Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 346 страниц)

– Ну, пробуй первая, как автор идеи, – капитан налил ей в чашку через край мутного киселя.

– Люди едят? – спросила Маарика.

– Ещё как. За обе щеки.

Она взяла в руки ложку и зачерпнула кисель. Понюхала его, попробовала с краешка ложки.

– Непривычный вкус, – она попробовала ещё, уже смелее. – Не могу сказать, что в восторге, но определённо съедобно.

У Васнецова потекли слюнки при виде того как Маарика ускорила работу ложкой. Он вылил остатки киселя в свою тарелку. Распробовать блюдо он не стал. Желудок молил наполнить его чем угодно. Кисель оказался безвкусным, но с приятной консистенцией, обманывающей организм своей густотой. Так же, как и остальные Сергей и Маарика облизали ложки и, не стесняясь, свою посуду.

– Ну вот, жизнь снова заиграла яркими красками, – Сергей откинулся на спинку стула, наслаждаясь негой. Так организм отозвался на окончание вынужденного голодания. – Мы теперь сможем каждый день останавливаться, чтобы набрать мха, до тех пор, пока не встретим более калорийную добычу.

– А может, когда мы её встретим, нам она уже не будет нужна, мы станем истинными вегетарианцами?

– Не, не, не, ни в коем случае. Сегодня откажусь от животной пищи, а завтра мои внуки превратятся в осликов с четырехкамерным желудком. Я против, как бы ни было жалко животных. Ты же не хочешь травоядных потомков?

– М-м-м, я смотрю, ты уже многое решил, – Маарика улыбнулась во весь рот.

– Я гипотетически, – Сергей задумался. – А почему бы и нет? Княжеский род должен же кто-то продолжить.

– Кня-а-а-зь! – расхохоталась Маарика. – Великий князь.

– А что такого? Я князь, ты княгиня. Построим город, будем править. Джим Спанидис будет у нас консультантом по всем вопросам. Без него я не смогу, ума не хватит. Казючиц возглавит кабинет министров. Тухватян пойдёт мхом на рынке торговать. А мы с тобой будет пиры закатывать, да к народу выходить, послушать, какие мы хорошие.

– Та-а-к, кажется в этот кисель что-то подмешали.

Еда и смех добавили глазам Маарики света. Щёчки заиграли румянцем. Васнецову отрадно было видеть её в таком настроении. Он обнял её и поцеловал.

Экипаж корабля воспрянул духом. Если не считать двух случаев неприятия экзотического блюда, эксперимент со мхом стоило считать удачным. Отныне «Север» совершал суточный переход, после чего делал стоянку для пополнения припасов мха. Надежды встретить еду повкуснее никто не терял, но после целой декады голодания кисель из мха не казался таким уж специфическим блюдом.

Пейзажи за бортом словно замерли в своём однообразии. Зеленеющие камни, горы на горизонте, обилие воды на берегу, оставленной после поднятия океана у полюса. Новый мир будто остался на откуп одним растениям. Климат полярных широт на следующее после катастрофы лето стал мягче и влажнее. Перенесённые ураганом со всего земного шара семена растений прорастали и пытались приспособиться к новым условиям. Сине-зелёные водоросли размножались в тёплых водах активнее прежнего.

Признаков сохранения остатков человеческой активности встретить не удавалось. На глаза не попалось ни одного разрушенного поселения. Океан, схлынув после окончания урагана, оставил посёлки далеко от берега. Могучие шторма скорее всего уничтожили посёлки и разметали их остатки по окрестностям вместе с людьми, животными, растениями и прочим.

Как ураган обошёлся с популяциями водоплавающих млекопитающих, капитан не мог предположить. Джим Спанидис, знающий ответы на все вопросы, тоже не мог ответить, удалось ли им пережить катастрофу или нет.

– Скорее нет, так как мы не наблюдали их ни разу, – предположил он. – Думаю, часть их могла остаться на материке, попав на него во время отлива. А там они сдохли с голоду. Двигаться на ластах два-три десятка километров по камням им не по силам.

– А рыбы, дельфины? Они где?

– Я не знаю. Не представляя себе, какие процессы происходили здесь во время урагана, я не могу спрогнозировать последствия для животного мира. Однозначно произошло угнетение всех видов живых существ. Массовая гибель привела к размножению сапрофитов, которые в свою очередь подхлестнули развитие растений, а те в дальнейшем поспособствуют взрывному размножению оставшихся в живых существ.

– Только мы этого не увидим, потому что умрём раньше, – угрюмо пошутил Тухватян. – От странной диеты.

– Согласись Артур, с момента начала катастрофы всё было странным. Странно, что мы выжили и скитаемся по миру в одиночестве, как призрачные странники.

– Это потому, что мы все погибли, а это нам искупление, пока не поймём за что, – Тухватян любил обо всём судить категорично.

– Я так не считаю. Просто мир настолько велик, что повстречаться в нём вероятность совсем маленькая.

– Я хочу пристать к берегу и сходить к горам, посмотреть, что да как, можно ли устроить здесь зимовку, ну и узнать, не водятся ли тюлени далеко от берега, – высказался капитан.

На следующий день, выбрав удобное для стоянки ледокола место, встали на якорь. Капитан выбрал себе команду, с которой собирался сойти на берег и уйти к подножию серых гор, теряющихся во мгле. С ним напросились Лев Перепечка, Джим Спанидис и ещё двое крепких техников из отделения кормовых электродвигателей. Они сказали, что у них начались приступы клаустрофобии.

Один их них прихватил сувенир – увесистую металлическую пластину с выгравированным на ней названием ледокола и министерства, которому он принадлежал.

– Зачем тебе это? – поинтересовался капитан.

– Хочу оставить о нас напоминание. Вдруг пригодится.

– Это больше похоже на надгробную табличку. Здесь покоятся люди с ледокола «Север» Росатомфлота, – пошутил Перепечка.

С собой взяли рацию, фонарь, сапоги и предметы для самообороны или охоты, смотря, как пригодятся. Сергей рассчитывал за пару часов дойти до подножия гор и попробовать подняться выше уровня поднятия воды, чтобы Джим Спанидис смог спрогнозировать возможное состояние флоры и фауны, не затронутых последствиями урагана.

На пальцах план выглядел хорошо, но стоило отойти от берега на километр, как он был разбит в пух и прах. Во-первых, их атаковала мошкара, наседая чёрными тучами на каждого члена экспедиции. Во-вторых оказалось, что равнинная земля состоит из заболоченных участков, поросших водорослями, иногда до такой степени, что можно было наступить на них и не провалиться.

Один из техников, смело шагая по волнующемуся ковру из них, провалился и скрылся с головой в тёмной жиже. После того, как его достали, он наотрез отказался продолжать путь дальше. Временами местность наполнялась неприятными запахами гниющей органики, так что от похода к горам пришлось отказаться. Решено было повторить его в тех местах, где горы подходили к берегам вплотную. Чтобы не тратить время без пользы, решили вернуться к берегу и пособирать мох.

Мошкара преследовала до самой воды. Лев, нашёл сухие палки, застрявшие в камнях, наломал их и разжёг костёр, чтобы отпугнуть назойливых насекомых. Палки оказались не особо сухими, хорошо дымили и щёлкали, отлично выполняя работу по разгону мошкары.

Костёр отвлёк от планов собирать мох. Захотелось посидеть возле огня, поговорить, на миг почувствовать себя ностальгически привычно. С борта судна, завидев огонь, потянулись люди. Внезапная идея превратилась в общий порыв, напоминающий древнее сборище людей у ритуального костра.

Оказалось, что берег богат лесом. Нашлись стволы потолще. По рации запросили с корабля инструмент посерьёзнее. Застучали по дереву топорики для разделки мяса. Сергей Васнецов вроде бы понимал, что это просто костёр, но атмосфера, которую он создал, была совсем непростой. Народ, державший свои светлые чувства взаперти целый год, вдруг открылся. Люди радовались огню и дыму, как дети. Начались разговоры по душам.

Лев Перепечка забрал у техника табличку и нацарапал на ней: «Наш ледокол повреждён. Идём на юг. Сто сорок четыре человека». Места не табличке не хватало, чтобы сделать более обстоятельные пояснения. Он надеялся, что информация от живых людей подарит надежду тем, кто её найдёт. А где они остановятся, он пока не знал.

У костра просидели до самого утра. Маарика долго оставалась на судне, боясь погружаться в холодную воду. Она до сих пор чувствовала себя слабой и боялась подхватить болезнь. Она смотрела с борта корабля на огонь и завидовала тем, кто находился возле него.

Ветер иногда доносил запах дыма, и он был таким притягательно знакомым и забытым, что хотелось броситься с борта в воду и поплыть к берегу. Маарика даже начала примеряться. Её поползновения заметил Артур.

– Ты что, в воду собралась? – спросил он. – Как Муму?

Маарика не знала персонажа русской классики.

– Видимо, – решила она согласиться. – Завидую им. Надоели тёмные коридоры, но не хочу лезть в воду.

– У меня для тебя есть один вариант, – Артур поцеловал собранные вместе пальцы. – Закачаешься. Подожди одну минуту.

Он вернулся с ярким детским кругом со следами ремонта. Маарика испуганно посмотрела на него.

– Он меня удержит?

– Тебя? Удержит. Ты же весишь, как одна моя нога. Прости за такое сравнение, – Артур принялся усиленно раздувать щёки, нагнетая воздух в круг. – Готово.

– А как я спущусь? – Маарика посмотрела через борт. От высоты у неё закружилась голова.

– Легко. Я вытравлю верёвку. Ты встанешь на узел, а мы тебя медленно опустим.

Маарика согласилась. Ей очень хотелось сделать Сергею сюрприз, а ещё больше хотелось пропахнуть дымом, чтобы вдыхать его потом от одежды и представлять себя в далёкие времена.

Тухватян вытянул верёвку. Маарике помогли встать на неё. Круг она надела на одну руку и разрешила травить вниз. Несколько человек медленно опустили её к воде. Не замочиться не получилось. Девушка бросила круг в воду и легла на него. Ноги всё равно оказались в воде. Холод придал ей решительности.

– Греби! – крикнул сверху Артур.

– Спасибо. Гребу.

Сергей сидел в стороне от огня. Дым закрывал от него ледокол. Когда сквозь него прошла Маарика, он подумал, что ему в сумерках начало казаться. Супруга, увидев ошалело-удивлённый взгляд мужа, рассмеялась.

– Ты как тут оказалась? – Сергей оглядел её и был удивлён, тем, что мокрыми оказались только джинсы.

– Добрые люди помогли. Ты же бросил меня на корабле, а сам развлекаешься.

– Я был похож на человека, который развлекается?

– Честно? Вообще не похож, – Маарика поцеловала Сергея в нос. – А теперь можно начинать.

«Север» продолжил путь только к полудню следующего дня. Рабочей смене, прежде чем заступить, требовалось хоть немного поспать. Экипаж судна, как и сам Сергей, вдруг осознал, что поиск места для обоснования жилья может оказаться не таким уж и тягомотным. Остановки, подобные этой, можно было делать иногда для создания правильного настроя.

Береговой ландшафт поменялся и стал больше похож на скандинавский. Прорезанные водой вглубь берега проходы походили на фьорды. В голове капитана неожиданно появился новый план, который он обсудил со Спанидисом.

– Джим, а что если зайти в такой фьорд? Там тихо, и самое главное, нет нужды строить жильё на берегу, по крайней мере, в первый год.

– Идея хорошая, но я бы не сунулся туда на ледоколе. Надо бы промерить дно. Уверен, что там полно торчащих из воды камней.

Предупреждение Джима оказалось верным. Дно в этих местах и в самом деле оказалось не очень хорошее. Скалы часто показывались над водой. «Север» шёл на самом малом ходу, лавируя между подозрительными местами. Капитан высматривал подходящий фьорд, стоя на носу и отдавая приказы по рации. Они были либо слишком узкими, либо извилистыми, либо закрыты мелководьем. Васнецов ждал знака. И он его получил. Над одной из крутых скал, являющейся началом входа в очередной фьорд он увидел стаю птиц, облепившую её. Это были первые пернатые, которых он увидел после катастрофы. Обрадовавшись им, как близким родственникам, Васнецов приказал направляться к берегу.

Глава 25

– Это не наши, – Иван сложил ладони вместе и приложил их к груди.

Местные, судя по их реакции, решили, что происходит какое-то вторжение, а Иван и Прометей участвуют в этом. Прометей пытался вспомнить хоть одно слово, которое помогло бы всё объяснить, но от волнения забыл их все.

Эдриан понял, что вытянуть из несчастных путешественников ничего не получится, приказал мужчинам взять оружие и направляться к берегу. Гостей же приказал держать на виду, чтобы с корабля поняли, что они в их власти.

– Вот, Иван, бывает и так. Разные языки не позволяют нам объяснить ситуацию, – с сожалением произнёс Прометей.

– А чей же это корабль тогда, если ни мы, ни они не знают?

– Скоро узнаем.

– Узнаем? Да если только по лицу догадаемся, о чём они говорят.

– Терпение, Иван. Гляди, как они на нас смотрят. Тоже не понимают, но думают, что мы о чём-то договариваемся. Улыбайся больше и говори «о`кей». Это слово у них означает «хорошо».

– О`кей, – Иван растянул лицо в улыбке.

Его театральная попытка произвести позитивный эффект не увенчалась успехом. Народ был напряжён. Ивана даже дёрнули за руку, чтобы он не гримасничал.

– Ты уверен, что это слово значит, что ты сказал? – спросил он у всезнающего товарища. – Мне кажется, я их оскорбил.

– Книги иногда ошибаются. Их же писали люди.

– Такие ошибки могут нам дорого стоить.

Корабль подошёл к берегу и встал неподалёку от рыбацких лодок, просыхающих на берегу, решив, что место здесь больше всего подходит для стоянки. Он развернулся бортом к берегу. Деревянный корабль, в длину не меньше трёх лодок, с высотой борта от ватерлинии метра в три и высокой мачтой, на которой развевался парус из серой некрашеной ткани, нёс на борту название «Север». Написано оно было кириллицей.

Иван ткнул Прометея локтем, указывая на знакомое слово.

– Ты помнишь…

– Конечно. Не думаю, что это совпадение.

Местные заволновались.

– Новая Земля? – спросил «главный» у Прометея.

– Нет, э, ноу. Это не наши. Мы думаем, это люди с ледокола «Север».

Эдриан не понял всего, что сказал Прометей, но понял главное, гости не знали визитёров с корабля. Или прикидывались.

На «Севере» готовились к контакту. С борта опустили небольшую лодчонку. В неё перебрались три человека и направились к берегу. Никакого оружия при них не было.

– Окей. Всё окей, – Прометей попытался успокоить разволновавшуюся толпу, но она уже и сама начала остывать.

Три безоружных человека в лодке не вызывали у них опасений. Двое работали вёслами, а третий старался выглядеть максимально дружелюбным, собирал руки над головой в замок и широко улыбался. Трое местных отделились, чтобы встретить гостей. Они помогли вытащить лодку на берег.

Эдриан вышел из толпы и направился встречать гостей. Он первым делом пожал руку улыбчивому мужчине, которого принял за старшего и что-то спросил на английском. По реакции сразу стало понятно, что гости его не понимают. Для людей из тех времён языковой барьер казался чем-то невероятным. Изоляция поселений со временем создавала у людей мнение будто все, кто жили до катастрофы, разговаривали на одном языке.

Иван и Прометей услышали знакомые слова.

– Привет! Мы с того шара, который летал над вами! – громко произнёс Прометей.

– О, привет! Рад слышать родную речь.

На самом деле речь Ивана и Прометея была богата заимствованиями из испанского и английского языка, русским было построение предложений и основной массой слов. Речь мужчины тоже нельзя было назвать похожей на речь жителей посёлка с плато, которая считалась эталонной русской из-за того, что в спасшейся группе не было никого, разговаривающего на ином языке. Тем не менее, для понимания друг друга переводчики не требовались.

– Взаимно. Мы тоже только сегодня прилетели в этот посёлок. Мы издалека, с Новой Земли, может, слышали о такой?

Мужчина свёл мышцы на лбу, пытаясь вспомнить.

– Нет, что-то не слышал. А мы потомки людей с ледокола «Север». У нас тоже есть посёлок, примерно в десяти днях вдоль берега на нашей ласточке, – он кивнул в сторону корабля.

– Мы видели могилу по пути на одном острове. Они были накрыты тканью с надписью «Росатомфлот. Ледокол Север». Там стоял огромный корабль, мы решили, что это он ледокол «Север».

– Нет, ледокол стоит у нас до сих пор.

Эдриан, переводя взгляд с разговаривающих гостей, решил прервать их и жестами пригласил оставшихся людей с борта корабля на берег.

– Они немного испугались, когда увидели ваш корабль, – предупредил Иван новых гостей. – Их можно понять.

– Мы столько лет считали себя единственными из людей, а тут оказалось, что люди всё время жили рядом. А мы до сих пор не знакомы. Меня зовут Андрей, – мужчина протянул руку Прометею.

– Прометей.

– Необычно звучит.

– Мои родители были затейниками.

– Иван.

– О, Иванов у нас много. Вот один из них, – Андрей представил своего товарища.

Эдриан понял, что пора как-то поучаствовать в налаживании контакта и тоже начал знакомиться.

– Эдриан – Андре, – он заметил сходство имён.

– Точно, похоже, – согласился Андрей.

Перезнакомившись, Эдриан предложил всей команде корабля пройти в посёлок. Местные жители, приодевшись в нарядное, повыходили на улицы, встречать гостей. В воздухе разливалось ощущение праздника.

Чтобы не утруждать хозяев приготовлениями, Андрей распорядился спустить с корабля часть припасов.

– Мы ведь рассчитывали на полгода плавания, а тут десять дней. Куда-то еду надо девать, чтобы не пропало.

Еда оказалась обычной – солонина, копчёное мясо, водоросли, но тягучий напиток показался всем довольно экзотическим.

– Это наш хлеб, так мы его называем. Он спас людей от голода в те годы, когда ещё не было ни рыб, ни моржей, ни тюленей. У нас это обязательный напиток на любом праздничном столе, – пояснил Андрей.

В разгар веселья, когда народ под хмелем уже не замечал языкового барьера. Иван подсел к местному, который показывал свой сапог, вывернув голенище наружу, хвастаясь своим мастерством идеальной стёжки. Прометея больше волновали глобальные вещи. Он слушал рассказ Андрея о становлении их посёлка.

От него он узнал, что ледокол, пробыв в океане больше года, решил пристать к берегу и выбрал для этого фьорд. У них не было цели оставаться там навсегда, просто хотелось задержаться и возможно, пережить зиму. Место оказалось удачным. Длинный рукав упирался в пологий берег, на котором сохранилась первозданная растительность и некоторые животные. Но в одну из ночей, одна из скал сползла в море, почти перегородив выход. Ледокол не смог пройти сквозь оставшуюся брешь. Команда была вынуждена обосноваться в том месте.

Долгое время жили на судне, постепенно приспосабливаясь и приспосабливая окружающий мир под себя. Экспедиции вглубь территории иногда приносили результаты в виде техники, которую можно было приспособить для своих целей, и различных растений, пригодных в пищу. Люди научились ловить рыбу, забираться на скалы за птичьими яйцами. На берегу появились первые дома, а стены фьорда разносили эхом детские голоса.

Люди в посёлке жили надеждой на скорую встречу с людьми, но до поры не имели возможности отправиться на их поиски, пока не вырос лес, из которого построили корабль.

Прометей поведал Андрею свою историю, и она впечатлила его не меньше. Рассказал о том, как он с другом и его подругой отправился на материк и нашёл там ещё один посёлок, приспособившийся к жизни в сплошном тумане. Теперь человечество, состоящее их четырёх известных мест проживания, воспринималось уже не как экзотика, выжившая случайно, а как цивилизация, доказавшая свою жизнеспособность.

Под утро Прометей вспомнил о записке, выловленной им у острова с могилой. Он вынул из сумки предмет, в котором она хранилась, и аккуратно развернул рассыпающуюся в руках истлевшую бумагу с текстом.

– Я думаю, что это с вашего корабля кто-то оставил.

Андрей внимательно разглядел записку.

– Не наш алфавит. На ледоколе было много разного народа, но говорят, что для письма выбрали алфавит большинства, то есть экипажа корабля.

– У нас получилось то же самое. Очень жаль, что прочесть не получится, – Прометей задумался. Его лицо озарилось идеей. – Эдриан, ты не мог бы нам помочь?

Прометей показал на записку, разложенную на столе. Глава посёлка устало подошёл к ним.

– Прочесть-то он прочтёт, но как объяснит нам, что в ней написано? – засомневался Андрей.

– Это исторический артефакт, – проговаривая каждое слово, пояснил Прометей. – Вы понимаете, что в нём написано?

Эдриан склонился над бумагой и пробежался глазами по тексту. Он ухмыльнулся пару раз.

– Понимаете? – переспросил Прометей.

– Йес. Ай андестен, – он задумался над тем, как передать гостям смысл прочитанного, – Маарика, – он изобразил у себя две выпуклости на груди.

– Маарика?! – это же жена первого капитана. – Мы все её знаем. Давай дальше.

– Айсбрейкер «Север» стак ин айс.

– Не понимаю, – Андрей разволновался.

– Айс, по-моему это лёд, – вспомнил Прометей.

– Ну, да, он же ледокол. И что дальше было?

– Маарика фолл ин лав уиз кэптен Сергей.

– Не понимаю, но догадываюсь, что у них там завязалось, – произнёс Андрей, не сводя глаз с Эдриана.

– Зе уорлд из дэд, бат лайф гоуз он, – прочитал Эдриан дословно.

– М-да, тут уже тяжелее, – Андрей не понял значение последней фразы.

– Лайф – это жизнь. Думаю, она хотела сказать, что жизнь продолжается, – предположил Прометей.

– Что собираешься делать с этим? – спросил Андрей.

По его горящему взгляду Прометей понял, что записка для него имеет большее сакральное значение, чем для него.

– Забирай, это ваша история по праву. Когда-нибудь, когда мы научимся понимать язык жителей этого посёлка, мы прочитаем её.

– Спасибо! – Андрей аккуратно убрал бумагу в цилиндрик, из которого её достал Прометей.

Праздник закончился, после него начался обмен опытом. Стоило ли говорить, что каждый человек хотел узнать, в чём их обошли жители других посёлков. Прометей делился процессом изготовления воздушного шара и управления им. Он взлетал над посёлком и садился, где ему было указано, чтобы показать местным, что воздух – стихия, которой можно управлять.

Местные, преуспевшие в растениеводстве, делились способами прививки растений, чтобы получать более приспособленные для этого района растения. Гости с «Севера» разобрали по схемам процесс постройки судна, а заодно поделились картой, составленной за десять дней плавания.

– Долго мы ещё тут будем гостить? – спросил Иван у друга через неделю.

– Ты знаешь, Иван, я не полечу домой, – через силу признался Прометей.

– Как? – Иван даже задохнулся от неожиданного ответа.

Он подумал, что друг приболел и несёт что попало.

– Я хочу изучить их язык, чтобы понимать, как свой. Параллельно я буду строить ещё один шар, или же корабль, если они захотят приплыть к нам в гости. Вернусь любым из этих способов, чтобы соединить наши культуры, как переводчик.

– Прометей, я же не справлюсь один. У меня там жена, дети, вдруг, я погибну? Пожалуйста, полетели вместе.

– Нет, Иван, прости. Тебе не стоит прикидываться беспомощным. Ты научился всему, что знаю я, а глаз твой внимательнее моего. У тебя всё получится.

Неприятное известие выбило Ивана из колеи. Он ходил угрюмый, раздавленный мыслями о предстоящем возвращении. Он даже подумывал остаться, но мысли о доме, об обещании, данном жене и детям, были сильнее малодушного желания остаться.

Прометей впитывал новые знания и выглядел счастливым. Он был на своём месте. Как-то Иван нечаянно застал его с местной девушкой в пикантный момент. Оказалось, что они встречаются уже не первый день и Прометей, несмотря на преследующий его обет безбрачия, чувствует себя влюблённым. Девушку звали Мэри.

– Видать, тебе на роду написано встречаться только с Мариями, – Иван переиначил её имя на привычный лад. – Огрузишься детьми, так и забросишь путешествия.

– Когда-нибудь это должно было случиться, – неожиданно признался Прометей. – Возможно, это было последнее открытие, которое я сделал. Мы с тобой наладили контакт с тремя поселениями. Теперь работы по обмену знаниями, их накоплению и развитию – непочатый край. Думаю, заняться этим, когда выучу язык. Представь только, мои дети будут одновременно знать два языка и относиться к нашей культуре и культуре Мэри так же, как к своей. Здорово?

– Наверное, – Иван пожал плечами.

Его волновали более практичные проблемы. Он присмотрел, какие плодовые деревья растут на участках местных жителей, и загорелся желанием посадить такие же у себя дома. Иван уже пытался в голове выбрать место возле дома, унавозить его и попытаться вырастить деревья с красными плодами, размером почти с кулак, которые местные называли «эпл». Деревья могли совершить маленькую революцию в их посёлке. Вкус их плодов можно было сравнить только с ягодами, растущими на топких берегах материка, которые из-за плохой пригодности к хранению мало кто пробовал.

Наступил день, когда Иван решил отправляться домой. Парусник «Север» к тому времени уже ушёл в свой посёлок, забрав с собой Эдриана и ещё нескольких человек для установления отношений. Прометей перечертил для них карту маршрута своего полёта со всеми островами, течениями и отмелями, указав в какой день, какая стояла погода. «Северяне», как они сами себя называли, обещали прибыть в гости следующим летом. Нынешнее было уже на исходе.

Ивану заполнили бурдюки самогоном и дали ещё бочку из яблочного дерева, наказав, если она не потратится в полёте, выпить её содержимое по возвращении. Провизии хотели дать столько, сколько не позволяла подъёмная сила шара. Прометей рассчитал нужное количество, вернув лишнее. Много места занимали привитые черенки, высаженные в горшочки – настоящая ценность, которая грела Ивану душу, и одна из побуждающих причин вернуться домой.

Прохладным августовским утром Иван поднялся в воздух. Как только он понял, что управление шаром зависит только от него, страх прошёл. Когда рядом не было человека, на которого можно было переложить работу, голова работала иначе. Иван сразу определил направление своего полёта и держал его строго, несмотря на погодные условия. Он пережил дожди и штормы, внезапные ветра и морозные высоты с кислородным голоданием. Встречающиеся по пути острова, знакомые по предыдущему полёту, добавляли ему уверенности в своих расчётах.

На Новую Землю он зашёл прямо с северной оконечности Северного острова. Огромный архипелаг выглядел, как материк. Вершины гор почти задевали корзину шара. Внизу паслись стада оленей. По берегам нежились тюлени. А среди травы изредка виднелись жёлтые туши белых медведей.

Перелетев пролив, отделяющий Северный остров от Южного, Иван заволновался. До дома оставалось совсем немного. Одиночное возвращение изменило его. Он почувствовал, что стал другим, вытравив из себя мальчишество и беспечность.

Из-за бьющего в глаза низкого солнца Иван поздно заметил посёлок внизу. Он выключил горелку и открыл клапан, чтобы скорее стравить горячий воздух. Много раз представляемое в воображении возвращение не получилось таким, каким было задумано. Иван хотел сесть рядом с домом, но ветер отнёс его на несколько километров от посёлка.

Приземлился он мягко, облегчённо выдохнул, что путешествие наконец-то закончилось, и собрался идти домой, чтобы взять упряжку, отвезти шар и корзину. Он не прошёл и полкилометра, как увидел летящую навстречу оленью двойку. Когда она приблизилась, Иван разглядел, что ей управляет Анхелика.

Супруга спрыгнула с повозки, поравнявшись с Иваном, и бросилась ему на шею.

– А я думала, что больше тебя не увижу-у-у, – разрыдалась она.

– Да что со мной будет-то? – Иван почувствовал, как у него самого затрясся подбородок, а в глазах застыли слёзы. – Как там наши малыши? А как ты меня увидела?

– Я не глазами, я сердцем почувствовала, что ты надо мной.

Едва Матвей с сёстрами пристали к берегу острова, как поднялся сильный шторм, продолжающийся две недели. Они успели оттащить шлюпку подальше от берега, спрятать её между камнями, используя как жилище. Матвей сразу отправился на охоту и добыл тюленя. Он разделал его прямо на берегу, чтобы сёстры не видели этот неприятный процесс. Домой он вернулся с кусками туши.

Затем пришлось искать дрова, которые почти не водились на этом острове. Вместо них использовали кустарник с грубыми корявыми ветками, которые горели жарко, но источали едкий дым. Первый настоящий ужин получился коротким. Глория быстро объелась и стала страдать коликами. Матвей сокрушался, что допустил это, зная последствия.

К счастью для девушки, недомогание скоро закончилось. Матвей и Кейт в редкие периоды затишья ходили собирать кустарник. Его сушили в местах, недоступных дождю. Матвей обрабатывал жиром ветки, которые не успели просохнуть. Пока на них обгорал жир, они высыхали и горели почти без дыма.

– Я знаю, зачем вы ходите за дровами, – как-то призналась Глория. – Вы там трогаете друг друга.

– Ты подглядывала за нами? – Кейт нахмурилась.

– Надо больно. Я догадливая, – она замолчала, но желание проговориться было сильнее её. – Да, я подглядывала. Нечаянно. Я просто пошла за вами.

– Чёрт, у нас такой большой остров, а места для влюблённых нету, – Матвей покачал головой.

– Глория, тебе должно быть стыдно за твой поступок, – Кейт попыталась пристыдить сестру, но давить на совесть подростка редко, когда давало результат.

– Это вам должно быть стыдно. Не для того человеку были даны некоторые органы, чтобы использовать их для сластолюбия.

Фраза, произнесённая ею, была точь-в-точь цитатой Брайана. Это напугало Кейт.

– Наш так называемый отчим не стеснялся использовать свои органы при детях. Забудь о нём, и обо всём, что он говорил, как о страшном сне. Он был неправ, во всём неправ. Он выродок, не человек.

Пламенная речь сестры произвела на Глорию эффект. Она больше не укоряла сестру, но однажды призналась, что Матвей ей тоже нравится и она расстраивается, когда они уходят по «своим делам».

– Он общается со мной, как с ребёнком, а я уже взрослая. У меня всё, как у женщины, – разревелась Глория.

– Ты пойми, в любви нет такого, чтобы у мужчины было две женщины. Ты просто не знала других мужчин и поэтому думаешь, что влюбилась в Матвея. Потерпи, когда мы окажемся в его посёлке, у тебя будет огромный выбор. Там мужчин в несколько раз больше женщин.

Глория терпела, и терпеть ей пришлось очень долго. По окончании шторма стало ясно, что наступила осень. Задули ветра, по утрам выпадал иней, а лужи покрывались ледком. Матвею стало ясно, что этим летом попасть домой у них уже не получится. Следовало готовиться к зимовке.

Он начал собирать камни и выкладывать из них стену, чтобы закрыть одну из сторон, открытую всем ветрам. Сёстры из грязи делали замазку, заделывая отверстия между камнями. Получилось тихо, уютно и просторно. Шлюпка внутри самодельной пещеры превратилась в спальный отсек.