Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

– Да, похоже на тряпку. Подплывем?

Плот причалил к берегу. Егор оставил Матвея с женщинами, а сам быстрым шагом поднялся на гору. За время путешествия его ноги превратились в сплетение стальных канатов, и подъем совсем не утомил. На самой вершине, видимый со всех сторон, развевался кусок красной тряпки. Под ним лежала записка, завернутая в пластик и придавленная камнем. Егор быстро развернул ее. Текст гласил:

«Вниманию всех, кто обнаружит наш ориентир.  В двадцати метрах от вершины, на восточном склоне горы есть небольшая пещера, в которой стоит передатчик. Спуститесь в нее, дайте нам сигнал и ждите, когда вас подберут».

Егор огляделся, сориентировался по сторонам света, и спустился, как ему показалось, в правильном направлении. Он сразу нашел вход в пещеру. В небольшом углублении горы, накрытый пленкой, стоял прибор, по виду кустарного производства. Деревянный ящичек с «крутилкой», торчащей из торца. На ящике лежала такая же упакованная в пластик инструкция по использованию аппарата. Егор пробежал по ней глазами. Затем вышел с аппаратом на улицу и снова взобрался на вершину. Он принялся яростно крутить ручку, как будто от этого зависела сила передаваемого сигнала. На панели загорелась красная лампочка. Это значило, что аппарат набрал необходимый заряд.

Егор вытянул антенну на максимальную длину и нажал кнопку передачи сигнала. Через десять секунд лампочка погасла. Егор повторил операцию. Потом еще раз. Он снова спустился в пещеру, вспомнив, что видел там еще что-то. Этим «что-то» оказался небольшой запас консервированной еды, несколько спичек, небольшой запас дров и некоторые медикаменты. Егору попалась на глаза пачка с надписью «Адаптовит». Это был витаминный напиток для быстрого восстановления сил у военнослужащих. Егор схватил его и все лекарства, что были любезно перетянуты одной резинкой, и бегом отправился к плоту.

Его ждали. Тамара смотрела во все глаза.

– Что там? Что ты так долго, Егор? – Сразу спросила она.

– Там передатчик в горе, в пещере. Я послал сигнал о помощи. За нами должны выехать. Правда, там не написано, сколько это займет времени. А это было там. – Егор выложил перед ними упаковки лекарств и пакет с напитком. – Дайте мне воду.

Он высыпал в кружку напиток и залил его водой. Напиток приобрел желтый цвет и приятный апельсиновый запах.

– Это придаст ей сил, хоть на время.

Егор залез в палатку. Катя безучастно смотрела на отца. У нее не было сил даже удивляться.

– Катюш, дочка, я тебе сок раздобыл. – Егор подполз к ней и свободной рукой приподнял голову.

Катя закашлялась. Егор подождал, когда кашель пройдет.

– Сделай несколько глотков и тебе станет легче.

Катя сделала несколько глотков и тяжело вернулась на скрученную под голову тряпку, служащую подушкой.

– Вкусно. – Сказала она. – Я потом еще попью.

– Хорошо, кружка будет стоять здесь. Как захочешь, зови, я или мама тебя напоим.

Катя молча кивнула в знак согласия.

Пока Егор поил дочь, Тамара пересмотрела все лекарства, которые принес Егор.

– Я даже не знаю, стоит ли ей давать хоть что-нибудь из этого? Она ослабла, а мы даже не знаем, что у нее. Вдруг ей только хуже будет?

– Если бы я знал, Тамар, я бы уже действовал. Нам бы продержать ее до прихода помощи. Они же военные, у них и оборудование на лодке какое-нибудь имеется, и врачи. – Успокоил жену Егор.

– А сколько нам ждать?

– Не знаю, там не написано было. Давайте переберемся в пещеру. Там и ветра нет.

Тамара согласилась. Через час семья и все необходимые вещи уже были в пещере. Матвей завесил пленкой вход. С плота принесли печурку и имеющимся запасом дров затопили ее. В пещере стало тепло и уютно, почти как в прежние времена. Катя почувствовала тепло и смогла самостоятельно сесть. Родители, напуганные ее движениями, застыли перед ней, готовые сразу прийти на помощь.

– Сок еще остался? – Спросила дочь.

– Да, да, держи. – Отец протянул Кате кружку.

Дочь сделала несколько глотков.

– Ухх, голова кружится. А поесть у вас осталось что-нибудь?

У родителей аж слезы брызнули из глаз. Катюшка первый раз за последнюю неделю сама попросила еды. Егор открыл банку тушенки, оставленной военными, выложил в плошку одну ложку и немного разбавил ее кипятком. Катя давно не питалась нормально, и чересчур жирная еда могла ей навредить. Дрожащими от слабости руками дочь несколько раз подносила ко рту ложку с едой. Она в полной тишине пережевывала еду. Родители напряженно смотрели за дочерью, повторяя мимикой все ее движения. Нескольких ложек хватило ей, чтобы наесться. Катя откинулась на импровизированную подушку и уснула. Тамара наклонилась и поцеловала дочь, заодно проверив температуру. Лоб у нее был холодный.

– Дай Бог, чтобы военные приехали быстрее. – Произнесла Тамара.

– Я сейчас поднимусь на вершину и снова подам сигнал.

Егор взял с собой немного еды, передатчик и вышел из пещеры. Он раз десять повторил процедуру передачи сигнала, полагая, что его настойчивость как-то поможет помощи выдвинуться быстрее.

Прошло пять дней. Кате снова стало хуже. Стоило Тамаре выйти из пещеры, как она сразу принималась плакать. При дочери мать держалась, а без нее уже не справлялась со своими чувствами. Матвей с Егором, чтобы не находиться все время в этой гнетущей атмосфере, пытались занять себя делами. Один из них все время сидел на вершине, готовый в любой момент разжечь костер из пропитанных жиром чурбачков. Такие дрова не боялись влаги, охотно разгорались, и здорово чадили на первых порах.

Второй в это время объезжал округу в поисках чего-нибудь полезного, а по большому счету, чтобы немного развеяться.

– Егор, сколько мы еще можем позволить себе ждать? – Тамара спросила мужа, понимая, что промедление будет стоить жизни дочери.

– Еще два дня. Я же не знаю, где их поселок, на чем они отправились спасать нас.

– Или вообще существуют ли они, эти спасатели? – Обреченно произнесла жена.

– Да брось ты, кто бы стал столько трудов вкладывать в эти передатчики? Они обязательно приедут.

– Скорей бы, скорей. – Тамара взяла за руку дочь.

Катя не шелохнулась. Тамару окатила волна страха, отразившаяся на ее лице. Егор подскочил к дочери и прислонился губами ко лбу.

– Теплый. Хватит уже причитать, иди, на горе посиди, а я тут сам за Катькой присмотрю.

Егор сказал это так сурово, что Тамара подчинилась.

Матвей всматривался в горизонт, затянутый дымкой. Мать подошла к нему.

– Не замерз тут на ветру?

– Да нет, привык уже. Ничего не чувствую. А ты чего пришла?

– Отец отправил развеяться.

– А, понятно. Ну смотри тогда по сторонам.

Минут через пятнадцать Тамара продрогла так, что зубы часто стукались друг о друга. Она смотрела на сына, на которого холод не производил никакого эффекта. Матвей неподвижно всматривался в горизонт, периодически проверяя, на месте ли лежат спички. Тамаре невольно вспомнились события такой давности, что казались уже не ее воспоминаниями. Она вспомнила, каким хрупким подростком был ее сын, как он боялся хулиганов во дворе и делал большой круг по дороге из школы, чтобы не попасться им на глаза. Она смотрела на сына и видела, что суровая жизнь превратила его в настоящего мужчину. В такого, каким она мечтала видеть когда-то Егора: уверенным и сосредоточенным.

– Мам, глянь туда, а то мне уже мерещиться начинает.

Тамара посмотрела в сторону, куда указывал сын. Если присмотреться, то можно было различить точку на горизонте, но она могла оказаться чем угодно, от бревна, до камня, выступившего из дымки.

– Я подожгу все равно.

Матвей закрылся от ветра и поджег дрова. Жаркое пламя разбежалось по ним и зачадило черным дымом. Матвей отошел в сторону, чтобы не закрывать огонь. С матерью они стали ожидать реакции от точки. Вдруг точка заморгала светом. Матвей скинул с себя куртку и принялся водить ею перед пламенем. Точка снова заморгала светом.

Ноги у Тамары подкосились. Она села на камень. Слезы потекли по щекам.

– Помощь. Наконец-то. – Еле слышно произнесла она.

В пещере суетился военный врач. Он установил Кате капельницу с глюкозой и витаминами. Рядом стоял отец, наблюдавший за уверенными действиями врача.

– Мы предполагали, что нам придется встретиться с изможденными людьми, поэтому взяли глюкозу и витамины для быстрого восстановления. Давно у нее это началось? – Врач приподнял веко девочке и посмотрел на конъюнктивы. – Чем питались?

– Месяца три назад. Вначале слабость была, потом кашель открылся. А недавно с кровью кашлять начала. Питались мы разным, чем Бог пошлет.

– Рыбу сырую ели? – Спросил врач.

– Нет, специально не ели, конечно. Надо Тамару спросить, они чаще вместе бывали.

Зашла Тамара. Врач повторил ей свой вопрос.

– Да, бывало несколько раз, что она таскала со сковородки не прожаренные куски. – Призналась Тамара.

– Похоже на заражение паразитами. Интоксикация, поражение легких.

Врач произнес это обыденно, как про совсем привычную вещь, но на Тамару его диагноз произвел прямо обратное впечатление. Она запрокинула голову и начала падать. Егор еле успел ее поймать.

– Извините, отвык уже от женской реакции. Надо было сказать, что хорошо, что это паразиты, а не туберкулез. Мы обязательно вылечим девочку.

Джейн соорудила на плоту жесткую крышу. От ветров получившуюся кабину закрывала ткань. Джейн собиралась вернуться назад, а потому основной груз состоял у них из продовольствия и самого необходимого. Анна была уже большой, и сама находила, чем занять свое время в плавании.

            Чем дальше на север, тем выше были горы, и чаще встречались сохранившиеся после урагана участки природы. Здесь было полно мест, в которых можно было обосноваться, но строить заново жилье Джейн уже не хотела. В их оазисе все было налажено, и до совершеннолетия Анны была уйма времени. Джейн хотелось верить, что все как-нибудь само собой образуется, если им не повезет в этом путешествии.

            По дороге Джейн собирала всё, что мечтала иметь у себя на острове. В основном это касалось растений. Она выкапывала некоторые кусты прямо с землей и убирала их в непромокаемую ткань. Места для Анны становилось все меньше. Джейн наловила жуков на одном из островов. У дочери они вызывали страх и брезгливость. Но ее мать была биологом и смотрела на них другими глазами. Ее больше всего заботило восстановление численности всех выживших видов.

            На двенадцатый день они попали в сильный дождь и не смогли пристать ни к одному острову. Ночевать пришлось прямо на плоту. Джейн почти не спала, и к утру чувствовала себя совершенно разбитой. К утру дождь закончился. Джейн хорошо порыбачила. Она поймала пять небольших рыбешек. Затем Джейн и Анна пристали к ближайшему берегу, приготовили рыбу, и Джейн отоспалась за всю ночь. В путь тронулись во второй половине дня, благо следующая гора виднелась на горизонте.

            За все время плавания, а конкретно за пятнадцать дней, им не встретилось ни одного намека на существование других людей. С одной стороны, это опечалило Джейн, но с другой она понимала, что, скорее всего, так и будет. Отдохнув целый день в конечной точке путешествия, они повернули назад.

            На обратном пути у Анны случилось расстройство желудка, и они пристали к тому острову, на котором совсем недавно жарили рыбу и провели почти целый день. Пока Анна справлялась со своей нуждой, Джейн решила прогуляться. Она поднялась к тому месту, где они обедали, и встала как вкопанная, не веря своим глазам.

            Им оставили послание, выложенное камешками. Буква «N» и цифра «4». Между ними была стрелка, идущая от цифры к букве. Джейн попыталась по-разному интерпретировать этот ребус. Она поняла, что кто-то заметил кострище, оставленное ими, посчитав, что они часто бывают на этом острове, и решил сообщить им, что группа из четырех человек движется на север, о чем красноречиво говорила буква «N». Ей хотелось понять, знали ли эти люди, куда идут, или так же, как и они с дочкой, испытывали свою судьбу? От этого зависело, в какую сторону им направиться: вернуться домой или же двинуться следом за этими людьми.

            Мозг закипел у Джейн. Она находилась в таком жутком сомнении, что готова была не простить себе оба решения, так же, как и согласиться на них же одновременно. Если бы лодки оставляли следы на воде, то она непременно двинулась по ним за теми людьми. А так, она боялась опрометчиво кинуться следом и потеряться среди похожих скал и островов.

            На гору поднялась Анна. Она сразу поняла по взбудораженному виду матери, что что-то случилось.

            – Смотри, этого не было несколько дней назад. Люди оставили нам послание. Оно не совсем понятное, но я считаю, что четыре человека отправились на север, о чем им захотелось сообщить и нам.

            – Мы поплывем за ними? – Спросила Анна.

            – Я не знаю, что нам делать, дочь. Я не знаю, куда они плывут. Может, как и мы, направляются наудачу. И я не уверена, что мы догоним их, если вообще не затеряемся среди островов. Если мы не найдем людей в течение месяца, то можем замерзнуть. Зимы здесь суровее и начинаются раньше. Я думаю, что у нас и месяца-то нет.

            – Мам, не переживай, нам с тобой и вдвоем пока неплохо. Давай мы тоже оставим им послание?

            Ответ дочери успокоил Джейн. Действительно, не стоило так переживать. Если уж и отправляться на поиски людей, то надо делать это в самом начале лета, и подготовившись более основательно. И желательно, чтобы Анна была постарше, и могла быть полноценной заменой матери в случае чего.

            Джейн оставила подробное послание о себе и о месте их жительства. Закрепила яркую тряпку на вершине, видимую со всех сторон, и с легким сердцем отправилась назад.

В кают-компании, возле карты на стене, собрались несколько офицеров «Пересвета» и Егор Горбунов.

– Примерно здесь мы нашли капитана Терехина Виктора Ефимовича. Их лодка попала под смерч, он выжил один, но, видно, от смерча ему здорово досталось. Через три дня он умер у нас в пещере. Перед этим он настойчиво просил нас идти на север, в ваш поселок. – Егор замолчал, и в кают-компании повисла тишина.

– Да, признаться, я надеялся, что Виктор жив. – Татарчук поник. – Надо будет организовать похороны команды, и выбить их имена на стеле «Памяти».

После некоторого замешательства, Татарчук снова прильнул к карте.

– Покажите, Егор, нам все, что вы отметили на своих картах.

У Егора с собой была целая стопка бумажных листков, пронумерованных особым образом, по которым он мог составить их в правильном порядке. Ему понадобилось большое пространство на полу, чтобы выложить их как надо. Офицеры с любопытством взирали на его манипуляции. Наконец, он пристроил последний лист. На полу лежал большой рисунок, похожий на картографию путешественников Средневековья.

– Это юг, это север. Здесь мы спрятались в Черной пещере в самом начале катастрофы. Этот район самый изученный, но сейчас он сильно заболотился, и атмосфера там, мягко говоря, воняет. Поэтому мы съехали оттуда…

Егор долго рассказывал обо всем, что было нанесено на его карту. Офицеры вместе с ним искали на карте места, соответствующие рисунку, и делали пометки. Течения, болота, барьер, пояс смерчей. Егор упомянул кострище, обнаруженное им на середине пути к поселку, и рассказал, что оставил им послание. Татарчук посмотрел на Егора, словно в голову ему пришла какая-то идея.

– Слушайте, Егор, во всем поселке у нас не сыскать такого следопыта, как вы. Что, если к следующему лету вы возглавите экспедицию по поиску выживших людей? Технику и оборудование мы вам предоставим. Педали крутить уже не придется.

– Да, в принципе, я согласен. Это то, чем я занимался последние годы.

– Отлично! – Татарчук крепко пожал руку Егору и постучал ему по плечу.

Горбуновы жили в отдельном деревянном доме. Первое время им было непривычно жить в нем. Он казался немного тесным и чересчур светлым. Пещеры крепко въелись в их образ жизни. Непривычным было и большое количество народа, а так же темнокожие американцы, кое-как говорящие на смеси из двух языков. День за днем происходила адаптация к новой жизни. Чем сильнее Горбуновы адаптировались, тем яснее им становилось, что они сделали правильный выбор.

Во-первых, Катю быстро поставили на ноги, и ее болезнь вспоминалась, как страшный сон. Во-вторых, здесь были блага цивилизации, такие, как баня, столовая и кинотеатр. Последнее был громко сказано. Кинотеатром было просторное помещение с телевизором, способным воспроизводить фильмы с флешек или жестких дисков. Кое-кто из подводников брал с собой фильмы в поход, чтобы посмотреть их в плавании, и теперь они составляли фильмотеку кинотеатра. В-третьих, это социальная организация общества. Здесь не было такой тягучей и однообразной жизни, какая была у Горбуновых прежде. Она чуть не засосала семью полностью, и если бы не болезнь Кати, неизвестно, смогли бы они стронуться с насиженного места?

Когда Горбуновы жили только своей семьей, Егор чувствовал себя самодостаточной единицей. В поселке он понял, что его самодостаточность заключалась в большей мере в том, что над ним никто не довлел. Все решения принимал он сам, и только от него зависело, как поступить с его решением. Теперь им немного командовали, но это было не то командование, которое существовало между людьми до катастрофы,  надменное и пренебрежительное. В поселке существовал дух уважения, и те, кто находились у руля, заслужили этот пост заслуженно.

К вопросу о самодостаточности. В поселке Егор понял, что ощущение «пещерной» самодостаточности было скорее ленивой интерпретацией этого чувства, потому что здесь он тоже чувствовал себя самодостаточным, только иначе. Он делился знаниями и опытом, которые не имели жители поселка, что делало его важным звеном в структуре организации жизни поселка. Так же себя чувствовала и Тамара, и дети. Егор ни разу не услышал от них, что путешествие в поселок было дурной затеей, а в пещере было лучше. Одна спасенная жизнь их дочери стоила того, чтобы не задаваться этим глупым вопросом.

Жители поселка вообще считали Егора героем. Он ведь спас семью, нашел способ прокормить ее и привезти в поселок за две тысячи верст. Егору это импонировало, но он не позволял себе гордиться больше нужного. Когда его назначили руководителем экспедиции, Егор сказал командованию, что возьмет на себя функцию лоцмана, потому что по жизни из него получался не очень хороший начальник. Его просьбу учли и удовлетворили. Татарчук считал, что раз человек не готов взять на себя такую ответственность, то для дела будет лучше поступить так, как он просит.

В итоге, Егор остаток зимы провел вместе с будущей командой, готовя судно к большому путешествию. Судном была лодка, на которую примостили двухтактный двигатель от мотокультиватора. Корабль с грузом всякой техники был обнаружен неподалеку от Новой Земли. На борту его зияла пробоина. Видимо, он затонул во время наводнения, а когда сошла вода, он оказался на суше.

Лодка была большой. Небольшими манипуляциями ее превратили в полноценный катер, походивший на лодки гонконгских или вьетнамских торговцев. Перегружать лодку не стали, потому что основной тягой на ней оставались люди. Бензина оставалось совсем мало, и его надлежало использовать только в критическом случае, чтобы не допустить таких же смертей, подобных той, что случилась с командой Виктора Терехина.

С первой грязью, очистившейся ото льдов водой Баренцева и Карского морей, с первыми весенними дождями, лодка отправилась на поиски людей. Без особой надежды, как последний шанс, после которого придется что-то менять.

Сильные туманы мешали ориентированию. С самого утра до полудня видимость перед лодкой была не больше десяти метров. С такой видимостью заскочить в какое-нибудь болото было плевым делом. До полной остановки у лодки было метров тридцать. Хорошо, что теперь у каждого члена команды имелся спасательный жилет. Если лодка затонет, у каждого члена экипажа имелись полчаса, чтобы замерзнуть от переохлаждения в холодной воде или добраться до берега.

Поэтому команда налегала на весла в полсилы. Егор сидел на носу, глубоко втягивая ноздрями сырой воздух и готовый в любую секунду дать команду «стоп» при первых признаках запаха сероводорода. Пока им везло.

Мир менялся спустя семь лет после катастрофы. Небо светлело, становилось теплее, но вместе с тем на материке повышалась влажность. Огромная площадь испарения на более горячем солнце способствовала накоплению влаги в атмосфере. Егор знал, чем это скоро обернется. Все мелководье, а это, считай, что вся поверхность бывшей суши, скоро превратится в огромное зеленое болото. Может быть, чистые течения и оставят себе подобия русел, но заболачивание было неизбежным. А там, где болота, там и метан. А он, как известно, относился к парниковым газам. Жизнь у полюсов выглядела единственным удобным местом на карте планеты.

Егор снова достал кусок ткани, на котором угольком был нарисован остров в виде полумесяца, и корявым почерком, на корявом русском были написаны два имени, Джейн и Анна. Похоже, что это Джейн Оукленд, космонавт с МКС. Все считали их погибшими, но они дали о себе знать. Кем была Анна, Егор не знал, как и то, что сталось с Игорем Кружалиным, передачи которого они слушали на своем приемнике. Вот такой неожиданный сюрприз принесла им экспедиция.

Информация на ткани сообщала, что расстояние между островом в виде полумесяца и островом, на котором осталось сообщение, составляет пятнадцать дней. Но из-за густого тумана потерялось ощущение пройденного пути. Прошло больше пятнадцати дней, а искомый остров все не появлялся. Была вероятность проскочить его в густом тумане. Егор боялся этого больше всего.

Солнце начало топить туман. Командир команды Виктор Гренц вышел из «каюты» с биноклем. Он приложил бинокль к глазам и сделал с ним полный оборот вокруг себя.

– Вроде ничего. – Констатировал он, что и так было видно. – Как вода?

– Чистая.

– Давай, Егор, перекуси, а я тебя сменю на пару часов. – Предложил Гренц.

Егор принял его предложение. Он спустился в каюту. Ему положили в тарелку кусок копченой рыбы и сушеную галету из водорослей.

– Спасибо. – Поблагодарил дежурного по кухне Егор и вонзил зубы в рыбу.

После калорийного обеда его потянуло в сон. Егор пристроился на банке, идущей вдоль борта, и засопел. Его разбудил шипящий возглас Гренца.

– Егор! Иди, глянь, это похоже на полумесяц?

Егор вскочил, за два шага успев прийти в себя. Гренц показывал в сторону горизонта. Остров было видно невооруженным глазом. Но форму его с такого расстояния было не разглядеть. Егор взял бинокль. Кажется, это был тот самый остров. Они заходили к нему с восточной оконечности, далеко выдававшейся в воду. Егор отдал бинокль и снова достал ткань с рисунком. На нем был нанесен крестик, такой пираты ставят на месте кладов, и был он нанесен на внутренней стороне полумесяца.

– Надо зайти с той стороны. – Посоветовал Егор.

Он сам сел на весла, хотя до его смены еще оставалось время.

Джейн заделывала дыры, прогрызенные крысами в основании стены их дома. Джейн не могла взять в толк, зачем крысам делать себе ходы, если ничего хорошего их не ждет? Но у крыс была своя логика. Анна гоняла на входе в грот воробьев. Птицы совсем ее не боялись. Джейн и Анна прикармливали их всю зиму, заслужив расположение пернатых. Стайка смелых воробьев кружила над головой дочери на расстоянии вытянутой руки. Анну это очень забавляло. «Дитя природы» – подумала про нее Джейн.

            – Мааам! – Раздался тревожный голос дочери.

            От неожиданности сердце Джейн немного зачастило. Она обернулась и увидела застывшую на месте дочь. Она смотрела в сторону воды. Джейн вытащила руки из грязи и подбежала к Анне. К ним плыла лодка. Она была еще далеко, но было ясно, что курс ее лежит к их острову. Джейн заметалась. Не так она представляла себе контакт с людьми. Ей стало страшно. Впервые ей пришла в голову мысль, что люди могут приехать с дурными намерениями.

            – Мам, ты чего? – Анна заметила тревогу в глазах матери.

            – Ничего, дочь, заволновалась от неожиданности. Ты иди пока в дом. Я одна встречу их.

            Джейн ополоснула руки в воде. Спрятала мачете за спину. Нашла аварийный запас, в котором лежал пистолет Макарова. Вставила в него обойму и тоже убрала за спину. Так ей стало спокойнее.

            Лодка приближалась. На носу стоял человек и смотрел на нее в бинокль. Он помахал рукой. Джейн махнула в ответ, но сделала это не так эмоционально. Если человек в лодке немного психолог, он должен был понять, что женщина боится. Человек убрал бинокль и поднял руки над головой, показывая, что в них ничего нет. Сердце Джейн немного успокоилось.

            Лодка царапнула дном о камни и встала. Двое мужчин сошли на берег и отправились навстречу Джейн. Девушка стояла у входа в грот и напряженно вглядывалась в незнакомцев. Правая рука ее была за спиной и поглаживала рукоять пистолета. На вид незнакомцы были безоружны. Они улыбались и всем видом старались показать свое миролюбие.

            – Джейн Оукленд?! – Крикнул один из них издалека, заметив ее напряженность. – Я с «Пересвета», офицер.

            Ноги у Джейн подкосились, и она села на камни. Девушка разжала ладонь, сжимающую пистолет. Оружие выпало и стукнулось о камни. Джейн прислонила ладони к лицу и заплакала. Она готова была верить людям, о которых знала, и которые знали о ней.

            – Здравствуйте, Джейн! Я Виктор, а это Егор. – Представил себя и товарища Гренц.

– Я Джейн Оукленд, как вы уже догадались. Очень рада знакомству. – Она протянула руку и шмыгнула носом.

Татарчук выехал на «объект». Так называли любое явление в поселке, на котором производилась какая-то работа, или он был чем-то интересен. На этот раз объектом стал сухогруз, обнаруженный в Карском море. Ураган переломил судно пополам. Обе половинки выбросило недавним штормом на отмель. Сухогруз заметили с рыбацкого судна.

            Татарчука иногда называли капитаном, а иногда звали по имени-отчеству, намекая на то, что военный порядок остался в прошлом. Дмитрий Иванович забрался на палубу. По ней уже ходили несколько человек, исследуя корабль.

            Сухогруз вез контейнеры. Часть их еще осталась на палубе. Они скатились к одному борту, и неизвестно каким образом еще держались на нем.

            – Содержимое проверили уже? – Спросил Татарчук тех, кто оказался здесь раньше.

            – Избирательно. Но все как обычно, китайский ширпотреб. Есть бытовая техника, есть одежда. Но все в ужасном состоянии. Соленая вода не жалеет ничего.

            – Знаю, знаю. Но куда деваться? Вы парни рукастые, будет вам чем заняться долгими зимними вечерами. А на второй половине что?

            Татарчук посмотрел на вторую половину корабля, на которой находился капитанский мостик. Она лежала под углом в сорок пять градусов.

            – На внутренней палубе везли машины. Они почти не повреждены, потому что прикручены. Наш водолаз насчитал их больше сорока. А наверху такие же контейнеры. Многие упали в воду, когда корабль вынесло на мель. Мы вообще думаем, что корабль сломало большой волной, и затонул он мгновенно. Во всех отсеках мертвые люди, многие даже жилеты не успели надеть.

            – Их надо будет собрать и захоронить по-человечески. Но вначале, попытаемся оттащить груз к нам. Машины нам ни к чему, дорог все равно нет, а вот разобрать их стоит.

            – Дмитрий Иванович, Дмитрий Иванович! – На борт сухогруза забрался матрос с рацией.

            Он держал ее на вытянутой руке, как олимпиец факел.

            – Американцы вышли на связь! – Запыхавшийся матрос передал рацию Татарчуку.

            – Какие американцы еще? – Не понял Татарчук.

            Он нажал кнопку приема.

            – Это командир российской АПЛ «Пересвет» капитан первого ранга Татарчук.

            – Привет, капитан, это «Монтана», Джон Коннелли. Еще не списал нас со счетов?

            – Привет, Джон! Рад слышать. Судя по тому, что мы разговариваем, ты где-то рядом?

            – Так точно. Гораздо ближе, чем ты думаешь. Я иду по координатам, оставленным вами на Шпицбергене. И я теперь командир не «Монтаны», а старой ржавой дизельной бочки, на которой везу вам очень щедрый подарок.

            – Спасибо, Джон, через сколько придешь?

            – Да  я уже вижу берег на горизонте. Маякните, где у вас порт.

            – Секунду.

            Татарчук отдал приказания по рации, чтобы со стороны порта пустили несколько сигнальных ракет.

            – Готово, Джон. Видишь?

            – Спасибо, капитан, вижу.

            Татарчук, заинтригованный тем, что привез ему капитан «Монтаны», бросил осматривать сухогруз и отправился назад. Когда он прибыл в порт, там уже стояло видавшее виды судно. Сравнение ее со старой ржавой бочкой было уместным. Татарчук сошел на берег и сразу заметил оживление в поселке. Что же такого могли привезти американцы, переполошившие народ?

            На подходе к поселку ему стала понятна причина нездорового ажиотажа. На площади, возле административного здания, стояли женщины. Человек сорок. Чернявые, напуганные. Татарчук прошел сквозь толпу и столкнулся с Джоном Коннелли. Признать в нем того капитана было тяжело. Американец постарел, с него сошел офицерский лоск. Суровые северные ветра обветрили лицо. Одет он был свободно, мешковато, и только на голове была старая морская фуражка с надписью «Монтана».

            – Привет, старина! – Хлопнул Коннелли по плечам Татарчука.

            – Привет, Джон. Я уже забыл, как выглядят женщины! Это тот самый сюрприз?

            – Так точно. Это мексиканские невесты Господа, монашки, одним словом. Прятались в монастыре, который сделали в пещерах. Их точно вела рука Господа. Они уверены, что заслужили честь продления рода людского. Вот, поделился с вами по-дружески. Отобрал лучших. – Коннелли засмеялся.

            – Спасибо, капитан. Это по-настоящему мужской поступок. С женщинами у нас до сих пор туго. – От переполнивших чувств Татарчук крепко обнял Коннелли. Затем отстранился от него. – Ну, как вы там, устроились?

            – Всего и не рассказать сразу. Окажешь гостеприимный прием, непременно расскажу.

            – Вот, черт!  – Татарчук хлопнул себя по лбу. – Извини, на радостях совсем потерялся.

            Татарчук отдал распоряжения топить баню и готовить обед на дополнительные сорок пять персон. Женщин оказалось тридцать восемь человек и семь членов экипажа. Работа в тот день не спорилась в руках мужчин. Они подтягивались в центр поселка, чтобы разглядеть женщин, которых жестом доброй воли привезли американцы.