Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 329 (всего у книги 346 страниц)

– Как отобрать? – Я ничего не понял.

– Так, силой.

– Зачем ему Транзабар? – Удивилась Ляля. – Ему что, не дают тут прописку?

– Дают, но он не хочет быть рядовым иномирцем. Ему нужна дисциплина, порядок, иерархия, чтобы понятно было, кто под кем, кто кому подчиняется. Он считает, что Транзабар порождение хаоса, место, которое не должно существовать в таком виде. Он сказал, что его цель стремление к совершенству, построение идеального общества.

– Ясно, псих. – Заключила Ляля. – Напоминает мне одного человека, которому вечно не хватает порядка.

Я сразу догадался, что она говорила об отце.

– Очень упертый псих. – Согласился змей. – Археорис сказал, что почти все падшие иномирцы, прежде были неплохими людьми, но стремление к совершенству, постепенно развивало в них гордыню, презрение к несовершенным, после чего они обязательно пытались действовать силой и были наказаны. Истина всегда находится посередине крайних суждений.

– А твоя роль какая была в этом конфликте? – Поинтересовался я, испытав уважение к Антошу.

– Мы с Археорисом и еще парочкой товарищей вначале пытались убедить его отказаться от своих взглядов, а когда поняли, что наши доводы только злят его и подталкивают к действию, дали бой.

– Прямо бой? – Глаза кошки разгорелись. – А как?

– Заморочили его отражениями настоящих миров, загоняли по копиям. Он, конечно, продвинутый иномирец, но против Археориса ему рано тягаться.

– А ты чего делал? – Спросил я.

– На подпевках. Отвлекал армию большого змея. Они там, в основном, не очень, бегали от меня, прятались, пытались отвлечь двойниками. Загоняли меня, конечно, но я все равно собрал их всех и упек в аномалию, в которой любая воображаемая картинка автоматически блокируется противоположной по смыслу. Короче, тюрьма для воображения. Археорис подсказал. А знаете, как из нее можно выбраться? – Змей не стал ждать ответа. – Не воображать совсем.

Змей пребывал в неприсущем ему состоянии торжества. Наверное, так себя чувствовали воины, вернувшиеся с победой. Событие для меня и Ляли показалось слишком несвойственным для Транзабара, место в котором насилие считается самым последним делом.

– А где теперь большой змей? – Спросил я Антоша.

– Археорис забрал его куда-то. Сказал, что есть мир, в котором год пролетает, как здесь день, и они там будут жить вдвоем до тех пор, пока Археорис не убедится, что змей больше не опасен.

– Святой человек. – Уважительно произнесла Ляля. – Это же сколько надо иметь терпения и великодушия, чтобы жить с человеком, который хотел тебя убить, а твое детище растоптать.

– Археорис не чета нам. – Согласился змей. – Он ушел намного дальше нас, и я даже подозреваю, что тот человек, которого мы видим своими глазами, только часть его натуры. Он уже немного там, – Антош указал дрожащим кончиком хвоста в потолок, – среди высших сущностей.

– Даже смешно тебе рассказывать о моей идее, после такого. – Я смутился от мысли рассказать змею про бродячий цирк.

– Да, ладно тебе, вываливай, пока я не отрубился. – Змей осоловело заморгал.

Я рассказал ему вкратце историю с цирком, случившуюся в моем городе и перевел это в проекцию с иномирцами. Змей долго после моего рассказа молчал, отчего я решил, что скорее дождусь, когда он уснет, чем поделится мнением.

– Я это вижу так, – наконец произнес Антош, – иномирец собирает людей из разных миров и показывает их публике, как в цирке уродов. Или же представляет их, как умных животных. Собака, умеющая считать до тысячи, медведь, играющий на скрипке и все в таком духе.

– Обезьянка на мотоцикле. – Добавил я свой вариант.

– Кошка за роялем. – Ляля не осталась в стороне.

– А я тогда кто? – Змей почесал хвостом затылок.

– А ты просто будешь строить зрителям глазки. – Я дружески почесал холодный черепок змея.

Он часто заморгал.

– Я спать. – Он слез со своего стула и направился в спальню.

– Вот это новости. – Призналась Ляля. – Никогда бы не подумала, что Транзабар не самое безопасное место в мирах.

– Я тоже. Наивные. Если посмотреть на вектор нашего развития, то мы движемся к тому, чтобы взять на себя ответственность за развитие других. Все эти мысли насчет отлавливания негодяев иномирцев пришли нам неспроста. Помнишь, как обрадовался Археорис, когда мы поделились с ним нашими планами заняться чем-нибудь полезным и как он умело направил нас в нужнее русло.

– Я только сейчас поняла, что тогда нас подтолкнули к этому. Не представляю себя женщиной-воином. Я такая домашняя. – Ляля посмотрела на свои руки, потом осмотрела себя в отражении стеклянной дверцы кухонного шкафа. – Лялечка и больше никто.

– А как же психологиня? – Напомнил я ей свежий случай.

– Так это я победила саму себя. Во мне жила такая же дура, как она. Считай, что это была битва с самой собой.

– А может это каждый раз битва с самим собой. Смотри какой наш Антош довольный пришел, как будто с праздника. И главное, совпадение такое подозрительное, что тот пресмыкающийся диктатор тоже был змеем.

– Вообще-то змеи всегда пресмыкающиеся. – Заметила кошка.

– Я это не к тому. Археорис будто специально позвал Антоша, чтобы показать ему, куда может завести стремление к совершенству. Ведь есть у нашего друга такая черта, он считает себя умнее нас с тобой, и это так, надо признать. Еще немного и он загордится, начнет презирать нас.

– Кто, Антош? Не могу себе представить его высокомерным. Его пагубные привычки поддерживают баланс самомнения. – Ляля потерла глаза. – Голова скоро лопнет от всяких предположений и идей. Я пошла спать.

– Я тоже. Завтра поговорим насчет цирка. Спокойной ночи.

Я шлепнул Лялю под спину и получил в ответ увесистый пинок под зад, после чего мы разошлись по разным спальням.

Глава 10

«Вий»

– Нам положен реабилитационный период после такого испытания. – Настаивал Глеб.

Шишек и ссадин последний круг оставил на нем предостаточно. Эрла терпеливо обмеряла его телесные параметры старомодным ленточным метром. Она обещала отправиться куда-то и привезти нам обновки. Из одежды я потерял больше всех, сидел в трусах и носках, скромно скрестив ноги. После Глеба Эрла собиралась обмерить меня, и это заранее вызывало у меня волнение, никак не прикрываемое скромными остатками одежды.

– Испытания подобраны таким образом, чтобы не эксплуатировать одни и те же органы.

– У-у-у, я бы поэксплуатировал один свой орган. – В устах Глеба любая шутка на пикантные темы звучала, как низкопробная пошлость.

– Кстати, я могу измерить и его, чтобы привезти ему игрушку по размеру. – Предложила Эрла и отхватила руками не ленте отрезок сантиметров в пять.

– Не… не надо, – тут же смутился Глеб, – я не сторонник этого всего.

– Теперь о других органах, которые есть у человека. Небольшая подсказка. Если на предыдущем этапе жестко эксплуатировались физические нагрузки, то с большой вероятностью на следующем будут эксплуатироваться умственные. И обычно это не логические задания. Как показывает практика иномирца, логика это способ убедить себя в невозможности невероятного, что крайне вредно для воображения.

– Намекни хотя бы, о чем будет следующее испытание. – Попросил я Эрлу. – У нас, к примеру, учителя подсказывали на контрольных в школе.

– Это другая школа. Здесь не оценка нужна, а результат. Готово. – Вампирша занесла параметры Глеба в блокнотик. – Давай, Вий, становись.

Я поднялся, всячески стараясь не думать о том, что меня сейчас будут касаться руки очень красивой девушки. Эрла растянула ленту от моих пяток, придавив ее край ногой, до затылка.

– Пропал мальчик, рост метр двадцать, глаза маленькие, зовут дядей Виктором, родители его ищут. – Переиначил я фразу из одного известного произведения.

– Когда найдут, не узнают. – Произнесла Эрла, перекинув ленту мне на поясницу. – Руки вверх.

Я послушно поднял руки, как сдающийся в плен фашист.

– Опусти.

Эрла измерила мне плечи.

– М-да, пропорции атлетические. – Похвалила она мою фигуру.

– Спасибо. Голову не измеряй, чтобы мнение не испортить.

– Ладно тебе, главное внутри головы, а не снаружи. Подумаешь, упаковали мозг в не совсем красивую коробку, ценность-то его от этого не поменялась. Хуже, когда наоборот. Упаковали красиво, развернули, а там дурно пахнущая подделка из вторсырья.

Эрла измерила мне длину рук, обхват запястья и приступила к измерению ног. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выдать себя с потрохами. Я вспомнил все свои обидные клички, случаи из жизни, застрявшие в подкорке, вспомнил даже, как меня покусала отвратительная мелкая собачка, с которой таскалась в детский сад одна из мамаш ребенка.

– Он напугал мою Жужу. – Оправдала она поведение своего питомца.

– А почему она у вас не в наморднике? – Моя маман напала на хозяйку псины.

– Это еще неизвестно кому намордник больше нужен. – Парировала мамаша, намекая на мою внешность.

Возможно, именно этот случай стал начальной точкой, после которой мое самомнение забилось глубоко под плинтус. Еще в тот день я понял, как моя мать сильно меня любит. Она побила хозяйку Жужи и саму Жужу и громко объявила, чтобы все слышали, что любое оскорбление в мой адрес будет восприниматься, как «казус белли». (повод к войне) После такой демонстрации своей решительности, ей стали верить, а меня почти оставили в покое.

– Готово! – Радостно сообщила Эрла. – Следующий.

Мне почти удалось справиться с выбросом тестостерона. Кажется, Эрла ничего не заметила. Довольный своим самообладанием, я сел на место. Теперь очередь дошла до Бориса. Судя по выражению его лица, он был не здесь, не с нами. Возможно, это был его способ избежать неприятных моментов, присущих молодому мужскому организму.

– Представляете, – Эрла смущенно улыбнулась, и я понял, что история, которую она хочет рассказать будет интересной, – я была с тем человеком, который вытащил меня из моего мира во многих мирах, но большая часть из них выбиралась через призму его, мягко сказать, неумного желания.

– Булимии. – Вставил Глеб и потянулся за вчерашней плюшкой.

– Да, определенного рода. Как-то он решил найти мир, в котором не надо напрягаться по поводу того, понравился ты женщине или нет. Какой-то безумный ученый придумал там нейронный модуль, соединяющий мозг женщины и ее, пардон, нижнее белье.

– И как это работало? – Хоть я и не считал себя повернутым на этой теме, но очень интересовался необычными изобретениями.

– А работало это так, если женщине нравился мужчина, и она допускала с ним возможность близости, то ее… трусики… спадали вниз. Прямо на глазах симпатичного ей мужчины. По мнению ученого это решало когнитивные проблемы интерпретации сигналов женщины.

– Сложно не понять такой намек. – Я почесал свой затылок, хотя зачесалось не только там.

– Эрла, а у тебя есть такие? – Нескромно спросил Глеб и покраснел, как вареный рак.

– Я специально хожу в брюках, чтобы ты ничего не заподозрил. – Эрла клацнула в его сторону зубами, из-за чего Глеб поперхнулся булочкой и закашлялся.

– Это не слишком красиво. – Подал голос Борис. – Явные намеки губят интерес.

– Вот уж специалист выискался. – Усмехнулся откашлявшийся толстяк.

– Обидно было бы знать, что перед тобой ни с кого, ни разу не упали трусы. – Пояснил Борис свою позицию.

– Хм, верно. – Согласился Глеб. – Есть такая вероятность.

– Простите, ребята, зря я вам эту историю рассказала. – Эрла поднялась, чтобы уйти в другой мир за вещами для нас.

– Ничего, одной интересной историей из твоей жизни больше. – Успокоил я ее.

– Это была не самая интересная. Ладно, я пошла, вернусь, как подберу одежду.

– Пока.

Мы помахали ей рукой, после чего она сделал шаг и исчезла.

– Никак не привыкну. – Глеб поднялся и потрогал то место, где только что стояла Эрла. – В гостях у сказки. И чего она вспомнила эту историю?

– Не догадался? – Спросил я.

– Нет.

– Она поняла, как нам сложно сохранять хладнокровие, вот и вспомнила что-то на эту тему.

– Можно было бы сделать, как в игре, чтобы над человеком загорались символы, сердечки, смайлики, было бы не так пошло, как со спадающими трусами. – То, что Борис законченный геймер, можно было не сомневаться.

– По мне, так прямой намек всегда лучше. – Глеб почесал большой синий ушиб на боку. – Представьте, заходите вы в кондитерку купить себе тортик, а там их нет, на витрине стоят пустые упаковки, в которых есть всякие намеки на него, ссылочки там, загадки. Даешь денежку продавцу и начинаешь говорить варианты, чем меньше угадываешь, тем хуже настроение у торта. Пять раз не угадал, всё, попрощайся с деньгами и уходи голодный, потому что не создан ты для этого торта.

– Ну, ты загнался, Глеб. – Борис поправил очки. – Аналогия с трусами, в проекции к тортам, выглядела бы так: заходишь ты в отдел, а том торты стоят на витрине и смотрят на тебя, и вдруг разом несколько штук из них, которым ты понравился, начинают орать «пусть этот съест меня», а ты пришел за тем, которому ты не понравился и всё, понимаешь, любви не будет. Как ты будешь есть торт, которому ты неприятен?

– С еще большим аппетитом. Нечего было строить из себя. – Глеб гротескно сглотнул, видимо мысли о тортиках раззадорили ему аппетит.

– Эгоист. – Борис поправил очки.

– Жертва гиперопеки. – Добавил я.

– А у вас прям со всеми тортиками по взаимному было? – Обиделся Глеб.

– Хватит заноситься, парни. – Мне надоели эти иносказательные разговоры.

Перед новым испытанием хотелось сохранить хорошее и бодрое настроение. Борис и Глеб замолчали. Мне впервые с того момента, как я очутился в этом местечке, захотелось пройтись по окрестностям. Признаться, прежде, мне почему-то было страшно отходить далеко. Я боялся потеряться, чувствуя, что все вокруг меня какое-то ненастоящее, и больше похоже на иллюзию со странными законами, которых я не понимаю. А сейчас мне стало как-то все равно.

Еле заметная тропинка вывела меня на зеленый луг, ограниченный с одной стороны рекой, а с других опоясанный кряжистым непроходимым кустарником, пробраться через который не представлялось возможным.

– Как в сказке про спящую красавицу. – Заметил я некоторое сходство.

По мягкой луговой траве было приятно ступать босыми ногами. От нее поднимался легкий аромат нагретой солнцем горечи, смешанный с ароматом цветов. Я дошел до барьера из кустарника. Вблизи он показался мне еще более непроходимым. На ветках его в изобилии торчали острые глянцевые шипы, будто одетые в хитиновый покров. Я хотел, но так и не осмелился прикоснуться пальцем к острию такого шипа, из-за того, что в голове засела история про спящую красавицу.

У меня появилась теория, что Эрла ведьма и готовит нас к какому-то ритуалу. Ей нужны были девственники, прошедшие обряд очищения. Возможно мы, и такие, как мы и были причиной ее внешних данных. Она пила отвар из девственников и хорошела. Все сходилось. Из человека, в душе которого много разного дерьма, полезный бульон не сваришь, а мы, практически чистые и непорочные души, которые избавятся от остатков прошлых грехов через испытания, подходили под это блюдо идеально. Я поспешил поделиться своими идеями с друзьями.

Но не успел. Эрла была уже там и со счастливым видом раздавала обновки.

– Что с тобой? – Она заметила мой настороженный взгляд. – Ты наткнулся на шипы?

– Хм, нет, просто… просто… а, ничего. Есть мой размерчик?

Я не смог придумать внятную отговорку.

– Осторожнее с ними. Если свалишься на такой куст, вынуть оттуда будет тяжело. Шипы располагаются так, чтобы дичь, попавшая в них, не смогла выбраться самостоятельно.

– А мы… дичь? – Спросил я неуверенно.

– Что? – Эрла рассмеялась, когда до нее дошел намек. – Ну, если уровень вашего ума примерно, как у дикого животного, то дичь. Просто я не хотела, чтобы в наш уютный мирок вломились всякие звери, которые живут по ту сторону.

Глеб испуганно замер, наполовину засунув руку в рукав майки.

– Здесь водятся звери?

– Полно. Но вы в безопасности.

– Я теперь не смогу заснуть. – Произнес толстяк ноющим тоном. – Почему бы нам не переехать в какой-нибудь уютный гостиничный номер.

– Здесь безопаснее, чем в любой гостинице. Держи, Вий, твоя одежка. – Эрла кинула мне сложенную стопкой одежду. – Хватит уже испытывать меня на прочность.

Я поймал одежду.

– Прочность чего? – Спросил я, не уверенный, что правильно понял смысл фразы.

– Ой, ну вас, парни. Пошутишь, а потом никак не можешь избавиться от ощущения, что перебрал с пошлостью.

Я развернул одежду. Там лежала майка немаркого цвета и комбинезон с лямками из грубого и крепкого материала. Я быстро натянул на себя весь комплект. Удивительно, но одежда будто действительно была шита по моим размерам настоящим портным. Она сидела на мне, как влитая, и даже плотная ткань комбинезона нигде не упиралась и не натирала тело.

– Я похож на человека, который работает у станка. – Признался я, оглядывая себя. – Мастер на все руки.

– О, кармашек на попе! – Воскликнул Глеб. – А зачем?

– Это клапан для особых нужд. – Пояснила Эрла. – Мало ли, что вам встретится на испытаниях. Вы должны быть готовы справиться с любой неожиданностью.

– Он тоже откидывается силой мысли? – Догадался Борис.

– Верно. – Удивилась Эрла. – Зачет по сообразительности.

– Они там не говорят друг другу, «даже одежда понимает меня лучше, чем ты». – Пошутил Глеб.

Эрла рассмеялась до слез.

– Говорят, и очень часто. – Произнесла она, вдоволь насмеявшись. – А еще говорят, он глупее штанов, которые на нем надеты.

– А ну-ка. – Глеб напряг лицевые мышцы и даже покраснел. – Слушай, не сработал. – Он посмотрел себе за спину. – А вдруг у меня нерабочий клапан, с браком?

– Рабочий. Одежда протестирована во всех режимах. Просто ты не хочешь в туалет по-настоящему.

– Реально, Глеб, одежда умнее тебя. – Не удержался я от поддевки.

– Ха-ха, посмотрим еще, кто умнее. – Толстяк расставил ноги на ширину плеч и сделал несколько размашистых движений руками, изображая зарядку. – Я уже готов блеснуть умом на новом испытании.

Эрла посмотрела на циферблат наручных часов.

– Действительно, пора отправляться на четвертый круг. Все готовы? – Она посмотрела вначале на Бориса, затем на меня.

Очкарик замер, выставившись на Эрлу взглядом человека, множество одновременных мыслей которого столкнулись в заторе бутылочного горлышка так и не дойдя до ротового аппарата в виде короткого слова «да» или «нет». Эрла перевела взгляд на меня. Я коротко кивнул, согласившись на начало нового круга.

– Да. – Выпалил Борис, пережевав обилие информации у себя в голове.

– Не смею вас задерживать.

Эрла попятилась назад, будто хотела выйти из этого мира спиной, но получилось так, что это мы, не двигаясь, перешли в другой. Мы принялись озираться по сторонам, чтобы как можно скорее осознать, куда нас занесло и откуда ждать опасность. Бескрайняя степь с выжженной солнцем травой и порывами ветра, гоняющими волны по ней. Глеб пробежался в разных направлениях.

– Наклона нет. – Заметил он.

– Вряд ли бы нам дважды подсунули похожую задачку. – Я был уверен, что ничего из предыдущего опыта в этом нам не пригодится.

– Минное поле. – Неожиданно произнес Борис.

Глеб замер на месте и побледнел. Я не успел сделать шаг, так и остался стоять с поднятой правой ногой.

– Ты увидел мину? – Спросил я его.

– Нет. Ее и не увидишь, на то она и мина, чтобы враг не заметил и наступил. Но я это образно сказал. Я не имел ввиду военную мину. Хотел сказать, что на таком безопасном с виду месте вполне могут оказаться ловушки. Когда опасность не явная, жди подвоха.

На моей памяти эта речь Бориса была одной из самых продолжительных.

– Меня теперь ничто не заставит сдвинуться с места. – Признался Глеб. – Идите первыми, я за вами, след в след.

– Ты обещал напрячь ум и поразить нас его безграничными способностями. – Напомнил я ему.

– Условия не те, экстремальные. Для размышлений нужна расслабляющая атмосфера. – У него неожиданно откинулся задний клапан на комбинезоне.

– Уже расслабило? – Усмехнулся я.

Глеб покраснел.

– Кажется, это ложное срабатывание. Вот, техника-то несовершенная. Подсунули мне костюм с браком. – Ему стало неловко. – Не надо было есть последнюю плюшку. – Почти шепотом произнес он.

– Ладно, закрывай поддувало и пойдем изучать матчасть здешнего мира.

Я осторожно опустил ногу на землю. Нет, я не верил, что здесь будут стоять мины. Чему нас это научит? Смотреть под ноги? Зачем? Быть внимательными? Возможно, но не такой же ценой. Как и в прошлых испытаниях, я был уверен, что движение поможет нам ухватиться за первую ниточку, ведущую к клубку задачи, требующей разрешения.

Не дожидаясь остальных, я двинулся вперед, не выбирая направления. Борис пошел следом, а Глеб, вернув клапан на место, пошел следом, осторожно ставя ногу на примятую мной сухую траву. Мы прошли несколько сот метров. Мир вокруг ничем не показал свое изменение. Солнце припекало, знойный ветер сушил кожу и обжигал открытую кожу.

Неожиданно под моей ногой раздался сухой треск, похожий на звук сломавшейся сухой ветки. Я замер на месте, боясь посмотреть под ногу.

– Черт! – Громко выкрикнул Глеб.

Он стоял от меня в трех метрах и испуганно таращился. Клапан его комбинезона откинулся вновь. Я посмотрел вниз, на ногу, под которой раздался треск.

– Не двигайтесь. – Загробным голосом произнес я.

Борис и не думал двигаться, погрузившись в ступор. Он мне напомнил овечку, прикидывающуюся мертвой в опасной ситуации. Глеб побледнел и закрутил головой. Я нагнулся и поднял вверх палку от высохшего куста и переломил ее еще раз, повторив тот самый звук.

– Это… – Глеб затоптался на месте, – я мигом.

Он сорвался с места и убежал от нас с Борисом метров на пятьдесят и присел. Мы отвернулись, чтобы не смущать его.

– Не брак. – Произнес Борис.

– Однако теперь можно считать это место заминированным.

Глеб вернулся, уверенно ступая по земле. Надуманный страх вышел из него вместе с остальным.

– Все функции костюма работают в штатном режиме. – Произнес он, как бывалый космонавт, занимающейся проверкой нового оборудования.

– Отлично. Идем дальше.

Глядя на нашу троицу со стороны, стоило признать, что в нас начали проявляться очертания будущей «брони», свойства характера являющегося стержнем на котором строится весь внутренний мир человека. Глеб был уже не тем розовощеким толстячком, как в первый день. Испытания оставили следы не только на его теле, но и в душе. Взгляд стал чуть увереннее, пропала в нем малодушная надежда на то, что все разрешится без его участия.

«Тормознутость» Бориса больше не была его фишкой, позволяющей быстро отключиться от непонятного внешнего мира. Он пустил в себя условие, что мир вокруг несовершенен и не обязан жить по его представлениям. Борис резвее реагировал на неожиданности, не «тупил» над каждым вопросом, как бывало в первые дни.

Что касается меня самого, то я тоже чувствовал, что внутри меня появляется черта характера, которой прежде не было. Я становился гибким и в то же время несгибаемым. Первая часть черты касалась осмысления ситуации и принятия решения, требующих гибкость, а вторая строгого следования принятому решению. Меня это радовало, потому что осознание собственного развития всегда приносит удовлетворение собой, но итог нашего испытания мне до сих пор был не ясен. Каким образом мой закаленный характер отразится на моей внешности. Впрочем, не стоило забегать вперед, не пройдя все семь кругов.

– Там кто-то идет навстречу. – Борис махнул рукой вперед.

Над волнующимися волнами высохшей травы показались две фигуры, идущие нам навстречу. Я махнул рукой. Одна из фигур ответила мне таким же жестом. Глеб повторил за мной, тоже замахал, но на его жест никто не отреагировал.

– Борис, помаши им. – Попросил он.

Борис скромно подергал рукой. Удивительно, но человек ответил ему таким же жестом, будто скопировал его намеренно. Глеб помахал еще раз, бесполезно, ему никто не ответил.

– Что за игнор? Что я им сделал? Не любят пухликов? Может, развернемся, пока не поздно? – Взволнованно предложил он.

– Нет, надо понять кто это. К тому же их на одного меньше. В случае драки вы с Борисом берете на себя одного и я одного. – Предложил я, надеясь, что до этого не дойдет.

– Драки? – Переспросил Борис.

– Да, драки. Ты Борис падаешь и хватаешь своего противника за ноги, а Глеб его валит своей массой.

– А если у него масса поболе? – Глеб заглянул мне в глаза, чтобы увидеть в них другое решение.

– Вряд ли. – Успокоил я его. – Куда уж больше.

Глеб метнул в меня взглядом молнию.

– Шутка. – Произнес я.

Приближающаяся парочка очень сильно напомнила мне меня и Бориса. Когда до встречи осталось полсотни метров, я был уверен в этом на все сто. Нам навстречу шли наши двойники, но почему-то без двойника Глеба.

– Не к добру это. – Заволновался он. – Что если тут временная петля и это вы из будущего, в котором меня уже нет.

Его предположение мне показалось достоверным. Жаль было узнать, что Глеб не прошел испытание. Я привык к нему и те черты, которые вызывали во мне раздражение, уже не казались настолько невыносимыми. Если вспомнить всю мою жизнь, то настолько дружеских отношений, как с ним и Борисом у меня больше ни с кем не было.

– А все равно идти надо, иначе будет хуже. – Решил я и прибавил шаг.

Глеб отстал. Фигуры наших с Борисом двойников приближались. Подойдя еще ближе я заметил, что они просто копируют наши движения, словно мы идем навстречу своему отражению.

– Борис, тебе не кажется, что мы идем к зеркалу?

– Кажется. – Он махнул рукой.

Его двойник повторил за ним точь-в-точь. Я тоже махнул, и мой двойник повторил. Ситуация с Глебом стала еще непонятнее. Он догнал нас, когда мы остановились напротив самих себя в пяти шагах.

– Мужики, а я где? – Спросил Глеб то ли у нас, то ли у наших отражений.

– А тебя случайно Эрла не кусала? – Спросил Борис и пояснил следом. – Вампиры как будто не отражаются в зеркалах.

– Если бы она меня укусила, вы бы точно узнали. Я бы не стал скрывать этого.

– Почему ты не отражаешься тогда?

– Без понятия. – Глеб пошел вперед. – Как чуял, не надо было мне…

Дошел до наших двойников, прошел за них и развернулся.

– Нет здесь никакого зе… – Он замер с маской ужаса на лице. – … ркала

– Чего? – Спросил я его, и на всякий случай обернулся.

Ничего подозрительного рядом собой и Борисом я не заметил. Глеб в три шага вернулся к нам.

– Пока я там стоял, здесь никого не было? – Он ткнул пальцем себе под ноги.

– Нет. – Ответил Борис.

– А я видел себя. Стоял тут и улыбался. – Загробным голосом произнес Глеб.

– Ну-ка, я попробую.

Я сделал шаг вперед и уперся в невидимую стену. Здесь было зеркало и я это понял, прикоснувшись рукой к руке своего отражения. Я ощутил не тепло руки человека, а холод неживой материи.

– Ну почему же тогда я? – Забеспокоился Глеб. – Как это получается у меня? Я тоже хочу отражаться.

Он повторил опыт, пройдя дальше того места, в которое я упирался, как в барьер.

– Вот! – Он негодующе развел руками.

– А может это наоборот, хорошо. – Решил я. – Мы с Борисом дальше не можем идти, а ты можешь.

– Я никуда не пойду без вас. Мне страшно идти одному. Страшно невесело.

– Что ты видишь дальше? – Я кивнул в направлении отражения.

– Да ничего такого. – Глеб обернулся и посмотрел. – Ну, там уже другая природа, вроде. – Произнес он неуверенно.

– Тебе надо идти. – Посоветовал Борис.

– Я ни за что… – Глеб быстро подбежал к нам и встал рядом. – Один за всех! – Выставил перед собой руку, но не дождался от нас никакой реакции. – Ребята вы чего? – Он бросил на нас обиженный взгляд, будто мы хотим от него избавиться.

– Сейчас мы пойдем в другую сторону. – Решил я. – И посмотрим, что будет.

Я развернулся на прямой угол влево и пошел вдоль отражения. Постепенно мое отражение стало блекнуть, а Глеба проявляться, что придало ему душевного спокойствия.

– Уф, слава богу, а я подумал, что вдруг меня уже не существует? – Он вспотел, поспевая за нами, и часто утирался рукавом. – Бестолковый комбинезон, не могли придумать кондиционер.

Мне было плевать на жару и неудобства. Мои мысли занимала загадка с выборочным отражением. Теперь явно мы направлялись к зеркалу, в котором не было моего отражения. Через пару сотен метров моя догадка подтвердилась. Мы увидели две фигуры, двигающиеся навстречу нам. Коренастой, похожей на мою, среди них не было.

Мы подошли вплотную. Борис и Глеб уперлись в самих себя, а я прошел дальше. Обернулся и увидел себя среди нашей троицы. Помахал своему отражению, оно помахало мне в ответ.

– Это врата. – В своей минималистичной манере произнес Борис.

Он не догадался до этого первым, просто еще больше убедил в догадке, которая пришла мне по пути. Раз невидимый барьер пропускал меня одного, значит, для меня это место являлось вратами. Видимой границы на барьере не прослеживалось, что перед ним, что за, все выглядело одинаково.

Я вернулся к парням.

– Кажется, это испытание придется проходить порознь. – Поделился я своим предположением.

– Мне страшно. – Признался Борис и добавил. – Остаться одному. Впервые в жизни.

– Давайте подумаем еще. – Предложил Глеб, которому было страшнее всех. – Может, появиться такое зеркало, в котором мы не будем отражаться все трое.

– И как ты поймешь, что прошел сквозь него? – Спросил Борис.

– Как, как. – Он почесал затылок, пытаясь представить на деле, как будет выглядеть место, в котором никто не отражается и свободно сквозь него проходит. – Я без понятия.

– Не будем гадать, я пошел. – Заявил я решительно и развернулся в сторону зеркала. – До встречи.

– Постой, Вий. – Остановил меня Борис. – Последний из нас тоже не сможет понять, когда пройдет сквозь место, где не будет отражаться, он же будет один.

– Что ты предлагаешь? – Замер я на полушаге.

– Оставь здесь приметную заметку, и когда мы все разойдемся, вернешься и пройдешь вперед. – Предложил он.

– Такую же приметную, какую оставил Глеб? – Пошутил я не очень красиво.

– Нет, что-нибудь более приметное, чтобы не искать.

– Ладно.

Я огляделся по сторонам. Мне пришла одна интересная идея. Я поднял вверх высохшие стебли растений, стелющиеся по земле и похожие на волосы, собрал их в три пучка и сплел в косу. Сделал так в нескольких местах. Отошел и полюбовался. Мое творчество возвышалось над степной равниной.

– Не хотел бы приплетать сюда старика Фрейда, но по моему эти косички явно намекают на то, что тебе не достает женского внимания. – Решил поразмышлять Глеб над моими скрытыми желаниями.

– Судя по тому, что ты разглядел в этой высохшей траве женские косы, тебе его тоже не хватает. – Заступился за меня Борис.

– Не будем терять времени, выясняя, у кого чего не хватает, идемте по своим отражениям. – Посоветовал я.

Первым мы отправили Глеба. Он долго сопротивлялся, упрашивал нас придумать другой способ пройти испытание.