраз присвистнул. – Это же много!

– Я всё рассчитал. Дневная потребность в топливе составит порядка двух литров. У меня есть пятьдесят и ваши тридцать. Итого сорок дней. По моим расчётам я смогу делать в день до пятисот километров, так что топлива мне хватит на то, чтобы облететь половину земли.

– Ты, как всегда, маханул. Половину земли… Ладно, дам тебе спирта, один чёрт начнут выпрашивать то на свадьбу, то на похороны.

– Спасибо большое, капраз. Я вас не подведу, обязательно найду что-нибудь или кого-нибудь полезного.

– Надеюсь, иначе к чему вся эта суета. Когда планируешь возвращение?

– Через полгода, когда ветер сменится.

Капраз провёл Прометея между рядами складского имущества. Довёл до поржавевшей снаружи двухсотлитровой ёмкости.

– Тебе и тару надо?

– Нет, я со своими бурдюками пришёл.

Прометей снял с плеча два кожаных мешка, сделанных из единого куска оленьей шкуры. Капраз сунул ему в руки длинноносую воронку.

– Приладь.

Прометей сунул в горлышко воронку и подставил под бочку. Пахучая жидкость потекла в бурдюки.

– На благое дело, не глотки промочить, чтобы потом песни орать всю ночь, – приговаривал капраз, убеждая себя в том, что спирт расходуется не зря.

– Разумеется, капраз. Когда было такое, чтобы путешественники в обузу государству становились? – подыграл ему Прометей.

– Не перегибай, ладно? Ещё тысячу лет будем друг друга по земле искать, до того, как подобие государства появится. Подыгрываю я тебе, хотя, может быть, и не стоило. Заразишь молодёжь идеей, что скитаться это правильно, вместо того, чтобы на месте работать – и конец привычному укладу жизни, и посёлку соответственно. Народ понимает это, только мысль оформить правильно не может.

– Я это понял.

– Молодец. Не зли их лишний раз, потому что я защищать тебя не стану.

– Ладно, – пообещал Прометей.

– Один летишь? – Борис вернул бочку со спиртом на место и посмотрел в глаза Прометею.

Тот, как и следовало ожидать, замялся, не умея врать.

– Нет? – удивился капраз. – С Иваном опять?

– Один лечу, правда, тот, кто собирается со мной, ещё об этом не знает, – проговорился Прометей.

– Это как так? Наобещал, а потом передумал?

– Нет, капраз, не так, сами всё узнаете, когда улечу. И пожалуйста, никому не говорите, что я у вас был, – Прометей закинул по бурдюку на каждое плечо и умоляюще посмотрел на капраза.

– Эх, чует моё сердце, дурная затея, и начинается по-дурному.

– Всё будет хорошо, капраз. Рискую только я один.

– Ладно, иди уже, воздухоплаватель, – Борис напутственно похлопал Прометея по спине. – Если найдёшь людей и поймёшь, что они могут представлять для нас опасность, не сообщай им, где мы селимся.

– Разумеется, капраз.

Под тяжкой ношей, переставляя ноги по раскисшей дороге, Прометею пришлось пройти мимо дома, где жила семья Марии. Он украдкой бросил взгляд на окна и облегчённо вздохнул. Кажется, его не заметили. Прометей выдохнул, распрямил спину и зашагал веселее, когда дом отчаянной шантажистки скрылся за другими домами. Прошёл мимо родительского. Мать копалась во дворе. Прометей не стал её окликать, впереди было ещё много работы и стоило её закончить до времени отлёта. Он собирался навестить их вечером. Ночевать же он собирался подле шара, опасаясь провокаций.

Каково же было его удивление, когда из его сарая выпорхнули подруги Марии, Вера и Селена.

– Вы что там делали? Ну-ка, стоять! Не дай бог к шару прикасались, я вам ноги повыдергаю!

Прометей бросился в сарай и сразу же осмотрел шар. На первый взгляд он был не тронут. И тут его осенило, что подруги приходили совсем не за этим. Наверняка, Мария выдумала для них историю, про Прометея-насильника и отправила собирать доказательства, которые сама и припрятала. Прометей выскочил из сарая. Девушки, стояли в сторонке, и когда он показал им кулак, звонко рассмеялись и пустились бегом наутёк.

Теперь он боялся, что и ужин с родителями может не состояться. Что творилось в голове юной взбалмошной девицы, он не знал, и потому боялся. Прометей ещё раз проверил ткань шара. Она была цела, горелка на месте, корзина на первый взгляд тоже нетронута. Наскоро перекусив, он приступил к последним приготовлениям.

Вечерело. Солнце почти скрылось за горизонтом. Сквозь темнеющую синь неба проступили первые звёзды. Воздух посвежел. Изо рта при дыхании вырывался пар. Прометей раздумывал, идти ему к родителям, или остаться охранять своё добро. Его сомнения разрешили сами родители, которые пришли с ужином.

– Я не мог оставить шар, уж простите непутёвого сына, – он обнял мать и поздоровался за руку с отцом. – Народ чего-то злится, боюсь, порежут.

– Слыхали мы разговоры про тебя и про изобретение твоё. Всякое говорят, и не только плохое. Одни одичать боятся, другим поперёк горла всё, что они неспособны понять. Помнишь, первый капраз говорил, что так и будет. Вначале мы потеряем всё, что имели, и дети наши, не знающие другой жизни, будут пытаться жить с тем, что есть, на что им хватит разума и умений, и это будет откат к прошлому. Привыкнут жить просто, и любое новое будут принимать не сразу. Так было и раньше, до катастрофы.

– Спасибо, пап, за поддержку. Мне тесно в посёлке, скорее хочу оторваться от земли и вдохнуть полной грудью. Устал я от непонимания.

– Жениться тебе надо, чтобы желание было среди людей находиться, – в сотый раз за последнее время посоветовала мать.

– Я не против, но пока не нашёл себе пару.

– И не ищи, пока не перебесишься, – посоветовал отец – а то внуков повесишь нам с матерью на шею. – Он хохотнул.

Супруга укоризненно посмотрела на него.

– Ничего, если даже и так, и то счастье.

Родители просидели в сарае около двух часов. Прометей несколько раз подогревал воду, чтобы заварить чай. Напоследок мать всплакнула и обняла сына. Отец приобнял обоих и так они простояли минуту, словно давали сыну своё благословение. Прометей даже ощутил, что любовь родителей похожа на оберег от всех несчастий, что могут ждать его на пути.

Как только он попрощался с родителями, и они отошли от сарая на пару десятков шагов, из тьмы раздался знакомый голос.

– Как долго они у тебя засиделись.

Прометей вздрогнул. Оказывается, Мария шпионила за ним всё время.

– Это же мои родители, – ответил он ей и, не приглашая войти, зашёл в сарай.

– Сердишься на меня? – Мария зашла следом. – Зря. Нам надо убрать этот барьер, чтобы путешествие не стало испытанием нервов.

– Каким образом? – поинтересовался Прометей.

– Тебе надо простить меня, искренне, за то, что я навязалась. Понимаешь, я чувствую, что мне это нужно. Это моё. Я должна лететь. Тебе трудно в это поверить, я же молодая и глупая на твой взгляд, но я быстро учусь и хорошо ориентируюсь в сложных ситуациях.

– Я заметил. Ты мастер интриг. Кстати, подруги твои, кажется, не нашли то, что искали.

Мария сделала хитрый взгляд.

– Ты сам нашёл?

– Да.

– Чёрт! Как же?

– Кроме нас, в сарае находился ещё один человек, о котором ты не знала. Он всё видел.

– Иван?

– Да.

– А-а-а! – Мария топнула. – Теперь он Анхелике своей проболтался.

– Конечно. Такое в себе не удержишь.

– Теперь у меня нет пути назад, лечу с тобой или без тебя, – Мария усмехнулась, дав понять, что ситуация её беспокоит не так серьёзно. – Мы летим на рассвете?

– Да, ветер в это время будет дуть в нужную нам сторону.

– Хорошо, – Мария зевнула. – Я лягу спать в корзину, чтобы ты не улетел без меня.

– Я и так без тебя не улечу.

– Верю, верю, но спать лягу в корзине.

Корзина стояла на платформе, которую должна была тянуть упряжка оленей. Прометей помог девушке забраться в неё. Мария свернулась на дне калачиком, подложив под голову мешок с сушёной рыбой. Прометею подумалось, что из девушки могла бы получиться хорошая путешественница, если бы не её страсть добиваться всего любой ценой. Жажда именно того результата, которого она ждала, делал её мышление слишком негибким, что в некоторых случаях было смертельно опасным.

Прометей улёгся на ворох душистого сена. Организм, уставший от переживаний последних дней, вдруг успокоился и позволил ему поспать, чтобы набраться сил. Проснулся он как раз перед рассветом.

Лёгкий нервный озноб появился почти сразу же после подъёма. Так бывает, когда у самой черты невозврата начинают одолевать сомнения и предчувствия. Прометей заварил два «чая». Подождал, когда они настоятся, после чего перелил один из них в бочонок, служащий термосом. Накрыл на стол лёгкий завтрак – серьёзный он бы не одолел из-за отсутствия аппетита, и разбудил Марию.

– Путешественница, вставай, пора завтракать.

Девушка проснулась мгновенно. Корзина зашаталась и из неё почти сразу же появилась заспанное лицо.

– Иду, – девушка перелезла через край, спрыгнула на пол и подошла к столу. – Чего-то волнуюсь.

– Не передумала? – с надеждой спросил Прометей.

– Чего захотел? Передумала? Нет! Ни в коем разе, лечу с тобой, как и собиралась.

Она присела, обхватила кружку с чаем двумя руками и подула в неё. Отпила глоток, поставила на стол и потянулась за едой.

– А чего так жёстко? – спросила она, гоняя по рту кусок вяленой оленины.

– Для долгого хранения. Чем суше и жёстче, тем дольше хранится. Ничего, скоро ты и этому будешь рада. Обычно в дороге еду приходится здорово экономить.

– Опять пугаешь? Я не из тех, кто боится.

– Не пугаю, просто говорю, что нас ждёт.

– А что ещё нас ждёт?

– Ветра, дожди, грозы, горы в тумане, разреженный воздух.

– Кроме последнего, всё остальное есть и на земле. Я готова.

Прометей пожал плечами.

– Тогда в путь.

Жители посёлка в то утро видели, как на фоне тёмного неба появился огонь, устремившийся ввысь. Он пролетел вдоль линии берега, набирая высоту, и вскоре скрылся в низко висящих облаках.

Глава 10

Кажется, Васнецов пришёл в себя после того, как внутренний голос непривычно громко предупредил о скорой смерти. Сергей с трудом открыл глаза. Чувства, отсутствующие в теле в бессознательном состоянии, вернулись одновременно. Электрическим разрядом прошёлся по телу судорожный озноб, зубы застучали друг о друга с такой силой, что заболела голова и свело челюсти.

Сергей лежал у стены капитанского мостика, почти у самого выхода. На полу из угла в угол, вместе с мусором и остатками оборудования перекатывалась вода и остатки льда. Окна по всей передней стене сплющило и разворотило. Обшивка стен слетела из-за их деформации. Потолок над головой нависал наискось, сократив оконный проём в два раза.

Звуки стихии теперь не заглушались. Грохот волнующегося льда доносился в полной пугающей силе. Васнецов попытался сесть. Удалось ему это не сразу – движения тела сковывал не проходящий озноб… Затуманенная голова не могла взять управление телом в полную силу. Сергей опёрся на руку и сел, прислонившись к стене.

Порывы ледяного ветра жгли кожу. Одежду уже прихватило. Капитанский костюм превратился в ледяной панцирь. По помещению блуждал красный отблеск низкого осеннего полярного солнца, проникающий внутрь в те моменты, когда судно выравнивалось. Тогда в намерзающем на всех поверхностях льде играл жуткий кровавый отблеск. Капитан опустил глаза. Пятерня руки, на которую он опирался, тоже будто была погружена в красную воду.

До выхода было рукой подать, но он понимал, что проделать путь до неё вряд ли получится. Тело не слушалось. Промерзающий мозг сигнализировал о том, что осталось совсем немного времени до переохлаждения, после которого наступает смерть. Васнецов дёрнулся в сторону и повалился на бок. Голова плюхнулась в воду. После ледяного воздуха она показалась почти тёплой. Красная пелена на мгновение застила взгляд. Капитан попытался вытащить руку из-под себя, но руки больше не было. Команда из мозга доходила до плеча и терялась.

Ледокол вновь полез на волну, задирая нос. Сергей понял, что это конец. Он захлебнётся накатившей водой, оказавшись без движения, или же погибнет от льдины, которая раздавит его о стену. Хотя второй вариант был менее возможным. Льдины могли и не пролезть в оставшийся после удара проём.

Васнецов приготовился к смерти. Он не желал её, не спешил на встречу с Люси, родителями или кем-то ещё. Ему хватало ума понять, что она неизбежна, но чувство преждевременности было ещё сильнее.

Ко многим шумам, передающимся через воду, добавился дробный топот. Спустя несколько секунд раздались голоса:

– Это кто?

– Кажется, капитан.

– Живой?

– Неясно ещё, тяните, там разберёмся. Соберите всех.

– Боже, вода красная от крови.

– Их раздавило. Они все мертвы.

Васнецова подняли. В глаза ударил яркий свет фонаря. Капитан с трудом шевельнул глазными яблоками.

– Живой! Бегом отогревать!

Теперь можно было закрыть глаза и отдаться во власть обстоятельств. Васнецов почувствовал приятные тёплые руки, державшие его за кисти и ступни, топот ног и мелькание коридорных светильников. Он слышал хлюпанье воды под ногами спасителей и шум работающей помпы. Его занесли в медицинский блок, положили на кушетку, сняли одежду и вогнали в сгиб локтя иглу. Капитану стало так хорошо, и он отправился в забытьё, похожее на сон.

Возвращение в реальный мир сопровождалось дикой ломотой в ступнях и кистях. Пальцы выворачивало из суставов. Капитан хотел закричать, но услышал чьё-то мычание, доносившееся со стороны.

– Капитан пришёл в себя, – раздался взволнованный женский голос. – Что, болит?

Теперь Васнецов догадался, что мычание принадлежит ему, вернее, его телу, ощущаемому отстранённо. Только боль была его. Он попытался ответить, но только изменил тембр звука.

– Я вам вколю анальгин, сейчас отпустит немного.

Сергей приоткрыл отёкшее веко. Сквозь слёзы, стоящие в глазах, он смог различить врача Кунашеву Лейсан, шприцом загоняющую обезболивающее в физраствор капельницы. Капитан хотел спросить у неё про тех, кто остался с ним на мостике, но не смог. Тело не слушалось. Ему казалось, что его губы стали огромными, как после укуса пчелы. Владеть ими совершенно не получалось.

– Всё хорошо, Сергей. Переломов у вас нет, только ушибы и обморожения. Ваше выздоровление – дело времени, – врач замолчала. – Если только это закончится когда-нибудь.

Фоном слышались удары льдин о корпус корабля. Васнецову было интересно узнать, кто управляет ледоколом. В кормовой части, непосредственно у рулей, имелась такая возможность, но каким образом прокладывали курс, выдерживая его поперёк движения огромных волн?

Сергей был не в том состоянии, чтобы размышлять. Мысли терялись, пропадали, перескакивали с одной на другую. Временами ему казалось, что он проваливается в кратковременные обморочные состояния. Боль постепенно затихла. Осталось ощущение жжения на коже и лёгкая ломота в суставах.

В коридоре раздались резкие кратковременные звонки.

– Опять! – раздался голос врача. – Сергей, если можете, возьмитесь за края кушетки, приближается большая волна.

Капитан с трудом развёл руки, до этого безвольно лежащие вдоль тела. Нащупал края кушетки и попытался ухватиться. Толстые, как сардельки, пальцы, не хотели гнуться.

– Ладно, я вас привяжу, – врач туго притянула его простынёй к кушетке. – Так будет лучше. Пойду, помогу остальным.

Сергей повернул голову набок. Рядом с ним лежали ещё несколько человек, но из-за непроходящей влаги в глазах, он не смог их опознать. Кажется, они были без сознания.

Вестибулярный аппарат подсказал, что ледокол пошёл вверх. Затрещали конструкции, испытывающие нагрузки от большого угла наклона. Секундная заминка на пике подъёма, а затем случилось то, чего подсознательно ждал Сергей. Волна обрушила на судно очередную порцию льда. Ледокол задрожал под его ударами, затрясся всем корпусом. Коридоры наполнились звуками скрежета, рвущими барабанные перепонки.

Спустя несколько секунд послышался шум бегущей с хорошим напором воды и крики людей. К счастью, это были не крики паники, а призывы к борьбе со стихией. Из положения капитана, борьба могла показаться напрасной. Сколько ещё таких ледяных атак мог пережить ледокол? Три-четыре, а затем надстройку сравняет с палубой, обнажит путь воде в машинные отделения. А если волна окажется ещё больше, то ледокол может просто похоронить под водой, накрыв его массой льда. Возможно, на краткий момент, «Север» даже сейчас уходил в воду ниже бортов.

Рядом заурчала помпа. Её звук дарил успокоение. Сергей уставился в потолок и закрыл глаза. В теле отдавались все удары и вибрации судна передаваемые через кушетку. Они затихали. Волна ушла, и в этот раз ледокол вышел победителем. Капитан закрыл глаза и отключился.

Пришёл он в себя, когда почувствовал, что ему втирают что-то остро пахнущее в руки. Это была Лейсан, в приросшей к её образу повязке и белом колпаке. Наморщив лоб, она методично втирала мазь в кожу.

– Привет, – шёпотом поздоровался капитан, с удовольствием обнаружив, что губы уменьшились в размерах.

– Ох, – врач сделала вид, что испугалась, – Вы пришли в себя, Сергей.

– Кажется, я не был в отключке, просто спал.

– Тогда вы крепко спали, раз не почувствовали, как напрудили под себя.

– Что? Правда?

– Да. Да, но в вашем положении это нормально. Организм из-за переохлаждения какое-то время не функционировал привычным образом, Вы отекли, а потом, когда всё нормализовалось, почки включились в работу. К тому же вам влили большое количество глюкозы.

– М-м-м, Лейсан, обещайте, что эта история останется между нами.

– Хорошо, Сергей, я вам её не подмочу, – даже сквозь повязку было видно, как она улыбалась.

– Спасибо. Гиппократ гордился бы вами.

– Несомненно. Я вас переверну, надо натереть спину.

– Я сам, Лейсан, я уже в силах, – капитан попытался перевернуться, но от усилий у него потемнело в газах. – Или ещё нет.

Крепкие, но заботливые руки, умело перевернули его и принялись растирать спину. Это было приятно, больше от мысли, что о нём есть кому позаботиться. Кожа на спине горела, и прикосновения отдавались лёгкой болью. Однако это был сущий пустяк после болей в отмороженных суставах.

– Сколько прошло времени с того момента, как мы попали под ту первую мощную волну? – поинтересовался капитан.

– Полтора дня, – ответила врач.

– Сколько? – Васнецов был уверен, что счёт идёт на часы, максимум десять часов.

– Да. Вот уже полтора дня мы боремся со стихией, пытающейся нас утопить.

– Я всё пропустил, – капитану стало стыдно за то, что он в сложный момент оказался таким беспомощным.

– Нет, Сергей, мне кажется, вы ещё ничего не пропустили. Люди между собой говорят, что это надолго. Климат будто бы скачкообразно поменялся и теперь останется таким на многие годы. Вы согласны с этим?

– От моего согласия ничего не изменится. Не сдох пока, и ладно. Спасибо всем вам.

– Мы думали, что все на мостике погибли. Удар был такой мощный, а потом ледокол ушёл под воду. Мы спешили на помощь к вам, но коридоры были залиты водой и перекрыты мусором. Если бы успели чуть раньше, могли бы спасти ещё кого-нибудь.

– А кроме меня, кто ещё выжил?

– Артур Тухватян, но он получил сильный удар и ещё не приходил в сознание.

– И всё?

– И всё. Выжить там было нереально. Вы были два часа на морозе. Любой другой давно бы умер, а вы выдержали. Вы – настоящий мужчина и хороший капитан.

– Человек-то я неплохой, только ссуся и глухой, – нашёл в себе силы пошутить капитан.

Лейсан засмеялась.

– А у меня хорошие новости – волны пошли на спад.

– Серьёзно?

– Да, уже два часа не было таких огромных волн. Ваш этот помощник, как его, со смешной фамилией.

– Перепечка?

– Да, он, новенький. Решил, что шторм будет слабеть к полюсам, держал курс в этом направлении и оказался прав. А может быть, это шторм заканчивается? – пожала плечами врач.

– Интернет не появился?

– Нет. Связи никакой, кроме навигационной со спутников.

– Угу, – неопределённо хмыкнул Васнецов. – А гляжу, тут народу гораздо больше, чем я и Тухватян.

– Это почти всё журналисты. Либо обморожения, либо разные травмы. Многие, кто оказались в каютах с внешней стороны, попали под удар. Из-за деформации стен некоторые двери заблокировали вход в каюты, поэтому спасли их с запозданием. Троих не успели.

– М-м-м, понятно, – капитан приподнял голову и вдохнул. Где-то под рёбрами глубокий вдох отдался резкой болью. – Когда думаете выписывать?

Лейсан стянула с лица повязку, удивлённо посмотрела на макушку капитана и негромко рассмеялась.

– Вы посмотрите на него, мир катится в тартарары, а он думает о выписке. Лежите, пока есть такая возможность. Неизвестно, что ждёт нас впереди, совсем неизвестно, – врач окинула взглядом палату и своих пациентов. – Может быть, это все, кто остались от человечества.

– Не драматизируйте, Лейсан, человек такая тварь, что сразу не выведешь.

– Вы, капитан, точно из их числа. Два часа в ледяной воде и живы, получили небольшие обморожения и идёте на поправку на глазах.

– Водичка была тёплой. Считайте, что я нежился в ней.

– Бр-р-р! – Лейсан передёрнула плечами. – Жуть. Кстати, вода, которая затекает внутрь, очень грязная, после неё на полу остаётся тёмный слой. Как думаете, почему?

Капитан задумался. Факт, что уровень воды поднимался, был неоспоримым. Приборы не умели врать. Следовательно, вода бралась из других океанов и почему-то поднималась к полюсам. В Атлантике она была не намного грязнее, чем в Северном Ледовитом, следовательно, причиной грязных примесей мог быть ураганный ветер, сдирающий грязь с материков.

– Я думаю, что вода грязная из-за ветра. Его силы достаточно, чтобы сорвать с поверхности всё, что можно. Ветер же является причиной шторма, выгоняя воду из океанов к полюсам. У нас же нет ветра?

– Вроде, нет. По крайней мере, такого, какой показывали по интернету.

– По идее, вода на самом деле должна стать более тёплой. Было бы интересно измерить её температуру.

– Да ладно вам, Сергей, лежите. Я закончила. Давайте, я помогу вам перевернуться на спину.

– Спасибо, Лейсан. Очень приятно, что вы так заботитесь о своих пациентах.

Врач вернула капитана в прежнее положение. Сергей впервые чувствовал себя таким беспомощным, что даже смог живо представить свою старость, с утками, сиделками и прочими атрибутами.

– Ну уж нет, лучше пулю в лоб, – прошептал он, не подозревая, что его услышат.

– Вам плохо? – испугалась Лейсан, думая, что у капитана вернулись боли.

– Мне хорошо, это воображение представляет, что я могу остаться таким надолго.

– Не изменяйте себе, Сергей, судну нужен капитан, настоящий.

– Хорошо, самому себе я не изменял ещё ни разу, поэтому не переживайте. Я бы хотел пообщаться с командой, чтобы узнать, что происходит.

– Вам ещё рано, Сергей, вы слабы. Я вас покормлю, сделаю укольчик, чтобы вы поспали, а потом приглашу кого-нибудь.

– Похоже, я видел что-то такое в одном фильме. Вспомнил, он назывался «Отчаяние».

– Сергей, ваше сознание сейчас ищет негатив, чтобы оправдать собственную беспомощность. Скоро вам станет намного лучше, – Лейсан отошла от бессознательного пациента, которому делала какие-то процедуры и присела на стул рядом с Васнецовым, пристально глядя ему в глаза.

– Доктор, мне хорошо, просто я синефил законченный. Был.

– Кто? Синефил? Звучит примерно, как синегнойная палочка.

Васнецов попытался засмеяться, но из его груди вырывались какие-то прерывистые лающие хрипы, отдающиеся болью в грудной клетке. Врач, испугавшись за состояние больного, чтобы успокоить капитана, положила ему руки на грудь.

– Сергей, вам ещё рано смеяться.

– Так не смешите, – капитан прекратил «лаять», и улыбался через гримасу боли. – Есть захотел, – произнёс он неожиданно, будто с ним случился позыв иного рода.

Врач резко вскочила и выбежала в коридор. Вернулась через минуту, надела на лицо повязку, висящую до этого на одном ухе.

– Сейчас принесут. Бульон из креветок.

Гости любили экзотику, но капитану она стояла поперёк горла. Он с удовольствием поел бы куриного бульона, приняв перед ним рюмку холодной водки, чтобы усилить эффект распространения по телу внутреннего тепла. Его отец так делал, для профилактики простуды, вернувшись с зимней рыбалки. Обычно, ему это помогало.

Бульон принесли в бутылочке. Лейсан вставила в неё один конец силиконовой трубки, а другой поднесла ко рту капитана.

– Тяните, – предложила она.

Сергей недовольно нахмурился.

– Я совсем как младенец. Ссусь, и ем из бутылочки.

– Временно, – успокоила его врач.

– Надеюсь, – капитан поймал губами трубку и приступил к трапезе.

Лейсан оставила его, чтобы помочь другим пациентам, некоторые из которых начали подавать признаки жизни. Калории потекли по организму, насыщая его энергией. Чувствовалось, что ни одна из них не пропадёт зря. В борьбе тело потеряло столько сил, что одной бутылкой бульона было не отделаться. Вскоре в трубке зашумел воздух. Сергей допил бульон.

Лейсан подошла и отставила бутылку в сторону.

– Если сможете уснуть, то лучше всего это сделать, – посоветовала она.

– Хорошо, – Сергей, не успев сомкнуть глаза, почувствовал, что проваливается в забытьё. На этот раз оно было приятным и лёгким.

Он проснулся от того, что было тихо. Он слышал сопение соседей, но не слышал грохота бьющих в борта льдин. Врача не было, и спросить насчёт обстановки соответственно не у кого. Сергей попытался прислушиваться, чтобы понять, что происходит вокруг, но звуки, доносящиеся извне, не помогли построить в голове цельную картину. Сергей хотел, но боялся предположить, что стихия угомонилась. Ему думалось, что произошла поломка двигателей и теперь ледокол просто дрейфует вместе со льдом.

По коридорам раздавались шаги и людской говор, часто на иностранных языках. Однажды он почувствовал качку, но она прошла почти незаметно. Ледокол едва колыхнулся и вновь затих. Сердце наполнилось приятными предчувствиями.

Наконец появилась врач. Без повязки её лицо выглядело уставшим. Тёмные круги под глазами, морщина между бровей.

– Проснулись? В туалет хотите?

– Уже сходил, – пошутил капитан.