Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 346 страниц)

– Капитан, Сергей, волна, – боцман пытался скрыть волнение по поводу её приближения, чтобы не распугать журналистов, но у него ничего не получилось.

Пишущая братия бросилась к окнам капитанского мостика, чтобы воочию наблюдать приближение волны. На фоне ночного полярного неба ледяным валом дыбилась поверхность океана. Острые кромки льда, оказывающиеся на пике волны, преломляли закатный свет в пугающие красные отблески.

Волна была больше предыдущей, капитан видел это отчётливо.

– Капитан, у волны меняется угол. Она немного сместилась на запад, – сообщил вахтенный Перепечка.

– Доворачивай рули, – приказал капитан.

Судно едва заметно двинуло носом. Васнецов по громкой сообщил на весь корабль о приближении волны, попросив отойти от носовой стороны и быть начеку. Он не боялся, что волна может потопить судно, но ледяные глыбы, берущие на таран не приспособленную к тому надстройку корабля, могли наделать немало бед.

Помимо волны люди ждали ещё и приближения урагана. «Север» находился чуть восточнее долготы Мурманска, и от приближения фронта его могли отделять считанные минуты. Однако на западе, откуда наступал ураган, небо оставалось таким же, как и прежде. Под руку Васнецову подвернулся Спанидис. На лице журналиста было выражение большой печали.

– Что-то страшное происходит в мире, – глядя на приближающий вал, произнёс капитан.

– Согласен. Объяснения этому я не вижу, как ни пытаюсь увязать разные факты, – он замолк на секунду. – Ваша жена звонила?

– Да, почти, мы не были в браке.

– Она попала под ураган? – спросил Спанидис не совсем уверенный в том, что правильно понял разговор капитана с Люси.

– Несколько минут назад. У нас квартира в Мурманске.

– Соболезную.

– Спасибо. И я вам.

– Спасибо, капитан.

– Джим, а вы не знаете, почему ураган, который должен был бы дойти и до этих мест, всё никак сюда не дойдёт? Кроме этих волн, я не вижу других признаков катастрофы.

– Я могу только предполагать, что его сила ближе к полюсам падает. Обычная физика. Чем ближе к центру вращения колеса, тем ниже скорость. Из тех данных, что мы получили, выходит, что ураган двигается строго параллельно экватору. Необычно для природного явления, но и мы не боги, чтобы знать о них всё. Надо как-то увязать некоторые необычные факты – ионизацию воздуха, падение атмосферного давления, чтобы понять, что заставляет воздух разгоняться до таких скоростей и в таком направлении. Причина здесь явно кроется не в разности температур. Нет, причина ветра иная, и как мне кажется, она лежит не на поверхности планеты, а под ней.

– Вы думаете, что под литосферой что-то происходит в жидкой магме?

– Да, просто уверен в этом.

Васнецов согласился с выводами журналиста научного издания.

– Интересно, это надолго?

– Может оказаться, что и навсегда. Если в движение пришли такие силы, то может оказаться, что процесс этот космический, длящийся тысячелетия.

– Нет, Джим, такого нам не надо. Этот ветер погубит всё живое.

– Одних погубит, но появятся другие, приспособленные жить в условиях урагана.

– Держитесь Джим, сейчас здорово качнёт.

Ледяной вал приблизился. Грохот бьющихся льдин проникал сквозь стены корабля, нагоняя страх. Ледокол пошёл вверх, на волну. Он карабкался на неё дольше обычного, а потом устремился вниз. Огромные льдины обрушились на нос, скрыв его полностью. Васнецова продрал холодок и на голове зашевелились волосы. На мгновение ему показалось, что у судна не хватит подъёмной силы, чтобы одолеть груз многотонных льдин. Пережив несколько тяжёлых секунд, «Север» пошёл вверх. Оставшийся на носу лёд устремился к надстройке.

Мощный удар сотряс её. Где-то внизу раздался хруст ломаемых стен, а прямо перед капитаном лопнуло стекло. Часть журналистов закричала, а часть бросилась вниз. Капитан тоже решил, что ему важнее быть там, где судно получило повреждения. Он оставил за себя старшего помощника, а сам кинулся по лестнице вниз.

На уровне палубы рваными краями внутрь зияли огромные дыры, в которые затекала морская вода. К счастью, её было немного, только та, что попала сюда вместе со льдом. Льдины, пробившие дыры, к тому времени скатились за борт.

Все, как гости судна, так и команда, без приказания, бросились устранять последствия удара. Васнецов заметил среди работающих мастера АППУ (атомной паропроизводящей установки) Телегина.

– Ты в свободной? – уточнил капитан, имея в виду смену.

– Ну, да, – ответил Телегин, ибо иного варианта оказаться здесь у него не могло быть.

– В машинном всё в порядке?

– Да что ему будет, всё в рабочем режиме.

– Я хотел узнать, вода никуда не идёт?

– Нет, вроде нет. Только по лестнице и ту уже откачали. Долго этот шторм будет продолжаться?

Вопрос машиниста услышали многие, люди повернулись к капитану, ожидая ответа. Васнецов одарил работника красноречивым взглядом. Тому осталось только смущённо пожать плечами.

– Я не в курсе, – честно признался капитан. – Наземные службы не отвечают, вы и сами прекрасно знаете, что творится на материке. Мы остались сами по себе, и бороться со стихией будем по своему разумению. Вы, журналисты, наверняка знаете больше меня о том, где можно накопать информацию о масштабах катастрофы. Пока интернет ещё существует, попробуйте разузнать. Я считаю, лучше знать правду, чем тешить себя напрасными надеждами.

– Приближается новая волна, – произнесли динамики.

На этот раз перерыв между высокими волнами оказался совсем небольшим.

– Уходите отсюда все! – громко распорядился Васнецов. – Больше нет смысла заделывать дыры. Закрывайте каюты и не открывайте больше. Удаляйте только воду, которая пойдёт из кают.

Его приказание повторили несколько раз, чтобы в каютах перед ударом никого не осталось. Раскрасневшаяся, растрёпанная Маарика с рюкзаком за спиной и сумкой в руках, выбежала в коридор и ткнулась в Васнецова, спешащего на мостик.

– Ой, извините, капитан, мои вещи были как раз в каюте, в которую ударил лёд. Собрала самое необходимое, остальное всё промокло, – она подняла сумку, чтобы продемонстрировать её, и капитан заметил, как тряслись её руки под тяжестью.

Васнецов без лишних слов выхватил сумку из её рук.

– Идёмте, я отведу вас в свою каюту. У меня есть утюг и сушилка, если надо что-то просушить.

– Надо, – призналась журналистка. – Но мне очень неловко.

– В нашей ситуации испытывать неловкость – это дар судьбы. Я дрожу от страха перед неизвестностью и больше ни о чём не могу думать.

– По вам не скажешь, – Маарика засеменила за капитаном, идущим размашистым шагом. – Вы выглядите, как обычно.

– Обычно у меня в ботинках так громко не хлюпает, – нашёл в себе силы пошутить капитан.

Его ботинки набрали воды и при каждом шаге издавали соответствующий «хлюп». Маарика засмеялась. Они быстро добрались до капитанской каюты. Васнецов открыл её, пропустил девушку вперёд, зашёл следом и быстро ввёл её в курс дела.

– Вот утюг, вот розетка, в душе сушилка. Пользуйся.

– Спасибо вам, капитан. Как только я высушу вещи, обязательно переберусь к кому-нибудь из коллег.

– Можете звать меня по имени, Сергей. А уходить не спешите, ещё неизвестно, когда я смогу вернуться сюда.

Капитан не стал ждать, что ему ответит Маарика, развернулся и спешно направился на мостик. Он успел туда как раз перед самой волной. Нос ледокола вспорол лёд и пошёл наверх. Обтекающие борта глыбы бились о них, разнося по судну пугающий грохот. «Север» забрался на волну. С высоты капитанского мостика на мгновение открылся вид на следующий вал, идущий с интервалом в несколько миль. Ледокол пошёл вниз, черпнул порцию льда, устремившуюся к надстройке. Через десяток секунд раздался удар. Мостик затрясся под его силой.

Глядя на стремительно приближающийся очередной вал, капитан понял, что бежать вниз и узнавать масштаб повреждений не имеет смысла. Больше ничего предпринять не получится. Стихия перешла на новый уровень.

Команда зароптала.

– Надстройку разнесёт, как будем ориентироваться?

– А что, если вода пойдёт в машинные отсеки?

– Мне кажется, что волны стали ещё выше.

– Мужики, прекратите панику. Она ещё хуже, чем шторм, – остановил ненужные разговоры Васнецов. – Не вечно же ему продолжаться, – произнёс он, хотя на ум пришла фраза, произнесённая Спанидисом, насчёт тысячелетних циклов.

Опасность разрушения надстройки вместе с мостиком и органами управления ледоколом была вполне вероятной. Если шторм не прекратится в течение нескольких часов, льды доведут работу до конца, лишив судно манёвра. Рулями ещё можно было управлять из машинного отделения в корме, но при ориентации вслепую можно было поставить судно бортом к направлению волны или наскочить на камни. Хотя последнее было маловероятно. Глубина росла, что тоже вызывало определённый страх перед силой стихии.

– Ничего себе! – эмоционально произнёс Перепечка.

Капитан выбрался из невесёлых мыслей и посмотрел на приближающуюся волну. Она была заметно выше и круче предыдущей, похожая на надвигающуюся стену. Настоящее цунами, усиленное льдом. Васнецов понял, что сейчас ему надо решить, покидать команде мостик или нет. Ледокол мог не вскарабкаться на такую волну, а поднырнуть под неё, получив сверху удар многотонными льдинами.

– Так, мужики, идите назад, в каюты или даже в машинное, я останусь у штурвала, – капитан окинул взглядом команду, надеясь на понимание.

– И я тоже? – переспросил вахтенный Перепечка.

– И ты. Идите. Как проскочим волну, возвращайтесь. У вас меньше минуты, спешите.

– Я никуда не пойду, – ответил боцман. – Семья у меня скорее всего, погибла, зачем я буду спасать себя.

– Я тоже останусь, – Тухватян широко расставил ноги, изображая из себя человека, готового к любым событиям.

Остальные члены команды, поддавшись общему, настроению тоже решили остаться. Необходимости в таком героизме не было, но капитану стало приятно, что вокруг него собрались отнюдь не трусы. Правда, Льва Перепечку, как слишком молодого, чтобы умирать, уговорили покинуть мостик.

Вал двигался навстречу ледоколу в полной тишине, нарушаемой только сигналами на приборной панели и отдалённым грохотом машин, приводящих судно в движение. На мостике никто не проронил ни слова. Волнение и тревога окутывали каждого члена команды, взирающего на мощь приближающейся стихии.

Звонок телефона раздался в напряжённой тишине, как выстрел.

– Чёрт! – Тухватян вздрогнул и полез в карман.

Он приложил трубу к уху. Глаза его мгновенно стали влажными, но в них светилась радость.

– Маша! Маша! У меня всё хорошо! У нас штормит немного. А как у вас? Что? Уходите из квартиры, это опасно. Ураган очень сильный, ломает дома, я по интернету видел. Бери детей и в подвал. Быстрее, у вас мало времени. Всё, давай, целую, – его голос дрогнул в самом конце.

Тухватян убрал телефон в карман и выдохнул. По всему было видно, что новость о живой семье придала ему сил и хорошего настроения. На волну он смотрел уже без прежней фатальной обречённости.

– Где они у тебя? – спросил Васнецов.

– В Саратове, у тёщи, – ответил старший помощник, едва скрывая счастливую улыбку. – У мамы.

Многие в этот момент испытали укол зависти к счастью Артура. Их семьи уже попали под разгул стихии и никак не отвечали ни на звонки, ни на мессенджеры, что с большой вероятностью давало основания считать их погибшими.

Шум нарастал. Высокая волна ломала лёд с пушечным грохотом, заставляя звонко стучать друг о друга треснувшие стёкла на мостике. Огромный ледокол больше не воспринимался таковым на фоне её размеров. Он казался шлюпкой, на которой можно плавать только вдоль берега и в хорошую погоду.

Колени у Васнецова задрожали, ладони сделались влажными.

– Мужики, последний раз приказываю, уходите с мостика.

Никто не шелохнулся. Кажется, его даже не услышали. Мрачное и могучее зрелище гипнотизировало своей разрушительной силой. Волна скрыла солнечный свет, погрузив судно в тень. В неровных краях волны, ощетинившихся поломанным льдом, словно разряды молний играли отблески солнца. Мир в этот момент изменился до неузнаваемости. Всё вокруг выглядело и звучало, как проходная в ад.

Ледокол начал задирать нос. Ход был самый полный, хотя рука капитана рефлекторно тянулась добавить ещё. Прямо перед кораблём выросла стена изо льда, в разрывах которого темнела вода. По бортам заскрежетало и забухало. Удары были такой силы, что сотрясали пол под ногами. Васнецов, не отрываясь, смотрел вперёд, мысленно подгоняя судно. Так же, наверное, делал и каждый член экипажа, молясь, чтобы кораблю хватило хода взобраться на волну.

Сопротивление льда не позволило ему этого сделать. «Север» замер и принялся крениться на левый борт. Волна в этот момент, грохоча, накатывалась на судно. Капитан успел ухватиться за край стола, чтобы удержаться. Ещё более тёмная тень легла на судно и сразу же вслед за ней на палубу и надстройку сверху обрушились тысячи тонн льда и воды.

Команда бросилась к дверям в тот момент, когда окна брызнули во все стороны под опускающимся потолком. Корабль завыл сгибающимися силовыми конструкциями под массой льда. На мостик хлынула ледяная вода, а буквально через секунду его взяла на таран огромная льдина. Сергей увидел её в последний момент и ничего не успел сделать. Его ударило и поволокло к стене. Через несколько секунд он потерял сознание.

Глава 8

Команду одолевал охотничий азарт. Уже дважды они опускали сети, почти сразу натыкаясь на косяк сельди. В прицепной шлюпке серебрилась чешуёй на солнце гора рыбы. Определить рыбное место помогали крачки, которым сверху были виднее. Они старались двигаться за ним, стремительно пикируя в воду. Редкая птица промахивалась мимо добычи. Птицы вылавливали мелочь, а рыбаки, наоборот, отпускали её, оставляя себе только крупную рыбу.

Помимо крачек вокруг рыбаков летали ещё и чайки, привыкшие находиться там, где проще всего добыть еду. Они буквально закрывали солнце в тот момент, когда за борт выбрасывали мелкую рыбёшку.

– Такими темпами, мы сегодня отправимся домой, – Павел отёр пот со лба, оставив на нём несколько чешуек.

– Да уж, повезло, так повезло, – согласился с ним Перелыгин, – давно такого не было.

– Сплюнь, – суеверно попросил Заремба.

Перелыгин смачно сплюнул за борт, потревожив бдительных птиц.

– Судёнышко бы пообъёмистей, – пожелал командир рыбацкой команды.

– Грести будет тяжело. Придётся ставить парус, изучать способы хождения под ним, ветра́, мороки много. Проще на вёслах сгонять, – Павел всегда был за самый простой вариант.

– Найти бы судно, полное нефти и спасательную шлюпку на нём, с мотором, – размечтался Перелыгин. – За всю жизнь не изъездить чтобы.

– Железу на воде за столько лет уже каюк, – решил вступить в разговор Матвей, – всё окислилось или поржавело. Про электронику уже и не говорю. Самый лучший вариант в нашем случае – паровой котёл с отбором мощности. Хочешь, на пароход поставил, хочешь – станок сделал.

– У нас технологий нет, котлы делать. Металл плавить не умеем, – посокрушался Перелыгин – а у самих ядерный реактор стоит.

– Иронично. Как дикари с автоматом, – согласился Матвей, и посмотрел на «Калашников», приставленный к борту лодки и прикрытый непромокаемым брезентом.

– Да, паровой котёл – это тема, – согласился Перелыгин. – Бесконечные ресурсы, никакой электроники. До восстановления человечества можно было бы скоротать время и на пару́.

– На пару́ всё полезнее, – думая о своём, произнёс Павел. – Эх, мать готовила мне котлетки на пару́, когда у меня гастрит в школе признали. А к призыву уже и следа его не осталось. Здоров был, как бык.

– Травите сети уже, мечтатели, – скомандовал Перелыгин, когда облако из птиц оказалось прямо над ними.

Сети сбросили в воду и принялись опускать их на глубину хождения косяка рыбы. Постепенно верёвки стали тяжелеть и рваться из рук. Рыбакам снова повезло попасть точно в цель.

– Тяните! Дружно! И-и-и раз! И-и-и раз!

Команда в едином порыве, рывками, вытягивала сети из воды. Матвей и Павел находились в прицепной шлюпке, по колено заполненной сельдью. У поверхности показались бьющаяся в сетях рыба. Ловкими движениями Матвей ухватил край сети и потянул её в шлюпку. Павел замешкался, оступился, один край сетевого мешка оказался выше, и часть рыбы ускользнула назад в воду.

– Чтоб тебя! – выругался Перелыгин. – Павел, не спи!

– Не сплю я, скользко тут, – он нагнулся и потянул за свой край, но в этот раз у него что-то не задалось. Он снова поскользнулся и упал за борт.

Заремба, стоящий ближе всего к прицепной шлюпке, кинулся к борту и ухватил барахтающегося Павла за воротник. Тот, вылупив от страха глаза, мёртвой хваткой вцепился в борт. Подоспел и Перелыгин, вдвоём вытянув Павла на свою шлюпку.

– Ты чего такой несобранный? – сердито спросил командир.

– Не знаю. Так получилось. Не надо было мне лезть в прицепную, я же вам говорил, – Павел принялся скидывать с себя мокрую одежду.

– Давай к Матвею, – приказал Зарембе Перелыгин. – А ты, Павел, не спеши раздеваться, давай вначале сеть вытащим.

На этот раз всё получилось, как надо. Килограммов триста рыбы упали на дно лодки. Матвей зачерпнул ведро морской воды и вылил её в серебристую шевелящуюся гущину.

– Ещё раз так забредём и можно возвращаться, – Перелыгин осмотрел добычу и осадку шлюпки.

С ним все были согласны. Прежде, чем снова забросить сеть, выжали вещи Павла. После своего падения в воду он впал в плохое настроение и при каждом случае злословил или грубо острил, выводя товарищей из себя.

– Всё, вернёмся назад, нахрен вашу рыбалку, иду к капразу, чтобы он не передумал строить запруду для рыбы. Плавайте без меня, вы к этому более пригодны, а у меня натура для другого создана.

– И для чего же? – иронично спросил Заремба.

– Я не руками думаю, как вы, а головой. Мне не надо гнуть спину, чтобы быть полезным.

– Смотрите, у нас чиновничий класс зарождается. Один с сошкой, семеро с ложкой, как в старые добрые времена. Не пройдёт, Павел, трудиться руками придётся всем, и думаю, ничего не изменится в ближайшие сто лет, – остудил Павла Перелыгин.

Павел зло фыркнул и отвернулся от всех. Матвей глянул в небо. Он хотел рассмотреть птиц, чтобы понять, куда править шлюпки, но взгляд его упал дальше. На западе темнело небо.

– Мужики, смотрите, не нравится мне такое небо, – он указал рукой в сторону горизонта.

– Чёрт! – снова выругался Перелыгин. – Придётся править к берегу. Если непогода разыграется надолго, то ставить сеть больше не надо, лучше подлить воды, чтобы рыба не завонялась по дороге.

– Не было ведь раньше в это время дождей и штормов, – Заремба хотел верить, что причина потемнения неба может быть иной.

– Да кто его знает, что на уме у этой погоды, – командир явно волновался, переживая за добычу. – Идём к берегу.

Команда в полном составе села на вёсла. До ближайшей оконечности Южного острова было совсем близко. Менее чем через полчаса сквозь дымку проступили скалистые очертания неровного берега. Рыбаки не успели одолеть и половину пути, когда их нагнал холодный ветер, поднявший волну. Перелыгин бросил красноречивый взгляд на товарищей. Рыбалка в этот раз закончилась.

Матвей залил рыбу вровень с её уровнем. Ещё живая сельдь вяло задвигала хвостами. Шлюпка серьёзно осела. Опасаясь, что вода при более сильной волне будет плескаться через край, её полностью накрыли непромокаемым пологом.

Воздух остывал с каждой секундой. Непонятно откуда взявшийся холодный ветер заставил команду ёжиться под его порывами. Хуже всех приходилось Павлу. Сжалившись над ним, Матвей снял с себя оленью безрукавку и кинул её на спину товарищу.

– Мне жарко, – ответил он на вопросительный взгляд Павла. – На берегу отдашь.

Павел не стал отказываться. Матвею вспомнилось то время, когда они с отцом колесили по воде на сконструированном ими плоту с педалями. Тогда они часто попадали в быстро меняющиеся погодные условия. Нередко промокали или даже покрывались ледяной коркой, пока не придумали сделать нормальный навес. Он испытывал ностальгию по тем временам, даже более сильную, чем по жизни до катастрофы. Когда они были семьёй, то весь мир вокруг был только их. Сейчас их много и жить будто бы легче и веселее, но сердце отчего-то сильно томилось теми счастливыми временами.

Иногда он думал, что Бог не дал ему пару, потому что он пожелал бы уединиться с семьёй в глухом местечке и прожить жизнь, наслаждаясь каждым днём, предаваясь простым радостям. Он не рассказывал об этом никому, даже матери. Его бы не поняли и посчитали сумасшедшим. Матвей допускал, что его воспоминания – это сильно упрощённая модель той жизни, когда он был ещё под опекой родителей и морально не нёс ответственности за семью, отчего ему было так легко воспринимать те времена.

– Матвей, не расслабляйся, – Перелыгин заметил отсутствующий взгляд напарника.

– Ага, – Матвей тряхнул головой, выгоняя из неё ненужные мысли.

– О чём задумался? – спросил командир.

– Да так, о разном.

– О бабах, – с усмешкой произнёс Заремба. – Хотя пора бы уже задуматься о вечном.

– И о бабах тоже, – Матвей и не думал обижаться. Насмешки вокруг темы нехватки женщин были излюбленными в обществе мужчин, которым они не достались.

– Забудь. Не в этой жизни. Если только не русалки, – Заремба глянул через борт. – Иногда я думаю, что и дельфинихи – неплохой вариант.

– Фу, Заремба, заканчивай со своей зоофилией. Не хочу быть с тобой в одной лодке, когда тебя поразит Божья кара в виде молнии, – Перелыгин указал на горизонт, озаряющийся вспышками. – Поднажмите.

Спокойный берег найти удалось не сразу. Почти вся Новая Земля – это сплошные скалы, поэтому во время шторма найти бухту – целая проблема. Волны бились о камни, не позволяя пристать. Ветер крепчал, принося с собой запах озона и отголоски грома.

– Вижу, вижу! – Павел бросил вёсла и указал на узкий проход между скал.

Скалы накладывались друг на друга из-за одинакового цвета, и заметить проход получилось только тогда, когда луч солнца лёг на одну из них. Команда рыбаков налегла на вёсла. Волны колыхали тандем из шлюпок всё выше и выше. Однако страшно было не за свои жизни, а за потерю улова. Такому везенью обязательно должно было что-то помешать.

К счастью, между скалами оказался проход шириной в пару сотен метров, в середине которого вода была спокойной. Чем дальше вглубь, тем тише становился ветер и тем спокойнее вода. Проход оканчивался каменистым, но пологим берегом. К нему решено было пристать. Дождь хлынул в тот момент, когда команда сошла на берег и закрепила шлюпки. Теперь он был не страшен. Непромокаемый тент, установленный на распорки, защитил от ливня. Команда быстро соорудила костёр и принялась готовить еду. В этот раз можно было побаловать себя ухой из свежей рыбы.

За еду отвечал Матвей. Он достал из лодки четыре толстых селёдки, отрубил им головы и бросил вечно голодным чайкам. Умело вспорол брюшки и выпотрошил рыбу. Порубил каждую на несколько частей и бросил в котёл с нагревающейся водой. Добавил туда соли и стал ждать.

Из-за дождя будто наступили сумерки. Уставшая команда, пригревшись у костра, начала засыпать под барабанную дробь дождя. Сегодня они потратили очень много сил, и когда у организма появилась возможность отдохнуть, он постарался сделать это по максимуму. Если бы не вспышки молний и гром, то рыбаки могли бы уснуть прямо на камнях.

Матвей засыпал несколько раз, глядя на пузырящийся бульон. Просыпался он каждый раз внезапно, будто кто потревожил, хотя все спали. Матвей решил, что это срабатывают биологические часы, сигнализирующие о том, что надо присматривать за обедом.

Наконец, рыба сварилась. Матвей добавил в бульон брикет из водорослей и специй. Под тентом повис непередаваемый аромат пищи. Матвею снова показалось, что он услышал посторонний звук, источником которого был не дождь. Он пригляделся сквозь его пелену, но ничего не увидел. Возможно, потоки дождя уже собрались в ручьи и тревожили камни.

– Мужики, подъём, обед готов, – разбудил Матвей своих напарников.

Команда зашевелилась. Сон сном, но аппетит у его товарищей имелся всегда. Первым пришёл в себя Павел. Достал деревянную миску, ложку и сам налил себе ухи, нюхая идущий от неё пар.

– А-а-а! Это тебе не ремни из оленины грызть и не бульон из жира, натуральное. По сколько кусочков каждому получилось?

– По хвосту и три куска, – ответил Матвей, зная, что под шумок Павел способен набрать себе больше всех.

– Ясно, – он налил в тарелку по края и отошёл в сторону. – Соли маловато, – сообщил Павел, попробовав уху.

– Каждый сам себе солит по вкусу, – Матвей протянул ему мешочек с солью.

– Соль – это проводник импульсов в теле, – сообщил с умным видом Павел – как электролит. Кто не ест солёное, тот тормоз.

Слово «тормоз» так давно не использовалось в языке жителей посёлка из-за отсутствия оного механизма в обиходе, что резануло ухо.

– Надо же, повеяло прошлым, – усмехнулся Перелыгин, – одно слово, а так проняло.

– Точно, – согласился Матвей. – Ещё пара десятков лет и по слову «колесо» будет такая же ностальгия.

Павел не понял, как его замечание насчёт соли превратилось в разговоры о ностальгии, нахмурился и принялся есть уху с удвоенным усердием, делая вид, что занят важным делом. Порывы ветра трепали полог над головой и загоняли под него косые струи дождя. Небольшой запас дров, рассчитанный на приготовление одного блюда, закончился. Добавлять не стали, дрова до сих пор считались редкостью.

Вся рыбацкая компания сидела в тишине, ёжась от холода. Звук столкнувшихся камней заставил одновременно повернуться в сторону шума. Матвею показалось, что за пеленой дождя мелькнул серый силуэт.

– Олень? – испуганно спросил Павел.

– Надеюсь, – Матвей взял в руки автомат, опустил скобу предохранителя в нижнее положение и взвёл.

– Скорее всего, олень, – решил Перелыгин. – Медведи так далеко ещё не заходили. Знают, что это наша территория.

Хотелось ему верить. Ситуация могла оказаться непростой из-за того, что на воду спускаться было нельзя, штормило. А на суше из-за дождя нападение хищника могло оказаться внезапным.

– Давайте дров подкинем, – Заремба поднялся, чтобы идти на берег, к лодке. – Дым их отпугнёт.

– Кого, оленей? – переспросил Павел.

– Сам ты олень, – нервно ответил Заремба, чувствуя нутром, что это совсем не травоядные. Вряд ли бы им пришло на ум подходить так близко к людям. Только вечно голодный хищник мог проявлять любопытство, надеясь покормиться опасной добычей. Коллектив минуту обдумывал, как поступить. Муки выбора правильного решения подсказал дождь, взявший небольшой перерыв.

Слева от лагеря возвышался небольшой каменный утёс, до половины поросший травой и мхом. На его вершине гордо стоял белый медведь, не сводя с людей глаз.

– Вот вам и олень, – мрачно пошутил Перелыгин. – Собираемся. Пересидим дождь на берегу.

Команда без слов принялась сворачивать лагерь. Матвей отложил в сторону оружие, чтобы заняться остатками ухи, которые можно было доесть позже. Он перевязал котелок и крышку куском ткани и собрался отнести его к лодке, как внезапно раздался выстрел. Матвей от неожиданности чуть не выронил котелок из рук.

Стрелял Павел. Он опустил дымящийся ствол автомата, не сводя глаз с утёса. Кажется, он зацепил животное. Медведь зарычал и, сильно хромая, скрылся из виду.

– Ты… придурок! – Перелыгин выхватил оружие из рук Павла. – Ты чем думаешь?

– Да ты сам придурок! – Павел неожиданно для всех занял дерзкую позицию. – Мы не только рыбу, но и медведя могли бы привезти. Он вот у нас был где! – Павел показал сжатый кулак. – Я попал в него.

– Лучше бы ты в себя попал. Мы же договорились, стрелять будем, только когда нам будет угрожать опасность!

– А она угрожала. Он был рядом и грозил нам.

– Тихо, тихо, мужики, – попробовал остановить перепалку Матвей, – давайте соберёмся, а на воде уже поспорим.

– Какой воде? – Павел переключился на него. – Надо идти за медведем. Он истечёт кровью и упадёт, а мы его добьём и приедем в посёлок с почётом. Одна маленькая пуля и несколько центнеров пользы.

– Командир, а может и верно? Вместо четвёртого улова привезём медведя? Шлюпка выдержит вес, – Заремба попытался уладить конфликт выгодным для всех решением.

Перелыгин поджал губы и заиграл желваками, пыхтя как паровоз.

– Я всё равно доложу Татарчуку о тебе, – командир ткнул в грудь Павлу указательным пальцем.

Павел ощерился не то улыбкой, не то оскалом. Для него решение коллектива всё равно было победой, оправдывающей его самовольство.

– Матвей, возьми оружие и идите с Павлом, гляньте, что там с этим медведем, а мы пока перенесём хозяйство в шлюпку. Далеко не уходите, а то нам отбиваться нечем.

– Ладно, – Матвей сунул за пазуху топор. – Если что, там и начну разделывать.

– Идёт, – согласился Перелыгин.

Матвей и Павел поднялись к утёсу, чтобы с его уступа посмотреть, не видна ли белая туша на фоне серо-зелёной растительности и камней. Убитого медведя не было видно. Однако следы крови говорили о том, что он был ранен. По ним и пошли, думая, что медведь мог упасть где-нибудь за камнями, в ложбинах.

Матвей вертел головой, опасаясь, что раненое животное кинется в атаку в порыве ярости. Было тихо, будто в этих краях вообще не водится никакая живность. Даже птицы на берегу умолкли и перестали кричать.

– Чайки в камни прячутся, – заметил Матвей.

– Да и что?

– То, что дождь ещё не закончился, – Матвей давно приметил это у птиц, которые наперёд знали расписание природных явлений.

Дождь и впрямь начался. Вначале заморосил мелкий и частый, но с каждой минутой он становился всё сильнее.

– Чёрт! – выругался Матвей, когда понял, что может потеряться. Кровь, как ориентир, тоже потихоньку смывало.

– Возвращаемся? – с надеждой спросил напуганный Павел, подумавший о том же.

– Да. Смысла искать тушу в дожде нет никакого.

Они прошли ещё несколько метров вперёд по инерции и чуть не скатились под откос ложбины, ставшей скользкой из-за дождя. Неожиданно им обоим послышалось урчание. Матвей перехватил ствол оружия, решив, что они, наконец, наткнулись на раненого медведя. Он ринулся в дождь вперёд и застыл.

На Матвея с любопытством и тревогой смотрел медвежонок. Он кряхтел и двигался так, будто не мог решить, как отнестись к чужакам. То ли принять их за друзей, то ли напугаться и пятиться назад.

– Блин! Павел, ты, кажется, подстрелил медведицу.

– Я? – зачем-то переспросил напарник. – Я же не знал. Что теперь делать?

– Надо уходить, – твёрдо решил Матвей. – Если медведица жива, она нам спуску не даст.

– Да? Хорошо, идём.

Павел развернулся, чтобы идти назад. Матвей не удержался и провёл медвежонку по сырой шерсти, чувствуя вину перед ним. Детёныш принял ласку, не сводя глаз с человека. В них всё ещё читалась нерешительность. Матвей понял, что если ещё несколько секунд будет смотреть в них, то не сможет бросить его здесь.