Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 295 (всего у книги 346 страниц)

Я пошарил руками и попал на промасленную оберточную бумагу. Оторвал клок и свернул его в трубочку.

– Чиркай огнивом, у меня в руке бумага.

Кошка чиркнула. Бумага разгорелась со второго раза. Ляля отошла от меня подальше, чтобы не подпалить шерсть. Я осветил полки. Рядом с нами лежали рюкзаки цвета хаки, похожие на простые вещмешки. Нам не было принципиальной разницы, как они выглядят.

– Ляля, цепляй на спину один мешок мне, один себе. – Попросил я.

Пока она возилась с ними, я сделал еще один факел большего размера. Мы прошлись вдоль полок, на которых стояли военные ботинки, лежали ремни, какие-то тесемки, заклепки, шнурки. Чуть дальше стояла посуда, однообразная, алюминиевая, что для нас было преимуществом. Я закидывал кошке в рюкзак все, что считал нужным. Особенно удачным мне показались большие термосы. Позже мы нашли и котелки с треногами. Взяли по одной вещи. Ляля первая заметила фонари в металлическом корпусе, похожем на портсигар. Внутри него находился аккумулятор. На нашу удачу, аккумуляторы в фонарях были заряжены. Я и кошка вооружились фонарями.

Чем дальше мы углублялись, тем понятнее становилось, что это не магазин, а военный склад. Начались ряды с оружием. Вполне себе земное, но незнакомое. Инженерная мысль, оставив привычные части автомата, такие как ствол, ствольная коробка и приклад, поиздевалась только над декоративной частью оружия. Цевье и приклад были более вычурной формы. Возможно, что и пользовались ими не совсем жоржеобразные люди.

– Может, взять один? – Предложила Ляля.

– Вместо дубины? Патронов к нему я не видел, да и не эксперт я в области оружия.

– Да и мы, не банда, – добавил змей, – а группа интеллигентных людей, которые не решают вопросы оружием.

– Как хотите. Пока я не умею сама ходить по мирам, буду полагаться на ваши доводы.

– Ладно. Вот пистолеты пошли, один возьму на всякий случай. Ну как застрелиться придется, чтобы врагу не достался.

Я взял в руку тяжелый темный пистолет. Под стеллажом с ними в промасленной бумаге лежали пачки патронов. Я развернул пачку и вставил один патрон в магазин. Вошел, как родной. Больше патронов вставлять не стал. Был уверен, что применять оружие не придется. Одного раза выстрелить в воздух, чтобы напугать, должно было хватить.

Мы с Лялей нагрузили полные рюкзаки. Только змей до сих пор ползал налегке.

– Антош, а где справедливость? Давай и к тебе что-нибудь привяжем. – Я пошутил. Мне было совершенно непонятно, как в мире, где живут люди похожие на нашего Антоша, переносят вещи.

– Мы не носим на себе. – Ответил змей.

– Совсем?

– Совсем. Для этого у нас имеются маленькие тележки.

– Как в супермаркете? – Я представил себе змея с такой тележкой. Почему-то он представлялся мне внутри нее.

– Не знаю. Когда у нас получится попасть в мой мир, я вам все покажу.

– Заметано. Только, когда попадем в мой, я вас показывать никому, кроме родителей, не стану. – Я представил свою честную компанию на улицах моего города. – Народ не поймет.

– А как же мир посмотреть? Мне было бы очень интересно сравнить его с моим. – Произнесла Ляля обиженным тоном.

– Ладно, я покатаю вас на батиной колымаге. У него тонировка плотная. Карусели, супермаркеты не обещаю, но на дачу свожу. Посидим вечерком в беседке, поедим шашлыка, попьем пивка.

– Стоять! Не двигаться!

Неожиданный крик и яркий свет напугали нас. Змей успел нырнуть под нижнюю полку стеллажа, а мы с Лялей застыли на месте.

– Господи правый, что это?

Я все еще не мог увидеть того, кто обнаружил наше присутствие.

– Не бойтесь, мы не опасные, мы не причиним вам вреда. Выключите свет и мы растворимся в темноте, будто нас тут и не было.

– С-с-стоять, я сказал. – Голос дрожал.

Зазвонил электрический звонок. Я решил, что этот охранник нажал тревожную кнопку. Черт, надо было вовремя остановиться и сваливать отсюда. Глаза привыкли и смогли разглядеть стоящий в тени силуэт вооруженного существа. Пока я затруднялся понять, к какому виду относился этой разумный представитель.

– Дружище, а может, договоримся? – Сделал я попытку решить вопрос полюбовно.

– Нет! Стоять!

Кажется, охранник находился в недоговороспособном состоянии из-за страха, который внушили мы с Лялей. Просить его в таком состоянии о чем угодно было бесполезно. Надо было бежать, пока не подоспело подкрепление.

– Змей, – произнес я шепотом, – если у тебя все в порядке с воображением, хватай меня за ногу и переноси отсюда куда угодно. Я не смогу сконцентрироваться.

Надо отдать должное испуганному охраннику, он пересилил страх и сделал пару шагов в нашу сторону. Первое, что бросилось в глаза, это ноги колесом. Существо было чрезвычайно косолапым и двигалось вперевалку. Я поднял глаза и ахнул, это был медведь, причем не бурый, а больше похожий на панду, с темными кругами вокруг глаз и черными ушами. Прямостоячий образ жизни наложил на его пропорции более человеческие лекала, но исходник просвечивался достаточно отчетливо.

Медведь был одет в гимнастерку, перетянутую крест накрест через плечи узкой кожаной портупеей. На поясе висел широкий патронташ, с редко вставленными патронами. Ноги ниже колена затянуты портянками и обуты в тяжелые грязные ботинки. В руках «челомед» держал оружие из тех, что хранились на этом складе. Нацелено оно было прямо в меня, что слишком отвлекало от правильного течения мыслей.

– Змей, – цыкнул я сквозь зубы, – Ты что, уснул?

– Я боюсь. – Прошептал он откуда-то снизу. – Он выстрелит, когда увидит меня.

Убежать мы так и не успели. Ввалилась подмога. Каждый, кто бросал на нас взгляд испуганно замирал, потеряв решительность. Затихшая компания ничего не предпринимала, пока не появился командир.

– Что тут у вас? Лазутчики вражеские? – спросил он, до того, как увидел меня с Лялей.

– Превед, медвед. Прошу прощения. – Мне показалось, что если я подам голос раньше, то автоматически не буду считаться жертвой. – Миром ошиблись. Занесло случайно. Позвольте удалиться без лишних эксцессов.

Командир замер и некоторое время находился в таком же ступоре, что и остальные.

– Это..., это кто? – Наконец осведомился он у охранника.

– Не могу знать. Услышал голоса, включил свет..., на черных не похожи.

– Сам вижу, что не черные. – Командир достал пистолет и помахал им в нашу сторону. – Руки вверх.

Мы с кошкой подняли.

– На выход, без шуток. Стреляю без предупреждения.

– Товарищ командир, под нижней полкой еще один. Я видел, как он шмыгнул. Мне показалось...

– Друзья. – Я попытался сделать свой голос максимально дружелюбным. – Там действительно наш третий друг, хочу предупредить сразу, что выглядит он очень экзотически, он разумен, так же, как и мы с вами. Воздержитесь от реакции хвататься за оружие. Мы ваши друзья, вы вообще друзья всем.

– И черным? – Подозрительно спросил командир.

– Мы еще не в курсе, кто это?

– Пусть выбирается. – Командир «челомедов» отошел от первой оторопи. Голос его зазвенел металлом.

Антош показал голову. Глаза его были напуганы. По медведям прошелся вздох страха и удивления.

– Змея. – Зашептались они промеж собой.

Командир разумных панд все равно не удержался, чтобы не направить в сторону змея ствол пистолета.

– Не надо этого делать. – Предупредил я. – Он совершенно безобиден. Антош, покажи свои передние резцы.

Змей показал широкие передние зубы, не похожие на обычные змеиные ядовитые клыки.

– Я не кусаюсь. – Произнес за себя Антош.

Зря он это сделал. Психика нескольких медведей не выдержала. Они ломанулись прочь со склада.

– Не двигайся. – Командир затряс пистолетом. – Бегом, к комотряду. Будите его, живо!

Я попытался мысленно сконцентрироваться на предыдущем месте посещения, как наиболее ярком воспоминании, еще держащемся в воображении, но ситуация не способствовала этому из-за нервной напряженности витавшей в воздухе. Судя по тому, что змей периодически сокращался, будто хотел удержать нас крепче во время перемещения, у него не получалось тоже.

Командир все же решил проявить инициативу и приказал подчиненным связать нам руки. Ему пришлось пригрозить расстрелом, прежде, чем нашлись те, кто решился выполнить его приказ. Мне и Ляле руки туго стянули за спиной кожаной тесемкой, глубоко впившейся в плоть. Времени, до полного некроза кистей, у меня оставалось не так уж и много.

– А змею как связывать? – Спросил обескураженный «челомед».

– Сложи пополам и свяжи. – Приказал командир.

Антош категорически не складывался пополам. Не задумывала природа для его вида такого положения тела. Получилось только колечко. Кончик хвоста притянули сразу за головой. Судя по тому, как змей тяжело задышал, горло ему перетянули тоже.

Прибежал крупный комотряда и тоже на время впал в оторопь.

– Ко мне их, на допрос. – Приказал он после того, как его отпустило.

Странно, но с нас до сих пор не сняли рюкзаки. Ситуация была слишком необычная для этих воинственных разумных панд, чтобы поступать логично. Нашу троицу завели в деревянный дом, освещавшийся внутри единственной электрической лампой. В доме сильно пахло едким дымом и шерстью.

Комотряда оставил у дверей одного вооруженного бойца, прошел в дальний угол комнаты и закурил. Мы стояли, а змей лежал, в ожидании дальнейшего развития событий. Для нас лучшим выходом было бы оказаться в одной комнате, чтобы успокоиться в ней, придти в себя и сбежать. Едкий дым разошелся по небольшой избе волнующимся шлейфом. Ляля громко чихнула.

– Что, господа лазутчики, не идет вам наш крестьянский дымок? – Главный панда резко развернулся.

– Слушайте, мы не из вашего мира, это же очевидно. Вы достаточно развиты, чтобы не руководствоваться дремучими стереотипами, про демонов, оборотней, колдунов и прочую нечисть? Нас привело в ваш мир мое воображение. Так что мы не участвуем в ваших разборках, и соответственно, не находимся на чьей то стороне. Мы желаем вам победы в ваших начинаниях, только отпустите нас. Нам всего-то надо уединиться, чтобы вы нас больше никогда не видели.

– Почему я должен вам верить. Черные, они способны на многое. Их наука находится на более высоком уровне и предположение, что им получилось наделить мозгами обезьяну, кошку или змею, я вполне допускаю. Зачем вы забрались на склад, и что хотели выведать?

– Ничего. Только разжиться некоторым инструментом.

– И после этого признания я должен предположить, что таким всемогущим существам из другого мира негде разжиться инструментом?

– Тот, кто научился передвигаться по мирам, теряет понятия своего мира, он пользуется тем, что находит в разных мирах.

– Мародер, одним словом. – Комотряда выпустил кольцо дыма.

– Типа того. – Согласился я.

Это было непредусмотрительно. Панда зацепился за это.

– По закону военного времени, я должен вас расстрелять за это признание. А в дополнение к тому, что вы, скорее всего, подосланы противником, обязан расстрелять вас дважды. Выбирайте, по какому приговору вас лучше расстрелять.

– Не надо нас расстреливать. – Тихо произнес змей.

Комотряда вздрогнул.

– Не вижу причин не делать этого. Я не злой, время такое.

– Позвольте нам помолиться перед смертью, вместе. – Выдала Ляля неожиданно блестящую идею.

– Нееет. – Комотряда неожиданно просветлел. – Вот вы и выдали себя, мы-то не верим в бога. Ух, значит черные. Отлично. Часовой, кликни помощника.

Другой «челомед» ввалился в избу и, сторонясь нас, подошел к командиру.

– Зопо по вашему приказанию прибыл.

– Давай, Зопо, организуй нам расстрел. – Обыденно предложил комотряда.

– Этих.

– Не меня же.

– Есть.

Зопо убежал.

– Дайте до утра времени. – Взмолился я. – Что за спешка. Не терпится пристрелить, вместо того, чтобы проверить.

– А чего тут проверять, на ваших рожах все написано. Враги. Обрати внимание, те, кто на нашей стороне на меня так не смотрят, сверху вниз, все снизу вверх смотрят. Потому что уважают и боятся. А вы там у себя привыкли всех братьями считать, не поймешь, кто у вас главный, а кто подчиненный. Непорядок, одним словом, полная социальная дезориентация. А у нас структура, жесткая, четкая.

– Диктатура, а не структура у вас, замешанная на страхе.

– Ну вот, что и требовалось доказать. Один в один разговорчики черных. А я ведь чуть не поверил, что вы откуда-то не отсюда. Иные.

– А что, тогда бы отпустили?

– Нет, но сожалел бы о содеянном. А теперь не буду сожалеть. Буду радоваться.

– Послушай, косолапый, давай сделку. – Ляле опять пришла ум «хорошая» идея. – Запираешь нас в сарае каком-нибудь, мы оттуда сбегаем, а в благодарность, через некоторое время приносим тебе все, что считается ценным в твоем мире.

– Даже за полное собрание сочинений Проко, я не стал бы договариваться с вами. Расстрел и точка.

Идейные садисты самые кровожадные садисты в мире. Для оправдания своих садистских наклонностей они подгоняют идеологию. Я это понял еще из школьного курса истории.

Вернулся Зопо с докладом о готовности расстрельной команды. Мое сердце ухнуло куда-то вниз, в ледяную бездну. Сколько я не пытался взять себя в руки и смыться из этого мира, у меня ничего не получалось. Воображение отказывалось выполнять свою работу.

Нас вывели по раздельности на улицу, тем самым лишая возможности совместного побега. На горизонте алела зорька. Воздух наполнился промозглой влажностью. Мои зубы стучали на всю округу. Желудок подводило. Будь в нем побольше еды, меня бы непременно вывернуло. Змей вообще лишился чувств. Его несли двое, волоча лицом по сырой траве. Я пытался поймать взгляд кошки, чтобы послать ей что-нибудь успокаивающее. Она смотрела неподвижным взглядом прямо перед собой, будто была не в себе. Мне стало ее очень жалко. Буквально хотелось зарыдать от такой несправедливости.

Два «челомеда» врывали в землю деревянную рогатину. Я не понял ее предназначения, пока на нее не повесили Антоша. Логично, не целиться же в лежащую змею. Перед тем, как поставить нас на место, сняли рюкзаки, забитые награбленным. Единственный реальный повод, за который можно было лишить жизни.

Знаете, каково это, ждать смерти зябким утром. Страшно так, что рассудок начинает защищаться. Вы превращаетесь в заторможенного идиота, с трудом осознающего, что с ним происходит. Я видел шеренгу солдат, похожих друг на друга, спокойно ожидающих команду. Видел командира расстрельной команды, слушающего краткий приговор. В тот момент, мне не хватало ума подумать о побеге. Рассудок мой едва удерживался в теле, способный только примитивно реагировать.

– ... приговор привести в исполнение! – Закончил оглашать приговор комотряда.

Командир расстрельной команды взмахнул рукой. Я отвернулся и закрыл глаза, успев заметить, что Ляля смотрит вперед. Подумалось о том, успею ли я почувствовать боль или нет. Если успею, то как долго. Залпа все не было. Я ждал, боясь открыть глаза навстречу летящим пулям. Тишину нарушил крик птицы. Я открыл глаза и не увидел никого на месте расстрельной команды и их командира. Комотряда тоже исчез.

– Жорж, ты как? – Спросила Ляля. – Они исчезли.

– Как исчезли?

– Жорж, кажется, это я их куда-то запулила.

Я подумал, что кошка немного тронулась умом от переживаний. Тем не менее, враги исчезли, а другого шанса сбежать отсюда могло и не быть. Я подбежал к рюкзаку и попытался развязать узел на рюкзаке. Напрасно, руки меня не слушались. Выручила Ляля. Оказалось, что она может спокойно пропустить руки под ногами. Руки, хоть и связанные, оказались у нее спереди, что значительно облегчило ей усилия для развязывания узла.

Она развязала и вынула из него нож. Разрезала им мою веревку. Нечувствующими руками я взял нож и разрезал ее путы. Мы освободились. Ляля разрезала веревку змею.

– Как думаешь, он жив, не задохнулся? – Тревожно спросила кошка.

Я потрогал Антоша. Он был холодным, как и положено живому змею.

– По ним не поймешь, живой, или уже всё.

В лагере начиналась движуха. Совершенно не понимая того, что произошло, я решил, что медлить нельзя. Взвалил на себя бесчувственную тушу пресмыкающегося друга, Ляля взяла оба наших рюкзака и легким бегом мы направились в лес под уклон. Бежали долго, боясь преследования. Остановиться решили, когда я упал, споткнувшись о бревно. Антош от сотрясения пришел в себя.

– А? Где мы? Где эти? – Зачастил он с вопросами.

– Живой. – Кошка ухватила змея за голову и лизнула в макушку. – Тьфу, грязный.

– Мы сбежали прямо с расстрела.

– Кого расстреливали? – Поинтересовался змей.

– Вообще-то нас. Но случилось что-то неординарное. Все исчезли.

– Это я сделала. – Произнесла Ляля. – Я решила, что раз сама не могу уйти из этого мира, как вы, то почему бы не сделать так, чтобы ушли эти люди. Я вытолкнула их. Не могу сказать, как это у меня получилось, но точно знаю, что это сделала я.

– Куда ты их вытолкнула?

– Куда-то, где их идеология поможет им многое понять.

– Жестко, но заслуженно. – Решил я. – Свою посуду мы отработали по полной. – Я постучал по рюкзакам.

– Мы отработали вагон такой посуды. Теперь можно без зазрения совести выгребать весь склад. – Решила Ляля.

– Получается, если ты права, и теперь можешь вот так отправлять людей в другой мир, то наши способности становятся гораздо шире. Я бы сказал, что это концептуально меняет наше положение, как путешественников по мирам.

– Жорж, не спеши радоваться. Что если для этого надо находиться в состоянии, в котором я находилась перед расстрелом?

– Ладно, поживем – увидим. Убираться надо из этого мира добродушных панд. – Решил я, услышав, как где-то в лесу хрустнула ветка.

– Думаю, теперь моя очередь выбирать следующий мир. – Напомнил змей.

– Твоя, так твоя. – Согласился я. – Давай, оценим твой эволюционный прогресс.

Мы собрались в одну кучу. Мне было лениво напрягать воображение. Когда ты понимаешь, что избежал смерти, организм наполняет такая приятная эйфория, которую жалко спугнуть напряжением сил организма.

Панды показались от нас метрах в пятидесяти. Я прижал змею ушные отверстия, чтобы он не отвлекался на их присутствие. «Челомеды» еще не видели нас, приближаясь цепью. Они переваливались с ноги на ногу, как кукольные мишки. Даже в разумном варианте, одетые в гимнастерки и при оружии, панды казались потешными.

Лесной пейзаж вместе с солдатами растаял. Переход произошел незаметно, словно я потерял память в момент смены мира. Вот был лес, а вот уже мы сидим посреди дикой и ровной степи под рогом огромного полумесяца.

Глава 10

Луна давала много света. Если это время суток в здешнем мире считалось ночью, то для меня это был не более, чем пасмурный день. Легкий ветерок гнал теплый воздух по ровной степи. Некоторое время мы молчали, переваривая последние события. Окружающая обстановка способствовала этому процессу.

– Какими мелочными кажутся поводы для убийства. – Задумчиво произнесла кошка. – Еще недавно мне самой казалось, что войны необходимая вещь для решения проблем государства. Я не думала, что причины, приводящие к ней, следствие идиотских решений близоруких идиотов.

– Согласен. Люди, закрытые в одном мире, как пауки в банке, или, как сказал бы мой отец, как дрожжевые грибки во фляге, вырабатывающие спирт, который их потом и убивает. Люди производят злобу, выливающуюся в конфликты.

– Всему виной изоляция. Прежде всего, изоляция от свободы мышления. Человек самоограничивает свой кругозор в угоду построения понятной картинки окружающего мира. А этого не нужно. Мир подвижен, и мы не должны зацикливаться на привычном. – Ударился в философию змей.

– Поразительные мысли приходят после того, как смерть пройдет от тебя в одном шаге. Становишься как-то отвлеченнее от мирского. Где мои мысли, что упорно сидели в голове всего месяц назад? Их нет. – Меня передернуло. – Насколько они были мне приятны тогда, настолько тошнотворны сейчас. Машина, квартира, отдых на море. Горбатиться целый год, чтобы купить недельную путевку, это нормально? Только сейчас я понимаю, насколько тогда эти желания были мне навязаны той средой, в которой я находился. Границы моего представления обо всем были настолько узки, что выбирать-то было не из чего.

– А сейчас, есть из чего? – Поинтересовался Антош.

– Есть. Сбежал с места казни, а такое ощущение будто вдохнул в себя весь мир. Вот смотрю сейчас на эту ровную степь, на луну эту огромную и люблю их, всем сердцем. Ну, и вас дураков, тоже.

– Не представляю, если кого-нибудь из нас действительно убили бы. – Кошка положила руки на меня и змея. – У меня никогда не было друзей, за которых я бы так сильно переживала.

– У меня тоже. – Согласился я.

– Раньше я думал, что у меня есть друзья, но теперь понимаю, что это были собутыльники. – Признался змей и вздохнул.

– Выходит, нам и домой навсегда не надо? – О себе я уже успел понять, что возврата к прошлому не будет.

– Повидать родителей, братьев и сестер, успокоить их, показать, что жива, пожить недельку и потом еще куда-нибудь махнуть. – Кошка мечтательно смотрела на желтую луну, отражавшуюся в ее глазах того же цвета.

– Знаете, что я чувствую последние дни, после того, как потерял желание вернуться домой? – Спросил Антош.

– Что?

– Легкость на душе. Небывалую легкость, будто стал легче воздуха.

– Вот что имел ввиду тот мужик, который запустил нашу катапульту. Наверное, всем, кто научился передвигаться сквозь миры приходит ощущение, что ты сбросил с себя тяжелый груз и можешь свободно парить в воздухе. Мы не знаем правил, никто нас не учил, как надо, как не надо, никто не настаивал, чтобы мы поступали так, а не иначе. Нас не ждет наказание за ослушание. Могут убить, те, кто про миры не в курсе, но у них так все заморочено, что лучше с ними не контачить. Я часто думал в первое время, почему Вольдемар не взял на себя роль учителя, разве это так сложно, научить передвигаться по мирам? А теперь мне совершенно ясно, что каждый до этого должен дойти сам, и ни в коем случае не должен учить кого-то этому делу. Человек не должен ходить сквозь миры, если сам не дойдет до этого, вот единственный закон, который надо соблюдать.

– Воздух что ли здесь какой-то пьянящий? – Антош поводил носом. – Мы ведь так никогда не разговаривали.

– Отличный воздух. – Кошка глубоко вдохнула. – Так приятно кружится голова.

– Постойте. – Я тоже принюхался. – Я-то подумал, что это эйфория после того, как мы избежали смерти, но теперь уверен, что есть и другая причина. В воздухе точно есть какое-то вещество, вызывающее опьянение.

– Да нет, Жорж, я ничего не чувствую. Воздух, как воздух. – Глаза кошки светились масляным блеском. – Наслаждайтесь.

– Что-то мне подсказывает, что мы забрели на маковое поле. – Я на самом деле почувствовал подвох. Уж больно было хорошо, как в сказочной неге.

Ляля закрыла глаза и замерла, почти не дыша.

– Давайте останемся здесь подольше. – Произнесла она не своим голосом, не открывая глаз.

Змей забеспокоился. Заелозил, завертел головой.

– Что?

– Опять чувствую чужой взгляд. – Несмотря на опьянение непонятной природы, перебивающее ясный ум, ему хватило сообразительности не поддаваться этому. – Это ловушка.

– Надо уходить. – Решил я, хотя все мое естество желало остаться.

– Не надо уходить. Я могу летать. – Кошка расправила руки и попыталась изобразить парящую чайку. – Это прекрасно.

Меня отрезвило ее поведение.

– Антош, теперь же моя очередь выбирать мир?

– Да, твоя. – Согласился змей.

Наверное, теперь и ему стало понятно, что его выбор всегда отличался какой-то патологической склонностью к сомнительным вариантам. Я не змеиный психолог, но во мне была уверенность, что Антош считает себя неудачником. Таких умных, но затурканных неудачами личностей полно и в моем мире.

– Жоршшш. – Тихо прошипел змей.

Я обернулся. Рядом с нами поднималась земля. Бугорок, размером с сельский дом. Мне это совсем не понравилось, но напугать не смогло. Я был слишком под кайфом, чтобы реально оценить угрозу. Хищник на то и рассчитывал, что обдолбанные жертвы будут счастливо наблюдать его приближающуюся разинутую пасть, не имея желания сбежать. А хищник, по-видимому, особой прытью не отличался.

Я взял за руку Лялю, змей уже обернулся вокруг нас и смотрел на темный силуэт медленно приближающегося зверя.

– Куда? – Привычно спросил я, хотя в таких случаях лучше ничего не спрашивать, а действовать.

– Отсюда.

– Понял.

Распыленный в воздухе наркотик способствовал генерированию ярких картинок имеющих осязаемую правдоподобность. До сего момента я не встречал ничего похожего, но хотел верить, что рожденные в химическом экстазе моим воображением места действительно существуют. Очень захотелось посетить их.

Мгновение и надвигающаяся громада медлительного монстра исчезла вместе с огромным полумесяцем. Нас занесло в мир, напоминающий индийский праздник красок. Пестрая круговерть, куда ни глянь. С непривычки даже не понять, что видишь, растение, кусок неба или землю. Все раскрашено мазками, как на картине абстракциониста, без всякой системы и здравого смысла. Но красиво. Теперь я понял, что принимали художники для написания своих шедевров.

– Даже я так не смог бы? – Восхитился змей.

Он развязался и отправился оглядеться. Его переливающаяся в пестрых отражениях чешуя выглядела вполне гармонично. Только мы с кошкой остались точно такими же. Чистый воздух быстро поставил мозги на место, и хорошо, что это не сопровождалось тяжким ощущением похмелья. Ляля, пропустившая момент переноса, долго не могла поверить, что этот мир не результат продолжающегося действия наркотика.

– Знаешь, я, наверное, склонна к наркомании. – Призналась она. – Я опять хочу получить это ощущение. Это было, как жизнь без тела, как момент абсолютной гармонии со всем.

– Хорошо, что у нас со змеем хватило ума не поддаться этому очарованию. Это же была ловушка, чтобы схряпать нас, пока мы находимся в абсолютной гармонии.

– А что, это была бы самая счастливая смерть для меня.

– Успеешь еще. У меня оптимизма насчет нашего будущего с гулькин нос.

– С чей нос?

– С голубиный. У них небольшие носы, в смысле, клювы.

– Это точно, идем по тонкой скользкой ветке.

– А ведь у меня предчувствие, что миры, которые мы выбираем, есть следствие нашего мировоззрения. Где-то глубоко в нас сидят все эти революционеры, религиозные фанатики, садисты и убийцы. Не представляем мы еще себе мир без их существования. Картинку поменять мы еще можем, но глубинный смысл остается. – Усталость, накопленная чередой опасных событий, заставила меня искать выход.

– Знаешь, надо вернуться домой. У меня свое предчувствие, что все получится только тогда, когда мы начнем свой путь заново, от порога родного дома, осознанно. Сейчас, мы потерянные какие-то.

– А как?

– Надо как-то вспомнить в ощущениях свой дом, себя в нем.

– Легко сказать. Представляешь одно, а выходит что-то по мотивам.

– Слушай, Жорж, а может, это потому, что нас трое? Хотим мы того или нет, но наше коллективное воображение может влиять на процесс перехода.

Предположение кошки мне показалось очень вероятным.

– Но, если мы разделимся, то уже никогда не найдем друг друга.

– А так ли это важно? Как привязались, так и отвяжемся.

– Но ты же не умеешь ходить через миры, у тебя какой-то обратный способ?

– Научусь, когда ничего не останется. А встретиться можно в Транзабаре. Все дороги через все миры ведут туда.

– Не знаю. – Эта идея интуитивно мне не нравилась. – Пока что мы пригождались друг другу. В одиночку уже давно бы ходили сквозь другие миры, по ту сторону жизни. Надо попытаться еще, чтобы быть уверенным в том, что вместе невозможно выбрать тот мир, который нужен конкретно тебе.

– Хорошо. Я теперь никуда не спешу.

– И я. Знаешь, какая у меня появилась мечта?

– Ну?

– Хочу посмотреть на реакцию родителей, когда они увидят тебя и Антоша. Особенно хотелось бы посмотреть, когда ты скажешь, мама, позвольте вам помочь.

Кошка громко рассмеялась.

– Я не ослышался? – Раздался удивленный голос внезапно появившегося рядом змея. – Все-таки млекопитающие, несмотря на некоторые отличия, нашли возможность быть ближе. Мы идем свататься?

– Вот так рождаются слухи. Что не дослышали, то додумаем. – Я взял Антоша под нижнюю челюсть. – Будешь на моей свадьбе свидетелем?

– Прекратите, не смешно. Ты, Антош, ведешь себя, как старый сводник. Не может ничего между нами быть, в принципе, кроме дружбы. – Возмутилась Ляля.

– Мы тут обсуждали серьезные вещи, а ты услышал только то, что к делу не относилось. У нас есть план, согласно которому, надо целенаправленно идти домой. Мы считаем, что после того, как каждый из нас вернется, сообщит родным о том, что жив и здоров, можно будет начать большое осознанное путешествие по мирам.

– Осталось придумать, как вернуться. Что-то мы не преуспели в этом. – Змей скрутился кольцом и глубокомысленно уставился на куст, листва которого меняла цвета под дуновениями ветра.

– Ляля считает, что во время перехода надо, чтобы думал о следующем мире только один из нас. Очень вероятно, что мы получаем не то, что хотим благодаря разнонаправленному коллективному мышлению. Как в басне про лебедя, рака и щуку. Расскажу, как-нибудь.

– Хм, интересно, стоит попробовать. К кому пойдем? – Поинтересовался змей.

– Давайте голосовать. – Предложил я.

– Я не участвую. – Высказалась кошка. – Пока мне не удалось открывать миры, выбирайте между собой.

– Хорошо, тогда ты будешь судьей. Возьми в руку маленький камушек, только не показывай в какую и выстави перед нами. Кто угадал, в которой он лежит, к тому первому и направимся. – Мне в принципе было все равно к кому идти первым.

– Я буду выбирать, потому что вы можете между собой сговориться. – Подозрительность и неуверенность были вторыми натурами разумного пресмыкающегося.

– Хорошо, я не против. – Я пошел на поводу змея.

Ляля отвернулась от нас ненадолго, развернулась и выставила кулачки. Змей подполз вплотную и замер, разглядывая их. Он долго смотрел, но одного взгляда ему было недостаточно для того чтобы определиться. Он начал разглядывать руки кошки с разных сторон, снизу, сверху с боков.

– Антош, я уже устала их держать, определяйся скорее.

– Я думаю.

– Чего тут думать. Это же на удачу, ткнул в первую попавшуюся руку и готово. Ты же не выбираешь между жизнью и смертью? – Меня не меньше кошки утомила его нерешительность.

– Как знать, как знать. – Ответил змей задумчиво. – Однажды мне пришлось выбирать, пить или не пить, я поспешил и ... – Он замолчал.

– И? – Не выдержал я.

– И вот я с вами.

– Так ты удачливый сукин сын, чего медлишь? – Подзадорила его кошка.

– Я бы так не сказал.

– Еще три секунды и выбор будет в пользу Жоржа. – Объявила кошка.

Змей рыкнул и ткнул носом в кулачок. Кошка раскрыла его, там было пусто.

– А второй, а второй, вдруг там тоже ничего нет?

Естественно, змей решил, будто его попытались провести. Ляля раскрыла второй кулачок, показав, что в нем лежит маленький радужный камешек.