Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 346 страниц)

Остров оказался густонаселённым. По ночам его оглашали крики неизвестных животных или птиц, пугая девушек. Матвей успокаивал их, объясняя что белые медведи так не кричат, а остальных животных бояться не стоит.

Вскоре зачастили дожди, переходящие в мокрый снег. Нормальной непромокаемой одежды для охоты у Матвея не было. Охотился он в том, что было. Как следствие, промок, промёрз и заболел. Температура сбила его с ног. Его лихорадило, отпуская ненадолго. Кейт регулярно грела ему воду, потому что от холодной у Матвея случался спазм, и вода не проходила в пищевод.

Пока он болел, установились морозы, а затем выпал снег. Сразу и много. Белое снежное покрывало резко граничило с тёмными водами океана. Оклемавшись, Матвей сразу же собрался на охоту. Мяса у них оставалось совсем немного, а жир для готовки и обогрева закончился совсем. Кейт собиралась пойти вместе с Матвеем, опасаясь за его самочувствие, но он резко остудил её порыв.

– Сиди дома, за сестрой присматривай. Раз я переболел, значит в следующий раз нескоро заболею, а вы ещё не болели, вам беречься надо.

Вскоре он приволок по снегу полтуши тюленя, затем сразу отправился за второй половиной. На полмесяца их семья была обеспечена едой.

– Как мороз скуёт льдом океан, на рыбалку пойду. Надоели эти тюлени, – сообщил он сёстрам.

Зима выдалась морозная. Возможно, в этих местах она всегда была такой. Пришлось утеплять стены жилища снегом. Это помогло. Сквозняки почти пропали. Тепло держалось дольше, а в шлюпке можно было спать почти с летним комфортом, выставив лицо из-под тряпок наружу.

На Новый год, дату которого Матвей определил примерно, было решено устроить небольшое празднование. Матвей принёс с охоты двух тюленей. Сходил на рыбалку и принёс с неё несколько рыб. Перед празднованием он устроил в жилище горячую баню, для чего понадобилось большое количество тюленьего жира. Часть пещеры он отгородил пологом. Установил там кастрюлю со снегом и начал его растапливать, добавляя снега по мере его растапливания.

За пологом температура быстро поднялась относительно остального помещения.

– Давайте, девчата, мойтесь хорошо, чтобы всё плохое осталось в прошлом году.

Кейт и Глория вымылись. От жары они разрумянились, развеселились. Мокрые волосы красиво лежали на их обнажённых плечах. Сёстры оделись в заранее постиранную одежду. Следом в баню пошёл Матвей. Он вымылся с удовольствием, чувствуя, как вместе с грязью уходит груз забот.

Праздник они встречали небывалым разнообразием блюд, состоящим из трёх наименований: запечённой рыбы, жареного тюленьего мяса и тушёного мяса с травами и водорослями, запасёнными заранее. На душе от празднования остались воспоминания, как от настоящего веселья, казалось даже, что они были немного пьяны. Ночью Матвей чувствовал себя на гормональном взводе. Сёстры прижались к нему с двух сторон, сложив на него ноги. Он еле уснул под шум ударов пульса.

Зима заканчивалась. Суровое время года не принесло никаких проблем. Томительно было ожидание. Природа оживала, радуя живое новым теплом. На берегу начались тюленьи свадьбы. Самцы стали агрессивнее и не подпускали к себе. Матвею пришлось охотиться осторожнее, чтобы самому не стать добычей возбуждённых самцов.

Расцвели и сёстры, выбирающиеся под солнце понежить молодую кожу. Они ходили по проталинам, собирая прошлогоднюю траву и сухие палки. Первую они использовали, чтобы отбить в еде приевшийся рыбный привкус тюленьего мяса, а вторые для печи. Дерево создавало меньше жирной копоти на стенах и не так воняло.

Наступил день, когда полная припасов и надежд шлюпка была спущена вводу. Начался второй этап возвращения домой. Матвей видел и чувствовал, что до дома осталось не так далеко. Природа островов, встречавшихся по пути, до боли напоминала ему природу Новой Земли. Признаться, он каждый раз, когда видел землю, считал, что это родной архипелаг, но ошибался. Он знал все вершины, все приметные линии берега на удалении в полсотни километров от посёлка.

Природа баловала своим дружелюбием. Ветра поднимались редко, и несли только пользу, подгоняя шлюпку по ленивому течению. В один из дней на горизонте показался неясный силуэт, который вначале приняли за выступающую из воды скалу, но приблизившись, Матвей узнал в ней сухогруз, разломанный штормом пополам. Он бывал на нём. Корабль до сих пор служил источником металла и других материалов. В первый год его обнаружения с него сняли большое количество техники, которую удалось восстановить до рабочего состояния.

Сёстры смотрели на огромный корабль с благоговейным восхищением.

– Девчата, я был на нём много раз. До дома рукой подать.

Матвей провёл их рядом с бортом судна.

– Он огромный, – Глория открыла глаза и рот, глядя на нависающие порыжевшие от ржавчины борта.

– У нас всё такое было раньше, – с гордостью заметил Матвей.

Вскоре показался знакомый до боли берег. А там и лодка, направившаяся навстречу им. Матвей разволновался. Кейт, глядя на него, тоже начала беспокоится.

– Почему ты волнуешься? – спросила она.

– Меня считают мёртвым, – ответил Матвей, давая додумать продолжение его мыслей самостоятельно.

Лодка выглядела незнакомой. Больше тех, что были в посёлке в прошлом году. Когда она подошла ближе, он разглядел на её борту капраза Татарчука. Он был уже совсем старым, и неясно, зачем его понесло в открытое море. Матвей замахал рукой. Люди с лодки тоже замахали.

У Матвея закружилась голова, когда он узнал среди них отца, неловко машущего повреждённой рукой. Слёзы брызнули из глаз. Кейт прижалась к нему, ощущая вместе с ним всю важность и торжественность момента.

– Матвей! Сынок! – отец признал его, несмотря на густую бороду.

– Пап! Батя! – Матвей вытер ладонями глаза.

Лодка притёрлась к их шлюпке. Отец неуклюже полез через борт. Матвей остановил его.

– Бать, не надо, я сам.

Он ловко перепрыгнул и обнял отца.

– Матвей, мы думали… мы нашли кости, лодку и инструмент.

– Я выжил, – Матвей задрал одежду и показал страшные шрамы на груди.

– А дамы откуда? – спросил Татарчук.

– Мои, – Матвей не стал вдаваться в подробности и сразу обозначил границы владений. – А вы тут что делаете?

– Так мы же пруд сделали, рыбу теперь ловим на маточное поголовье. Хотим благородную разводить, вот весь цвет и выбрался для этого, – пояснил Татарчук.

Отец Матвея, будто онемев от счастья, смотрел на сына и никак не мог поверить, что он живой.

– Мать обрадуется, – наконец произнёс он. – Только надо её подготовить, а то подкосит сюрприз. А девчата точно твои?

– Одна моя, а вторая её сестра. Они… Дмитрий Иванович, можно вас с глазу на глаз, – по дороге домой Матвею пришла одна идея, которая показалась ему правильной.

Заинтригованный капраз отошёл вместе с ним на нос лодки. Матвей рассказал ему о причинах, по которым капитан Коннелли не сдержал своего слова. Он рассказал о гибели посёлка и о том, что в живых остались несколько человек, возглавляемые психом. Матвей предложил не рассказывать об этом остальным жителям, посчитав, что новость усугубит душевное состояние людей, в особенности тех, кто служил на «Монтане» и ждал возвращения капитана. Татарчук согласился с ним. С сёстрами у Матвея легенда была придумана давно. Они должны были рассказать о том, что они дети американских альпинистов, спасшихся в скалах во время сильного наводнения.

Жители посёлка, оказавшиеся на берегу в тот момент, когда знакомая оранжевая шлюпка причаливала на буксире к берегу, замерли в ожидании. Матвея узнали не все. А на девушек смотрели, как на редкую экзотику.

– Так, чтобы не было ненужных домыслов и сплетен, довожу до вас, что это Матвей Горбунов. Он жив и здоров, а с ним его жена и сестра жены. Обо всех обстоятельствах с момента его исчезновения я сообщу позже. Дайте людям спокойно дойти до дома, – несмотря на возраст, голос у капитана подводной лодки был зычным и командирским.

– Матвей.

– Точно, Матвей.

– Егору повезло.

– Девицы какие молоденькие.

– А что, там ещё есть такие?

Матвей не отвечал, только улыбался. В горле у него стоял ком. Он уже представлял глаза матери, и очень переживал за момент встречи. Кейт держала его за руку, понимая отчего у Матвея так потеют ладони.

– Всё будет хорошо, Матвей.

– Я знаю.

Отец остановился, не доходя до дома полсотни шагов.

– Я пойду подготовлю мать с Катюхой, а вы заходите следом, через три минуты.

– Давай, пап. Сделай, как надо.

Отец выдохнул и направился торопливым шагом к дому. Глядя ему в спину, Матвей заметил, что отец сдал. Травма и потеря сына согнули его. Хотелось верить, что возвращение вернёт ему жизнелюбия и силы. Не прошло и трёх минут, как со двора раздался шум и на дорогу выбежали четверо подросших племянников.

– Дядя Матвей вернулся!

Игнорируя сестёр, они повисли на своём дяде.

Вот уж кого не надо было готовить заранее. В калитке показалась мать. Отец поддерживал её за руку. Она вышла на улицу и не смогла идти. Без сил села на скамейку у забора и взялась за грудь.

– Идёмте, пацаны, с бабулей поздороваемся.

Эпилог

Тысячу лет спустя

У руководителя Северной Империи дел было, как всегда, по горло. С самого раннего утра у него прошли две встречи с послами государств, которые считались дружественными, но такая дружба держалась исключительно на выгоде. И сейчас они приехали прозрачно намекнуть, что Антарктический Союз делает им предложение, от которого они не в силах отказаться.

Несколько государств, стремительно развившиеся за последний век на южной стороне земного шара, объединились в экономический союз и осуществляли амбициозную экспансию, благодаря разведанным запасам природных ископаемых, повлёкших за собой промышленную революцию.

Северная Империя, дремавшая долгое время в лучах своей славы, как государство справедливости и отеческой заботы для всех государств планеты, стремительно теряла авторитет. Молодые и оттого действующие вызывающе смело страны умело выставляли себя в более выигрышном свете.

– Любой процесс всегда переходит в свою противоположность, – процитировал в который раз давнюю мудрость руководитель Империи.

Закат Северной Империи был неизбежен в любом случае, но ему хотелось верить, что не в его правление. Не хотелось войти в историю человеком, чьё правление совпало с разрушением многовекового государства. Получалось, что то, что предки строили веками, он уничтожил за несколько лет. Стоило использовать какие-то рычаги, способные продлить процветание государства ещё на несколько веков.

По трубе связи раздался голос секретаря.

– Руководитель, вас просит срочно принять директор научного направления.

– Зачем? – раздражённо спросил руководитель.

– Он говорит, что экспедиция по Большому океану совершила неожиданное открытие, связанное с событиями тысячелетней давности.

– Да? – руководитель заинтересовался этой новостью.

Учёные, не в официальной среде, конечно, считали, что несколько тысяч лет назад на Земле случилось событие, уничтожившее развитую цивилизацию. Они, бывало, находили в геологических пластах предметы, объяснить происхождение которых внятно никто не мог. Руководитель не особо прислушивался к их теориям, считая учёных определённой категорией людей с развитой фантазией. Однако сейчас ему хотелось им верить.

Северной Империи нужен был технологический прорыв, позволяющий перейти от эпохи паровых двигателей к чему-то более прогрессивному, чем двигатели внутреннего сгорания, которые сейчас активно продвигал Антарктический Союз.

– Зови. У меня есть свободных полчаса.

– Спасибо.

Через минуту в дверь постучали.

– Заходи!

Руководитель сел за стол и включил свет над собой. Он привык, чтобы посетители видели его в сиянии. Это был психологический приём, позволяющий ему казаться в некотором смысле сиятельной особой.

Вошёл директор, возглавляющий всё научное направление Империи. Его глаза светились, что предвещало интересные новости.

– Доброго дня, руководитель!

– Доброго, директор! У вас полчаса.

– Я знаю. Буду краток.

Он подошёл к столу руководителя и выложил несколько рамок с монохромными снимками. Руководитель взял их в руки и рассмотрел на свет. Понять, что он видит, у него не получилось. На снимках были столы, стулья необычной формы и большое количество предметов, предназначение которых он не понимал.

– Где это сняли?

– На острове, в Большом океане. Наше судно случайно пристало к берегу небольшого острова. Они задержались из-за небольшого шторма, и пока корабль стоял в бухте, вышли прогуляться по живописной местности. В скале вулканического происхождения они обнаружили металлическую дверь, сохранившуюся в отличном состоянии. Она была такой массивной, что вскрывали её несколько дней, выпиливая породу вокруг.

– Не томи, что они там нашли?

– Помещение, сохранившееся в идеальном состоянии и два скелета.

– Человеческих?

– Разумеется.

– Это не Антарктический Союз?

– Ни в коем разе. То, что они там увидели явно из другой эпохи. Я даже затрудняюсь вам описать, что они там увидели, потому что я не знаю аналогов названий того, чего у нас не существует.

Директор вынул из кармана пакет промасленной бумаги.

– А это что?

– Без понятия, – честно признался директор.

Он осторожно развернул пакет, выложил перед руководителем предмет прямоугольной формы из неизвестного материала.

– Это настолько технологически сложное изделие, что мы затрудняемся понять его предназначение. Наши высоколобые парни поняли только, что внутри него есть аккумулятор электрической энергии, который обеспечивал ему работоспособность. Однако, никаких моторчиков в нём нет, так что неясно, для каких целей.

Руководитель осторожно дотронулся до предмета пальцем. Его охватило благоговение перед вещью, выглядевшей инородно-эстетичной, хранящей тайну.

– Так, значит, Катастрофа была?

– Была, никаких сомнений нет. И самое интересное, что рядом с помещением было обнаружено ещё одно. В нём тоже было обнаружено оборудование, похожее на огромный двигатель неясного принципа работы. Он оплавился, будто внутри него горела кузнечная печь огромной температуры. Кстати, учёные, так и не смогли достичь температуры плавления стенок двигателя. Химики считают, что в нём использовались определённые элементы, в строении атомов которых имеются нестабильные состояния.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь? – занервничал руководитель Северной Империи.

– Наши учёные мужи считают, что подобные вещества способны выделять огромную энергию. Один килограмм его сопоставим с количеством угля, перевозимого на десяти баржах.

Сравнение взбудоражило воображение руководителя Империи. Он представил, как утрёт нос выскочкам из Антарктического Союза. Ему захотелось, чтобы этот момент скорее настал.

– Я предлагаю засекретить работы по этой теме самым строгим образом, а от вас жду ежемесячного доклада о результатах исследований. О финансировании не беспокойтесь. На кону судьба Империи, – руководитель встал в ореол света. – Идите, директор.

Настроение руководителя, испорченное с утра послами предательских союзников, заметно улучшилось.

Сергей Панченко
Жорж – иномирец

Глава 1

В свете фар мелькнул силуэт голого мужика отсвечивающего бледными ягодицами. Он пронесся наискось по шоссе, высоко задирая ноги и пугливо озираясь. Судя по всему, его пугал совсем не быстро несущийся автомобиль. Из тьмы, тем же курсом, выскочила лохматая тень. Я уже ничего не мог поделать. Когда моя нога коснулась педали тормоза, мохнатое животное, принятое мной за медведя, стукнулось о капот, потом влетело в лобовое стекло, высадив его внутрь салона. Подушка ударила меня в лицо, выбив дух. Последнее, что я помнил, это свист тормозов.

– Ты как, мужик? – Спросил голос.

Я попытался открыть глаза. Было темно, хоть глаз коли. Голова раскалывалась от боли. Попробовал открыть рот и почувствовал, что этому мешает засохшая кровь.

– Как машина? – Спросил я, когда мне удалось разлепить губы.

– Машина? Да хрен с ней, с машиной. Главное ты сатира грохнул, молодчина. Я у тебя в долгу. Воистину, удача, что ты оказался на дороге в этот момент.

– Кого я грохнул? – Мне показалось, что удар породил в моем сознании звуковые галлюцинации.

– А, забей. Тварь такая, гналась за мной.

– Ты почему голый бежал?

– Как почему, потому что меня этот сатир с его женой застукал. Ты бы видел ее, нимфа, красивая не описать. Глянет на тебя и все, маму родную продашь за этот взгляд. А они на этом не останавливаются. Знаешь, какие охочие до мужиков? А мужья их, сатиры гребанные, ох какие ревнивые.

От звуков голоса говорившего и от того бреда, что он нес, голова разболелась еще сильнее.

– Заткнись, пожалуйста. – Попросил я его.

– Сам заткнись. Будешь дерзить, сделаю так, чтобы убийство ревнивца повесили на тебя.

Я закрыл глаза, все равно ничего не видно. В спину колола жесткая стерня. Видимо мужик стащил меня с дороги на скошенное пшеничное поле.

– У меня в машине аптечка, там анальгин есть, принеси. – Попросил я.

– Сейчас.

Ноги еле слышно затопали по мягкой почве. Я приподнялся на локте. Моя машина светилась на дороге одними задними фонарями. Надо было звонить в скорую и ГИБДД, чтобы зафиксировать дорожно-транспортное происшествие. Телефон лежал в нагрудном кармане пиджака. От прикосновения экран его загорелся, но к несчастью, набрать на нем уже ничего было нельзя. От удара он весь покрылся сетью трещин, обрамленных черными разводьями растекшихся кристаллов. Надо было идти к дороге, остановить машину и попросить людей вызвать службы.

Подъем дался мне с трудом. Хорошо, что не болело ничего кроме головы в целом и лица в частности. Я заковылял в сторону красных фонарей. Машину было жалко, очень жалко. Она была почти новенькая, пятилетняя и стоила мне половину зарплаты ежемесячно. После ее покупки я даже осанку сменил. Вот, что хорошая вещь делала с людьми.

– Эй, ты, спаситель, а что такое анальгин?

Мужик, до сих пор голый, ковырялся в багажнике, разбрасывая мое имущество прямо на дорогу.

– Уйди, я сам найду.

Аптечка лежала в боковой нише багажника, прикрытая панелью. Я оторвал от упаковки две таблетки и разжевал их. Нашел на заднем сиденье бутылку воды, которая до аварии стояла у меня под рукой. Запил отвратительный вкус таблеток прямо из горлышка. Мужик стоял рядом и наблюдал за моими действиями.

– Белая горячка? – Догадался я.

– Что, белая горячка?

– У тебя белая горячка? Ты в запое что ли?

– Извини, ты о чем? – Мужик сделал вид, что не понимает.

Я принюхался, пытаясь уловить знакомые нотки перегара. Ничего не чувствовалось.

– Ни о чем. Телефон есть? – Спросил я, и сразу осекся. – Тьфу ты, черт, куда же ты его положишь?

– Нет, у меня, как у латыша, хрен да душа.

– Покажи мне, кого мы сбили? – Очень хотелось увидеть того медведя, которого этот сумасшедший называл сатиром.

Хотя, может быть, этот медведь и домогался его. Какая-то прелюдия, судя по виду мужика, у них была.

– У тебя фонарь есть? – Спросил сумасшедший.

Прямо на дороге лежал аккумуляторный фонарь, который должен был лежать в багажнике. Я поднял его. Боль невыносимо запульсировала в голове.

– М-м-м, гадство.

Сумасшедший вырвал его из моих рук и пошел прямо по моим черным следам торможения, оставшимся на асфальте. Я направился следом. Шагов через двадцать мы остановились у черной мохнатой массы, рядом с которой уже засохла лужа крови. Я еще не мог понять, что вижу. Откляченная в сторону нога оканчивалась раздвоенным копытом.

– Это кто, корова? – Предположил я.

– Сам ты корова. Я же говорю, это сатир.

Сумасшедший перевернул тушу для наглядности. От того, что я увидел по телу пробежал ледяной озноб. На дороге лежал черт, самый настоящий, словно сошедший со страниц «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Рога и пятачок имелись и даже куцый хвост.

– Он бы убил меня с одного удара. Представляешь его силищу. – Мужик потрогал могучий волосатый бицепс черта. – Зато, когда я на его нимфу забирался, думал, пусть убивает, ради такой красоты можно и жизнь отдать. Дебил. Вот, что бывает, когда не тем местом думаешь.

Меня накрыло. Я ничего не понимал, и не мог серьезно относиться к тому, что вижу и слышу. Оказывается чертей, можно видеть не только при белой горячке, но и рядом с тем человеком у которого она случилась. То, что голый сумасшедший страдал каким-то расстройством психики, сомневаться не приходилось.

– Ты чего замер? Плохо? – Спросил мужик.

– Сам-то как думаешь? Корову от черта отличить не могу.

– Ну, это дело привычки. Мне поначалу иномирцы тоже казались не такими, как есть.

– Иномирцы?

– Я всех так называю, кто не с Земли. Сам-то я местный, почти отсюда.

– Откуда?

– Из этих мест. – Расплывчато ответил сумасшедший.

– Слушай, мужик, заткнись, пожалуйста. Дай сосредоточиться. – Меня вывел из себя этот болтун, мелящий языком, все что ни попадя.

– На, сосредотачивайся. – Сумасшедший сунул мне в руку фонарь. – У тебя есть в машине, что накинуть на себя, а то адреналин заканчивается, и я начинаю зябнуть.

– Нету. – Ответил я со злостью.

– Я все равно проверю.

Мужик затопал босыми ногами по асфальту. Я направил луч фонаря на мохнатое существо, ожидая, что зрение наконец-то мне откроет его настоящую и привычную суть. Но нет, передо мной все так же лежал черт. Из продолговатой пасти его высунулся фиолетовый язык. Я нагнулся, чтобы потрогать его. Другие мои органы чувств могли быть не задеты, чтобы открыть мне правду в иных ощущениях. Язык на ощупь, оказался шероховатым, как у коровы. Рожки на голове ощущались так же, как и выглядели. Пятачок был холодным и мокрым. Я сунул два пальца в ноздри, в надежде, что они мне кажутся. Пальцы лишь подтвердили все, что я видел, правда.

Вдалеке показались огни. Наконец-то, хоть кто-то решился проехать этой дорогой посреди ночи. Я отошел чуть дальше от трупа мохнатого существа. Кем бы оно ни было, я не хотел, чтобы оно спугнуло редкого водителя.

Замахал руками, пытаясь привлечь внимание. Но водитель, похоже, был из робкого десятка, проскочил мимо меня, не сбавляя скорости. На его месте я поступил бы так же. Вдруг, корма машины озарилась яркими стоп-сигналами. Засвистели тормоза и зашуршали колеса по асфальту. Машина остановилась и сдала назад. Поравнялась с моей машиной, а потом проехала до меня. К тому моменту, я уже стоял возле трупа существа, похожего на черта. Тогда я не имел права думать, что то, что видел своими глазами, выглядело на самом деле так, как выглядело.

– Что случилось? – Спросил голос из машины.

– Корову сбил. – Ответил я.

Хлопнули дверки. Я направил луч фонаря в сторону вышедших из машины людей. Мужчина и женщина в возрасте.

– У меня выстрелила подушка и разбила телефон. Я не могу вызвать ни ГИБДД, ни скорую.

– Вам требуется помощь? У вас в машине есть пострадавшие? – Участливо спросила женщина.

– Нет, я был один.

Я направил луч фонаря себе в лицо, чтобы показать повреждения, которые я ощущал на нем.

– Ой! – Женщина вскрикнула.

– Ну и рожа у тебя. – Произнес мужчина. – Корова где?

Этот был момент истины. Здоровые люди должны были открыть мне глаза, которые на самом деле здорово закрылись припухшими веками, на правду. Я направил луч фонаря на сбитое существо. Спустя секундное молчание раздался пронзительный крик женщины. От него резко заболела голова и барабанные перепонки.

– Леша! Бегом отсюда! Это чертовщина! Нечистый нас водит!

Хлопнули дверки. Автомобиль с пробуксовкой умчался в ночь, оставив меня в еще большем замешательстве. Подошел сумасшедший.

– Слушай, я у тебя чехлы с сиденья снял. На них даже прорезь под голову есть. Надо только под руки проделать. У тебя нож где?

Я ответил жестко, в рифму.

– Не советую там искать, Ничего, кроме проблем там не водится. Только что оттуда еле ноги унес. – Мужик пытался проделать отверстия в чехле руками, но они не поддавались.

– Мужик, иди куда шел, в смысле, бежал, и отстань от меня, и чехол верни.

Сумасшедший как-то неопределенно хохотнул. Мне было совсем непонятно, какая часть моей просьбы показалась ему смешной.

– Не верну, мне холодно. И еще, если тебе кажется, что у тебя сейчас проблемы, то будь уверен, это только их начало. Ты убил сатира, а сатиры такое не прощают. На твоем месте, я бы бежал без оглядки, сквозь миры.

– Как ты бежал?

– Быстрее. Я ведь просто переспал с его женой, что тоже нехорошо, а ты его грохнул, а это другой расклад. Мне даже страшно представить, что они предпримут, когда узнают об этом.

– Что ты несешь? Нет никаких сатиров, а ты алкаш из деревни какой-нибудь поблизости.

– Не хочешь, не верь, дело твое. Но когда тебя привяжут к кольцу и начнут четвертовать, не кричи в толпу: «Батько, где ты? Слышишь ли ты меня?» (Тарас Бульба). Меня там не будет. А знаешь ли ты, как тебя будут мучить перед казнью сатиры? И не спрашивай. Никакому мужику такое не понравится.

Меня порядком достал этот чокнутый. Все, что мне было нужно, это отдых, чтобы восстановить силы, и самое главное, мой мозг, который так жестоко меня подвел. Передние сиденья устилали битые стекла. Я завалился на задний диван почти в полный рост. Включил салонный фонарь. Точно, с пассажирского сиденья чехол был снят. Был ли этот мужик на самом деле, или все события мне нарисовал травмированный мозг. Я попытался вспомнить, не сдавал ли чехол на чистку, не проливал ли на него кофе или кетчуп? Нет, воспоминание было единственное и связано с мелькнувшей в темноте задницей. Тьфу.

За машину не было так страшно, как за собственный рассудок. Что если я не смогу отличить больше явь от фантазии? Меня ведь упекут в дурдом. Все решат, что у меня случилась белая горячка, потому, что я сбил черта. Интересно, кого я сбил на самом деле? Ничего, скоро приедет полиция. Истеричная мадам наверняка уже оповестила все службы. Может быть, и с ней судьба сведет в дурдоме. Она так визжала.

– Эй, как тебя, не знаю, кто-то открыл проход сюда совсем рядом. Мамой клянусь, это за нами?

– Пошел вон! – Я ткнул ногой в окно, чтобы попасть в морду чокнутому.

Ткнул в воздух, потому что никакого чокнутого не существовало на самом деле.

– Слушай, я не шучу. Ты меня спас, поэтому позволь отдать долг, чтобы карму не портить.

– Мою жизнь ты испортил, а свою карму не хочешь?

– Не хочу. Мне придется сделать этой силой.

Открылась дверка и меня за ноги вытащили наружу. Я едва не расшиб лицо о порог, а потом и об асфальт. Вскочил и собрался отвесить тумаков этому докучливому сумасшедшему. Занес кулак, но остановился. Откуда-то из тьмы приближался неясный шум, похожий на бег стада буйволов. Вживую, я, конечно, не слышал, как они бегут, но мог представить.

– Что это?

– Это за нами.

Мужик схватил меня за руку и дернул изо всех сил на себя. Я не понял, как так получилось, но мы свалились на траву среди бела в неизвестном месте. Хотелось списать все на отбитый подушкой безопасности рассудок, но что-то подсказывало мне, что все происходит взаправду.

– Куда это нас? Где мы? Что это за хрень творится?

– Я спасаю наши задницы, в прямом и переносном смысле. – Сумасшедший, выглядевший при дневном свете не таким уж и сумасшедшим, поправил задравшийся чехол. – Не благодари, я твой должник.

– И не собирался. Кто ты такой? Что происходит?

– Объясню, но чуть позже. Сатиры унюхают наш след и явятся сюда с минуты на минуту. Надо их запутать.

Калейдоскоп странных видений замелькал передо мной. Наверное, так бывает у людей принявших тяжелый наркотик. Секунда и перед глазами новая картинка: лес, горы, вода, огонь, вулкан, ураган, джунгли, динозавр, пытающийся отложить яйцо нам на голову, бескрайний снег, монгол с луком, какой-то лязгающий механизм с сильным запахом дыма, город с висящими в воздухе зданиями, ночь без звезд и шесть лун. Меня затошнило, вырвало, и я упал. Сил подняться не было никаких.

– Устал? Это с непривычки. Если хочешь быть здоров, делай пробежку с утра по мирам, бодрит и закаляет.

– Что происходит, мужик? Я погиб в той аварии, а ты мой проводник на тот свет? Мы несемся к вратам рая, а за нами по пятам несутся черти? – Мое предположение даже мне показалось довольно логичным.

– Ну, мягко говоря, нет, ты жив. Помереть, как говорится, мы всегда успеем.

– Ладно, чувствую, адекватного ответа я от тебя все равно не дождусь. Да и есть ли ты на самом деле? Воспаленный бред умирающего тела.

– Что-то долго ты помираешь, тогда. Все каматозники рассказывают про тоннель и свет в его конце, а тебе что, по индивидуальной программе видения подключили? Все по-настоящему. Ты, жертва обстоятельств, я – похоти. Пока нам по пути. Еще пару сотен миров пробежим, и можно будет взять отдых на сутки.

– О каких мирах ты говоришь?

– О таких, через которые я тебя протащил. Ты что, ничего не заметил?

– Это было похоже на наркотические галлюцинации.

– Сам ты похож на наркотическую галлюцинацию. С твоим-то кругозором, полученным в общеобразовательной школе только о мирах и спрашивать. Ты кто?

– В смысле, кто? По профессии?

– По жизни кто. Ты слепец, который двигается на ощупь. – Мужик закрыл глаза и изобразил слепого, нащупывающего руками препятствия. – Мир, он другой, он сложный, но если его понять, то очень простой. Он, как книжка, в которой бесконечное количество страниц. Ты жил до этого, только на одной и то, двигал пальчиком по одной строчке. Каждый мир – страница, а я читатель, который научился слюнявить палец и переворачивать их.

– Ты мне хочешь рассказать о параллельных вселенных?

– Каких вселенных? От слова вселенная веет чем-то непостижимым. Мир, чувствуешь разницу? В этом слове сразу представляешь всё, и в первую очередь тех, кто в нем живет. А от слова вселенная веет космическим вакуумом и далекими звездами. Воображение – первая вещь, которая нужна для того, чтобы перевернуть страницу. Будешь воображать, как учили в школе, попадешь куда-нибудь между Бетельгейзе и Ригелем и превратишься в замерзшую глыбу.

– Меня мутит. Кажется, у меня сотрясение мозга.

Пытаясь поверить в то, от чего я был далек, и что казалось полным бредом, добился только того, что у меня снова начались рвотные позывы.

– А ты проблюйся, выгони из себя всё, что мешает открыть глаза.

Меня вывернуло одной желчью. Еда закончилась еще в прошлый раз.

– Ничего, вот запутаем следы, отведу тебя на Сантию, подлечиться. Местечко, я тебе скажу, райское.

– Не надо мне никаких местечек, домой хочу.

– А что дома? Разборки, исчез с места ДТП, труп сбитого человека припрятал, а сам сбежал. Зачем сбежал и где труп спрятал? – Мужик ткнул меня под ребра.

– Я корову сбил, там и шерсть поди осталась.

– Хорошо, где корова? Разделал и в морозилку, а может, продал оптом всю тушу?

– Разберусь, не маленький.

– Это хорошо, что ты дипломат высшей пробы. На надгробном камне, так и напишу: «Ушел разбираться».

Меня взбесили его подколки. Я и так чувствовал себя разбитым и потерянным, а его шизофренические комментарии только усиливали мое тяжелое состояние.