Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 346 страниц)

Местные посовещались, часть ушла в посёлок и вскоре вернулась с лестницей. Прометею и Ивану помогли выбраться из корзины. Их рассматривали с нескрываемым любопытством и осторожностью. Спросили что-то про шар, будто бы предлагали снять его с дерева.

– Не надо, – Прометей замахал руками. – Я потом сам сниму, не дай бог, порвёте.

Мужчина, которого приняли за главного, указал рукой в сторону посёлка.

– Уэлком.

– Чёрт, забыл что это за слово, – чертыхнулся Прометей. – Ага, идёмте.

– Ничего такие, с виду не агрессивные, – произнёс Иван, уверенный, что его не поймут.

– Нот агрессив, – главный закивал головой.

Ивану стало неудобно.

– Простите, не думал, что вы поймёте. Ты говори, Прометей, я лучше помолчу.

– Я десять слов знаю, и то не уверен, что произношу их правильно.

Они миновали лес, вышли на тропу, идущую вдоль чистого ручья. На околице их встретила детвора, проявляющая большее любопытство, чем взрослые. До Прометея попытался дотронуться подросток, но на него прикрикнули и он, нахмурившись, убрал руку. До сего момента нельзя было точно понять какой приём ожидает путешественников. Языковое непонимание скрывало от них суть разговоров между жителями.

– Будь я на их месте, первым делом отвёл нас в баню. Воняем, поди, на всю округу.

– Терпение, мой друг. Сейчас всё выяснится. Это мы были готовы к встрече, а для них мы полный сюрприз.

– Сюпрайз, – догадался главный о значении похожего слова.

– Вот, видишь, сколько похожих слов. Через пару дней будем нормально общаться.

– Только они их так странно выговаривают, будто жуют и разговаривают одновременно, как олени.

– Олени не разговаривают.

– Потому что жуют постоянно.

Посёлок выглядел даже капитальнее их родного. Изобилие строительного материала позволило строить дома более изящной внешности, без использования камня. В центре посёлка, в котором сходились все улицы, стоял бревенчатый помост, до половины накрытый деревянной крышей. В отличие от домов, крытых сеном, эта крыша была сделана из голых досок. Прометей сразу решил, что это место для публичных встреч, аналог их соборному месту в посёлке. Использовалось оно редко и только в хорошую погоду.

Жители посёлка, собравшись кучками на перекрёстках улиц или у домов, провожали взглядом незнакомцев.

– По улицам слона водили, как видно напоказ… – вспомнил Иван стишок из детства.

Их провели мимо публичного места. Главный пытался что-то рассказывать, но по реакции гостей понял, что его усилия напрасны. В итоге он перешёл на жестикуляцию, из которой стало понятно, что им действительно хотят устроить помывку. Прометей, чтобы подыграть, понюхал себя под мышками и артистично зажал нос пальцами. На его короткую сценку отреагировали смехом.

– Воняем, – догадался Иван. – И спустились с небес вонючие боги.

– Не похоже, чтобы они думали о нас, как о богах. Вполне адекватная реакция, доброжелательная, без всякого поклонения.

Прометей ожидал, что их отведут в какой-нибудь общественный помывочный пункт, что-нибудь типа места, где чистится и моется выловленная рыба, но оказался неправ. Их подвели к обычному дому.

– Май хоум, – главный показал вначале на себя, а потом на дом. – Уэлком.

– Я так понимаю, он привёл нас к себе домой, – догадался Иван.

– Да, наверное, чтобы показать уровень гостеприимства. Это радует.

– Сенькью, – Прометей понятия не имел, как должна звучать благодарственная фраза. Он просто вычитал её в одной книге и запомнил.

– Эдриан, – главный указал на себя. – Джон, Уолтер, Дик, – указал он по очереди на остальных мужчин.

– Прометей, – Прометей указал на себя, а потом на друга. – Иван.

Его имя немного поковеркали, а вот имя Ивана выговорили чисто. Мужчины после знакомства переговорили между собой и разошлись. Эдриан остался один, что свидетельствовало о доверии гостям. У дверей дома стояла симпатичная женщина, разглядывающая гостей. Эдриан что-то сказал ей, и она ушла в дом.

Гостей хозяин дома усадил в маленькой беседке, а сам ушёл в дом. Из трубы в крыше показался дым. Путешественники осматривали двор и соседние дома, всюду встречаясь с любопытными взглядами. То же самое уже происходило с ними, поэтому они отнеслись к проявлению любопытства спокойно.

Во дворе хозяина дома росли рядами неизвестные кусты с фиолетовыми и белыми цветами на сочных ветках. По периметру двора, разделяя его с соседским, росли ухоженные кусты, на которых краснели ягоды.

– Климат и почва здесь более благоприятны для растениеводства, – заметил Прометей.

– Да, у нас камни. Если бы не дерьмо и водоросли, из которых придумали делать компост, так бы и питались одной рыбой и олениной.

– Что верно, то верно, на камнях много не вырастишь.

– Они тоже на Шпицбергене запасались семенами?

– Да.

В центре двора стоял каменный колодец, рядом с ним деревянное ведро на цепи. В посёлке на Новой Земле обычно использовались жестяные вёдра либо кожаные бурдюки из оленьей кожи. Всего колодцев в посёлке насчитывалось семь штук, из-за трудоёмкости их создания. Чтобы понапрасну не потратить силы и время для создания вертикального шурфа в каменной породе, требовалась уверенность в присутствии водоносных слоёв. Определять их научились не сразу, и даже до сих пор не было точной методики их определения в глубине породы.

Хозяин дома показался из дверей и пригласил жестом в дом. Из сеней вели две двери, друг напротив друга. Эдриан открыл правую. Из помещения без окон, тускло освещённого масляной лампой, ударил жар.

– Уош, – хозяин дома потёр себя руками. – Уош. Баня, уош.

– Баня, – засмеялся Иван. – Понятно.

– Сенькью, – поблагодарил его Прометей. – Как-нибудь разберёмся, как вы тут моетесь.

Сферическая каменная печь с каменным дымоходом стояла у противоположного от сеней конца. Видимо, топилась она недавно, потому что камень был очень горячим. У стены стояла кадка с холодной водой. Горячая была только в небольшом котелке, вставленном в отверстие в печи. Из всех помывочных аксессуаров имелся деревянный ковш и лыковая мочалка.

– Хоть и баней называют, но проект не наш, – Иван заметил отличия. – Без полков, не поваляться, только мыться.

– Хозяева ждут, надо бы поскорее.

Путешественники сбросили с себя одежду. От неё пахло грязным телом и мазутом. В жаре оказалось, что тело зудит и просит мочалки. Горячая вода оказалась заваренной пахучими травами с охлаждающим свойством, напугавшим Ивана.

– Я подумал, что у меня кожа слезает, – он потрогал руки, затем понюхал их. – Я понял, это для большего аромата.

– Наверное. Думаю, местные дамочки придумали. Вряд ли мужикам пришло бы на ум делать пахучую воду.

– Если только её можно было бы смешать со спиртом.

После бани стало легче и на душе. Первоначальное волнение ушло. Появилось чувство понимания, что они снова творят историю. Эдриан заглянул в баню и повесил на крючок два комплекта чистой одежды из некрашеной ткани простого покроя.

– Фух, а я уже боялся, что нам придётся натягивать свои вонючие тряпки, – обрадовался Иван.

Они вышли из бани в чистой, хорошо пахнущей одежде. Постучали в дверь, прежде чем войти. Когда раздался голос Эдриана, Прометей открыл её. Их ждал накрытый стол, жена Эдриана и дети, два мальчика и маленькая девочка с двумя косичками.

– Май фэмили. Лиз май уайф, май санз, Тэдд энд Малколм, энд доте, Санни.

– Очень приятно, – Прометей коротко кивнул. – Прометей и Иван.

На столе стояло большое блюдо с жареным мясом, по виду птичьим, овощи, некоторые из которых путешественники видели впервые. В центре стола стоял деревянный кувшин.

– Алкохол? – хозяин дома указал на неё.

– А, алкоголь, – обрадовался Иван тому, что понял значение слова.

– О`кей, – блеснул знанием языка Прометей, чем польстил хозяину дома.

Эдриан разлил коричневую жидкость по деревянным ёмкостям, размером побольше чем те, что были приняты для крепкого алкоголя в посёлке на Новой Земле.

– Как квас что ли? – предположил Иван.

– Глянем, как хозяин пьёт, и сами так будем.

Эдриан взял в руки свою ёмкость и протянул руку с ней через стол. Жест был интернациональным и не потерялся спустя сто лет. Иван, Прометей и Лиз соприкоснулись бокалами над столом. Эдриан сделал глоток и поставил свой бокал на стол. Прометей поступил точно так же. Напиток оказался неожиданно крепким и ароматным, настоянным на травах.

– Теперь можно не бояться за топливо, – Прометей произнёс фразу с улыбкой, чтобы хозяева дома посчитали, что он делает комплимент их настойке.

Вдруг, снаружи раздался шум и голоса. Эдриан поднялся и посмотрел в окно, затем выбежал из дома.

– Щип! Щип! – раздавались встревоженные голоса.

Лиз подозрительно посмотрела на гостей. Им сразу же стало неуютно. Эдриан вернулся в дом не один и требовательно спросил что-то. Видя, что гости не понимают его, показал на выход. Предчувствуя недоброе, пришлось послушаться его.

В плотном кольце из крепких мужчин они спустились по улице к окраине посёлка, откуда открывался вид на побережье. Где-то на полпути от горизонта до берега, играя красными отсветами вечернего солнца на белых парусах, приближался тот самый корабль, который путешественники видели с высоты полёта. Они не меньше местных жителей были удивлены тем, что корабль оказался неизвестным.

Глава 23

Глория заметалась. Её одновременно пугал и отчим, направивший винтовку в их сторону, и сестра, которая могла оказаться совсем не сестрой, а кем-то потусторонним из страшных историй Брайана. Кейт вцепилась в руку Матвея, совсем не замечая этого. Страх неизбежной смерти парализовал её. Даже стая койотов, напавшая на неё, не была так страшна, как отчим в гневе. Она знала, что он её уже приговорил.

По остановившемуся взгляду Кейт Матвей понял, что она не в себе от страха, и попытался что-нибудь придумать. Под дулом автомата голова совсем не работала. Адреналин стучал в виски и подбивал на слишком прямолинейные действия. Однако воспитанное после катастрофы хладнокровие позволило Матвею держать себя в руках, не показывая видом ответной агрессии.

У борта шлюпки стоял бесполезный «Калашников». Отчим Кейт не видел его.

– Кейт, сколько патронов осталось в оружии твоего отчима? – спросил Матвей.

Девушка ответила не сразу. Она рефлекторно ухватилась за сестру, пытавшуюся перелезть через борт.

– Дурочка, это я, твоя сестра. Не уходи, Брайан убьёт тебя. И меня.

– Выбирайтесь, живо! – скомандовал отчим.

Кажется, ему приглянулась шлюпка. Он даже опустил ствол, разглядывая спасательное плавсредство. Глория дёрнулась вперёд, Кейт подалась за ней. В этот момент Матвей, не вызывая подозрения тоже нагнулся, схватил автомат и направил его в грудь Брайану. Отчим не ожидал такого исхода. На его лице отразилась неуверенность. Это чувство требовалось дожимать и отплывать, пока он не пришёл в себя.

– Кейт, греби, – приказал Матвей, перебираясь к носовой части шлюпки, чтобы прикрыть собой сестёр. – Бросай оружие! – крикнул он Брайану.

Мужчина изменился в лице ещё сильнее, услышав русскую речь.

– Ты не американец? – спросил он.

– Нет! Сейчас нет американцев и нет русских, остались нормальные и идиоты. Ты выбрал не ту сторону, мужик. У тебя нет будущего, и у этих девушек с тобой его тоже нет. Иди домой, иначе…

Матвей приставил приклад к плечу, взяв под обрез прицела голову Брайана. Он сожалел, что в магазине не осталось патронов. Совесть его молчала при мысли открыть огонь. Он так прикипел к мысли, что Кейт – его семья и будущее, что не позволил бы никому покуситься на его мечту. Возможно, решительность во взгляде Матвея заставила Брайана потерять уверенность в себе.

Он точно не готов был жертвовать собой. Созданная им нездоровая ячейка общества, держащаяся на его диктате, была ему интересна, пока он был жив сам. Ему было плевать, что с ней станет без него. Погибать он не собирался, потому Матвею и удался его блеф. Брайан опустил оружие.

– Не будет вам покоя нигде, – пригрозил он в своей манере.

– Не твоё дело! – выкрикнула очухавшаяся за спиной Матвея Кейт. – Я бы и мать от тебя забрала, да поздно уже, сломал ты её.

Отчим ухмыльнулся. Глаза его выражали ярость. Он был близок к безумию. Матвей понял это и попросил сестёр налечь на вёсла, держа Брайана на прицеле.

– Ты мне ответила, сколько у него патронов в автомате? – переспросил Матвей.

– Я не знаю, – призналась Кейт.

– Один, – произнесла Глория. – Он потратил много на койотов, когда искал тебя. Оставил один и сказал, что это на крайний случай.

– Крайнее некуда, – подумал вслух Матвей.

Они отошли от берега метров на двести. Выбрались из спокойной бухты на большую волну. Брайан не уходил, чего-то ждал.

– Что ему нужно? – заволновалась Кейт.

– Ждёт, когда нас нечистые потопят, – пошутил Матвей, почувствовав себя в относительной безопасности.

Брайан прилёг за камни и выставил винтовку, будто собирался стрелять из положения лёжа.

– Он целится, – испугалась Кейт.

– На дно, живо! – Матвей поднял со дна шлюпки все вещи.

Кейт схватила сестру и упала с ней вниз. Осадка шлюпки позволяла находиться чуть ниже уровня воды и надеяться на то, что пуля, если шлёпнется в воду перед ней, потеряет часть энергии и не убьёт в случае попадания.

– Матвей, падай к нам! – взмолилась, испугавшись за его судьбу, Кейт.

Он не собирался этого делать, желая скорее удалиться на большое расстояние. Матвей мощно работал дюралевым веслом, отчего лодка вертелась, как юла. Над камнями сверкнула вспышка и в тот же миг в борт лодки ударила пуля. Матвей вскрикнул и схватился за ногу. Из штанины потекла кровь. Кейт кинулась к нему, но Матвей её остановил.

– Ерунда, смотри, он нам дыру в борту сделал.

Из маленькой дырки в левом борту тонкой струёй била вода.

– Глория, заткни её пальцем, а я пока придумаю из чего сострогать чопик.

Матвей погрозил автоматом в сторону берега. Брайан, не выпрямляясь, исчез за камнями, будто уполз.

– Больно? – Кейт уже резала на лоскуты первую попавшуюся под руку тряпку.

– Начинает болеть и жечь, онемение проходит.

Матвей аккуратно задрал штанину чуть выше раны. Дырка, сочившаяся кровью, была одна. Пуля застряла в мягких тканях голени.

– Перед тем, как мотать рану, надо вынуть пулю, – Матвей предположил, что инородный предмет может вызвать воспаление раны.

– Как это сделать? Рана маленькая и тебе будет очень больно, – глаза Кейт набрались влагой из-за сочувствия Матвею.

Она подтёрла сворачивающуюся кровь и сполоснула тряпку в воде, появившуюся на дне шлюпки.

– Ладно, давай замотаем, пока я не устраню течь. Отплывём подальше, чтобы ваш родственник не забросал нас камнями или не решил догнать на плоту.

– Он нам не родственник, – буркнула Глория.

– И у него нет плота. Он рыбачит с берега. У него водобоязнь.

– Ясно, симптомы, как у человека во время бешенства, – Матвей случайно вспомнил про это.

Сёстры не поняли его шутку, потому что никогда не слышали об этой болезни.

– Он всегда боится воды, даже когда бывает спокойным.

– Ладно, Бог с ним. Кейт, садись на одну сторону, я на другую и будем грести к моему острову.

Вдвоём лодка управлялась проще, и толку было намного больше. Спустя час они подошли к противоположному от материка берегу острова. Матвей чувствовал, что боль усиливается, пульсируя вокруг раны. Превозмогая её, он выбрался на берег, стараясь не мочить рану. Срезал ствол какого-то кустарника и вернулся назад. Обтесал от коры и отрезал чурку длиной с палец.

– Отпусти, примерюсь, – попросил он Глорию, до сих пор затыкающую пулевое отверстие в борту пальцем.

– Спасибо. Палец уже онемел, – она убрала его, и вода снова потекла внутрь.

Матвей приставил деревяшку к отверстию, чтобы получить представление о размере клина.

– Держи, – приказал Матвей девушке снова.

– Ох, – скуксилась она.

– Отдохни, я сама подержу, – сжалилась над сестрой Кейт. – Глория, если ты хочешь есть, открой ту сумку.

Глаза сестры заблестели. Она полезла в сумку и сразу же начала издавать радостные возгласы.

– А я, признаться, думала, что еды у вас с собой не будет. Если вы нечистые, как говорил Брайан, то она вам ни к чему, а если вы люди, как я, то откуда ей у вас взяться. Сами, наверное, не доедаете.

– Так, сестра, бросай эти дурацкие разговоры про чистых и нечистых. Мы на другой территории, где представления Брайана не работают. Я нормальная и Матвей нормальный, и ты теперь будешь нормальной, еды у нас наготовлено впрок, а всё потому, что Матвей не ограничивает себя никакими выдуманными представлениями о мире. И я научилась у него этому.

Глория вынула из сумки рыбный рулет, состоящий из слоёв вяленой рыбы и ферментированных водорослей, туго стянутый верёвкой. Понюхала его, подозрительно посмотрела на сестру, потом на Матвея, с улыбкой взирающего на Глорию. Попыталась откусить, но ей мешала верёвка.

– Его лучше не кусать, чтобы портится не начал. Размотай край верёвки, отрежь себе, сколько надо и снова стяни. – Посоветовал Матвей.

– Ага, ладно, – Глория начала неловко развязывать верёвку. – Странно пахнет, как будто чуть-чуть протухло.

– Мясо вялилось на солнце. Прежде чем оно подсохло, микробы успели в нём немного покормиться. От этого оно стало чуточку мягче, что совсем никак не влияет на мягкость стула.

– Чего? – не поняла Глория, прекратив борьбу с узлами.

– Расстройства не будет, – пояснила Кейт. – Проверено, – она постучала себя по животу.

Наконец Глория победила узел, отмотала верёвку и отрезала себе небольшой кусочек длиной в два пальца. Осторожно надкусила его и принялась жевать, прислушиваясь к сигналам вкусовых рецепторов. Взгляд её из подозрительно-осторожного превращался в удивлённо-восторженный.

– А вкусно, – довольно произнесла она, и забросила в рот оставшийся кусок.

Кейт, умиляясь сестре, взяла за руку Матвея. Её взгляд выражал безмерную благодарность за поступок, ради которого ему пришлось пролить кровь. Матвей улыбнулся и подмигнул Кейт.

– Отпускай, – попросил он.

Кейт убрала палец с отверстия. Матвей воткнул в неё деревянный чопик и забил его рукоятью ножа. Вода из-под него почти не сочилась.

– Сейчас разбухнет и вода совсем остановится, – пообещал он.

Матвей тяжело переставил раненую ногу. Сел поудобнее и снова задрал штанину. Лоскут потемнел от крови. Матвей взял в руки автомат и ребром ладони выбил из-под ствола шомпол. Кейт и Глория смотрели на его действия с полным непониманием.

– Зачем тебе это? – спросила старшая сестра.

– Сейчас увидишь.

Матвей разжёг примитивную жировую лампу и прогрел на ней одну сторону шомпола. Затем размотал повязку на ране.

– Я хочу проверить, как глубоко сидит пуля.

– Этим? – изумилась Кейт.

– А чем ещё? Мы же не в хирургическом отделении районной больницы, – он любил использовать шутки про прошлую жизнь, непонятные тем, кто родился после катастрофы.

Матвей выдохнул и вставил шомпол в рану. Железо уже немного остыло, кровь на нём не шипела, но чувствительные ткани всё равно обжигало. На лбу Матвея бисеринками выступил пот. В рану зашло сантиметров пять шомпола, прежде чем раздался характерный звук металла о металл. Матвей приложил палец в месте соприкосновения шомпола с раной, затем вынул шомпол.

– Вот какая глубина, – показал он на потемневшем от крови шомполе.

Его самого даже колыхнуло после пережитой боли.

– Ты побледнел, – испугалась Кейт. – Тебе не стоит сейчас лезть в рану, Матвей. Мне кажется, ты не выдержишь.

Ему и самому начало так казаться. Он с трудом сдерживался, чтобы просунуть шомпол в рану, а манипуляции в ней предметами, в попытках зацепить пулю, он не выдержал бы точно.

– Ладно, давай подождём немного. Может края зарубцуются и не так больно будет, – от идеи отложить операцию стало легче.

В руках появилась сила, а на душе уверенность, что наступило время отправляться в путь. Всё плохое осталось на берегу. Впереди ждала радость возвращения в родной посёлок с женой, встреча с родителями и друзьями. Приятное чувство даже на время обезболило рану.

Когда берег острова скрылся за горизонтом, девушкам стало не по себе от бескрайней воды. Волны пугали их. Им казалось, что водная стихия слишком зыбкая для долгих путешествий. Приступы морской болезни первой начались у Глории, затем и у Кейт. Обе сестры, перегнувшись через борт, конвульсивно расставались с содержимым своих желудков.

Матвей подгребал одним веслом, поочерёдно перебираясь от одного борта к другому. Кейт на время выбыла из числа его помощниц. Как результат, они снова увидели берег. Течения оказались сильнее.

– Может, пристанем к нему, Матвей? – Кейт хотелось унять неприятные симптомы морской болезни.

– Мы потеряем время, а можем вообще попасть к вашему отчиму в лапы и тогда уже точно не вырвемся. Потерпите, скоро это пройдёт.

Он знал это наверняка. Морской болезнью в посёлке переболели многие, и после того спокойно плавали на дальние расстояния, даже на Шпицберген. Его пугало другое. Морские течения принесли его сюда, но существовали ли обратные течения, способные донести его к родным берегам? Он боялся, что сил идти против них надолго не хватит. Любая остановка будет возвращать их назад. Матвей даже подумал, что течения с обратным направлением опускаются ниже из-за охлаждения воды и бегут к Новой Земле под слоем более тёплой воды.

Впрочем, виду он не подал, чтобы не пугать своих спутниц, считающих его старым морским волком. А спустя некоторое время ему удалось убедить самого себя в том, что он раньше времени накручивает ситуацию. Сил у него было достаточно, чтобы двигаться вдоль берега, не приближаясь к нему. Кейт отходила от морской болезни, а после того, как поспала ночь, выздоровела полностью.

Она дала Матвею возможность поспать, гребя в одиночку. Когда он проснулся и перекусил, вместе они смогли хорошо поднажать и удалиться от берега на большое расстояние. Глория медленно приходила в себя. Зелёный оттенок лица сменился обычной бледностью. Любая просьба перекусить пока что вызывала у неё неконтролируемые рвотные позывы. Когда Матвей и Кейт, чтобы синхронизировать свои смены, вместе легли спать, над ухом сестры раздался шёпот Глории:

– Я в туалет хочу, – произнесла она виновато, будто это было чем-то неприличным. – Как?

– Совсем, – смутилась сестра.

– Я думала, у тебя всё вышло ртом.

– Я тоже так думала.

В таком ограниченном пространстве справление естественных надобностей превращалось в деликатную проблему. Глория, измученная морской болезнью, теперь была одержима новой напастью и бросала на Матвея взгляд, полный надежды, что он не проснётся, пока она не справится с ней. Матвей знал, что эта неловкость будет иметь место, потому и договорился заранее с Кейт, что каждый раз будет изображать спящего, пока сестра не привыкнет. Между собой любые стеснения они преодолели давно.

В этот раз он спал на самом деле, глубоко и без сновидений. За день отвыкшие от гребли руки натёрлись до мозолей. У Кейт они появились ещё раньше. Пришлось перевязать весло теми лоскутами, что были приготовлены для бинтования его раны. Так мозоли почти не натирались и меньше раздражали уже имевшиеся.

Рана сочилась сукровицей. На месте входа пули наросла болячка, из-за постоянного движения ногой она трескалась и тогда выступала кровь. В целом же рана будто бы затягивалась, хотя ещё было непонятно, как организм отреагирует на инородное тело, застрявшее в мышцах. Боль варьировалась от времени суток, усиливаясь перед самым просыпанием и утихая к обеду. Матвей, чтобы её утихомирить, задирал ногу вверх или держал на борту. Опущенная вниз нога болела сильнее.

Спать на воде сёстры привыкли почти сразу. Их перестала пугать волнующаяся безбрежность, принимаемая за зыбкость. Океан укачивал, помогая заснуть. Солёные ветра, стаи морских птиц и животных, сопровождающие шлюпку, разбавляли однообразие дней. Однако сильнее всего их разнообразил бесконечный труд на вёслах, от которого ныла спина и болели руки.

Ладони Кейт, не привыкшие к такому труду, кровили сорванными мозолями. Матвей берёг её, как мог, не позволяя работать слишком много, но его молодая жена была непреклонна в желании скорее отдалиться от родительских берегов. Перед сном ей делали повязки из сухих водорослей. За ночь раны подсыхали. Оставаясь в покое дня три, они может быть и зажили бы, но Кейт не оставляла им шанса.

К исходу первой недели рана Матвея покраснела по краям и начал пугать гнойными выделениями. Организм не принял инородное тело. Стоило опасаться гангрены. Стерильности на борту шлюпки не было никакой, обработать рану было нечем. Вдобавок он почувствовал, как у него поднялась температура. Матвей решил извлекать пулю, наплевав на боль. Запускать процесс не стоило. Сёстры, при мысли потерять Матвея и остаться наедине с океаном, испытали шок.

– Матвей, я без тебя и дня не буду жить, – предупредила Кейт. – Я понятия не имею, что делать с этой шлюпкой и куда плыть. Если с тобой что-нибудь случится, я прыгну в воду и утоплюсь. И Глория тоже.

– Я вас понял, девчата. Ничего со мной не случится, надо только вынуть пулю.

Матвей решил использовать шомпол из автомата. Ничего другого пригодного для извлечения пули из маленького отверстия он не нашёл. Матвей согнул шомпол пополам, приложил его к большому и указательному пальцам и попросил Кейт примотать его к ним. Получился пинцет с хорошей сенсорикой. Матвей потренировался им на предметах, лежащих на дне шлюпки. Получалось неплохо.

Прежде, чем совать его в рану, Матвей продезинфицировал его над пламенем. Глория смотрела на его приготовления как на мистический ритуал, с любопытством и опаской. Кейт была готова, больше всего желая удачного исхода операции.

Матвей поднял штанину и сковырнул насохшую болячку. По ноге потекла густая желтоватая жидкость с розовыми включениями. Матвей выдохнул, стиснул зубы и просунул в рану концы шомпола. Почти сразу они стукнулись о металлический предмет.

– Кажется… кажется пулю выдавило из раны, – он вытер рукавом со лба пот и снова полез в рану.

Он сконцентрировался на ощущениях. Со стороны совсем не было слышно, что происходит в ране, но Матвей ощущал это пальцами. Он пытался ухватить скользкую пулю краями шомпола. Они скользили по круглой поверхности пули, будучи сами круглыми. Гной добавлял процессу проблем, снижая трение. Боль мешала сконцентрироваться.

Пришлось войти в рану под углом, травмируя мышечную ткань. Матвей причитал, но сам себя не слышал. Зато его слышали сёстры, взявшие друг друга за руки, со страхом, уважением и жалостью взирая на манипуляции Матвея. В их представлении он был сверхчеловеком, способным не чувствовать боль, ориентироваться по небу и знать всё обо всём.

Дрожащими руками Матвей вынул из раны пулю. Бросил её на ладонь левой руки и рассмотрел вблизи.

– Какая мелкая, а сколько проблем от неё, – он сполоснул её в забортной воде и убрал в карман. – Всё, дамы, операция прошла удачно, пациент будет жить.

– Здо-о-о-о-о-орово! – Кейт бросилась ему на шею.

– Тише, тише, тише, – Матвей отстранился, убирая сочащуюся кровью ногу, – вначале надо перевязать рану.

С помощью Кейт они снова затянули голень тряпками. Улучшение наступило уже через несколько часов после операции. Боль в свободном состоянии почти утихла, возникая только при движении мышцами. Температура спала. Матвей снова почувствовал прилив сил. Сёстры менялись на своём борту через каждые пять минут, а он махал и махал веслом часами напролёт.

Через пять дней после удаления пули рана затянулась. Теперь Матвей был уверен в том, что неприятных сюрпризов от неё больше ждать не стоит. Кейт и Глория вздохнули с облегчением.

Чтобы команда шлюпки не расслаблялась, сюрпризы преподнесла погода.

Внезапно сменился ветер. Вначале он дул с юга, потом переменился и подул с запада, нарастая с каждой минутой. Небо на горизонте потемнело, поднялась волна. Последнее сильно напугало сестёр. Матвея тоже, но он не стал подавать виду. Со знанием дела натянул на шлюпку полог из непромокаемой ткани, защищающий от брызг, и приказал девушкам не паниковать.

Матвей перебрался на самый нос, чтобы подруливать направлением движения шлюпки. Он не хотел, чтобы она встала бортом к направлению ветра, иначе волна могла перевернуть её. Пока ещё рано было опасаться этого, но темнеющее небо не сулило ничего хорошего.

Ветер пригнал грозу. Молнии сверкали через ткань полога. Непогода в открытом океане была совсем не такой, какой воспринималась на суше. Многократно опаснее. Волны поднимались всё выше. С их гребней слетали брызги и падали на полог. Глория жалась к старшей сестре, не в силах совладать со своими страхами. Кейт успокаивала, как умела.

Матвей не бросал управление шлюпкой ни на секунду. Он был рад тому, что девушки не проявляли любопытства и не выглядывали наружу. Тёмное небо, озаряемое вспышками, отражающимися на поверхности пенных волн, могло вызвать приступы неконтролируемого страха. Оранжевая шлюпка была полностью в их власти.

Волны вставали перед ними стеной, и несколько раз гребень пытался похоронить шлюпку под собой, но лёгкое судёнышко всплывало благодаря пологу, ограничивавшему попадание воды внутрь. Вода попадала всё равно, но команда успевала оперативно избавиться от неё.

Шторм продолжался больше суток, неимоверно утомив команду. Всё это время никто не сомкнул глаз. Ближе к завершению непогоды усталость так измотала людей, что они действовали автоматически, не имея сил пугаться. Матвей работал веслом, Кейт и Глория вычерпывали воду, не обращая внимания на раздающийся поблизости гром или очередные порции заливающейся через борт воды.

Непогода прекратилась внезапно, будто шлюпка пересекла границу между стихией и хорошей погодой. Отчасти это так и было. Тёмная полоса дождя висела стеной, но больше не двигалась вперёд. Вскоре успокоилось и море.

– Прорвались, – радостно сообщил Матвей и посмотрел на свои окровавленные ладони.

Пока бушевал шторм, он не чувствовал, как сорвал мозоли.

– Я замотаю тебе, – пообещала Кейт, но спустя мгновение уснула без сил, привалившись к борту.

Она не пила и не ела, и теперь даже не вспомнила об обещании, страстно желая только отдыха. Глория пристроилась к сестре. Матвей, оглядев обстановку, решил, что в ближайшие несколько часов им ничего не грозит, после чего тоже прилёг поспать. Несколько часов кряду над океаном раздавалось мерное, ничем не потревоженное сопение.

После двух недель плавания Кейт поинтересовалась у Матвея их местоположением.

– Ты говорил, что плыл сюда около месяца. Нам осталось ровно половина?

– Я предположил, что плыл месяц. Я был без сознания, а сколько дней, могу только предполагать. Если бы не придуманное вашим Брайаном альтернативное летоисчисление, я бы мог сказать точно, сколько времени у меня занял путь.

– А что говорят звёзды? – поинтересовалась Кейт.

– Они изменили положение на небе, но я не такой опытный мореход, чтобы точно определить, где мы находимся. Могу сказать, что мы движемся, и куда-нибудь обязательно приплывём.