Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 346 страниц)

Все продукты были собраны в первом отсеке, посчитаны и переписаны. Главным по кухне хотели назначить Привалову Елену, но Юрий категорически отказался. Это выглядело, будто вся власть собиралась в руках его семьи. Всякие кривотолки насчет этого могли зародить недоверие в коллективе. В таком ограниченном социуме, как пенал УКП здоровая психологическая обстановка была прежде всего. В итоге, распоряжаться запасами поставили жену капитана Кузьмина, Ольгу. По профессии она была бухгалтером, и учет уже въелся в ее подсознание. Ольга сразу сделала карандашом на стене таблицу расхода продуктов. При оговоренной норме потребления, их хватало на полтора месяца.

Этот срок решили считать максимальным, за который надо было придумать, чем кормиться дальше. Идей было совсем немного и все они заключались в том, чтобы случайно попасть куда-то, где можно будет поживиться.

– Послушайте. – Юрий как-то в разговоре с мужиками решил поделиться своей идеей. – Я подумал, что грязь, которая оседает на дно, в большом количестве состоит из органики.

– И что? – На лице Григория Стыдова появилось брезгливое выражение, потому что он сразу догадался, куда клонит Привалов.

– Мне интересно, можно ли из нее как-то экстрагировать органику, ну, что-то типа бульона?

– Я думаю, что в процентном отношении ее там ничтожно мало, чтобы извлекать. Представь, сколько энергии надо, чтобы нагреть ее, выварить. – Поделился соображениями Яцук. – Я даже не уверен, что мы ее выварим. Так, суп из грязи приготовим.

– Жиры можно растворителями извлекать, а потом перегонять, но для этого нужен сухой материал, содержащий жиры и чистый спирт или ацетон. – В разговор вступил Шулятьев. – У меня родители на маслоэкстракционном заводе работают. – Потом поправился. – Работали.

– Как все сложно-то. – Вздохнул Привалов. – Оказывается, наши знания были настолько узкими, что их осколков не хватит собрать в прежний сосуд.

– Это точно, деградация нам обеспечена. – Согласился Стыдов.

– Или голодная смерть.

– На этой оптимистической ноте, прошу разойтись по отсекам и свести счеты с жизнью. – Гоготнул Стыдов.

– Пусть бабы думают, чем мужиков кормить. – Сыронизировал Кузьмин.

– Они придумают только из того, что им принесут с охоты.

– Да, мы снова возвращаемся к пещерным временам, когда охота была актуальна. Только тогда люди знали, что есть мамонт, которого можно завалить, а мы и этого не знаем.

То ли несло пенал течением, то ли он стоял на месте, понять было невозможно. Волны бились о железо корпуса, когда налетал ветер. В это время внутри пенала становилось шумно и тревожно. После удара волной, гулко разбегающегося по корпусу, еще некоторое время слышался шорох поднимающихся к поверхности воздушных пузырей. С ветром начиналась и качка, усугубляющая морскую болезнь. К счастью, страдали ею немногие, и день ото дня у тех, кто мучился этим недугом, симптомы становились все слабее.

Освещением пользовались естественным, через люки. После заката на час включали по одной лампочке в каждом отсеке, чтобы успеть уложить детей спать и просто, чтобы у людей создавалась иллюзия прежнего быта. Всю ночь горела только одна лампа, которой пользовались снаружи. Вахта на верху велась круглосуточно. Днем ее несли срочники, а по ночам дежурили офицеры. Ночные смены, даже взрослым мужикам, не верящим во всякую мистическую дрянь, казались пугающими.

В густой непроглядной темноте существовал только круг света от фонаря, всего остального будто и не было, кроме звуков. Причем звуки были там, где не было света. Стоило только направить фонарь, туда, откуда послышался шум, как он сразу затихал и шумел уже с другой, темной стороны. Мистический феномен можно было объяснить неким расстройством психики, пытающейся справиться со страхом, вызванным слишком непривычными условиями.

Через неделю то ли плавания, то ли дрейфа на одном месте, Яцук поставил крест и на электрической лампе. Он рассчитал, что использовать светильник из солярки, намного выгоднее, чем освещать электрической лампочкой, а потом гонять прожорливый дизель, чтобы зарядить аккумулятор. Из небольшого термоса сделали светильник, с отражателем и стеклянным окошком, чтобы пламя не задувало ветром. Первая ночная смена с новым источником света досталась Стыдову. Лампа освещала намного хуже, чем электрическая.

– Я вообще смысла не вижу в таком освещении. – Поделился соображения Григорий. – Если на дороге появится препятствие, я даже в люк спрыгнуть не успею. А если нас качнет, то и воды хапнуть успеем через него.

К его соображениям прислушались, но ночные смены все равно отменили только через три ночи, пока каждый из старших офицеров на себе не испытал неэффективность «керосинки». Решено было, что с закупоренными люками плыть гораздо безопаснее. В итоге, дневную вахту оставили за срочниками, а ночную несли офицеры, но внутри «ковчега». Привалов, по аналогии с подводной лодкой, придумал название для ночной смены. Он называл их «акустиками», по причине того, что они должны были прислушиваться к тому, что происходит за бортом.

На десятую ночь, во время смены Стыдова, пенал налетел на какой-то металлический предмет. Душераздирающий скрежет по левому борту с полминуты пугал обитателей пенала. Девчонки Привалова проснулись и заплакали. Мишка заткнул уши и загудел. Юрий, накинул китель и бросился в седьмой отсек, где проходило дежурство. Стыдов был удивлен и напуган не меньше остальных.

– Без понятия, что это? – Ответил он на молчаливый вопрос Привалова. – Могу только сказать, что мы все-таки плывем.

– Замечательное наблюдение. – Юрий разжег дизельную лампу. – Пойду, гляну.

– Отплыли уже далеко, не увидишь.

– Посмотрим.

Юрий откинул крышку люка и ставшим уже привычным движением выбрался наружу. Григорий подал ему фонарь. Вокруг «лодки» висела кромешная тьма. Никакого предмета, напугавшего людей не было видно ни по левому, ни по правому борту. Тьма и волны. Юрий пригляделся к волнам. Почему-то они показались ему не такими, как обычно. Они были мельче и закручивались как на реке, мелкими водоворотами.

– Что там? – Спросил Григорий из отсека.

– Я не уверен, но мне кажется, что мы попали в поток.

Пенал слегка качало, но никакого ветра не было и в помине. Это еще больше убедило Юрия в том, что их захватило какое-то течение. Повлиять на него у людей не было никакой возможности, поэтому он счел самым разумным, закупорить все люки и ждать, куда вынесет их нелегкая.

До утра больше никаких эксцессов не произошло. Как только прозвонил будильник, Юрий оделся и выбрался наружу. Небо слегка посерело, но видимость улучшилась серьезно. На первый взгляд, ничего не изменилось. Черная вода со всех сторон, как и прежде, но только корпус пенала не лежал безмятежно на ней, а клевал торцами и колыхался с боку на бок.

Теперь Юрий убедился в том, что их несет поток, неизвестно куда, и непонятно как сформировавшийся среди безграничного океана. Впрочем, в этой катастрофе все было непонятно, начиная с ураганного ветра, зародившегося неизвестным образом и заканчивая потопом. Привалова одолевало чувство, что природа решила избавиться от человека, и всего, что он создал. Стопроцентной зачистки не получилось, но и потоп мог быть не последним оружием.

На палубу выбрался заспанный Яцук.

– Чего новенького? – Зевая, спросил он.

– Да вот, течением нас куда-то несет. – Юрий показал на конец пенала, который в этот момент почти опустился в воду до туалета.

– Да, ладно? – Сон сразу сошел с его лица. – Какой тут поток-то, везде вода?

Как и всякому сухопутному человеку, водная стихия представлялась ему чем-то однородным.

– И среди воды бывают течения. Я еще ночью заметил, что пенал раскачивается без ветра.

Яцук не поверил на слово. Побегал по корпусу, чтобы убедиться в том, что они на самом деле попали в течение. Небо светлело, открывая новые подробности. Из утренней мглы проступил кусок суши, до катастрофы бывший возвышенностью. Имея неподвижный ориентир можно было точно определить, движется «лодка» или нет, и с какой скоростью. Пенал не просто двигался, он вертелся, как щепка в весеннем ручье.

– Скажи, Юрий, как матрос матросу, ты можешь сказать, куда нас несет? Ты умеешь ориентироваться на местности? – Провожая глазами остров, спросил Яцук.

– Мох на деревьях растет на северной стороне, Полярная звезда указывает на север, и…, и, снег, кажется, на южной стороне оврага тает медленнее, чем на северной. – Юрий шутил, но он на самом деле знал только эти способы разобраться со сторонами света.

– Еще совсем недавно мы могли сами уничтожить мир, а теперь вынуждены пассивно полагаться на божье провидение.

– Расплата за самонадеянность.

– Наверное. А по иронии судьбы, выжили мы, те, ради кого весь этот бедлам и начинался. Зачем? Искупить вину?

– Ну, Федя, это не точно. Мы выжили, потому что у нас было хорошее укрытие. Неизвестно еще скольким повезло? Представь себе, если штаб армии смог пережить катастрофу в своем «бугре»? Это же сотни человек, популяция, да еще и с семьями?

– Кстати, штаб от нас в какой стороне?

– На запад.

– Черт! Было бы здорово пристать к «бугру», сказать спасибо Калюжному.

В шестом отсеке упал вниз люк, и из него появилась голова Кузьмина. Он успел увидеть тающие во мгле очертания острова.

– Мы плывем, или вода спадает? – Удивленно спросил он.

– Мы плывем, потому что вода спадает. – Ответил ему Яцук.

– Куда?

– Я могу указать только направление пальцем. – Федор вытянул руку. – Туда.

– Ха-ха, чувство юмора – хороший показатель эмоционального здоровья. – Кузьмин выбрался наружу. – Так моя Олечка говорит.

Капитан охнул, на секунду исчез из виду и резким толчком сделал «выход силой», выбравшись наружу.

– С бодрым утром. – Поприветствовал его Привалов.

– С бодрым. А чего, Федор, может быть, ты какой-нибудь винт к нашему ковчегу приделаешь?

Федор цыкнул сквозь зубы.

– Во-первых, я этого себе даже не представляю, во-вторых, у нас будет меньше суток, чтобы он нас куда-нибудь привел.

– Солярку лучше поберечь, Андриян, а мы и так плывем. Как сказал кот Алисе, если тебе все равно куда попасть, то тебе все равно в какую сторону плыть.

Кузьмин многозначительно закивал головой, делая вид, что знает, откуда эта цитата. Привалов хотел еще пошутить, но его отвлек шум струящейся воды. Он обернулся на звук и увидел прямо по курсу перекатывающиеся пороги. Ему, и все, кто находился снаружи стало понятно, что впереди мель, и чем она могла грозить их цилиндрическому убежищу.

Мель! – Крикнул Привалов, указывая на нее рукой. – Внутрь, быстро! – И первым запрыгнул в люк.

Глава 19

Долгое морское путешествие, отнявшее полтора месяца, со всеми остановками, подходило к концу. Плот приближался к материку, в месте, бывшем до катастрофы устьем величественной сибирской реки, Енисея. Туман становился все плотнее. Чистая морская вода уже давно сменилась на темную, бегущую с бескрайних заболоченных равнин материка. Тут и там мимо плота проплывали обрывки водорослевых островов, утянутых течением. Как ни странно, но на них не гнездились птицы. В глубине, так называемой суши, морские птицы не водились. Зеленое одеяло из водорослей и было сушей, на которой жили все обитатели животного мира, пережившие катастрофу.

Анхелика смотрела на диковинную природу во все глаза. Она пугала ее непроницаемым туманом, сквозь который было не только не видно, но и не слышно. Любой звук тонул в нем, как в вате, и если удавалось что-то услышать, значит, источник его был рядом. Почти все звуки, для жителя поселка с Новой Земли, никогда не бывавшем за его пределами, не были знакомы.

Чего стоили лягушачьи хоры, исполняемые сотнями гигантских глоток. Из-за их шума, Прометей держал плот подальше от берега. Но не только из-за шума. Период брачных пений означал агрессивность самцов. Однажды, по неопытности приблизившись к берегу, в самом начале речного пути, нечаянно спровоцировали атаку земноводных. С десяток крупных животных погнались за плотом, и только крики Анхелики и удары веслами по головам, охладили их агрессию.

Река, наследник Енисея, была широка. Рваные зеленые берега в редких местах сменялись на настоящую земную твердь. По большей части, река была своеобразным течением среди болот и стоячих водоемов. Плот вошел из моря по западному берегу и теперь надо было пересечь реку и пристать к восточному. Прометей не знал, насколько широко устье, будет ли река сужаться дальше. На всякий случай решил пройти неделю вверх по течению, а потом попытаться пристать к противоположному берегу.

Ночевали посреди реки, бросив в воду якорь на веревочном тросе. Всего лишь раз он коснулся дна на отметке в двадцать метров. В остальных местах глубина дна превышала ее многократно. На пятую ночь, когда по вычислениям Прометея они отошли от побережья на сотню километров, случилась событие, до чертиков напугавшее весь экипаж плота, включая и его матерого капитана.

Как и полагается, перед сном стравили якорь на всю длину. Анхелика ушла ночевать в трюм, а Иван и Прометей укрылись в несколько слоев тряпьем и шкурами. Делалось это не столько для согрева, сколько для защиты от сов, реагирующих на тепло. Над плотом натянули сеть, похожую на рыбацкую, с привязанными по краям «погремушками». Простая и надежная конструкция, защищающая и предупреждающая от летающих ночных хищников, заимствованная у охотников.

Было далеко за полночь. Из всех звуков, слышалось только журчание воды по углам плота. И вот, посреди темной ночи, неожиданно дрогнул плот, и брякнули в ответ погремушки.

– Иван, это ты? – Спросил Прометей, предполагая, что друг встал по малой нужде.

– Нет. – Откуда-то из-под груды тряпья произнес Иван. – Я подумал, что это ты. Анхелика? – Позвал подругу.

– Чего тебе? – Сонно произнесла девушка.

Ее не беспокоили погремушки. В трюме она чувствовала себя достаточно защищенной. Но тут плот не просто дернулся, он клюнул одной стороной и зачерпнул воду. Анхелика взвизгнула, а барабан, на котором была намотана веревка с якорем, затрещал от натуги. Плот потянуло, будто его запрягли в оленью двойку. Волна поднялась по левому борту и прошла через весь плот, намочив постель и припасы в трюме.

– Это же рыба играет с нашим якорем! – Догадался Прометей.

Она действительно играла. Плот неожиданно остановился. Иван вскочил на ноги, чертыхаясь и отряхивая на себе промокшую одежду. Анхелика выбежала из трюма. Прометей кинулся к барабану. Плот снова дернуло, чуть не сбросив за борт Ивана с Анхеликой. В последний момент они успели задержаться за доски трюма. Прометей ухватился за веревку, пытаясь вытащить якорь. Ее дернуло и потянуло. Силища у того, кто тянул за нее, была невероятной. Прометей не успел отпустить веревку, и его ладонь оказалась зажатой между ней и барабаном. Он закричал от боли и выдернул ладонь из-под веревки, стесав кожу.

Рыба не унималась. Возможно, ей просто не хватало забав в реке, поэтому она так привязалась к обычной веревке. Плот снова дернуло на одну сторону и потянуло в воду. Вещи заскользили на край. Ситуация становилась критической. Иван понял, что еще секунда и плот просто уйдет под воду. Принимать решение времени не осталось. Он вынул из-за пазухи нож и перерезал якорную веревку. Плот облегченно плюхнулся назад.

Мгновение стояла полная тишина. Прометей тер пораненную ладонь. Анхелика молчала, вцепившись мертвой хваткой в трюм.

– Мне…, я подумал, что это лучший выход. – Сбивчиво произнес Иван, боясь, что Прометей отругает его за глупый поступок.

– Ты правильно сделал, Иван. Мы чуть не погибли. Быстро сообразил. – На удивление добродушно ответил Прометей.

– А как же мы теперь без якоря ночевать будем? Течение же? – Спросил Иван, все еще не веря в добродушие товарища.

– А мы теперь поплывем поперек реки, пока не упремся в восточный берег. Ночевать будем на берегу.

Течение реки было медленным, еле заметным, но и оно могло за ночь аннулировать весь путь проделанный днем. Иван и Прометей сели на весла. Анхелике доверили сделать тонизирующий чай из трав, собранных на Новой Земле. Правильное направление, на восток, указывал самодельный компас из обычной швейной иглы, сухого листа, на котором она лежала и плашки с водой, в которой они плавали. Прометей периодически натирал иглу о волосы, чтобы она вернее показывала курс. Анхелика, не слышавшая о магнитных полюсах, наблюдала за действиями капитана с суеверным благоговением.

– Это наука. – Объяснил ей Иван, заметивший фанатичный блеск в глазах подруги.

– Ничего сверхъестественного. Компас называется.

Такого ответа было мало, чтобы убедить Анхелику, что лишний раз уверило Прометея в том, что сползание человечества к темным временам неизбежно.

Рассветы на материке выглядели иначе, чем на Новой Земле. Там солнце было видно сразу, как только оно появлялось над горизонтом. Здесь же, в густом тумане, рассвет размазывался на долгие часы, с трудом пропитывая светом мелкую водяную взвесь. Воздух светлел, меняя оттенки серого, но так и оставался серым в течение всего дня. С непривычки казалось, что не хватает воздуха. Первое время легкие сопротивлялись вдыханию влажного воздуха, провоцируя спазм.

Воздух на материке нельзя было назвать свежим. Он был душным, теплым и нес в себе много непривычных запахов, многие из которых нельзя было назвать приятными. Непрерывная работа веслами провоцировала сильное потоотделение. Пить хотелось постоянно, но вода решала проблему на несколько минут, а потом все только усугублялось.

– Надо соленого поесть. – Прометей бросил весло и полез в трюм за солониной. – А у нас что, так мало осталось? – Он выбрался наружу с небольшим куском вяленой оленины.

– Да, это последнее. – Ответила Анхелика. – Вы же собирались на материке питаться чем-то другим? Уксус у вас для этого.

Прометей хотел что-то сказать, но промолчал. Нарезал мелкими кусочками солонину и предложил перекусить.

– Придется охотиться.

– Раз придется, значит будем. – Успокоил Иван старшего товарища. – Дичи тут побольше, чем у нас. Не бьет никто.

– А вдруг, бьют? – Спросил Прометей.

Вопрос Прометея как-то зацепил Ивана, не тем, что здесь могут быть люди, а тем, что на мгновение он испытал страх перед незнакомыми людьми. Иван не понимал, что именно он боится в незнакомых людях. Чувство было подсознательным, и происхождение его нельзя было знать точно.

– А что если люди, которых мы найдем, отнесутся к нам враждебно? – Спросил Иван.

– Такого не может быть. – Уверенно ответил Прометей. – Это же нерационально. – Когда ему хотелось убеждать, он всегда использовал слова, вычитанные из источников в подлодке. – Я уже рассказывал, что общество с небольшим количеством людей, обречено на вырождение. Мы для них новая кровь, они для нас. Это всем на пользу.

– Они же могут этого не знать. – Анхелика шлепнула ладонью по воде, а потом вспомнила ночные приключения и резко отдернула руку. – Вдруг, они уже выродились?

Она вовремя убрала руку. Большая усатая осетринная пасть вылетела из воды, в том месте, где секунду назад находилась ладонь Анхелики, схлопнулась вхолостую и снова ушла под воду, показав на прощанье широкую серебристую спину. Плот закачало. Анхелика вскрикнула и отскочила в центр плота.

– Она…, она такая огромная! – Девушка смотрела на то место, где выскочил осетр, как завороженная.

– А чего им тут не расти? – Деловито произнес Прометей. Его как-будто не напугал размер рыбы. – Еды тут завались.

– Это такая рыба дергала наш плот? – Спросила Анхелика.

– Вряд ли. Для нашего плота она мелковата. Та была раз в пять больше, как минимум. – Прометей предположил примерно.

Его ответ напугал Анхелику. Она села посередине плота и взялась за парус.

– Я боюсь ходить в туалет. – Честно призналась она. – Иван, ты будешь держать меня за руку?

Иван вздохнул и закатил глаза.

– Конечно. – Потом переключился на Прометея. – Ты не ответил на вопрос, что если люди, которых мы ищем, на самом деле деградировали? Одичали, забыли, кто они такие есть и откуда пошли?

Прометей нахмурил брови. Складки собрались на переносице. Вопрос озаботил его не на шутку. Он задавал его самому себе и раньше, но отметал, как невероятный. Но сейчас ему подумалось, что причиной, по которой он отвергал его, было сильное желание найти людей, у которых можно было многое почерпнуть для себя. Дикари ему не нужны были в принципе. Не за тем они отмахали тысячи миль, чтобы разочароваться в потерявших свое будущее, потомках великой цивилизации.

– Нет, не стоит думать об этом загодя.

Больше к этому вопросу не возвращались. Гребли почти без перерыва, выдерживая направление на восток. Судьба сжалилась над путешественниками и перед самым закатом подкинула островок посреди реки. Серое пятно в темнеющем тумане проступило неожиданно. Остров окружали высокие заросли травы. Водорослей вокруг него не было, из чего Прометей сделал вывод о том, что остров в период сезона дождей затапливает полностью. Не ожидалось на нем и лягушек и прочей живности, из-за удаленности от всех берегов. Прометей и Иван с облегчением бросили весла, когда нос плота уперся в стену из высокой травы. Теперь можно было спокойно переночевать всю ночь, не переживая за отсутствие якоря.

Понемногу продвигаясь вперед, помогая мачете проделывать путь для плота, добрались до суши, покрытой плотным слоем зеленой травы. Такую траву ни Прометей, ни Иван еще не видели. Листья у нее были мелкие, но частые. Они держались на тонком и гибком стебле, прижимающемся к земле, обвивающем другие стебли. Получался зеленый плетеный ковер, покрывающий весь островок.

– Красиво! – Восхитилась Анхелика.

– Нужно накопать рассады. Смотрите, какая она изящная и приятная. На ней можно спать без подстилки. – Восторгаясь растением, произнес Прометей.

– А это ничего, что кроме нее на острове не растет ничего? – Спросил Иван.

– Хм. – Прометей почесал переносицу. – Мы ее окультурим, чтобы она не разрасталась больше нужного.

– Ну, тогда ладно. – Иван не знал, что понимать под этим термином, но привык доверять образованному товарищу.

Прометей взял мачете и попытался прорубиться сквозь них до корней, но каково было его удивление, когда на метровой глубине ее не оказалось. Только сплетенные узлами стебли, причем на глубине без листьев. Сами стебли там имели не зеленый, а фиолетово-серый оттенок. Иван и Анхелика заглядывали в прорубленную в зеленом ковре дыру, чтобы удивиться.

– Чем дальше от дома, тем непривычнее природа. – Произнес Иван.

Он взял в руки мачете и проткнул сплетение стеблей еще глубже. Острый инструмент с трудом прорезал загрубевшие одревесневшие стебли. Ивану удалось загнать его по рукоятку. Когда он вынул его, конец лезвия оказался мокрым, со следами грязи.

– Под нами не совсем суша, там грязь.

– Ну и ладно. Для нас это не значит ровным счетом ничего. Это суша из травы. – Анхелика была в восторге от прекрасного творения природы. – Кому расскажи в поселке, не поверят.

Прометей нашел в трюме пустую емкость, набрал в нее речной воды и срезал несколько стеблей.

– Если они так любят воду, то не должны погибнуть.

Вечерело. На плоту горел костерок из пропитанных деревянных чурок. Они трещали и постреливали, шумно реагируя на влажный туман. Их запас, бережно расходуемый на протяжении всего пути, подходил к концу. Оставалось еще немного горючей жидкости, но это был неприкосновенный запас. Откуда ни возьмись, появились насекомые, и начали виться над огнем. Иван клевал носом. Усталость, вызванная недосыпанием и тяжелой физической нагрузкой, давала о себе знать.

– Потерпи, Иван. – Анхелика забралась рукой ему под одежду и пощекотала Иван открыл глаза и заводил носом.

– Как-то странно пахнет. – Заметил он.

– Эти дрова мы пропитал жиром, который добывали из дохлых тюленей для каптри Селены, не обессудь. – Напомнил Прометей.

– Ясно. – Иван встал, размял затекшее тело. – Пойду, прогуляюсь.

Он спрыгнул с плота, чтобы не наступить в грязь, закричал и тут же запрыгнул обратно. В его глазах застыл ужас.

– Ты чего? – Испугалась Анхелика и бросилась к другу.

– Чего так орешь? – Спросил Прометей и посветил горящей головешкой над собой.

Еще не стемнело, но в тумане понятие сумерек воспринималось иначе. Видимость уже давно сократилась до трех метров. В неровном свете ему показалось, что на острове происходит какое-то шевеление.

– Там черви какие-то. – Со страхом в голосе произнес Иван. – Я наступил, а они в мою сторону наклонились.

Прометей разжег фонарь на драгоценной горючей жидкости. Его свет был достаточно силен, чтобы просветить метров пять вглубь зеленого острова. И сейчас там была не безмятежная зеленая лужайка, а шевелящаяся блестящая поверхность.

– Это черви. – Убедительно произнес Иван.

Тонкие блестящие тела выползали наружу сквозь сплетенные стебли, как черви из мертвой туши тюленя. Они вытягивались вверх и замирали, как столбики. Верхняя часть тела червя набухала и расходилась в стороны, напоминая цветок. Запах, который распространялся от этих цветков, походил на вонь, идущую от дохлятины.

Анхелика передернула плечами.

– Я не смогу здесь ночевать. – Призналась она и спряталась за спину Ивана.

– Мы встанем с южной стороны острова, чтобы течение не унесло нас. – Предложил Прометей.

Он сорвал пучок травы, скомкал ее и бросил в сторону червей. Едва зеленый комок коснулся их, как «цветки» начали смыкаться, раздирая зелень между собой.

– Фу, гадость. – Анхелика закрыла глаза и уткнулась в спину Ивана.

Плот отогнали выше по течению, так, чтобы оно прижимало его к траве, окружающей остров. С такого расстояния вонь не особо чувствовалась. Поужинав остатками солонины и чаем, приняв меры безопасности, экипаж плота наконец-то смог уснуть.

Ночь прошла без тревог. Наутро было трудно поверить в то, что ночью, этот замечательный кусок суши превращается в смердящую пирушку, устроенную червями.

– А на кого они охотятся? – Спросила Анхелика. – Не из-за нас же они повылазили?

– На насекомых, наверное, на мух. Они летят на запах трупов, чтобы отложить яйца. – Предположил Прометей.

– Похоже на то. – Согласился Иван. – Смердело, как от трупа.

После завтрака, Прометей снова натер иглу и сверился со сторонами света. Гребцы ударили веслами по воде, и плот отправился к восточному берегу, существование которого предполагалось теоретически. Берегом могла оказаться заболоченная равнина, непригодная для жизни из-за высокой концентрации газов, или он мог быть так далеко, что достичь его можно было через неделю, или того больше. Без якоря и случайных островков, за которые можно было зацепиться на ночевку, это могло стать настоящей проблемой. Течение непременно относило бы плот назад, в море. На будущее, Прометей сделал себе пометку, что причаливать с моря к реке нужно к тому берегу, на который собираешься сходить.

Духота и влажность вызывали обильный пот, застилающий глаза. Из-за тумана вообще казалось, что плот никуда не движется. Иван чувствовал, что внутри зреет чувство недовольства. Он понимал его причины, и ему было стыдно за свое малодушие, но червячок разъедал психику, до тех пор, пока Иван не выдержал. Он не стал шуметь и ругаться, резко бросил весло, взял котелок, в котором готовили ужин, зачерпнул им из реки воду и облился с головой. Сделал так он несколько раз, пока не успокоился. Анхелика смотрела на друга испуганно, Прометей понимающе.

– Можно я порыбачу? – После водных процедур умоляюще попросил Иван. Прометей тоже бросил весло на борт.

– Валяй.

Он и сам облил себя водой, после чего снова взял весло.

– Если поймаешь чего, половину зажарим, а половину замаринуем.

– Хорошо. – Радостно согласился Иван.

Из всех рыбацких снастей у них имелась острога, да сеть, которой по ночам накрывали плот. Иван решил, что сетью наловить рыбу будет проще, чем острогой в непрозрачной воде. Он отцепил от нее «погремушки», привязал веревочные ручки и закинул назад с кормы.

– Без прикорма надежды мало. – Произнес он негромко.

– А можно я погребу? – Неожиданно попросилась Анхелика, до этого и не пытающаяся заняться мужской работой.

– Осилишь? – Поинтересовался Прометей.

– Как смогу. – Девушка взяла в руки весло. Несколько раз махнула им в воздухе, изображая, как бы она сделала это в воде. – Так?

– Воздух загребать намного легче, в воде так не помашешь. – Иван, считающий Анхелику «нежным цветком» подумал, что ее не хватит и на минуту.

Анхелика не ответила. Села на свою сторону плота и сделала пробный гребок.

– Не так уж и тяжело. – Ответила она.

Через минуту ее лицо покрылось потом, щеки разгорелись. Она высунула в уголок рта язык от усилий, пыхтела, но молчала, раз за разом погружая весло в воду. Иван смотрел ей в спину и думал, что совсем не узнает ту Анхелику, которой она была полтора месяца назад. Будь она прежней, то ни за что не взяла бы весло в руки, капризничала, сваливала бы все свои проблемы на них. Преображение произошло незаметно, плавно. Его Анхелика из обузы и раздражающего члена экипажа превращалась в товарища, который придет в случае чего на замену.

Прометей украдкой поймал взгляд Ивана и повел глазами на Анхелику, молча давая понять, что впечатлен девушкой. Иван воспринял его мимический комплимент, как личный и глазами ответил: «ну, дык, и не такое можем».

Минут через десять, Иван решил проверить сеть. Мелкая рыба могла никак не проявить себя в ней. Затравил ее на корму и радостно воскликнул. Сквозь сеть блестели чешуей мелкие рыбешки. Всего их оказалось шесть штук. Вес самой большой не превышал полкило.

– Анхелика, бросай весло, займись женским делом. – Иван вытащил из сети трепыхающихся рыбешек.

Ловким движением мачете отрубил каждой голову. По глазам девушки было видно, что она рада смене деятельности, но живущая в ней капризная натура все же проявила себя:

– Я подумала, что ты у нас теперь за нее.

Прометей прыснул, но не обернулся. Иван шлепнул Анхелику под зад.

– Головы и потроха не выбрасывай. На прикормку оставим для следующей рыбалки.

– Так мне что, мариновать их, или уху готовить? – Анхелика посчитала, что делить шесть рыб на несколько блюд не стоит.

– Уху. – Распорядился Прометей.

Когда на плоту запахло костром и съестным, плыть стало гораздо веселее. Он больше не воспринимался, как галера для рабов, а стал островком уюта и стабильности. За день еще раз наткнулись на зеленый остров из сплетенной травы и решили, что такие острова были здесь обычным явлением. Маняще красивые снаружи, но червоточящие изнутри. Можно было пристать к нему на ночевку, но время было слегка за полдень. Терять половину дня показалось расточительным и понадеялись на то, что такой остров попадется еще раз. У этого острова перекусили ухой и с новыми силами отправились дальше.