Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 346 страниц)

– Главное, чтобы не назад.

– Я тут вспомнил на днях, мы семьёй долго жили одни, и это было довольно хорошее время. Мы жили как настоящая семья, дружно, ни в чём не нуждались, и могли бы так прожить всю жизнь, если бы не болезнь Кати. Я это к тому, что если мы не найдём мой посёлок, не будет ничего страшного в том, чтобы обосноваться где-нибудь одной семьёй.

– Вы хорошо придумали, будете жить, как муж с женой, а я? – Глория сразу поняла свой неопределённый статус в подобной ситуации.

– Ты будешь нянькой нашим детям, – пообещал ей Матвей.

– Нет уж, я хочу быть нянькой своим детям. И думать забудьте об этом варианте. Плывём в твой посёлок, страсть, как хочу познакомиться с парнем.

– Знаешь, у нас там либо дети, либо такие парни, как я. Причём я один из самых молодых.

– Что ж, придётся подождать, когда подрастут дети.

В остальном Глория не доставляла проблем. Она оказалась смышлёным подростком, но с узким кругозором, как и Кейт в первые месяцы знакомства. По мере впитывания новых знаний, уровень её понимания окружающего мира расширялся. Она принимала участие в наблюдениях за звёздным небом, тускло просвечивающим в ночных сумерках, вместе с Матвеем пытаясь понять принцип ориентирования.

Совместно они пришли к выводу, что судьба несёт их к северному побережью России, значительно удлиняя путь, который в идеале должен был проходить через северный географический полюс. Матвей решил, что виной тому течение, которое несёт их, куда ему заблагорассудится, несмотря на все физические усилия на вёслах. После этого решили немного изменить график и грести два часа ночью, когда была видна Полярная звезда, держа направление на неё.

Кейт заметила, что вода в океане стала намного грязнее, чем была. Чаще попадались обрывки водорослей, плодившиеся ближе к материкам. По утрам на воду опускался туман, ограничивая видимость. Это время можно было использовать для сна. Налицо были все признаки близости большой земли, которой по расчётам Матвея здесь быть не могло. Настроение у него испортилось из-за мыслей о том, что они потерялись в огромном океане, и все попытки определить своё местоположение страдают огромными погрешностями.

В подтверждение этих выводов однажды показался берег. В другом случае Матвей был бы ему рад, но не сейчас. Его план одолеть маршрут за один месяц летел ко всем чертям. Оптимистический план был привязан к припасам еды и воды. Прошли три недели, и их количество заметно сократилось. Матвей умел собирать конденсат из тумана и смог бы наловить рыбы, чтобы не умереть с голоду, но он уже устал от плавания, как и его спутницы. Осознание того, что оно затягивается на неопределённый срок, не добавляло команде хорошего настроения.

Матвей решил пристать к берегу, разведать ситуацию. Оказалось, что это не так просто. Берег оказался довольно условным. Поверхность суши, незначительно выступающая из воды, выглядела как равнина, покрытая грязью. Видимо она открывалась во время отливов и покрывалась водой во время приливов на большой площади. Берег казался топким, непригодным для высадки.

По всей видимости, сушей оказался участок обширного мелководья, преградивший путь шлюпке. Матвей решил обойти его, двигаясь на север. Только через три дня пути на вёслах, топкий берег сменился выступающими из воды скалами. Матвей тихо паниковал. У него появилось ощущение, что неведомые силы нарочно строят препятствия, не желая ему семейного счастья и спокойной старости. Скалы преграждали прямой путь до Новой Земли, заставляя двигаться зигзагами, отнимающими время и силы.

Оголившиеся подводные хребты, о которых не подозревал Матвей, безжизненные, как и прилегающие к ним воды, не годились для стоянки, а тем более для зимовки. Припасы заканчивались. На первое место всё отчётливее выходила цель пополнения продовольствия. Когда им удалось миновать неприветливые воды превратившегося в водораздел хребта Ломоносова, они повернули на юго-запад. Школьные знания, оставшиеся где-то в пыльных закоулках памяти, подсказывали Матвею, что северное побережье страны изобиловало островами, которые могли быть схожими по условиям с Новой Землёй или Вайгачем. Там он смог бы применить имеющиеся у него знания по выживанию.

Наконец, их подхватило течением. Определить его существование смогли по разнице плотности тумана над поверхностью. Первой заметила отличие образующегося тумана Глория. Она ходила по большой нужде только когда Матвей спал. Перебороть стеснение у молодой девушки, страдающей комплексом собственной неотразимости, не получалось. Зябким утром, когда начиналась конденсация влаги остывшим воздухом у поверхности тёплой воды, она заметила её неравномерность, похожую на течение реки из прозрачного тумана внутри густого. Обе среды расходились друг от друга далеко в стороны, а шлюпка находилась на границе. Попав в более прозрачный туман, Глория заметила, что их несёт вдоль границы густого. Закончив со своими делами, она разбудила Матвея.

Для него это природное явление стало первым хорошим событием за последние несколько дней. Матвей объяснил девушкам, что их подхватило холодное течение, двигающееся, скорее всего, параллельно материковому побережью в нужную им сторону. Девушки безоговорочно верили более опытному мореплавателю. Вода вокруг шлюпки стала прозрачнее, что тоже добавило оптимизма.

Правда, стало холоднее, особенно по утрам. Промозглый холод пробирал до костей. Хотелось согреться горячей едой или чаем. Из-за снижения нормы еды команда зябла сильнее обычного. Чтобы хоть как-то отвлечь сестёр от вынужденного дискомфорта и невесёлых прогнозов, Матвей решил развлечь их рыбалкой.

Он достал сеть, будучи уверенным в том, что рыбы здесь нет. Опыт научил его видеть признаки близкого хождения косяков сельди – основной промысловой рыбы в посёлке. Хищные крачки, пережившие катастрофу на островах Северного Ледовитого океана, служили лучшим указателем рыбных мест. Здесь птиц не было, не водились так далеко от берега и различные млекопитающие, охотящиеся на рыбу. Океан казался безжизненным.

– Сеть – источник повышенной опасности для неловкого рыбака, – предупредил девушек Матвей. – Не запутайтесь, иначе свалитесь в воду.

– Показывай, как надо, – Кейт всегда была готова изучать новое, особенно полезное для жизни.

Матвей разложил сеть, распутал её, проверил поплавки.

– Обычно мы рыбачим с двух лодок, чтобы сеть была растянута между ними и косяк рыбы попал в неё, но так как у нас теперь шлюпка одна, придётся бросать сеть за корму и держать её края с двух сторон. Я буду держать правый край, а вы с Глорией левый. Если нам попадётся рыба, обещаю вам, что вытянуть сеть будет не просто. Держите друг друга.

– И чего тут сложного, – изумилась Глория. – Тяни, когда надо, и не падай за борт.

– Очень хорошо, – усмехнулся Матвей. – Считай, что ты уже матёрый рыбак.

Его ирония была непонятна Глории.

– Слушай, что тебе говорят, и не умничай, – Кейт вручила сестре край сети.

Глория состроила сестре гримасу за её спиной.

– Ну, с Богом! Бросаем! – Матвей подождал, когда сёстры будут готовы и только потом бросил сеть в воду.

С первого разу у них получилось не совсем гладко. Сеть зацепилась за край шлюпки. Девушки не смогли отбросить её от себя нормально.

– Ну, вот, а ты говорила, что всё понятно, – упрекнула Кейт сестру.

– Ничего, времени у нас навалом. Когда придём в посёлок, вы уже будете готовыми членами рыбацкой команды, – пообещал Матвей.

Сеть пробыла в воде целый час без всяких признаков появления в ней улова. Девушки заскучали.

– А вы думали, только забросили сеть, и сразу поймали? Мы, бывало, по двое суток ни одной рыбы сетью не вылавливали. Но там мы хотя бы знали, что косяки точно где-то ходят, а здесь я вообще не знаю, есть рыба или нет.

Рыбалка не удалась. Матвей несколько раз поднимал сеть, но она была пуста. Возможно, рыба не любила холодное течение и держалась тёплых вод, в которых водилось больше пищи. Возможно, она просто не заполнила этот район после катастрофы. Планета переживала сложный процесс создания новых экосистем, а данное место просто ещё не обладало достаточным количеством биологических единиц, чтобы создать круговорот всевозможных цепей.

Над шлюпкой навис реальный призрак голода. Матвей несколько раз пускался на уловки, отдавая свою еду и делая при этом вид, что он уже поел. Кейт заметила его героизм и отчитала:

– Ты не можешь так поступить с нами. Мы же без тебя точно пропадём. Не теряй надежду, как я не теряла надежду встретить такого человека, как ты. У меня теперь есть всё, что я хочу, и мне надо жить, и тебе и Глории, потому что мы это заслужили. Не спасай нас, жертвуя собой, я не оценю твою жертву, она мне не нужна. Умрём вместе, когда точно будем знать, что ничего другого не остаётся. Я умру спокойно и с радостью рядом с тобой.

– А я нет. Я есть хочу, – Глория была далека от переживаний сестры.

Последний кусок вяленой рыбы отдали ей. Глория не сопротивлялась и съела его. Следующие три дня пили воду, запасённую во время короткого дождя. Сеть целыми днями находилась в воде, но безрезультатно. Матвей искал выход из ситуации, но не видел его. Упорно грести они не могли, голод отнимал силы. В сумме выходило три часа работы на вёслах в день. Небо, как назло не прояснялось несколько ночей подряд, так что понять хотя бы примерно, где они находятся, не получалось.

На пике тихого отчаяния, когда уже не хотелось брать в руки вёсла, рядом с лодкой раздалось фырканье. Матвей вздрогнул и посмотрел через борт. Из воды выглядывала любопытная усатая мордаха тюленя. Наверняка он видел людей впервые, потому и проявлял смелое любопытство.

– Здорово! – Матвей протянул руку, чтобы потрепать тюленя по мордочке.

Млекопитающее поводило ноздрями перед его рукой, не давая прикоснуться к себе, и резко исчезло под водой. Его не было несколько секунд. Сёстры к тому времени навалились на борт рядом с Матвеем и чуть не перевернули шлюпку.

– Кто это был? – Глория не успела разглядеть животное.

– Тюлень как будто. Не очень разбираюсь в них. У нас живут такие же в посёлке, мы их всех тюленями называем.

– А ты можешь его поймать? – спросила Кейт.

– Если он попадёт в сеть, то смогу. А зачем?

– Как зачем, Матвей? На еду, – Кейт была раздражена и удивлена несообразительностью мужа.

Сейчас она могла думать только об одном, об утолении физического голода.

– Нам придётся есть его сырым, а это очень опасно. В их мясе могут жить всякие паразиты. Моя сестра чуть не умерла от этого. Если здесь появились тюлени, значит рядом земля, а в воде есть рыба. Давайте поднажмём на вёсла.

– Ты уверен? – спросила Кейт, чтобы в первую очередь удовлетворить свою неуверенность.

– Да.

Прежде чем им показался берег в туманной дымке, они почувствовали запах, исходящий от влажной почвы, от растущей на ней зелени. Носы, привыкшие к запаху океана, легко почувствовали малейшие нюансы его изменения. Каменистые берега со скудной растительностью, с тюленьим лежбищем, показались им обетованной землёй.

Глава 24

Это был тяжёлый момент для всех. Вместо парадного схода на берег заговорщики получили унизительное изгнание с корабля. Обнадёженные обещаниями Уолкера о том, что Аляска осталась нетронутой ураганом, они испытали серьёзный шок, увидев абсолютно голый каменистый пейзаж. Унижение изгнания состояло ещё и в том, что плавсредств, способных доставить до берега, на борту ледокола не осталось.

«Север» встал недалеко от каменистой косы, до которой можно было добраться вплавь. «Осуждённые» на изгнание построились вдоль борта. Большая часть из них была изгнана без всякой возможности обжалования – те, кто участвовал в захвате склада и подстрекательстве к бунту. Ричард Уолкер после удара по голове и долгой реабилитации под присмотром врача, находился в их числе. Среди определённой части людей он прослыл после этого страдальцем.

С десяток людей, имеющих странное представление о справедливости, будучи освобождёнными от всех обвинений, примкнули к «изгнанным». Васнецову было жаль, что среди них оказались женщины. Он понимал, что из оставшихся полутора сотен человек вырастить новую цивилизацию будет непросто. Каждая женщина могла бы увеличить шансы на это многократно.

– Не держи их, – посоветовала ему Маарика. – Это очищение, которое они не прошли.

Он был вынужден согласиться с ней. Человек, которого отговорили от задуманного поступка, обязательно нашёл бы повод упрекнуть капитана или саботировать его усилия.

Супруга капитана долго выбиралась из пограничного состояния между жизнью и смертью. Васнецов, беспомощно наблюдая за ней, часто приходил в бешенство и пытался устроить разборки с заговорщиками. Если бы Уолкер сам не лежал под капельницей с большой вероятностью выбраться из-под неё на тот свет, Сергей не упустил бы шанса помочь ему в этом.

Народ, вооружённый холодным оружием, наблюдал за тем, как «изгнанные», оставшись в нижнем белье, спускаются в холодную воду и плывут к камням. Остальную одежду упаковывали в пластиковые пакеты и отправляли с кем-нибудь, кто умел хорошо плавать. Постепенно на берегу собиралась толпа. Выглядела она жалко. Люди, чья одежда ещё не успела добраться до них, кукожились на холодном ветру.

– Добро пожаловать домой, – Васнецов произнёс язвительную фразу в спину перебиравшегося через борт главного бунтаря.

– Я уверен, что вас не ждёт ничего хорошего с таким капитаном, – громко произнёс Уолкер, чтобы все его слышали.

Нагадить напоследок очень подходило его натуре.

– Урод, – огрызнулась Маарика.

– Не обращай внимания. Он хорохорится, хотя знает, что это его не ждёт ничего хорошего. На ледоколе теперь дышится свободнее без его подстрекательств.

Последним двум досталось тянуть к берегу имущество, которым решили поделиться с «изгнанными». Там были несколько больших кастрюль, в них сложили посуду, ножи, вилки, ложки, фонари, канистру спирта, медикаменты, пару больших тесаков, постельные комплекты, из которых можно было сделать укрытие от ветра. Никто не желал бунтовщикам смерти, но и оставлять их на корабле, простив злодеяние, не собирались.

«Изгнанные», собрав имущество, понуро направились по косе вглубь территории. Настроение, судя по их согбенным фигурам, было неважным. Сергею казалось, что он поступил излишне строго с некоторыми, кто не заслуживал такой строгости, но лишь до тех пор, пока его взгляд не падал на Маарику. Он представлял себе, что её больше нет, и жалость проходила сама собой.

Команда корабля покинула палубу, расходясь по своим сменам. Васнецов и Маарика задержались снаружи.

– Одна паршивая овца всё стадо портит, – произнесла она задумчиво, глядя на растянувшихся змейкой людей. – Почему люди так доверяют чужим авторитетам?

– Я не знаю. Я тоже авторитет на этом корабле и хочу, чтобы мне доверяли, иначе у нас будет не команда, а балаган.

– Ну, ты другое дело, – Маарика прижалась к груди Сергея и посмотрела на него снизу вверх. – Ты чего так зарос?

– Ты же сказала, что я колючий, как ёж. Я решил отпустить бороду, как у настоящего морского волка. Она не колется, только щекочет, а ещё в ней застревают крошки, за которыми поручаю тебе следить.

– Ох, я бы сейчас поела крошек из твоей бороды.

– Мы пойдём вдоль берега. Мы с Джимом думаем, что чем ближе к северу, тем вероятнее повстречать выживших животных, моржей там, дельфинов или китов. С китами, конечно, мы не справимся, но вот на дельфина поохотиться сможем. Наши мужики сделали гарпуны, попробуем ими загарпунить кого-нибудь.

– Сергей, только дельфинов не надо. Они умные, как люди.

– Я образно говорю. Конечно, лучше бы моржа упитанного загарпунить, – Сергей шумно сглотнул набравшуюся во рту слюну. – Сала бы насолил, м-м-м.

Берега выглядели пустынными. Ветер потрепал их. Устилавшие берега камни выглядели так, словно их накатали нарочно. Видимо, ураган подхватывал камни с гор и нёс их по направлению своего движения на восток. Уцелеть под такой бомбардировкой не мог никто, тем более крупные млекопитающие.

Наступил момент, когда была распечатана последняя банка топлёного масла. Его поделили на полторы сотни мелких кусочков и раздали экипажу с напутствием набраться терпения и надеяться на лучшее. Общая проблема сплотила оставшихся на судне людей.

Парни из камбуза предложили собрать все предметы из натуральной кожи, чтобы придумать, как приготовить из них хоть что-нибудь отдалённо напоминающее еду. Им понесли ремни, куртки, обувь, перчатки. К сожалению, у них не получилось никакого кулинарного шедевра. Любая похлёбка, даже из вымоченных в уксусе вещей, имела отвратительный химический привкус и не несла ни грамма питательности.

На второй день началась гроза с сильным дождём, часто переходящим в град. «Север» перешёл на самый малый ход. Местность у берега изобиловала отмелями и скалами, иногда попадались участки, напоминающие топкие болота. В хорошую погоду их было хорошо видно по малой волне или её отсутствию, но в такую погоду ничего не стоило налететь на любой «сюрприз».

Вынужденное бездействие подействовало на некоторых членов экипажа крайне депрессивным образом. Вначале заметили, что исчез один из техников, обслуживающих кормовые электродвигатели. Его искали по всему судну, но не нашли. Оставалось думать, что он упал в воду. Через день пропал ещё один. Второе загадочное исчезновение начало ввергать голодный экипаж в чёрную яму уныния.

Непроходящие серые сумерки, с налетающими с берега рыжими тучами, исторгающими из себя потоки грязного дождя, давили на психику даже сквозь железные борта ледокола. Капитан несколько раз за день обходил все важные точки судна, чтобы осведомиться о состоянии экипажа. С сожалением приходилось замечать, что настроение людей угасало. Появились даже разговоры о зависти к тем, кто сошёл на берег. Им нужен был повод воспрянуть духом.

Природа, как назло, проверяла людей на прочность. Непогода и не думала прекращаться. Маарика не выходила из своей каюты, чтобы никого не видеть. Ей казалось, что от неё ждут каких-то добрых вестей, которые они вынашивают с Сергеем, но не делятся с остальными. Ничего общего с действительностью это не имело. У девушки, как и у большинства членов экипажа на фоне голода и непогоды усиливались различные навязчивые психозы.

Дождь и град не прекращались неделю. К концу они усилились ветром, и ледокол опасно закачало на волнах. Пропал ещё один человек. Экипаж провёл перекличку, и выяснилось, что отсутствуют ещё трое. Итого, после начала голода экипаж не досчитался шестерых. Васнецову пришлось срочно принимать меры, чтобы прекратить череду самоубийств. Всё, что он мог сделать, это обратиться с речью.

– Народ, друзья, я понимаю, как вам сейчас тяжело, а способ покончить с такой жизнью кажется очень лёгким и заманчивым. Помните, что удача улыбается только тем, кто умеет терпеть и ждать. Этот дождь не навсегда, он закончится, и мы продолжим путь. До тех мест, которые не тронул ураган, осталось совсем немного. Я уверен, что там сохранился животный мир и на суше и в воде. Не для того нас выбрал Бог, чтобы мы потом малодушно сводили счёты с жизнью. Я даю вам слово, что в ближайшие три дня мы раздобудем еды.

Капитан пошёл ва-банк. Трое суток для голодного человека огромный срок, но если дать ему некоторую уверенность в скором исполнении желаний, то переждать их будет намного легче. Интуиция говорила Сергею, что он прав и поступил верно, но если она обманывала, стоило ждать многократного ухудшения ситуации по истечении отведённых трёх дней.

О, чудо! Буквально через несколько часов после выступления капитана небо очистилось. Сквозь матовое небо проступил солнечный диск. Свежий ветер подул со стороны полюса, отгоняя грозу на материк. «Север», вспенив за кормой воду, двинулся дальше. Все, кто находились в свободной смене, выскочили наружу, чтобы насладиться солнцем и светом.

Пейзажи менялись каждые несколько часов. Аляскинские горы то приближались, то удалялись от берега. Соответственно менялся и береговой ландшафт. Горы препятствовали урагану, влияя на изменения по пути следования ветра. Зелень, сохранившаяся на подветренной стороне гор, подступающих близко к берегу была встречена радостными криками экипажа.

Пятна зелени, пробивающиеся через каменные осыпи, добавили веса обещаниям капитана. Дальше показались места, где целые поляны из кустарников и невысоких деревьев выглядели нетронутыми. Затем горы отступили и показались обширные озёра, покрывающиеся по периметру зеленью.

– Они зацвели? – предположил Перепечка, стоя рядом с капитаном у борта и наблюдая за побережьем.

– Наверное. Вода стоячая. На лягушатники похоже.

– Похоже, – согласился помощник капитана. – На берег хочется. Ничего не имею против лягушек в гастрономическом смысле.

– Сойдём, Лев, но только там, где будет достойный повод, килограмм на сто.

– Хочется верить вам, Сергей Иваныч, но лучше лягушка в животе, чем… кого вы там собираетесь поймать на сто килограмм?

– Собираюсь тюленя, а так, как повезёт. Я тоже не против лягушек, хоть и не француз, но это от безнадёги.

– Мне кажется, что мы уже рядом с рубежом, за которым начнётся безнадёга.

– Да ладно тебе, Лев. Смотри, природа какая. Я уже и забыл, что в ней есть другие цвета, кроме серого.

– Н-да, не дотерпели некоторые, – Перепечка почесал затылок под отросшей шевелюрой. – Как они там обустроились?

– Надеюсь, хорошо, но зная натуру людей, подобных Уолкеру, покоя им не будет.

– Да, мутный человек, хорошо без него стало. Ну, в том смысле, что с ним мы бы точно не смогли так долго терпеть голод.

– Чёрт с этим Уолкером. Не поминай его имя больше. Секи за берегом, может, разглядишь чьё-нибудь тело жирное в утёсах.

– Жирное?

– Ай, любое разглядывай, – капитан понял, что «Песню о Буревестнике» больше не проходят в школе. – Пойду проверю экипаж. Если что, сразу дай знать на «мостик», чтоб стопорили двигатели.

– Ага, ладно, – пообещал Перепечка.

Васнецов прошёлся по шумным коридорам ледокола. Заглянул во все важные места. Народ нёс вахту в обычном режиме. При появлении капитана глаза у многих распахивались в ожидании хорошей новости. Из-за голода глаза у многих стали больше, потому и казалось, что они распахиваются шире. А новость, которую ждали в последние дни, была одна – добыча.

Сергей интересовался состоянием узлов судна, состоянием людей, а покидая проинспектированное место, чувствовал разливающееся в воздухе разочарование. Иногда его желудок урчал громче механизмов корабля, когда против воли в глазах возникали картинки блюд из кулинарных книг. Наваждения случались регулярно, через определённые промежутки времени, хоть сверяй часы. Заглушать их удавалось водой, которая в последнее время заменяла все блюда.

Васнецов после инспекции вернулся в свою каюту. Маарика читала книгу. Она подняла свои бездонные синие глаза на капитана. В них читалась грусть и усталость. Маарике требовалось больше сил на восстановление после ранения, чем здоровым людям, но Сергей не знал, чем ей помочь. Лейсан два дня назад, сделала ей капельницу последней глюкозы. На сутки его молодая супруга ожила, посвежела и набралась сил.

– Как ты? – задал Сергей формальный вопрос.

– Нормально, – ответила Маарика и улыбнулась.

Её улыбка заставила капитана испытать прилив жалости. Васнецов обнял Маарику и поцеловал.

– Потерпи немного. Видишь, как быстро меняется природа. Скоро пойдут места, где остались морские животные. Я тебе точно говорю. Самый лучший кусок мяса достанется тебе.

– После голодания нельзя сразу есть мясо.

– Я знаю, просто поддерживаю твой интерес к жизни.

– Мне интересно жить и без твоих обещаний.

– А что ты читаешь? – поинтересовался Сергей.

– Я нашла книгу про природу Заполярья, она на русском. Читаю с трудом, а понимаю ещё хуже.

– Ну, мы таких книг закупили триста штук в рейс, чтобы вы, журналисты интересовались окружающей нас природой.

– Ха-ха, ты говоришь это человеку, который занимается этим профессионально.

– Я думал, что профессионально журналисты занимаются только сенсациями.

– Спасибо. Если бы сейчас всё осталось как прежде, я бы сделала про тебя разгромный материал: «Капитан российского ледокола ненавидит журналистов и считает их тупыми, а ещё он сластолюбец и развратник».

– Надо же, а я мог бы сказать то же самое про тебя. Скандинавская журналистка оказалась домогательницей, обольстила капитана ледокола, чтобы собрать провокационный материал.

– Один-один, – Маарика коснулась губами бороды капитана. – Это барьер между нами.

– Если хочешь – сбрею.

– Не надо. Так ты ещё брутальнее.

– Спасибо.

– Кстати, я тут нашла одну заметку, не могу её понять, думаю, что ошибаюсь. Вот, я пометила карандашом, – Маарика открыла на закладке нужную страницу и указала на подчёркнутый уголком абзац. Сергей напряг глаза – от голода зрение совсем испортилось – и прочитал его вслух:

– Исландский мох и ягель в голодные годы издревле использовались как запасной продукт питания. Из него варили кисель, добавляли в муку и готовые блюда. Бактерицидные свойства мхов позволяли использовать их от разных болезней пищеварительной системы, – Сергей посмотрел на Маарику. – Это про мох, растения такие, которыми питаются олени.

– И люди, – многозначительно добавила Маарика. – Хочу мох. Хочу кисель из него.

– А где мы его… – Сергей замер, подскочил и направился к выходу. – Я сейчас.

Он выбрался на палубу. Перепечка, облокотившись на борт, смотрел в сторону берега.

– Лев! – окликнул его капитан.

Перепечка вздрогнул.

– Что? – выглядел он, будто испугался спросонья.

– Дай рацию, – капитан выхватил рацию из рук помощника. – На мостике, это капитан. Лево руля, малый ход.

– Еда? – спросил голос из рации с надеждой.

– Да, мы пойдём добывать мох.

– Мох?

– Мох. Вы не знали, что в старину его уплетали за обе щеки?

– Хорошо, лево руля, малый ход.

Ледокол направил свой нос в сторону берега. Капитан смотрел на воду, разглядывая возможные подводные камни. Осадка ледокола была небольшой, на нём можно было без страха подходить близко к берегу, лишь бы не нарваться на острые камни. Метров за пятьдесят Сергей скомандовал остановку. Судно прошло по инерции расстояние ещё в полкорпуса и остановилось.

Буквально через десять минут к спуску была готова команда из добытчиков мха.

– А какой мох собирать надо? – спросил кто-то.

Капитан показал иллюстрации из книги.

– А, а я думал надо лишайник с камней соскребать.

– Лишайники с камней это только для себя, для остальных мох ягель, который едят олени.

– А он точно…

– Точно. Информация проверена на предках. Если бы они ошибались, нас бы не было, – успокоил капитан людей.

Васнецов сам решил сплавать за мхом. Ему хотелось скорее накормить супругу. Её измождённый вид подкашивал его психическое здоровье быстрее голода. Они спустились по верёвке с узлами, закрученными через метр. Капитан нырнул в воду, игнорируя её низкую температуру, и поплыл к берегу. Команда зашумела брызгами следом за ним. Скоро ноги стали доставать до дна. Капитан бросил плыть. От физической нагрузки перед глазами забегали радужные круги и зашумело в ушах. В раскачку, преодолевая сопротивление воды, Сергей направился к берегу.

Выбравшись на сушу, он помахал людям, наблюдавшим за ним с борта ледокола. Снял с себя штаны, выжал их и надел снова. Вынул из кармана пластиковый пакет и направился к зелёной поляне, игнорируя зябкую тряску охладившегося в воде тела.

Удача ждала его метрах в ста от берега. Ближе к воде росли растения, по-видимому попавшие сюда семенами во время урагана. А там, где росла эндемичная растительность, мхи повстречались сразу.

– Сюда! Они здесь! – позвал капитан команду, ползающую по камням у воды. – Там, где вы смотрите, была вода, мох там не рос.

За скалистыми выступами урожай мха был особенно хорошим. Растений было много, и выглядели они здоровыми. Там, где их потрепало ветром, мхи отходили с трудом. Команда, преисполненная важности от проделываемой работы, собирала «урожай» молча и сосредоточенно.

– Да, меня жена часто оленем называла, – признался кто-то из техников, бросая в пакет пучок ягеля. – Теперь и крыть нечем.

За два часа команда «тихих охотников» удалилась от ледокола больше чем на полкилометра, подобравшись к большой луже, источавшей несвежий запах. У воды роилась мошкара, облепившая полуголых людей сразу же, как поняла, что они представляют гастрономический интерес. Тихую охоту на мох пора было сворачивать.

Команда добытчиков мха вернулась на борт спустя шесть часов. Каждый набрал по два и даже по три пакета мха. Весил он мало, пах непривычно и сомнения в его пищевой пригодности были велики. На камбузе заранее нагрели воды, чтобы по возвращении сразу же сделать пробное блюдо.

Его долго отваривали в небольшой кастрюле. Главный кок регулярно пробовал отвар и морщился.

– Горчит. Мерзость какая-то, – приговаривал он.

Ему предложили добавить соды. Она убрала горечь. После нескольких часов варки отвар оставили остывать. К огромному удивлению он быстро загустел и превратился в кисель, безвкусный, но по виду питательный. Все понимали, что это не так, калориям взяться было неоткуда, но субстанция создавала иллюзию холодца. К тому же ослабшим от голода людям резко переходить на калорийные блюда было опасно.

Прошло ещё несколько часов томительного ожидания. Команда ледокола нервно ходила по каютам, принюхиваясь к запахам, доносящимся из коридоров. И вот раздался в динамиках голос:

– Свободная смена может пройти в столовую.

Коридоры, как по команде, наполнились топотом.

– Я принесу сюда, – пообещал капитан Маарике, не желая утруждать её долгим стоянием в очередях.

В столовой пахло непривычно, почти несъедобно. Первые счастливчики занимали место за столами, подозрительно принюхиваясь к непривычному блюду.

– Мы уже пробовали, все живые, – сообщил мужчина на раздаче.

– Сколько времени прошло?

– Два часа точно.

– Тогда ладно.

Застучали ложки. Кажется, у тех, кто попробовал варёный мох, претензий к нему больше не было. Они ели с удовольствием, облизывая ложки и вылизывая тарелки. Васнецов, глядя на это, мысленно поблагодарил Бога за идею, пришедшую в белокурую голову его Маарики.

Тухватян отобедал в числе первых. Проходя мимо капитана, стоящего в очереди, он произнёс:

– Дрянь какая-то, но такая вкусная.

– Наелся? – спросил его капитан.

– Ещё не понял. Пойду, полежу, чтобы жирок завязался.

Капитан усмехнулся. Кажется, народ немного воспрял духом, раз начал шутить. Очередь дошла до него. Как раз сменили кастрюлю с новым моховым бульоном. Капитан поставил перед раздающим термос.

– С собой, две порции.

Мутная киселеобразная жидкость плюхнулась на дно термоса. Мужчина отмерил четыре половника, по два на каждую порцию. Капитан поблагодарил его и покинул столовую.