Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 346 страниц)

– На будущее, надо брать запасные. – Ответил Прометей, не имея представления, чем помочь товарищу сейчас.

– Или разуваться, перед тем, как кидаться в бой. – Поделилась Анхелика.

– Смеетесь? А мне не смешно. – Иван еще раз оглядел покалеченный широкоступ, повертел его в руках и убрал за спину.

Анхелика вынула из бурдюка несколько кусков замаринованной совятины. Обнюхала их. Это был первый раз, когда она пробовала совиное мясо. Не учуяла ничего подозрительного и раздала всем поровну. В уксусе мясо теряло сочность, особенно птичье. Чтобы не давиться, Анхелика резала его мачете на мелкие кусочки. Иван откусывал от большого куска мяса зубами и смотрел на кулинарные изыски подруги.

– Женщина. – Произнес он тоном, будто оправдывал ее.

– Так удобнее. – Ответила Анхелика. – Хочешь, я и тебе порежу?

– Да ладно, оно и так мягкое. Пока зубы есть, могу и откусывать. – Посидел, подумал и изменил свое мнение. – Давай. Не хватало, чтобы у меня еще и челюсти были уставшими.

Кроме этого, ему импонировала женская забота, ставившая уровень его комфорта выше, чем у Прометея. Но Анхелика порезала мясо и командору, не спрашивая у него разрешения. Прометей молчаливо согласился и даже поблагодарил. Мясо запили разведенным водой уксусом. Рассол хорошо снимал жажду.

И снова для Ивана началась хромая ходьба. Он готов был снять и второй ширококступ, чтобы идти ровной походкой, но рыхлый покров не позволил сделать этого. В одном месте, необутая нога ушла по колено. Иван почувствовал стопой, как на глубине вязко и сыро, что сразу передумал.

Спустя пару часов после обеда, вышли в места, где водорослевый покров вел себя не совсем обычно. Он колыхался, будто под ним была вода. Прометей предупредил, чтобы не шли в ногу. При одновременном шаге всех троих поднималась высокая зеленая волна. Покров мог разойтись, не выдержав топающей ноши. Ивану было тяжелее всего. Необутой ногой надо было делать быстрый шаг, чтоб не опереться полностью. Из-за этого нога с широкоступом ступала сильнее обычного, и вызывала волну.

Группа переходила опасно колышущийся участок больше часа. Покров был гол в этих местах и опасно тонок. Прометей сделал заметку в журнале.

– Думаю, что здесь течет река. Если бы это было озеро, покров покрыл бы его большим слоем.

Но дальше странности не закончились. Плотный покров часто сменялся локальными местами, где казалось, что он провисает над пустотами. Анхелика первой пожаловалась на ухудшение самочувствия.

Иван тоже почувствовал, что с ним что-то не так, но валил это на то, что ему приходится тяжело дышать, чтобы справиться со своей походкой.

– Останавливаться здесь не стоит. – Тревожно произнес Прометей. – По-моему, это газ.

Он показал на выпуклость покрова, диаметром в пять метров. Ее было не очень заметно, пока Прометей не обратил внимание.

– Прибавим шагу. – Попросил командор.

Подозрительный «пузырь» обошли стороной, боясь спровоцировать выход газа. Иван торопился за командой, но из-за колченогой походки все время отставал. Анхелика присматривала за ним и постоянно просила Прометея сбавить ход.

– Остановимся, можем умереть. – Предупредил Прометей.

Иван понял предупреждение командора по-своему и больше не старался ступать осторожно. Необутая нога вязла в зеленом ковре, отчего походка стала еще больше похожа на походку человека с разной длиной ног. В какой-то момент Иван почувствовал, что опора под ногами заколыхалась. Ни Прометей, ни Анхелика на это никак не отреагировали. Возможно, в широкоступах на обе ноги, этого не чувствовалось.

Иван не успел испугаться, и даже подумать о том, что произошло. Его необутая нога, почти не ощущая сопротивления, провалилась сквозь водорослевый покров. Навстречу ей ударила струя газа, выплевывая вместе с ней ошметки жидкой грязи. Иван попытался крикнуть, но на вдохе потерял сознание. Мир крутнулся перед глазами и провалился в черноту.

Анхелика сердцем почувствовала опасность. Она оглянулась и не увидела Ивана.

– Прометей! Ивана нет! Ивааан! – Позвала Анхелика.

Ответа не было. Девушка бросилась назад.

– Стой! – Прометей догнал ее и удержал за руку.

Он вынул тряпку из сумки, смочил ее водой и приложил к лицу Анхелики. То же самое сделал и себе.

– Теперь пошли.

Они прошли метров двадцать и наткнулись на Ивана, провалившегося одной ногой по пояс, в водоросли. Прометей, по разлетевшейся от места провала грязи, догадался, что его подозрения были верны, Иван наступил на газовый пузырь. Его лицо было бледным, безжизненным. В правой руке торчал пучок водорослей, выхваченных из покрова в бессознательном порыве. Вместе с Анхеликой, они вытянули Ивана и оттащили его подальше. Юноша не подавал признаков жизни. Анхелика заглядывала в глаза Прометею, ища в них надежду. В этот миг она верила, что у того припасена какая-нибудь светлая мысль, чтобы вернуть ей Ивана.

– Иван. Иван. – Анхелика трогала его за руки, за лицо. – Сделай что-нибудь, сделай.

Прометей читал, очень давно, о реанимационных способах возвращения человека к жизни. Он никогда сам не делал ее, и в поселке ни разу не прибегали к этой процедуре, поэтому об ее эффективности он мог только догадываться. Прометей открыл рот Ивану.

– Дыши ему прямо в рот изо всех сил. – Приказным тоном произнес Прометей. – Перестанешь, когда я скажу.

– Ладно. – Анхелика готова была сделать что угодно, не задавая вопросов. Она вдохнула раз и другой.

– Хватит! – Прометей сложил на груди скрещенные ладони и сделал несколько резких нажимов. – Еще!

Анхелика вдыхала в легкие Ивана, одновременно умудряясь плакать, заливая обеих слезами.

– Хватит! – Прометей снова сделал несколько резких нажатий.

Анхелика, глядя, как ее Иван не хочет оживать, начала тихонечко подскуливать. Уперлась кулачками под глаза, и обильно смачивая их слезами, с нарастающим страхом, смотрела на бледнеющее лицо.

– Да, подожди ты реветь! – Не удержался Прометей. – Дыши, что есть сил.

Анхелика приложилась ко рту Ивана и удерживая в себе рыдающие конвульсии, вдохнула в него с той силой, на которую только была способна.

Иван, сквозь пелену, разглядел очертания Анхелики, зачем-то нацеловавшей его. Ему было плохо, как с десятикратно усиленного похмелья, которое он испытал всего один раз в жизни. Прометей нагнулся над ним и шлепнул по щекам. Боли не чувствовалось, но что он такого им сделал, что одна целует, а второй бьет?

Сдурели? – Одними губами прошептал Иван.

Глава 23

Бродить по горам, оказалось намного тяжелее, чем Марк мог себе представить. Пока он жил в пещере безвылазно, прикрытый толщиной породы от всех непогод, внешняя жизнь представлялась ему чуть более беспокойной. Суровая действительность шокировала его. К болезненной слабости, добавилась не проходящая дрожь от промозглого холода и невысыхающей одежды. Его напарники, с виду, переносили лишения легче, и это бесило Марка. Больше всего ему не хотелось показать перед ними свою слабость.

Он был почти уверен, что голодные и беззащитные перед дождем, ветрами и заморозками люди, давно уже погибли. Всё, что они смогут найти, это их бездыханные, раздувшиеся тела, либо обглоданные ими же самими кости товарищей. Он был в этом настолько уверен, что на второй день готов был уговорить Петро и Михаила повернуть назад. Терпеть лишения ради бесполезной затеи, было глупо.

Марк ждал удобного момента, чтобы вставить фразу, которая смогла бы направить ход мыслей напарников в нужном направлении. Прямо он не мог сказать. Это было бы проявлением слабости.

– Хоть труп бы, что ли найти? – Произнес он как бы невзначай. – По нему можно было бы понять, как сложилась судьба у остальных.

– Это как? – Не понял Петро.

– Если не хватает частей тела, значит, уже начали друг друга жрать, если все на месте, значит, с голоду дохнут, но не сдаются. Хотя… – Второй вариант маловероятен. Уже бы все окочурились.

– А если они нашли чего-нибудь и сидят, хомячат за обе щеки и смеются над нами?

– Предположил Михаил.

– Дурак, ты, Миха. – Грубо ответил Марк. – Вот вы, много нашли еды?

Михаил зло сверкнул глазами, и этот момент не прошел незамеченным Марком.

– Да мы и не отходили далеко от пещеры. Если ветер дул с той стороны, то там и надо искать.

– Да. Михаил дело говорит. Не найдем наших друзей, может, найдем чего-нибудь съедобного. Наших-то запасов надолго не хватит. Каждый день становится все холоднее, надо спешить, пока зима не началась. – Поддержал товарища Петро.

Марк ничего не ответил. Внутри него росла злоба на этих ублюдков, которые не хотят поступать по его. Не иначе, они задумали бунт и при первом удобном случае избавятся от него. Марк закусил губу.

– Ладно, пройдемся по той стороне, проверим вашу чуйку.

На том и порешили. Ночью Марк почти не спал, или так ему казалось. Он прислушивался к каждому звуку, боясь оказаться застигнутым врасплох. Только его напарники храпели на разные лады, не замышляя ничего криминального. Утро наступило неожиданно. Марк открыл глаза, когда Петро и Михаил грели завтрак на таблетке сухого горючего. Он не заметил момент, когда уснул. Марк спохватился и убрал под одежду нож, который сжимал в руке.

– Вставай завтракать. – Позвал Петро.

Марка трясло от холода до тошноты. Больше всего хотелось выпить залпом стакан крепкого алкоголя и согреться, хотя бы на время. Марк подошел к столу и получил свою порцию подогретой тушенки. Зачерпнул ложкой и понес ее ко рту. Рука тряслась, как у запойного алкаша. Чтобы не растерять еду, он поднес банку прямо ко рту и короткими движениями быстро умял свою порцию. Теплая пища слегка согрела изнутри. Кипяток, с пакетиком чая, заваренным бесчисленное количество раз, еще немного улучшил состояние.

– Ну, куда направимся? – Спросил Петро после завтрака.

Он имел ввиду направление, а не точку назначения, но Марк понял все превратно.

– Куда и собирались с вечера. На противоположную сторону. – Пробурчал он.

Петро переглянулся с Михаилом и покачал головой. Марк заметил их переглядки, и снова понял все по-другому. Внутри него забурлила ненависть к предателям, с которыми он делил крышу над головой. Порыв злобы отнял много энергии из ослабленного тела и Марка опять затрясло.

– Чего расселись, подъем! – Приказал он.

Взял свой рюкзак и не оборачиваясь направился в сторону, противоположную восходу.

– Шибанулся совсем. – Произнес в спину Марку Петро. – Нахрена мы его послушались?

– Не послушались бы, давно уже сдохли где-нибудь среди камней. Или сожрали бы друг друга. – Михаил видел, что Марк не совсем в себе, но считал это побочным эффектом гениальной расчетливости.

– Так не поздно еще.

– Ну, тебя, оптимист. Пошли уже.

На внутренних стенах контейнера играли пятна огня. В железном помещении было тепло и уютно. Дрова трещали в маленькой печурке, сделанной из камня, создавая забытый неповторимый уют. Под крышей витал дымок, но его быстро уносило в щели. На печке лежали полена из сырых дров. Высыхая, они распространяли приятный древесный запах. Это была первая ночь, которую группа Зураба провели не под открытым небом.

Как оказалось, люди настолько привыкли к холоду, что в тепле сразу же разомлели. Вадим вспомнил, как в детстве, в сильные морозы, пса Дружка запускали домой. Отогреваясь, он начинал засыпать, и ничто не могло заставить его пересилить сон. Ни кусок мяса, ни попытки поиграть с собакой. Дружок переставал трястись в тепле. Сосульки таяли и делали его шерсть мокрой, наполняя комнату запахом псины. Дружок сидел на задних лапах, глаза слезились, он часто моргал, и с каждой минутой его моргания становились все продолжительнее. Пес начинал терять равновесие, ловил себя, пытался проморгаться. Ему же было неудобно перед людьми, но сон перебарывал все неудобства. Наконец, он ложился на живот, морду клал на передние лапы и засыпал крепким сном на несколько часов.

То же самое случилось и с людьми, разомлевшими в теплом контейнере. Как только температура поднялась до комфортной, непреодолимый сон одолел всех. Даже Стас, назначенный печником, засыпал против воли. Он чуть не упустил огонь, отключившись на час. Тепло из контейнера улетучивалось мгновенно. Стас подложил в печку дров и раздул угли. Просохшую древесину быстро охватило пламя. Помещение снова наполнилось оживляющим теплом и светом. Сжавшиеся в комочки люди, распрямились, задвигали затекшими членами.

Хороший отдых, перед грандиозной работой, был очень кстати. Впервые, с того момента, как покинули пещеру, люди выспались по-настоящему. Группа из Зураба, Вадима, Юрия, Виктора и Вячеслава покинула лагерь с легким сердцем и с большим энтузиазмом направилась на юг.

Из мужчин в лагере остался Стас и трое уфимцев. Негласным командиром осталась Софья. Ее мудрость и опыт позволяли не беспокоиться за жизнь лагеря. К настоящему времени она была отлажена и состояла из одних и тех же ежедневных мероприятий. Рубка и сушка дров. Поиск луж с опарышами и заготовка их на зиму. Выпаривание воды и добыча соли. Засаливание опарышей на зиму. Вот такие операции проводились ежедневно. Опарышей, из-за холодных ночей, становилось все меньше и меньше, и недалек был тот день, когда мороз уничтожит тихую охоту на корню.

Группа, отправившаяся к Штанам, вооружилась всем, что могло понадобиться в разборке плотины. Веревки, железные штыри, уголки, самодельные топоры и кувалды. Знакомый путь решили проделать за пять дней, двигаясь по прямой. Зураб помнил, что до катастрофы такой маршрут существовал. Вернуться обещали, через две недели, но на самом деле, с пустыми руками возвращаться не собирались. Если не получиться разобрать плотину за четыре дня, могли остаться и на неделю, и на две, пока голод не отнимет сил для работы.

Утром, под гром небес, похожий на бой барабанов, команда напоминающая маленький средневековый отряд тяжеловооруженных пехотинцев, отправилась на юг. Все ждали, что сейчас их накроет лавина дождя, но неожиданно пошел крупный снег. Отряд быстро исчез в белой пелене снега.

– Марша славянки не хватает. – Произнесла Софья, глядя на то место, где еще недавно был виден отряд.

– Не потерялись бы в таком снегопаде. – Вику взволновала непогода.

– Зураб опытный следопыт, не потеряются. – Успокоила ее Софья. – Чтоб не думалось, пойдем, займемся делом.

Трое парней из Уфы и Стас расщепляли мокрые бревна, рубили их на чурбаки, раскладывали вдоль выложенных камнем кострищ, для сушки. Потом, часть из них убирали под навес, рядом с контейнером, часть пускали в дело. На одном костре выпаривали воду. На втором, жарили опарышей.

Снег ложился на камни и почти сразу таял. Каменная поверхность вскоре превратилась в мокрую кашу.

– Как в Москве, прям. – Софья зябко передернула плечами и зачерпнула крепким носком армейского ботинка серую массу мокрого снега.

Девушки разбрелись по окрестностям, собирать в лужах последние подарки природы, в виде мертвых личинок. Взрослых насекомых не видели больше недели. Личинки не успели вырасти во взрослых особей из-за низкой температуры и погибли. Но прекрасно сохранились в холодной воде.

Черные пятна луж контрастно выделялись на светло-сером фоне мокрого снега. Софья пошла в паре с Вероникой, Вика с Татьяной. С каждым днем приходилось уходить все дальше от стоянки, чтобы пополнить припасы. Никакого особого труда это не представляло, даже было интересно, но только не в такую слякотную погоду.

Вика куталась в воротник бушлата, чтобы снег не попадал в глаза. Из-за этого она несколько раз залезала ногами в лужу и теперь у нее были мокрыми ноги. Они начинали мерзнуть, даже несмотря на ходьбу. Татьяна запнулась обо что-то ногой и чтобы не упасть, ухватилась за рукав Викиного бушлата. Они вместе, чуть не растянулись на мокром снегу. Инцидент закончился смехом.

– Пришлось бы сейчас идти домой, как в детстве, мам я провалилась в лужу. – Вика изобразила детскую интонацию.

– Получи ремня, для согрева, а лучше, прыгалкой по жопе. – Татьяна поделилась своими воспоминаниями детства.

– О нет, такого у меня не было. Максимум, лишали сладкого, или компьютера.

– А у меня было, по делу и без.

Вика поняла, что воспоминания детства не очень приятны ее напарнице и решила перевести разговор.

– Зато сейчас, у нас все одинаковое.

– Ага, у меня началась вторая жизнь, о которой я ни капли не жалею. Так беззаботно и спокойно у меня никогда не было. Я же всю жизнь на кипише была, из одной проблемы в другую. Дура, думала, все так живут, только вид делают счастливый. Когда вокруг одни геморройщики, тяжело представить, что у других может быть не так. Денег бы хапнуть, где-нибудь, или пожрать досыта, или бухнуть. Но все это такое скоротечное, с душком и последствиями, что ничему не радуешься. Денег дали, отработай. Накормили, отработай. Напоили, отработай. Ты мне можешь не поверить, но я просто на седьмом небе от счастья сейчас.

Вика хотела сказать Татьяне, что у нее не все так однозначно, что у нее и прежде была хорошая жизнь, даже лучше этой, мать, отец, дом, много любви и радости, но промолчала. Татьяна была рада, и Вике не стоило хвалиться своей прошлой жизнью, чтобы снова нарваться на сравнения.

– У меня тоже вон, любовь случилась. – Произнесла она скромно.

– Ого, а я думала, у вас она была и до того? Вы такими счастливыми мне показались тогда на причале, в самом начале.

– Ну, тогда мы считали себя друзьями. Может быть, и не были ими, но осторожничали проявлять чувства. Катастрофа очень нас сблизила.

Татьяна вздохнула.

– Завидую. А я не знаю, кого выбрать. Стас на меня посматривает, и два студентика. Я бы выбрала Стаса, он как-то надежнее, но боюсь я таких мужиков. Мне все кажется, что он попрекнет меня прошлым при удобном случае. А студентики, они на гормонах, как собачки управляемые.

– Ты, я вижу, постигла мужскую природу.

– А то, скольких повидала, хоть энциклопедию пиши про мужиков. Они все у меня поделены на группы. К каждой имею индивидуальный подход.

– Осторожно! – Вика схватила Татьяну за бушлат, но было поздно.

Девушка оступилась и покатилась вниз по склону. Вика не удержалась и полетела следом. Горка была ровной и скользкой. Скорость набралась мгновенно. Под бушлат сразу набился мокрый снег. Татьяна визжала от страха, Вика старалась не отставать. Они со всего маху, поднимая брызги, влетели в большую лужу. Выскочили из нее, как ошпаренные, секунду пытались понять, что с ними произошло, а потом громко и облегченно рассмеялись.

Они промокли до нитки и чтобы не промерзнуть в мокрой одежде, выжали свои вещи по очереди. Влажная одежда все равно не грела, и девушкам пришлось долго приседать и отжиматься, чтобы разогнать кровь по телу. Возвращаться с пустыми руками они не собирались. Лужа, в которую им угораздило свалиться, оказалась не исследованной. Первые же забросы сачков дали понять, что здесь есть чем поживиться.

Снег к обеду закончился. Сквозь тучи выглянул оранжевый солнечный диск и мгновенно растопил весь снег. По камням побежали шумные ручьи. Вика с Татьяной даже скинули бушлаты, потому что от работы под солнцем их начал пробивать пот.

– Слушай, откуда у них такая одежка? – Петро из-за камня рассматривал Вику и Татьяну, что-то вылавливающих из лужи.

– Да что там, одежка, что они ловят в этой грязище? – Усмехнулся Марк. – Выжила, сучка. – Он признал Татьяну.

– Они не выглядят умирающими. – Заметил Михаил.

– Счастливые люди в грязи не копаются. – Произнес Марк. Мужчины спрятались за камни.

– Ну, вот мы их и нашли, что дальше? – Спросил Петро. – Грохнем?

– Ты, дурак? – Марк уставился на товарища, ожидая от него согласия. – Если они не такие изможденные, как нам хочется, то они могут нам отомстить. Проследим, куда они пойдут. Есть же у них стоянка какая-нибудь? По ней и поймем, чего они из себя всем скопом представляют.

– А я бы этих девок к себе в пещеру затащил, а то не хватает нашей компании женского внимания. – Мечтательно произнес Михаил.

– Точно. – Марк притронулся к повязке на голове.

Понюхал пальцы. Невысыхающая жидкость неприятно смердела.

– Да ты сам виноват, перегнул палку, вот она и не выдержала.

Марка, как током прошибло замечание Петра. Оно было откровенно грубым. Марк только глянул на напарника, но ничего не сказал, хотя глаза могли его и выдать. Злоба на товарищей неожиданно натолкнула Марка на новый план. Исполнение его могло зависеть от результатов слежки за группой Зураба. В его расчетливый ум закралось подозрение, что изгнание из пещеры совсем не погубило их, наоборот, сделало сильнее. А Марк всегда любил держать дружбу с сильными.

Девушки набрали полные сумки цвета хаки непонятно чего, забросили на плечи и ушли. Марк никак не мог взять в толк, чем можно поживиться из этого грязного болота.

– Петро, за ними проследи, а мы посмотрим, чего они там добывали.

Петро, прячась за камнями, пошел следом за девушками. Марк и Михаил спустились к луже. Нашли место, где стояли сумки. Вокруг было много грязи. Михаил рукой разогнал ее по камням и отдернул, словно наткнулся на что-то омерзительное.

– Черви. – Скривив рот, произнес он.

– Реально, черви? – Марк нагнулся и взял в ладонь несколько замерших личинок. – Они их жрут. – Его осенила догадка.

– Да, не, вряд ли? – Михаил засомневался.

Его, еще неизбалованный голодом рассудок, не мог себе такое представить.

– Это даже хуже, чем каннибализм.

– Смотри, как быстро деградирует человек. – Марк рассмотрел неподвижных личинок на ладони.

Они были разных форм и размеров, и отличались не только возрастом, но и явно принадлежали разным видам насекомых. Внутри него шевельнулось чувство уважения к этим дикарям, сумевшим приспособиться. Жизнеспособности у них было побольше, чем у его напарников, до сих пор, не придумавших ничего, кроме как растягивать чужую тушенку.

– Пошли.

Марк и Михаил догнали Петра. Они долго шли за Викой и Татьяной. Девушкам и на ум не могло придти, что за ними следят. Они шли, не оборачиваясь, коротая дорогу за ничего не значащими разговорами. К лагерю подошли вечером. Из-за костров и поднимающегося вверх дыма, его было видно издалека.

– У них и огонь есть? – Удивился Михаил.

Удивление их стало еще сильнее, когда они увидели контейнер, груду бревен и горящие костры, на которых что-то готовили. До слуха едва доносились звуки из лагеря, и они были не теми, что ожидали услышать. Смех и звонкие голоса, не могли быть у изможденных людей.

– Выходит, мы сделали для них только лучше. – Задумчиво произнес Петро.

– В пещере им пришлось бы пресмыкаться за еду, а тут коллективизм налицо.

Марк посмотрел в его затылок ненавидящим взглядом. Он решил, что его новый план еще уместнее, чем он ожидал.

Народ уже расположился на ночевку в контейнере. Стас закинул в печку углей из костра, накидал сверху дровишек и растопил печь. Вначале внутрь потянуло дымом, но по мере разгорания дров, его становилось все меньше. Бушлаты развесили ближе к печке, чтобы просушить и потом укрыться. Солдатские ботинки тоже поставили ближе к печке. Спали тоже в них, потому что к утру контейнер выстуживало очень сильно.

Перед сном появился обычай сидеть и травить байки, пока сушится одежда.

– Как снег ляжет, накроем наш контейнер с крышей, тепло будет дольше сохраняться. – Предложил Аркадий.

Из всех его сверстников, он был самым тщедушным и постоянно мерз.

– Да, это дело. – Согласился Стас. – Если и зимой будет столько осадков, как сейчас, то снегу наметет, мое почтение.

– Не хочу вас пугать. – Интригующе начал Аркадий. – Но теория ядерной зимы вполне реальна. Мы можем получить зиму длиной в несколько лет.

– Хватит пугать, умник. – Остановил его Стас. – Пуганные уже.

Снаружи контейнера раздался шорох и следом, стук в железную стенку. Народ испуганно затих. Стас схватил в руки кочережку, которой гонял угли по печке.

– Кто там? – Спросил он.

– Марк. – Раздался голос. – Откройте дверь.

– Живой чтоль? – Удивилась Софья.

Татьяну затрясло от знакомого голоса. Глаза наполнились страхом.

– Чего тебе надо? – Спросил Стас, пробираясь к выходу. Знаками он показывал людям сдвинуться от двери. Он не хотел выходить наружу, потому что там было темно и у Марка и его сообщников было преимущество.

– Я пришел с миром. Хочу извиниться перед вами, за свое поведение.

– Ты уже съел своих товарищей? – Зло спросил Стас.

– Нет.

– Они с тобой?

– Нет, я один. Петро и Михаил погибли.

Стас посмотрел на Татьяну, потому что она знала Марка лучше всех, девушка не могла выдавить из себя ни слова, только отрицательно махала головой. Стас перехватил кочергу поудобнее и приоткрыл дверь контейнера. В слабом свете бьющим через щель, стоял Марк.

– Чего хотел? – Резко спросил Стас.

– А Зураб здесь?

– Я за него.

– Короче, я извиняюсь, за то, что вел себя с вами так, как привык по жизни. По той жизни. Я многое передумал и сильно изменился. Я не желаю вам зла и не претендую на лидерство. Возьмите меня к себе кем угодно, хоть червяков собирать?

– Откуда знаешь про червяков? Следил? – С места выкрикнула Софья.

– Да, признаюсь, сегодня я наблюдал, как Танюха и Вика что-то собирали из лужи. Девушки переглянулись. Глаза Татьяны все еще были полны ужаса.

Стас прикрыл дверь и обернулся ко всем.

– Что делать-то? – Спросил он шепотом.

– Нельзя его запускать. Это же троянский конь. Откроет дверь ночью и нас всех перебьют. – Поделился Аркадий.

– Да. Не верьте ему. Он всегда врет. – Дрожащим голосом согласилась Татьяна. Стас вопросительно посмотрел на Софью.

– Марк, заходи без резких движений, руки вверх. Мы тебя обыщем. – Выкрикнула Софья.

Стас согласно кивнул и открыл дверь. Марк появился в просвете. Руки вытянул перед собой и медленно зашел в контейнер. Стас зорко следил за тем, чтобы никто не появился следом. Как только Марк оказался внутри, Стас закрыл дверь. Проверил его, начиная от ступней и заканчивая шеей. Марк с любопытством разглядывал внутренне убранство жилища.

– Фу, а чего от тебя дохлятиной так прет? – Стас нечаянно приблизился к повязке на голове Марка.

– А это меня Танюха отблагодарила. Она вам не рассказывала? – Марк глянул на нее, но Татьяна опустила голову, не желая встречаться взглядами. – У меня диабет, кажется, поэтому рана никак не хочет затягиваться, мокнет и пованивает. Ты же врач, вроде? – Марк обратился к Софье. Он очень надеялся на то, что ему помогут.

– Врач, но без лекарств. Инсулина я тебе точно не достану. Промыть смогу рану, не более. Без оружия? – Спросила Софья у Стаса окончившего осмотр.

– Без.

Сомнений насчет такой мутной фигуры, как Марк, было хоть отбавляй. Даже без оружия он был опасен, именно, как троянский конь. Насчет напарников он мог врать. Им ничего не стоило поджидать его сигнала в темноте. Софья поняла, что нажила проблему в лице ночного гостя. И сон ей не грозил. Появление Марка создало очень напряженную атмосферу для всех. Он был тут нежеланным гостем, а тем более, членом коллектива.

– Ты знаешь, Марк. Мы тебя не примем. – Холодно ответила Софья. – Ты можешь переночевать в тепле эту ночь, а завтра уйдешь. Ты нам не нужен.

На лице Марка появилось недоумение. Он считал, что добрые люди могут быть только слабыми и творить добро, вопреки своим настоящим желаниям. Так всегда было раньше, и он этим пользовался. Марк не знал что ответить. Его план, затесаться любыми способами в группу, готов был пойти прахом.

– Но, я же погибну? У меня заканчивается еда, я болен.

– Это твои проблемы, Марк. У нас сложился хороший коллектив, и ты будешь в нем инородным телом. Я на все сто процентов уверена, что ты не упустишь возможности мутить воду и подзуживать людей. Хочешь, мы дадим тебе провизии на время, но это все.

Что-то изменилось в надменном лице человека. Уверенный взгляд и надменная гримаса, застывшая на лице гипсовой маской, исчезли бесследно. Глаза бегали от лица к лицу, ища сочувствия, пока не остановились на Татьяне.

– Ну, ты-то скажи за меня. Я ведь спас тебя тогда от смерти, спаси и ты меня. Татьяна подняла глаза. В них стояли слезы, но не было и капли жалости.

– Я буду последним человеком в группе, кто попросит тебя остаться. Все свои долги я отдала сторицей. Я не оставила бы тебя даже на ночь, потому что ты обязательно затеешь какую-нибудь гадость. И твои дружки, стоят там, на стреме, ждут сигнала.

По лицу Марка пробежала тень, как у человека, которого переполнили эмоции до такой степени, что он не может ничего сказать.

– Нету никаких дружков! – Крикнул ей Марк. Его голос сбился на фальцет. – Убил я их, чтобы они вас не убили. Я понял, что не выживу с ними, а всем троим проситься к вам бесполезно, да они и не поняли бы меня. Мы собирались напасть на вас, но я передумал и убил их. Они мусор, бесполезные идиоты. Я сделал ошибку, когда выбрал их в товарищи, каюсь, но я ее исправил.

Марк почти визжал. Он так искренне хотел убедить людей в том, что изменился, и ему могли поверить, если бы он не рассказывал об убийствах, как об обыкновенной вещи. Татьяна смотрела Марку в глаза и внезапно, как атакующая змея дернулась в его сторону и резко отскочила. Марк осекся и заморгал. Из груди у него торчал острый металлический клин, которым обычно счищали нагар с посуды. Марк открывал рот, как рыба, и ничего не мог произнести. Все замерли и смотрели, то на Марка, то на Татьяну. Девушка не сводила глаз с бывшего боса. Смотрела прямо и смело, как никогда в жизни.

– Ах ты, сучка… – Изо рта пошла пенящаяся кровь.

Марк закатил глаза и упал навзничь, ударившись головой о дверь. От удара она открылась. Софья поднялась и пощупала пульс на шейной артерии.

– Еще бьется. – Сообщила она. – Тань, это надо было делать? Татьяна покраснела и опустила глаза.

– Вы его не знаете. Его слова ничего не значат. Он бы нам все испортил. Вика взяла Татьяну за руку и погладила ее по ладони.

– Ты молодец, я бы так не смогла.

Похвала была странной, но только по меркам прошлой жизни. Мысленно, все были согласны с Викой. Софья, еще раз приложила руку к артерии.

– Всё, можете выносить. – Сообщила она.

Ночь прошла беспокойно. Мужчины стояли в карауле, предполагая, что за Марком придут его товарищи. Ему никто не верил, поэтому ждали подвоха. Когда рассвело, по маршруту, которым ходили Вика и Татьяна, отправился Стас и двое парней, вооруженные металлическими рубящими подобиями топоров. Они отошли на полкилометра, и нашли Михаила с перерезанным горлом, а потом и Петра, исколотого ножом.

– Этому уроду, прости меня Господи, никто не мог доверять.

После инцидента с Марком и его товарищами, на душе жителей лагеря стало намного спокойнее. Пока было известно, что они где-то есть, полностью расслабиться не получалось. Для убитых сделали каменные могилы в километре от стоянки и навсегда забыли об их существовании.

– Это, как в бирюльки играть.

Запруда состояла из грязи и твердого мусора, спрессовавшегося под давлением воды. После ее подробного изучения, сообща пришли к выводу, что разбирать придется сверху, в каком-нибудь одном месте, наиболее подходящем. Сравнение со старинной русской игрой напрашивалось само собой. Запруду надо было разбирать осторожно, чтобы не потревожить то, что должно остаться непотревоженным.