Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 293 (всего у книги 346 страниц)

Оказалось, слышал. Новый мир встретил нас грохотом падающей воды. Грохотало так, что внутренности тряслись. Мы оказались всей своей неугомонной троицей на узком и скользком скалистом уступе. Под нами была темная бездна, в которую низвергался водопад, находящийся на расстоянии вытянутой руки.

Я боялся пошевелиться, чтобы не поскользнуться и не упасть. Мысль об этом была настолько пугающей, что буквально парализовала мои мышцы. Я открыл рот и ловил им влагу, рассеивающуюся от водопада. Ляля делала то же самое. Чтобы напиться таким манером, нам надо было потратить несколько часов.

– Кто стрелял в тебя? – Спросил я у змея.

– Существа, похожие на Лялю, но отдаленно. Морды были длиннее.

– Собаки, что ли?

– Я в вымерших существах не разбираюсь. Страшные, до жути.

– Спасибо тебе, как ты еще от нас не сбежал, раз мы такие страшные. – Кошка закатила глаза.

– Ну, одному еще страшнее. К тому же, к вам я привык. Хотя, поначалу боялся, что вы меня захотите съесть.

– Серьезно, что ли? – Удивился я.

– Вы бы так не удивлялись, если бы посмотрели на себя моими глазами.

– Слышала бы тебя моя мама. Она считала меня самым красивым мальчиком в классе. Она бы точно тебя съела. Если доберемся до моего мира, я тебя обязательно с ней познакомлю. У вас так много общего.

– Не надо. – Простодушно отказался змей.

Ясно, что надолго оставаться на таком выступе нам незачем. Следовало использовать изобилие воды, чтобы напиться и продолжать перебирать миры, в которых хотелось бы задержаться. Я попросил Лялю и Антоша придержать меня, чтобы попытаться зачерпнуть рукой воды. Падающая масса воды чуть не увлекла меня за собой. Удар по руке был таким сильным, словно ударило камнем, а не жидкостью.

Больше так легкомысленно совать ладонь под воду я не решился. Набирал с краю, аккуратно. Пил до тех пор, пока живот не округлился. Потом мы поменялись местами с Лялей. Она пила еще дольше, потому что не умела нормально пить. Она лакала воду из своей крохотной ладони. Змей пить отказался, сказав, что ему не требуется.

– Тогда, веди дальше?

– Куда?

– Куда я просил, туда, где реки, леса и поля.

– Я попробую, но не обещаю.

У него не получилось. Он перенес нас в океан, в то место, где началось извержение подводного вулкана. Из-под воды выбивались вонючие струи сероводорода, вода кипела в относительной близости от нас.

– Дальше. – Попросил я, придерживая змея на плаву.

Потом нас занесло на верхушку гигантского дерева. Похоже, что этот мир вообще страдал гигантизмом, потому что нас хотела съесть огромная птица с зубастым клювом. К чести Антоша, время, необходимое ему для перемещения становилось короче с каждым разом.

В следующий раз мы попали в странный безмолвный мир, небо которого занимали две большие планеты. В нем было так тихо, что самим стало страшно от нашего шума.

Затем, змей перенес нас под землю, в пещеру, в которой ни черта не было видно, однако, то, что мы находимся в закрытом пространстве, чувствовалось явно. Любой наш звук гулял по тоннелям и гротам. Мы сбежали оттуда, когда послышалось подозрительное движение крупного существа. Я решил, что это был дракон, но проверять не стал.

Наконец, мы попали в такое место, которое я просил. Антош выгрузил нас на благоухающей цветущей поляне. Рядом бежала речушка. Чуть поодаль рос лес. Для меня этот мир сразу показался родным. Первым делом мы с Лялей бросились в воду. Я не стал смущаться, потому что желание помыться полностью было сильнее. Разделся и бросился в прохладную воду. Кошка поступила так же. Я не отвернулся из любопытства, когда она раздевалась, и не заметил, чего ей можно было скрывать.

Наплескавшись вдоволь и промыв тело, я взял в реку одежду, чтобы постирать. Только я занялся этим, как небо прорезал огненный след входящего в атмосферу огромного космического тела. От удара об атмосферу оно разделилось и неслось несколькими яркими шарами навстречу поверхности.

– Антош! Какой мир ты испортил! – Крикнул я. – Ляля, живее на берег.

Воздух наполнился нарастающим шумом падающего тела. Горящий шар ушел за горизонт и через секунду мир наполнился светом вспышки столкновения. Все цвета мира инвертировались в обратные. Змей стал красным, будто сварился. Зелень вокруг на мгновение тоже окрасилась в красные цвета. Антош, как завороженный смотрел в сторону горизонта, где набухал огромный красный цветок.

– Гуди, давай! – На меня взрыв небесного тела тоже произвел впечатление, но не такое, чтобы я потерял рассудок.

Мы с Лялей по привычке повисли на нашем пресмыкающемся друге.

– Антош, включайся, сейчас волна придет!

Змей никак не мог оторваться от грандиозного зрелища. Я увидел приближающуюся волну. Она была такой плотной и осязаемой, что подумалось о ее смертельной силе. Пришлось дать змею хороший подзатыльник, чтобы он включился. Антош загудел. Нас выбросило в другой мир на ударной волне. В ушах свистело, а происходящее вокруг выглядело так, будто я находился вне его. Меня здорово контузило. Мои друзья выглядели контуженными не меньше. Кошка терла уши, а змей глупо озирался, словно не признавая того, что видел.

– Еще чуть-чуть и не успели бы. – Я услышал свой голос изнутри.

Снаружи уши заложило «ватой». Раз я сам себя не слышал, то меня не услышал никто. Примерно полчаса мы занимались тем, что пытались вернуть слух, мощно зевая, хлопая себя по ушам и сглатывая слюну, чтобы прочистить уши. До этого момента нас не особо интересовал очередной мир.

– Антош, я знаю, что любопытство не порок, но не до такой же степени. Нас могло убить. – Теперь, когда я слышал, можно было и попенять единственному проводнику.

– Это было так зрелищно, я не мог оторваться.

– Мы заметили. – Ляля покачала головой.

– Вряд ли вы видели тоже, что и я. У меня другое зрение. – В признании змея чувствовалось нотки превосходства.

– Ты прям как художник, не так видишь. – Усмехнулся я. – У меня тоже все красочно было.

– Вы понимаете, какой это был такой исторический момент для этого мира? Смена эпох. – Антоша потянуло на патетику. – В моем мире после такого закончилось время млекопитающих и началась эпоха нас, пресмыкающихся.

– Без обид, но эпоха млекопитающих звучит красивее.

Мы с Лялей солидарно переглянулись.

– Если вам надоело ходить по мирам, можете считать как угодно. – Змей решил шантажировать нас, и он знал, на что надо надавить.

– Ой, хватит уже меряться своим происхождением. – Решила «замирить» ситуацию кошка. – У нас так, а у вас вот так. Мы же вместе, и не испытываем друг к другу антагонизма. А если мы не будем выставлять свои отличия на показ, то и подружиться сможем по-настоящему.

– Вы-то да, сможете, но я слишком другой для вас. – Не унимался змей.

– Да какой ты другой, Антош? – Я уже сам был не рад, что создавал прежде ситуации, заострявшие наши различия. – В тебе три метра сплошного очарования и мудрости. Да, мудрости. У нас, землян, змея ассоциируется именно с мудростью.

– Да, какая мудрость, залип на взрыв, как подросток.

– Ну, всё, забыли. Куда нас отправило на этот раз?

Только теперь я заметил, что нахожусь внутри огромного старого кратера, поросшего зеленью. Я догадался, что мы попали именно в кратер, а не в кольцо невысоких гор, по идеальной чашеобразной форме стен. Предчувствия, основанные на прежнем опыте, подсказывали мне, что внешняя безмятежность была ненадолго. Или вулкан решит извергаться, или набегут голодные твари, или местная цивилизация встретит с распростертыми объятьями, желая кровавых представлений.

Пока было тихо, змей попросил для него отдыха. Он объяснил нам с Лялей, не понимающим еще, каких усилий необходимо для преодоления барьера между мирами, как он устал. Нам оставалось верить ему на слово и создавать все условия для отдыха. Мне удалось найти сочные плоды, которые показались съедобными. А еще я нашел гейзер, бьющий кипятком. Ляля смогла применить свои хищные умения и поймать нелетающую птицу. Она ловко свернула ей шею и обмакнула в гейзер, после чего так же ловко ощипала от пера.

– Ты этим занимаешься не первый раз? – Удивился я ее ловкости.

– В тысячный. Девочкам у нас частенько приходится попадать на заготовку птиц. И дома, и в школе с уроков снимают. Вот, пригодилось.

– Ух, ты, а я на картошку ездил один раз.

– А что это?

– А, фигня такая, на голыши похожа. Тебе бы не понравилось. Ты и приготовить знаешь как? – Я кивнул на белую тушку.

– А что там уметь? Сейчас в глину закатаем и под костер.

Пока мы собирали палки для костра, копали руками землю, чтобы добраться до глины, змей восстанавливал силы, разложив тело на ветвях.

– Как бы не дать повод этому пресмыкающемуся думать, что мы теперь обязаны ему по гроб жизни. – Меня немного напрягло его бездействие.

– Потерпи, пока в его власти бросить нас и сбежать, надо мириться.

– Он слишком трусливый, чтобы бросить нас.

– Не хотелось бы ошибиться на этот счет. Давай договоримся, Жорж, что ты не будешь давать эмоциям управлять собой. Будь выше этого. Как говорят у нас, лучше быть неправым, чем мертвым.

– Ладно, как говорят у нас, не надо дергать кошку за хвост. Ну, ты поняла, я имел ввиду змею.

– Прости, но я вижу в тебе это обезьянье стремление к дурацким выходкам. Такое ощущение, что ты не можешь быть серьезным и ответственным.

– Блин, я не могу быть серьезным? Да ты видела моего кота, у которого с лица не сходит серьезное выражение, но он только и делает, что спит, просит жрать или лижет яйца в перерывах между сном и едой. Обезьяньи? Ты обидела меня. Я обезьян в своей жизни видел всего пару раз, в передвижном зверинце. Возможно, ты провела с ними больше времени, раз так разбираешься.

– При чем здесь твой кот?

– А при чем обезьяны?

– Я что, похожа на твоего кота? Я сплю, ем и лижу...

– Нет, но я тоже не скачу с ветки на ветку и не ору на весь лес. По-моему это ты была инициатором идеи быть терпимее друг к другу?

– Была и есть. Тебе надо быть терпимее к Антошу. От него сейчас зависит наша судьба.

– А, понятно, надо быть терпимее только к Антошу, а между нами можно не заморачиваться, и при любом удобном случае напоминать о первобытных предках, акцентируя внимание на их не самых лучших качествах?

– Всё сказал?

– Нет. – Я помолчал, но мысль, на самом деле, оборвалась. – Курица твоя не сгорит?

– А сколько прошло? – Заволновалась кошка.

– Без понятия. Мы так увлеклись, что я потерял чувство времени.

Ляля выкатила палкой глиняный шар из костра. Стукнула по нему, проделав дырочку и проверила готовность мяса заостренным концом палочки.

– Готово. Надо будить Антоша.

– Замечательно, не заметили, как время прошло за интересным занятием.

Я поднялся и тронул змея за хвост. Тот лениво открыл один глаз.

– А?

– Пойдем, Ляля обед приготовила.

– Из чего? – Спросил змей.

– Из птицы местной. Пахнет, пальчики оближешь.

– Жорж! – Раздался за спиной голос кошки, посчитавшей, что я никак не угомонюсь.

– Это форма речи. Я не хотел издеваться над тем, что у Антоша отсутствуют конечности. – Ответил я кошке, затем обернулся и шепотом произнес для Антоша. – У нее фобия развивается, что ты можешь бросить нас. Хочет, чтобы я вел себя с тобой, как с капризной девчонкой. Скажи, мы мужики, всегда найдем способ договориться между собой? Нам ведь не надо быть осторожными в выражениях? Ты – змей, я – макака, хотя по мне, то лучше бы шимпанзе. Верно?

– Верно, но извращаться в формах оскорблений тоже не стоит. Надо так относиться друг к другу, чтобы, когда каждый из нас научиться ходить сквозь миры, у нас все равно осталось желание быть вместе.

– Красиво сказано. Чувствуется, что ты не просто спал. Пойдем, пора утолить голод физический. Я там еще штуки сладкие на десерт надергал, кто-то должен отведать их первым.

– Ты намекаешь на меня? – Заволновался змей.

Я театрально заржал.

– Шутка, как бы я понял, что они сладкие? Больше часа прошло, а я еще живой и даже поноса нет.

– Жорж, про свою физиологию давай после еды. – Ляля расколола глиняный шар на две половинки. Получились две тарелки. – Извиняюсь, но посуды на всех не хватает.

– Мне она не нужна. – Произнес змей. – Положите мою долю на лист этого растения.

Он сорвал с дерева широкий лист и положил его на землю. Я поделил птицу поровну на три части. Мясо было душистым и нежным, не хватало только соли. После основного блюда, мы с Антошем перешли на десерт из местных фруктов. Ляля попробовала, но есть не стала.

– Очень непривычно, как бы не заработать проблемы с желудком.

– Ну, ничего страшного, нам больше достанется. Мужикам еды больше надо, как добытчикам. Завтра, думаю, на мамонта пойти. Или червей накопать, тоже белок.

Ляля рассмеялась и положила мне руку на ногу.

– Ну, прости, ты самый серьезный мужчина. Если бы мы попали в мой мир, то ты там был бы вне конкуренции.

– Зачет. А вот если бы ты попала в мой мир, то моя мама подумала, что мне все-таки удалось наколдовать, чтобы наша кошка превратилась в женщину.

– Ты серьезно колдовал?

– Это было давно, в старших классах, когда я не знал, как подкатить к девчонке, я всерьез считал, что проще превратить нашу Маньку в женщину.

– Бедняга.

– Это все гормоны.

Я подкинул веток в затухающий огонь. Сытый змей снова скрутился пирамидкой, водрузив голову на ее вершину. Его глаза выражали умиротворение.

– Кажется, в этот раз я не ошибся с миром? – Произнес он довольно.

– Да, местечко райское. – Согласился я. – Стоит задержаться здесь на сутки. Неизвестно, что предстоит нам в следующем мире, так что лучше быть морально подготовленными и физически подкрепленными.

– Нашу троицу это место прокормит в течение всей жизни. – Кошка оценивающе оглядела окружность гор. – Давайте договоримся, если у нас все получится, и мы сможем вернуться домой, то чтобы не забывать про нас, будем время от времени встречаться здесь, разводить огонь и запекать еду. Может быть, уже семьями.

– Отличная идея. Хотя забыть про нас получится только при прогрессирующем склерозе. Если мы с Лялей не научимся ходить по мирам, то на тебе, Антош, будет лежать ответственность за то, чтобы собрать нас в кучу.

– Я согласен.

– Эх, угощу я вас шашлычком, пивком, настоечкой на кедровых орешкам, м-м-м. Ты, Антош, точно оценишь. А тебе, Ляля...

Я не успел договорить, чем бы я угостил ее, как со всех деревьев, что росли вокруг нас, разом вспорхнули птицы. Тысячи пестрых пернатых шумно поднялись в воздух и закружились над нашими головами.

– К чему бы это? – Спросил я.

– Может, у них все по расписанию, разминка? – Предположил змей.

Ляля заводила носом, раздувая ноздри.

– Чуете, запах поменялся в воздухе?

– Нет. – Я сидел близко к костру и чувствовал только запах дыма.

– А у меня вообще обоняние слабое. – Тем не менее, Антош погонял воздух носом. – Ничего не чувствую.

Ляля отбежала от костра на десять шагов, чтобы проверить свои предположения.

– Говорю вам, в воздухе появился другой запах. Не знаю с чем сравнить, печкой пахнет и серой.

– Серой? Так тут гейзеры кругом, оттуда может. Под нами спящий вулкан.

– Не нравится мне, тревожно. – Глаза у кошки забегали по всей чаше вулкана, выискивая подтверждение своим страхам. – Смотрите, воздух на кромке гор меняет цвет.

– Так это может солнце садится. – Решил змей.

Я хотел поддержать змея, но сильный толчок сбил меня с ног. Я подскочил, не понимая, что меня сбило. Ляля тоже поднималась с земли. Костер рассыпался, чуть не достав до нее. Вдруг, чашу вулкана наполнил гул. Я думаю, что его стены начали резонировать под воздействием внезапно активизировавшегося вулкана. Ляля и змей расплылись у меня перед глазами. Они резонировали вместе с вулканом. Даже этот гостеприимный, на первый взгляд, мир отторг нас. Не чувствуя под собой ног, я бросился к змею. Кошка сделала то же самое. Мы ухватились за тело пресмыкающегося и вдруг опора под нами ушла. Я понял, что мы падаем.

Земля под нами разваливалась на куски. Меня обожгло встречным раскаленным воздухом, пропитанным серой. Гудело все вокруг, даже наш змей, не справляющийся с функцией проводника. Я увидел огонь, поднимающийся нам навстречу, и успел попрощаться с жизнью. Закрыл глаза, чтобы в последние отведенные секунды подумать о том, как я прожил эту жизнь, и куда хотел бы попасть после смерти. Почему-то живо представился открытый сеновал, пахнущий разнотравьем, стадо коров, возвращающихся домой и парное молоко. Это были воспоминания из моего рая, беззаботного деревенского детства.

Глава 8

Едва я успел понять, что не ощущаю жара, как врезался во что-то пружинящее. Я упал плашмя, на грудь. Мое тело, истратив инерцию, отпружинило обратно. Только в этот момент я позволил себе открыть глаза. Каково было мое удивление, когда я увидел, что нахожусь над стогом сена. Неужели мое воображение заставило змея телепатически выбрать место, о котором я думал? Мои товарищи, с выпученными от страха глазами, в этот момент летели рядом.

Я во второй раз упал на сеновал и получил по спине хвостом Антоша. Ляле, как и положено ее виду, удалось мягко приземлиться на ноги.

– Жорж, это не я. Это не я, Жорж. – Затараторил змей.

– Конечно, это Ляля ударила меня большим зеленым хвостом. – Я подумал, что он переживает за то, что упал на меня.

– Я не об этом. Я не переносил нас. Я не смог сконцентрироваться. Испугался очень сильно, и у меня отключилось всё.

– Правда? Поклянись? – Мне подумалось, что мое последнее видение очень напоминало то место, в котором мы сейчас оказались.

– Клянусь, это был не я.

– Антош, а может ты решил нас мотивировать таким способом? – Предположила кошка и уперлась в него вопрошающим взглядом желтых глаз.

– Не я. Кто-то из вас. Либо это коллективное.

– Я на самом деле думал о стоге сена и своем детстве, как о самом счастливом моменте в жизни. Но я не прикладывал никаких усилий, чтобы пересечь границу мира. Это место не совсем то, о котором я думал. Оно не из моего детства. Там не было такого сарая, такого дома и двора.

– Это было бы слишком невероятно, чтобы ты с первого раза попал туда, куда хотел. – Произнес змей. – Надо слезать, а то, неровен час, кто-нибудь решит поджечь эту сухую траву.

– Ну, да, перемещения под твоим чутким руководством научили нас не расслабляться.

– Это были уроки. – Защитил себя змей. – Их надо было выучить. Неизвестно, что тебе предстоит.

– Тогда слезаем, а то вдруг у хозяина ружье есть. Меня-то он пощадит, а вас точно пришьет.

– Ты так уверен, что здешний доминирующий вид обезьяноподобные люди? – Кошка нащупала ногой деревянную лестницу.

– Когда мы говорим о существах, похожих на меня, можно опускать, от кого они произошли. Просто люди. – Я придержал лестницу, чтобы она не шаталась.

– Что, тоже считаешь своих предков недостойными быть ими? А как мне объяснить, на кого они похожи?

– Говори жоржеобразные, а я буду говорить лялеобразные или антошеобразные. Да, судя по прямым и косвенным признакам, этот мир населяют жоржеобразные люди.

– А мне как спускаться? – Змей попытался воспользоваться лестницей, но понял, что у него не получается.

– Антош, а у тебя вообще сломаться что-нибудь может? Просто падай, тут невысоко.

– Ни за что. Я сегодня уже нападался. Если я кажусь вам гибким, это еще не значит что я бесхребетный.

– Что ты предлагаешь. Опять взять тебя на ручки?

– В последний раз. Обещаю.

Я поднял змея, чтобы он обернулся вокруг моей шеи один раз и свесился противоположными концами тела как шарф. Поставил ногу на лестницу, чтобы проверить, выдержит ли она такой вес. Первая перекладина выдержала, я ступил на вторую.

– Антош, кажется боливар двоих не вывезет.

Перекладина хрястнула и мы полетели вниз. Я шмякнулся прямо на Антоша. Змей завыл. Вся живность, что находилась в сарае и на карде подняла жуткий гомон.

– Черт! Сейчас точно хозяева сбегутся. – Я заметался вокруг стога, не зная, куда спрятаться.

Со стороны дома раздался звук хлопнувшей двери. Бежать было поздно. Да и страшно. Далеко ли смогли бы убежать от крестьян гигантская кошка и головастая змея? Мой дед точно прихватил бы двустволку, чтобы подстрелить такое чудо.

– Прижмитесь к сеновалу, я вас прикрою сеном? – Приказал я Антошу и Ляле.

– А ты? – Испугалась за меня кошка.

– А я совру что-нибудь.

Дверь сарая с той стороны распахнулась. Громыхнули пустые ведра, вслед за ними раздалась отборная ругань.

– Поставит, дура старая, прямо на проходе.

– Сам дурак, под ноги не смотришь. Лису спугнул теперь.

Дверь к сеновалу открылась. Крупный коренастый мужчина со свисающими, как у моржа, усами направил в мою сторону ружье.

– Не, бабка, это не лиса. Это жулик, вор, конокрад. Руки вверх. – Приказал он мне.

Я поднял.

– Я не вор, боже упаси взять чужое. Это недоразумение. Я могу вам все объяснить.

– Это ты – недоразумение. Объяснишь участковому, кто ты такой и что делал в моем сарае, а я пока посчитаю свое хозяйство, не успел ли ты шею моим цесаркам свернуть.

– Не надо к участковому, я – жертва обстоятельств. Увидел сеновал и решил передохнуть на нем, а ваше бдящее хозяйство подняло такой гвалт.

– Тю, бабка, смотри, он нам лестницу сломал, гаденыш. Вот и убыток есть. Лети, мухой, к участковому, а я подержу его на прицеле, чтобы не сбежал.

– Не надо. Я починю лестницу.

Бабка не стала меня слушать, развернулась и исчезла в сумраке сарая.

– Мужчина, перестаньте целиться в меня из ружья, вдруг выстрелит? А это будет превышение пределов необходимой самообороны. Я не вооружен, не представляю для вас никакой опасности, мы можем поговорить, выяснить, что нам друг от друга ничего не надо и мирно разойтись.

– Конечно, а мне потом вся деревня будет пенять, что я вора отпустил. На тебя знаешь уже сколько охотятся? Скажи, это ты у соседа лошадь увел? – Старик понизил голос.

Я догадался, что он одобряет этот поступок.

– Нет. Я у вас впервые.

– Конечно, а то ты признаешься? Участковый из тебя душу вытрясет. А в городе так вообще и почки отобьют, и печень, и морду так подрихтуют, мама родная не узнает.

Глядя на старика, который, впрочем, по внешнему виду еще не дотянул до этого возраста, я предположил, что это не мой мир. Не носили у нас такие белые сорочки, похожие на ночное белье, с расшитыми отворотами на одну сторону. Не производила наша промышленность таких сапог с загнутыми острыми носами. Да и ружье имело слишком затейливый курок.

С задов послышался шум.

– Митрич, я здесь. – Крикнул старик.

В сеновал ворвался еще более коренастый краснолицый мужчина, с еще более роскошными усами, в зеленых штанах с красными широкими лампасами, с пистолетом в руке и шашкой на боку.

– Вот он, конокрад, поймал с поличным. – Старик был горд собой.

Участковый вытер пот с лица и махнул пистолетом.

– Руки за голову. Спасибо, Степыч, не медаль, так благодарность тебе обеспечена.

– Рад стараться. – Ответил старик.

– Шевелись, давай, ворюга. Прифраерился, штанишки напялил какие-то бабские, тьфу, мерзость.

– Это обыкновенные джинсы.

– Джинсы? – Переспросил участковый. – Я в ваших модах ничего не понимаю. Шевелись, рожа.

Меня повели по деревенской улице, как пленного фашиста. Народ застрял крупными, как на подбор, лицами, промеж штакетин. Детвора что-то кричала нам вслед, но мой конвоир солидно молчал. В уме ему, наверняка, уже грезились штаны с еще более широкими лампасами, медаль и повышение по службе.

Участковый завел меня во двор. Я догадался, что эта усадьба принадлежит ему. У служителя порядка имелся большой яблоневый сад. Вдоль дорожки, идущей от ворот к дому рос виноград, накрывающей ее на манер беседки. Еще зеленые грозди неспелого винограда свисали вниз.

– Шевелись. – Приказал участковый.

– Да шевелюсь я.

Меня заботила судьба Ляли и Антоша. Как бы и их не замели. Хотя, змей мог сбежать вместе с кошкой в любой мир. В таком случае, мы больше никогда не пересечемся. От этой мысли стало грустно. Я успел прикипеть к этим двум иномирцам.

К деревянному дому участкового притулился новострой, небольшое кирпичное помещение с зарешеченными окнами. Я решил, что это местное СИЗО.

– Туда, живее! – Показал участковый на СИЗО.

– Иду я, иду.

Внутри обстановка оказалось довольно примитивной. Клетка на две персоны максимум и стол со стулом, для протоколирования допроса. Участковый впихнул меня внутрь клетки, закрыл ее с лязгом и навесил замок. Ключ повесил себе на шею.

– Какой-то ты тщедушный? Болел в детстве?

Конечно, напротив него я был раза в два меньше, но только в окружности тела, ростом мы были примерно одинаковым.

– Как все, не больше и не меньше. Ветрянка, ангина, ОРЗ и так далее. На ночь не ем просто.

– На ночь он не ест. – Усмехнулся участковый. – А когда есть тогда, с утра? Врачи рекомендуют есть на ночь, чтобы жирок завязывался. А, ну у тебя другие приоритеты, ты поди еще и в форточки лазишь?

– Я не вор.

– А кто ты? Гобин Руд? Забрал у богатых и раздал бедным?

– Я никому ничего не раздаю. Обстоятельства моего появления на сеновале этого человека настолько фантастические, что вы не станете их протоколировать, потому что меня сочтут сумасшедшим и вас тоже.

– А меня-то за что?

– За то, что протоколировали.

– Что ты несешь, гад?

Участковый достал из-под стола пишущую машинку, вставил в нее лист бумаги и посмотрел на меня.

– Имя.

– А? Имя. Жорж – иномирец.

– Морж женомерец?

– Нет. Жорж..., иномирец.

– Житомирец?

– Нет.

– Морж – жидомерец.

– Нет.

– Жиромерец? Жопомерец?

– Дайте мне бумажку я сам напишу.

– Не положено.

– А так мы не договоримся. Вы плохо воспринимаете на слух.

– Нормально я воспринимаю, но только человеческие клички, а не то, что ты пытаешься мне тут преподнести. Морж – инженерец?

– Кхм, да.

– Ну, вот, я так сразу и сказал. Давай чистосердечное, срок скостишь. С какого года воруешь и какие эпизоды на тебе есть.

– Значит так, ворую я уже десять лет. Начал пацаном, с напарником по кличке Енот Полоскун...

Глаза у участкового загорелись. Он строчил на машинке, как опытная секретарша.

– И что, в Марьинке тоже ты коней свел.

– Тоже я.

Мне было смешно наблюдать, как этот Эркюль Пуаро светился от счастья. Отвечая на его вопросы, когда удачно, а когда невпопад, я рассматривал незатейливую обстановку помещения. И вот мой взгляд упал на карту, висящую за участковым. Карта была выполнена довольно блекло, на желтой бумаге, и почти не контрастировала со стеной, на которой висела. А привлекло меня в ней название. На ней было написано почти кириллицей «Карта Украины»

Не то чтобы после этого все встало на места, но кое-что в одежде и манерах участкового мне стало понятнее. Я пригляделся к карте, чтобы увидеть пятнышко на одном из полушарий, обозначающее страну. Напрасно, разглядеть не удалось. Я подумал, что хотели сказать производители этой карты, выбрав такой масштаб, при котором заявленной страны уже не видно с двух метров. Да и какой смысл мог быть в этом, кроме издевательства.

– Извините, я вас перебью. – Обратился я к участковому. – Эту карту вам подарили на первое апреля? На день дураков?

Участковый подозрительно на меня посмотрел.

– А что с ней не так? Это по ведомству раздают, в ней все соответствует нормам.

– А почему Украину не видно? Какой смысл делать карту страны, которую надо разглядывать под лупой?

– Почему не видно. Может ты совсем слепой. Мне отлично видно. Вот западное украинское полушарие, вот – восточное. Вот столица – Москва.

– Вы серьезно или шутите? Украина вся планета и столица ее в Москве? – Мне стало смешно.

Участковый замер, а потом озарился улыбкой.

– Так ты еще и реакционер?

– Видимо, да. А вы все-таки умудрились в этом мире сделать глобус Украины.

– Не вижу повода для смеха. О! время вечернего гимна! – На улице раздалась торжественная музыка. – Ты тут будешь петь или выпустить?

– Тут. Я слов все равно не знаю.

– Брехло.

Участковый выскочил на улицу, запевая гимн на ходу. Я остался наедине с собой и мыслями о том, что пора валить и из этого мира тоже. Сложность была в том, что делать это без кошки и змея не хотелось. Пока не было уверенности в том, что это моя воля занесла нас в этот мир, полагаться на свои силы казалось преждевременным.

Деревня пела на разные голоса. Музыка гимна, искаженная репродукторами, гремела торжественными аккордами. Самое время было для того, чтобы попытаться сбежать в другой мир.

Я взялся за решетки и закрыл глаза. В принципе, я понял, что для перемещения необходим яркий образ того места, куда желаешь перенестись. Больше всего я желал вернуться домой. Закрыл глаза и представил свою квартиру, обстановку в ней. Подсознание подкинуло воспоминание про сломанный холодильник и сочившуюся трубу туалетного стояка. Затем на ум полезли картинки с работы, склочный коллектив, тупой, но важный начальник, которого поставил на это место его папа, что сводило на нет любую попытку подсидеть его. Вспомнилось, что я должен денег трем товарищам с работы, уже давно. Разбитая машина и кредит за нее.

Меня осенило, возвращаться домой, в ту самую тягучую атмосферу ежедневно повторяющихся дел я не хотел. Больше того, меня передернуло от мысли, что мое приключение может закончиться и все вернется к прежнему. Разум, очистившийся от скверны навязанного образа жизни, осознал, что такую жизнь и жизнью назвать трудно. Ежедневное прокисание, размеченное этапами: сад, школа, вуз, работа, пенсия, смерть. Кто-то назовет это ответственностью и серьезным отношением к жизни, но с точки зрения человека, освободившегося от этих догм, такой же серьезностью и ответственным отношением обладают ослы, вынужденные всю жизнь крутить колесо, поднимающее воду из колодца.

Откровение выбило меня из колеи. А куда мне теперь надо? Выходило, куда угодно. Но это был слишком неконкретный образ, который никуда не приводил. Музыка в деревне загремела финальными аккордами. Скоро вернется участковый, который будет мешать своими вопросами сконцентрироваться на ярком образе. Совсем без всякой логики подсознание подкинуло мне воспоминания из детства, когда во дворе соседнего дома местная шпана отлупила скрипача. Я смотрел из окна за этим действом с первой и до последней минуты, и мне ярко запомнилась разбитая коричневая скрипка на снегу.

Холодные прутья решетки растаяли в моих ладонях. Не открывая глаз, я сделал шаг вперед. В уши ударил индустриальный звук большого города. Я открыл глаза. Мое воображение закинуло меня во двор четырехэтажного дома, построенного квадратом, с арками для проезда на каждой стороне. Дом был крашен желтой краской, местами уже облупившейся. Но он все равно производил впечатление уюта и света.

Это был не мой дом из детства, но возможно здесь тоже когда-то хулиганы отлупили скрипача. Я не собирался задерживаться в этом мире. Надо было спешить вернуться к сеновалу, пока мои товарищи не попали в неприятности или не сбежали туда, где я их никогда не найду.