Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Для подстраховки Егор взял трос и клинья, оставшиеся от погибшего спелеолога. На первый взгляд спуск к воде не представлял особых трудностей, но грязь на камнях могла сыграть злую шутку. Матвей сидел с заспанным лицом на самом краю площадки, и уныло следил за тем, как отец неуклюже спускается к воде. Отец чертыхался, когда нога соскальзывала с камня, но продолжал упорно спускаться. Матвей глянул на небо, опасаясь новой грозы. Но небо было безмолвно и потихоньку наливалось светом от поднимающегося солнца.

Егор подобрался к кромке максимального уровня воды, отмеченной на камнях темным налетом грязи. Поверхность воды в настоящий момент была ниже и находилась в двух метрах от грязной полосы. Склон под кромкой был скользким из-за жижи, высохнуть которой не давали регулярные дожди. Егор присмотрел более-менее ровную площадку, на которой можно было задержаться и дотянуться до воды. У него получилось опуститься на нее. Егор облегченно вздохнул. Он поднял голову и помахал Матвею. Сын вяло махнул в ответ.

– Ничего, скоро привыкнешь быть бодреньким по утрам. – Про себя проговорил Егор.

Он опустился на колени и зачерпнул ладонью воду. Она была мутной, но совсем не черной. Недостаток света и глубина водоема создавали такой эффект «черной воды». Егор попробовал ее на язык. Вода была соленой. Этого и следовало ожидать. Посмотрел налево и направо в поисках чего-нибудь, что скрывала вода. Напрасно, берег был абсолютно чист. До Егора дошло, что берег здесь чересчур крут, чтобы  на нем что-нибудь задержалось. Следовало снова прогуляться к тому месту, где вода уходила из долины, либо прогуляться в противоположную сторону, в поисках пологого бережка.

Эта мысль показалась ему настолько очевидной, что Егору стало удивительно, как он не догадался об этом раньше. Препятствием для дальних исследований могла стать внезапная гроза с градом, значит, нужно было позаботиться о защите от нее. Подъем дался легче, чем спуск. Матвей протянул руку и помог отцу выбраться.

– Ничего? – Спросил сын.

– Ничего.

Вместе они вернулись в пещеру. Егор достал из заначки последнюю банку консервов.

– С этого момента стараемся экономить свечи, обедаем и большую часть времени проводим на свежем воздухе. С дровами, по ходу, полный абзац. Это последняя банка. Дальше нам придется есть только то, что сможем поймать сами.

Семья молча внимала речи отца. Катюшка смотрела на него во все глаза. Кажется, она начала догадываться, что обратно домой они вернутся не скоро.

Егор как-то резко вогнал нож в крышку банки и в три приема открыл её. Поднес банку к носу, чтобы понять, что находится внутри нее.

– Рыба в масле. – Заключил он.

Тамара к этому времени самостоятельно водрузила котелок над двумя горящими таблетками сухого горючего. Егор вывалил содержимое банки в котелок и немного пополоскал ее в горячей воде, чтобы не выбросить драгоценные капли калорий.

Бульончик получился жидкий. Но никто не роптал. Матвей полностью понимал глубину сложившейся проблемы. Сестра его, привыкшая доверять родителям, просто решила, что проблема временная и решится через некоторое время, нужно только немного подождать.

После обеда Егор взял резиновый коврик из багажника автомобиля, свернул его трубкой и обмотал тросом. Свободный конец троса он обхватил вокруг тела и зацепил коврик себе на спину. В руки взял многофункциональный топорик, полуторалитровую бутылку воды, фонарь с динамо и пару клиньев.

– Всё, я пошел. Без дров не вернусь. От пещеры далеко не отходить, свечки не жечь, можете продолжить искать что-нибудь нужное в окрестностях.

Егор одернулся, как солдат перед боем, и решительным шагом направился к выходу. Тамара подхватилась следом. На улице она обняла его.

– Егор, я тебя знаю, будешь ведь лезть куда попало.

– Нет, Том, не буду. Кто о вас позаботится, кроме меня. Обещаю быть осторожным и проверять по сто раз прежде, чем сделать шаг.

– Врун ты. – Не поверила Тамара.

– Мамой клянусь. – Сказал Егор и осекся, вспомнив про мать.

Тамара вздохнула.

– Скажи хоть, сколько дней будешь искать?

– Пока не найду.

Егор поцеловал Тамару в губы, развернулся и пошел вниз по дороге. Матвей с Катей вышли наружу и проводили отца взглядом.

– Ну, что будем делать? – Спросила их Тамара.

Вскоре Егор услышал шум прорывающейся на свободу воды. В безмолвном мире, где отсутствовал естественный природный шум, любой звук можно было услышать с большего расстояния, чем раньше. Через полчаса непринужденной ходьбы Егор достиг  того места, где огромные объемы воды вырывались наружу. Вода здесь пенилась, закручивалась в водовороты и с шумом уносилась вниз.

Егор заметил, что уровень ее упал, и по дороге можно было спуститься еще метров на пятьдесят вниз. Дорога в этом месте не блестела, как в остальных местах, а была покрыта слоем грязи. Пора было сворачивать в сторону.

Егор нашел пологий подъем и забрался на него. Вообще Уральские горы тем и хороши, что крутых склонов на них не так уж и много, и всегда можно найти безопасный маршрут. Выметенная, как под метелку, ветром скала, позволяла уверенно ставить ногу без опасности, что под ней осыплется неустойчивая опора.

Он шел вдоль границы с поверхностью воды, то поднимаясь, то почти наступая в воду. Егору казалось странным, как можно было упрятать все свидетельства цивилизации? Сколько человечество жило на земле, сколько производило всего для комфортного существования и никаких свидетельств об этом ни разу не попалось ему на пути. Природа нашла способ замести следы за человечеством, почти не оставив улик. Невозможно было представить какую-то иную катастрофу, чтобы она могла произвести точное такое же сокрытие на теле планеты следов цивилизации. Разрушить и покрыть слоем грязи. Что ж, человечество давно напрашивалось.

Егор отмахал километра три от того места, где он сошел с дороги. Ноги с непривычки болели из-за большего напряжения. Пейзаж вокруг абсолютно не менялся. С одной стороны отполированный камень, с другой бескрайняя черная равнина. А над головой тяжелое небо, которое снова начало проявлять признаки беспокойства.

Егор осмотрелся в поисках укрытия. Ничего подходящего рядом не было. Кругом выровненные ветром скалы и ни одного подходящего навеса. Он решил идти до самого начала дождя, а затем прикрыться резиновым ковриком. Гром начался внезапно. Молнии не выбивались из-за туч, разряжаясь прямо в атмосфере. Из-за плотных туч они были почти невидимы, поэтому гром воспринимался как совершенно неожиданное событие.

Егор прибавил шаг, и чуть не поплатился за это. Неловко поставив ногу, он поскользнулся и едва не полетел вниз. Чудом зацепившись за камень, он удержался от падения, но рассадил коленку. Резкая боль немного образумила. Егор понял, что ему все равно, в каком месте быть застигнутым дождем, на сто метров ближе или дальше, никакой разницы. Конечного пункта, или какой-нибудь защиты от дождя, до которой он мог успеть добежать, не было

Ливень ударил после легкого прохладного ветерка. Внезапно и с большой силой. Егор промок до нитки, пока разматывал трос, чтобы освободить коврик. Крупные холодные капли забарабанили по резиновому ковру, который Егор сложил «домиком» над головой. Прямо перед собой он видел черную поверхность водоема, покой которой нарушили частые капли дождя. Дождь шумел, и этот звук был самым громким и явным в новом мире. Потоки дождя потекли с гор и стали подтекать под ноги Егора. Мужчина гусиным шагом перебрался на небольшой выступ, который огибала вода.

Следом за дождем начался град. Вначале мелкий, затем крупнее. Куски льда глухо ударяли по резине. Егор прятал пальцы, чтобы их не отбило. Град разбивался о камни и разлетался в стороны, попадая на Егора. Водная гладь вскипела под их частыми ударами. Шум стоял неимоверный.

Всё светопреставление заняло минут сорок. Вначале затих гром, затем перестал падать град, а потом, постепенно теряя силу, закончился дождь. После дождя тишину нарушали бурлящие потоки воды, бегущие с горы. Но и они постепенно ослабли и затихли. Егор приподнялся. Ноги и спина затекли. Промокшая одежда холодила тело.

Впереди была трудная дорога, и она не позволила Егору промерзнуть. Он двигался осторожнее, боясь поскользнуться на мокрых камнях. Чаще останавливался, чтобы подробнее разглядеть окрестности. Но кругом все было одинаковым и безжизненным, как во второй день сотворения мира.

Прошло еще несколько часов напряженной ходьбы по скалистым тропам. Егор почувствовал по смене характера покрытия под ногами, что он повернул за гору. Туда, где ветер обдувал ее вскользь. Расщелины были забиты грязью, которая иногда препятствовала движению. Егор искал путь, как ее обойти, и из-за этого он шел намного медленнее. В некоторых подозрительных местах он пытался забраться руками в грязь, чтобы нащупать в ней что-нибудь интересное. Но ему не везло. Ни маленькой ветки, ни какого-нибудь напоминания о человечестве, ничего, кроме грязи. Егор подумал о том, откуда же ее столько набралось. Он представил, как неистовый ветер перемалывает в труху все, что встречает на своем пути: дома, людей, животных, растения, перемешивает их до гомогенного состояния с водой из океанов и замазывает получившимся раствором все напоминания о человечестве.

Егор перешел на северную сторону горы. Он догадался об этом, когда увидел выступающие из воды невысокие островки, бывшие еще совсем недавно верхушками горной гряды. Островки вели к следующей высокой вершине. Сейчас ее почти не было видно, но Егор помнил из прошлых походов, что она там была.

Горная гряда интриговала надеждой. Хотелось верить, что где-то там обязательно есть, чем поживиться. С горы Егор видел, что гряда местами уходит под воду, и наверняка там было очень глубоко и топко. Нога сама сделала первый шаг. Егор поддался этому порыву и пошел за ней следом.

Гряда, некогда обильно поросшая кустарником и травами, так, что со стороны казавшаяся зеленой, теперь была просто каменной, со следами попадания «шрапнелью». Егор внимательно смотрел по сторонам, надеясь заприметить что-нибудь стоящее. Но природа умела прятать свои секреты.

Местами Егор заходил в воду, ступал осторожно, опасаясь провалиться в бездну. Но почти нигде вода не поднималась выше пояса. Вскоре из поля зрения исчезли оба берега. Куда ни глянь, везде был бесконечный водный простор, и только шляпы островов параллельной гряды высились в туманной дымке.

Атмосфера снова пришла в движение. Егор не стал дожидаться первых капель, а сразу развернул коврик и накрылся им. Дождь не заставил себя ждать. Засверкали молнии, раздался гром и начался ливень. Молнии пробивали густую атмосферу и ударяли в водную поверхность. Гром еще сильнее встряхивал тучи, полные дождя, и ливень припускал с большей силой. Через некоторое время снова начался град.

Егор смотрел на стихию, и ему пришла в голову идея, что градины можно собирать. В голове он придумал устройство, сделанное из капота автомобиля. По возвращении он решил начать именно с него. Егор поднял несколько градин и поднес их поближе к глазам. Молочного цвета лед был усеян вкраплениями песка.  Мужчина понюхал льдинку. Ничем необычным она не пахла. Воду, добытую из града и дождя, можно было пускать на технические нужды.

Каждый раз, когда заканчивался дождь, становилось прохладнее. Егор не стал дожидаться, когда упадет последняя капля. Как только наметилось затихание дождя, он продолжил движение. Егор не успел как следует согреться, когда уперся в водную преграду. Впереди метров на пятьдесят была только вода. Дальше из воды поднималась очередная небольшая вершина, а за ней уже проступала гора. Поворачивать назад уже было как-то жалко, а идти вперед было страшно.

Егор представил, как его тянет на дно, в черную вязкую пучину грязи. Его взяла оторопь. Наверняка тот, кто устроил эту катастрофу, мечтает разделаться с последними свидетелями. Мужчина заметался. Хуже всего вернуться ни с чем к семье, которая смотрит на него с надеждой. Но с другой стороны, живым он нужнее, и у него будет еще один шанс принести пользу. Что делать?

Он сделал осторожный шаг в воду. Ботинок скрылся в мутной воде, но стал на твердую поверхность. Второй шаг. Нога опустилась в воду по колено. Третий шаг. Так же по колено. Сиюминутный импульс заставил Егора снять с себя коврик и трос, выбросить на сухое клинья, и налегке, оставив один топорик, двинуться дальше. Первые десять шагов глубина оставалась постоянной, а потом осмелевший мужчина смело ступил вперед. Опоры под ногой не оказалось, и Егор со всего маха угодил в воду. Она скрыла его с головой. С перепугу Егор замолотил руками, как пароход на Миссисипи. Он почувствовал ледяной холод и вязкость под ногами, и запаниковал. Ему показалось, что он даже кричал под водой. Когда голова его снова показалась над водой, безмолвный мир вздрогнул от истошного крика Егора.

Не сразу, но он пришел в себя. Вода нормально держала тело, и можно было плыть. Егор смертельно устал, преодолевая оставшееся расстояние. Он с блаженством воспринял ощущение твердой опоры под ногами. Выбрался на берег и несколько минут сидел не двигаясь, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Когда дыхание восстановилось, и мысли собрались в кучу, Егор встал и пошел дальше. Гора маячила перед ним, и больше открытой воды на пути не было. К сумеркам он оказался у самого подножия. Ночь сгустилась мгновенно. Егор решил не искушать судьбу, двигаясь вслепую. Он нашел ровное место и лег спать на нем.

– Пересвет! Пересвет! Командир! Ответьте! – Сквозь помехи эфира донесся встревоженный голос Игоря Кружалина.

– Да, Игорь, слышу тебя, что случилось?

– Отлично, капитан, уходите на максимальную глубину, скорее!

– Да что случилось? Снова ураган?

– Нет, командир, это цунами. Как мы и предполагали, часть воды выдавило к полюсам и теперь она возвращается назад. Наша дизельная подлодка, скорее всего, погибла. Мы получили сигнал от английской субмарины. Последнее, что они передали, это то, что они видят огромную волну, идущую с севера. К сожалению, связь пропала. Надеюсь, они успели опуститься под воду.

– Спасибо, Игорь, немедленно опускаемся. До связи.

– До связи, командир.

Татарчук приказал экипажу готовиться к погружению. Под ними было не менее пятисот метров. Больше лодка все равно бы не выдержала. Субмарина опустилась на перископную глубину. Командир посчитал, что с момента, когда они заметят цунами, у них будет достаточно времени, чтобы уйти на максимальную глубину.

 Командир не отходил от перископа. Океан волновался, но горизонт был чист. Именно горизонт чуть не сыграл с лодкой роковую ошибку. Командир забыл, что линия его из-за низких облаков стала гораздо ниже. Внезапно возникшая в обзоре черная стена цунами приближалась с катастрофической скоростью.

В носовой балласт пошла вода. Лодка клюнула носом и пошла вниз, помогая себе двигателями. Буквально через минуту, как Татарчук отдал приказ на погружение, мощный водоворот закрутил субмарину. Корпус заскрипел, застонал, экипаж разлетелся по стенам отсеков. Терехин в этот момент находился в рубке управления. Его сбило с ног резким толчком и протащило по полу. Татарчук в момент погружения сидел за управлением лодкой. Он слетел с кресла и ударился об угол панели управления. Виктор увидел, как у него из раны на голове толчками ударила кровь. Командир потерял сознание. Терехин бросил взгляд на гидролокатор. Глубина погружения уже была больше максимальной, и продолжала увеличиваться. Автоматика бездействовала.

Терехин бросился к штурвалу и попытался рулями и тягой выровнять лодку. Дополнительно он открыл прокачку всех балластов. Корпус скрипел, неся на своих плечах нагрузку, на которую не был рассчитан. Вдруг на аварийном табло загорелся знак. В лодку пошла вода.

– Аварийный расчет, в четвертом отсеке вода! Устранить и доложить!

От расчета требовался профессионализм. Лодку еще швыряло из стороны в сторону. В таких условиях сделать качественную герметизацию было очень сложно. Терехин не сводил глаз  с показателей глубины. Избыточное давление могло разорвать лодку по имеющейся трещине. Нужно было немедленно всплывать. Компрессоры выдавили воду из носового и кормового балласта, но в поврежденном среднем балласте требовалась постоянная работа компрессора, потому что через повреждения корпуса вода снова затекала в него. Лодка понемногу стала подниматься к поверхности.

Рулями и тягой Терехину удалось придать кораблю прямолинейное движение. Но неспокойный океан все еще тешился с ней, как с игрушкой.

– Течь устранили, товарищ капитан второго ранга. – Доложил расчет.

– Хорошо. Как только сможем, отправим сварщиков.

Из-за цунами и проблем, вызванных им, пришлось пропустить сеанс связи с космической станцией. Татарчук пришел в себя. К тому времени его перенесли в санчасть и положили на кушетку.

– Что с лодкой? – Первым делом спросил он.

– Все нормально. Одна течь в четвертом отсеке, но ее заткнули.

– А! Как болит башка. Надо же, как я так приложился? – Командир потрогал повязку и сморщился от боли.

– Там рубка вся в вашей крови, товарищ капитан. – Ответил корабельный врач, капитан-лейтенант Бахмут.

– Кто у руля?

– Капитан Терехин.

– Хорошо. Тогда я еще полежу у тебя. Есть что-нибудь для быстрого восстановления?

– Вы о чем, товарищ капитан первого ранга?

– Вот только не надо делать удивленные глаза. Все ты прекрасно понял. Капни мне витаминок в спирт.

– Пересвет! Лодка «Пересвет»! Командир! – Сквозь помехи донесся встревоженный голос космонавта Кружалина.

– Привет, Игорь! Это Виктор Терехин, заместитель командира «Пересвета». Спасибо, что предупредили о цунами. Если бы не вы, оно бы нас накрыло. Приблизилось оно мгновенно. При том, что мы готовились, все равно не успели сразу среагировать.

– Слава Богу, вы живы! Что с Дмитрием?

– Голову разбил немного. В санчасти отлеживается.

– Пусть поправляется. Я очень рад, что вы снова на связи. Признаться честно, страшно остаться единственными людьми на планете.

– Да ладно тебе. Есть вести он наших в Норвежском море?

– Нет, молчат. Американцев предупредили о цунами. Они на связь не выходили пока. Думаю, что они на глубине еще.

– Как думаешь, Игорь, такие цунами могут еще повториться?

– Вряд ли. Я вот подумал, что волны могут сойтись на экваторе и снова разойтись в обратном направлении. Но силу они потеряют, это точно.

– А может быть, загасятся?

– Может. Какие у вас планы?

– Планы те же. Двигаемся домой, через Норвежское море.

– Хорошо, до связи!

– До связи! – Ответил Терехин в пустой эфир.

Тамара надеялась, что муж успеет вернуться до темна. Она несколько раз спускалась вниз по дороге, несмотря на протесты сына, ждала там Егора, но каждый раз начинающаяся гроза загоняла ее в пещеру. Дурацкие мысли лезли ей в голову. Что будет, если Егор не вернется? Как она сможет прокормить семью? Она даже понятия не имела, с чего начать, чем заниматься, чтобы прокормить детей и себя. Она могла приготовить тех же крыс, но совершенно не представляла, как их можно поймать. Да и сама охота на крыс представлялась ей чем-то пугающе отвратительным, к чему она не скоро будет готова.

Когда наступила ночь, Тамара дождалась, пока дети уснут, взяла горящую свечу и вышла с ней наружу. Ей хотелось, чтобы Егор смог издалека увидеть пламя свечи, как ориентир. Она водила свечой из стороны в сторону. Легкий ветерок колыхнул пламя и затушил его. Тамара осталась стоять в полной темноте. Она поругала себя за несообразительность. Что стоило ей взять с собой зажигалку? Возвращаться пришлось наудачу, вытянув перед собой руки. Пару шишек набить все равно пришлось.

В пещере Тамара уже ориентировалась и смогла добраться до матраца, на котором спала Катюшка. Дочь сладко сопела. Тамара забралась под палатку, согретую дочерью. В животе раздались голодные урчания. Завтра они будут есть крыс. С этой мыслью она уснула.

Егор проснулся оттого, что стало прохладнее, еще он отлежал себе все, что можно отлежать на голой скале. Поясница не разгибалась, ноги и руки затекли. Егор осмотрелся. Вершина, перед которой он стоял, имела пологий южный склон. Егор решил снова искать путь вдоль кромки воды.

Дожди приносили пользу. Они вымывали грязь из горных складок. Егор предположил, что через некоторое время он сможет ходить по горам гораздо свободнее, не выискивая среди рек грязи удобный проход.

Утренняя свежесть спала. Зубы перестали стучать друг о друга. Куда бы ни упал глаз Егора, везде виделось одно и то же. Голые камни и одна вода до горизонта. Он бы сейчас дорого отдал, чтобы увидеть то, что сталось с его родным городом. Он предполагал масштабы разрушений, но надеялся, что на равнинах нет такой воды. Ему казалось, что ветер должен был ее сносить с ровных поверхностей и терять только там, где ему встречались препятствия. Как эти Уральские горы.

По ощущениям, время приближалось к обеду. Желудок все настойчивее просил покормить его. Егор остановился, чтобы сделать глоток воды. Ее в бутылке оставалось чуть меньше половины. Вода не заглушила голод, но ненадолго успокоила желудок. Егор присел на камень, чтобы дать отдохнуть натруженным ступням. Ходьба по камням то еще испытание для связок. Егор вынул ноги из ботинок. Ему показалось, что щиколотки даже припухли немного. Он помассировал ноги, разгоняя по ним кровь.

Надо было идти дальше. Придет зима, вот тогда будет время отдохнуть. Со страхом представил себе Егор то время, когда начнутся морозы, когда весь мир скроется под снегом. Самое теплое, что у него было из одежды – это грязная куртка, в которой он лазил ремонтировать свою машину. Но и она вряд ли могла спасти от мороза. Нужны дрова, много дров, чтобы всю зиму не выходить из пещеры. Питаться подножным кормом, то бишь крысами, и ждать тепла.

За невеселыми мыслями Егор не заметил, как тропка, по которой он шел, вдруг оборвалась. Гора в этом месте имела отвесный склон, с отрицательным уклоном. То есть основание склона уходило в гору сильнее, чем нависал карниз. Егор посмотрел вниз и обомлел. Он увидел деревья. Серые, грязные, они, тем не менее, не были сломаны ветром. Егора пробрало. Он ощутил торжественность момента. Ему показалось, что он встретил соотечественника после долгих лет жизни на чужбине.

Склон уходил вниз на сто метров. На дне его была та же жижа, что и везде. Егор спустился в обход по более пологому склону. Уровень воды когда-то был выше уровня нижнего основания уклона. Сейчас он опустился ниже метра на два. Егор ступил в грязь и к собственному удовольствию понял, что глубина ее не больше пятнадцати-двадцати сантиметров. Ботинки чавкали по грязи, но Егор не обращал на это внимания.

Высокий каменный потолок нависал над головой. Он то и защитил деревья от безжалостного урагана. Но деревьям все равно досталось. Ветки, частично, под тяжестью налипшей грязи обломались. Те, что выдержали нагрузку, были сильно наклонены под весом налипшей грязи.

Егор дотянулся до ближней ветки и осторожно отер лист. Затем очистил все листья на ветке. Приятно было видеть зелень живых листьев. Егор подтянул ветку к носу и вдохнул запах зелени. Она пахла чертовски приятно, ностальгически приятно. Во что бы то ни стало, Егор поклялся сохранить эти деревья. Может быть, во всей округе не осталось никого, кроме семьи Горбуновых и этих деревьев.

Обломанные ветки лежали под деревьями, их было гораздо больше, чем Егор смог унести за один раз. Он не стал устраивать себе передышки, а сразу принялся собирать их. Ветки были отсыревшими, плохо ломались. Егор несказанно радовался тому, что у него остался топорик. С ним работа шла споро. Егор скрутил бечевкой вязанку, и попробовал ее приподнять. Она была тяжелой. Путь назад мог занять больше времени. Но Егор решил возвращаться другой дорогой, которая, по его разумению, должна быть гораздо короче. Он решил идти назад по восточному подветренному склону горы.

Начался дождь. Кажется, что у природы все природные явления случались строго по часам. В первой половине дня гроза с молниями и градом, а ближе к вечеру еще одна гроза с молниями и градом, но более сильным. Егор дождался окончания грозы и сразу отправился в обратный путь. Он хотел успеть добраться до своего коврика раньше, чем начнется вторая гроза.

Лямки из бечевки резали плечи. Егор пытался игнорировать боль, но это получалось очень плохо. На плечах стали появляться кровоподтеки. Егор уже согнулся вперед, чтобы принять часть веса вязанки на спину и разгрузить плечи. Так уставала спина. Однако знание маршрута позволило с меньшими блужданиями вернуться к тому месту, где широкое водное пространство отделяло его от своих брошенных вещей.

Вязанка не утонула, чего боялся Егор. Был у соленой воды такой плюс. Примотав один край бечевки к ноге, Егор забросил вязанку в воду. Форсирование с грузом далось намного тяжелее, чем порожняком. Он заранее стал прощупывать дно, надеясь быстрее почувствовать опору под ногами.

Вещи лежали на том же месте, где Егор их оставил. Капли дождя и града, несущие в себе песок, оставили налет песка на всем. Егор отдохнул минут десять. Интенсивные нагрузки на организм, нормально не питавшийся десять дней, давали о себе знать. Легкие ходили ходуном, во рту чувствовался привкус крови, руки дрожали. Егор испытывал легкое головокружение.

Наконец, организм пришел в норму. Из троса Егор сделал нормальные лямки для перетаскивания тяжестей на спине. Широкая лента троса не резала плечи. Тяжесть распределялась равномерно и уже не казалась такой тяжелой.

Хотя Егор и устал, но радость от того, что он возвращается с ценной находкой, придавала ему сил. Он не заметил, как прошел по перешейку и снова забрался на родную гору.

Егор двинулся по восточному склону. Здесь он еще ни разу не ходил, и это было прекрасной возможностью разведать маршрут. Как и полагалось склонам с подветренной стороны, поверхность их изобиловала грязевыми потоками. Если бы не регулярные дожди, то они бы давно подсохли и не мешали движению. Местами Егор переходил их вброд, местами обходил стороной. Ему хотелось успеть до ночи вернуться домой, поэтому Егор все чаще выбирал прямой путь.

Известно, что торопливость не доводит до добра. В какой-то момент Егор настолько потерял осторожность, что смело вошел в небольшое ущелье, плотно забитое густой грязной субстанцией. Ущелье шло уступами, и мужчина решил перейти его именно по такому уступу. Грязь скрывала неровности дна, и Егор поскользнулся. Он потерял равновесие, груз за спиной перетянул назад, и Егор полетел вниз, вернее, покатился по скользкой отвесной стене. Его несколько раз перевернуло, ударило о камни. Он почувствовал, как упал спиной на вязанку дров, ноги запрокинулись и по инерции перевернули тело. Свет померк.

Тамара весь день ждала Егора. Она даже заставила сына подняться на гору повыше, чтобы разглядеть, не идет ли отец. Егора не было, и в душе у нее назревала тихая паника. Катюшка запросила еду. Тамара обшарила все возможные прятки, куда Егор мог спрятать галеты. Ничего не нашла.  Три крысиные тушки, подветренные и ужасные на вид, были единственным съедобным продуктом в пещере.

– Матвей, нам надо как-то приготовить из этого еду. – Матери очень хотелось опереться на чью-нибудь смекалку.

– Мам, у нас из нормальной горючки только резаная покрышка. Если приготовить на ней, еда может пахнуть жженой резиной.

– А, все равно, думаешь, это будет иметь значение, чем пахнет крысиный суп? – Последние слова Тамара произнесла шепотом, чтобы не напугать дочь.

Матвей собрал на улице небольшой очаг из камней. Разжег резину и поставил на огонь котелок с водой. Тамара незаметно от дочери вынесла одну крысиную тушку. На свету она выглядела еще отвратительнее. Тамара разрезала ее на несколько кусочков и бросила в котелок. Резина горела жарко, и вскоре вода закипела. К запаху горящей резины примешивался запах вареного мяса. Надо сказать, что у всей семьи уже давно посасывало под ложечкой, и они с удовольствием разделяли своими рецепторами запах дыма на фракции.

Тамара подсолила бульон и попробовала его на вкус. Получилось сносно. Привкус горелой резины присутствовал слабый и ощущался только послевкусием. Тамара зачерпнула полную ложку и проглотила ее. Вполне съедобно.

–Хочешь попробовать? – Обратилась она к сыну, подозрительно наблюдавшему за ее реакцией.

– Как оно? – Спросил Матвей.

– Отлично.

Матвей набрал ложку, поднес ее вначале к носу и принюхался, затем отпил немного, погонял бульон во рту. Вкус его устроил, и он вылил остатки в рот.

– Съедобно. – Заключил он.

– Сюда бы перчика и лучка для вкуса. – Тамара восприняла ответ сына за комплимент.

Мясо поварилось еще минут пятнадцать, пока не прогорела резина. Тамара сняла котелок и отнесла в сторону, чтобы дым не попадал в бульон. Катя крутилась рядом, и никак не могла дождаться начала обеда.

Крыса была поделена на четыре части. Детям Тамара отдала по задней лапке, на которой было много мяса. Себе положила переднюю с ребрышками, и такую же часть оставила в котелке для Егора. Дети ели за обе щеки. Катя переспросила однажды, на самом ли деле это горный кролик. Матвей утвердительно махнул головой в ответ, но хитро переглянулся с матерью.

Тамара была довольна собой, что накормила детей, но неопределенность с мужем подтачивала ее радость. По их договоренности с Егором, он должен был обойти гору за сутки, плюс еще несколько часов на непредвиденные обстоятельства. Егор ушел вчера утром. Сутки и время на форс-мажор закончились. Чем больше время двигалось к вечеру, тем тревожнее становилось на душе у Тамары.

Егор пришел в себя от того, что чуть не задохнулся. Жижа затекла через нос и попала в дыхательное горло. Мужчина закашлялся и попытался открыть глаза. Далось это с трудом. Сухая корка грязи залепила веки. Егору на мгновение показалось, что он снова очутился в пещере. С перепугу попытался убрать с лица грязь, но сделал это небрежно, вместе с бровями. Попала она и в глаза. Когда Егор прочистил их, то заметил, что день подходил к концу.

Егор сидел посреди грязной лужи. Левая рука болела. Мужчина подвигал ею, пошевелил пальцами. На перелом не было похоже, скорее, сильный ушиб. Егор посмотрел вверх, туда, откуда он свалился. Метров пять было до того злосчастного уступа. Кажется, он еще легко отделался. Можно было пробить голову, сломать позвоночник, да все что угодно. Егор пообещал себе больше не делать таких непредусмотрительных действий. Он снял вязанку с плеч, чтобы оценить ее состояние.

Она была в грязи, но в целости. Если бы не вязанка, удар мог быть значительно жестче. Егор встал на ноги. Сейчас он стоял на уступе, который был гораздо шире того, с которого он свалился. Чтобы не испытывать судьбу еще раз, Егор выбрался из грязи и подошел к краю. Отсюда до воды было метра три. Темнеющая вместе с закатом вода превратилась в черную инфернальную субстанцию. Суеверная часть души считала водоем местом, противоположным понятию «жизнь».