Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 346 страниц)

Туман глушил звуки. Тарахтение работающего мотора тонуло, как в вате. Временами казалось, что туман настолько густой, что создает сопротивление движению лодки. Мотор действительно работал все натужнее. Виктор перевалился через борт, чтобы выяснить причины. Темная вода разбегалась желтой пеной от бортов. Виктор ухватился за борт, а второй зачерпнул воду в ладонь.

На вид грязноватая вода была вполне обычной, только сильно пахла болотом. Этот запах уже некоторое время окутывал лодку.

– Стоп машина! – Приказал Терехин. – Вынимай винт.

Матрос заглушил мотор и поднял из воды винт. К большому удивлению команды на лопасти и вал были намотаны грязно-зеленые водоросли. Они-то и создавали большое усилие для его работы. С винта сняли водоросли, но в воду опускать его не стали.

– Дождемся, пока рассеется туман, а то засадим лодку в самом начале нашей благородной кампании. – Предложил Виктор.

Команда согласилась. Никому не хотелось сгинуть неизвестно где по нелепому поводу.

– Используем вынужденную остановку с пользой. – Предложил Гренц. – Ляжем спать.

– Хорошо. Оставь одного дежурного, пусть кашеварит и посматривает по сторонам.

Гренц выбрал дежурного.

– Смотри в оба, особенно за борт. – Напутствовал он матроса. – Если засядем, тебя первого за борт выбросим.

– Да куда здесь смотреть, товарищ капитан, я вас-то еле различаю, в том конце лодки. А мне еще готовить.

– Верно говорит боец. – Согласился Терехин. – Посади еще на нос кого-нибудь, пусть дно перед лодкой веслом прощупывает.

Когда все остались при деле, лодка превратилась в настоящий спальный отсек. Храп разносился по округе. Солнце, которому с трудом удавалось прогревать землю через плотную облачность, разогнало туман ближе к полудню. Команда зашевелилась и проснулась, не столько от тепла, сколь из-за разносившегося запаха разогретой еды.

Дымка от тумана все равно не позволяла увидеть далеко вперед, но того, что было видно, хватало понять, чем отличается открытое море от затопленной суши. Водная поверхность была темнее и гораздо спокойнее. Кое-где из воды выступали скопления водорослей, блестевшие на солнце. Да и запах здесь был другим. Морской свежестью здесь, как говорится, и не пахло.

Терехину и в голову не могло прийти, что разница будет настолько сильной. Из-за водорослей экспедиция могла здорово потерять в скорости. Грести веслами до ближайшей горы они не собирались. Но по-другому они могли угробить винт или мотор. Выбора не было. Команде пришлось поднапрячься.

То ли позавтракав, то ли уже пообедав, команда села на весла, за исключением двух матросов, которые бодрствовали раньше.

– Ииии, раз! Ииии, раз! – Виктор давал отмашку, чтобы команда не махала веслами вразнобой.

– Как рабы на галерах. – Заметил Гренц.

– Что-то я надсмотрщиков не вижу. У нас все добровольно, а не по принуждению. Не хочешь грести со всеми, вот тебе ложка, вот тебе свисток, плыви самостоятельно. – Ответил шуткой Терехин.

Команда прыснула от смеха. С непривычки грести веслами было действительно тяжело. На первом привале у всех появился тремор в руках, а мышцы стали ватными. Уставшая команда взмолилась о продолжении отдыха. Терехин вынул старую бумажную карту, на которой пунктиром был отмечен маршрут с указателями предполагаемых суточных переходов.

– Парни, мы и так немного задержались в тумане. Если мы еще будем отдыхать каждые два часа, то у нас все лето уйдет на то, чтобы добраться до цели. – Попытался вразумить команду Виктор Терехин.

– Давай, командир поделимся пополам, и будем грести по очереди. Одна половина десять минут, потом вторая. Скорость будет меньше, но хоть уставать не так быстро будем!

Терехин признал предложение подходящим. Лодка снова тронулась в путь. Во время своего отдыха Терехин сверялся по компасу и по карте. Всматривался в горизонт, надеясь разглядеть ориентиры, указанные на карте. До ночи так и не появилось ничего. Заночевали на открытой воде. Виктор объявил ночевку. Команда с огромным облегчением бросила весла и, наскоро поужинав, тут же отключилась.

Терехин не смог уснуть сразу. Он долго вслушивался в звуки ночи. Было слышно только, как вода лениво плескалась за бортом, да команда храпела на разные лады. Храп тоже можно было считать звуками ночи, но они немного диссонировали с замершей и бесшумной природой. Сон стал смаривать командира экспедиции. Сквозь обрывки ускользающего сознания до него донесся комариный писк.

На следующее утро вся команда проснулась со следами комариных укусов. Утомившиеся люди не смогли проснуться, чтобы отогнать живность. Лица, шеи и ладони у большинства были похожи на симптомы бубонной чумы.

– Чувствуется, что к земле подплываем. – Предположил один из матросов.

Действительно, когда разошелся туман, справа показалась вершина.

– Хребет Пай-Хой. – Пояснил команде Терехин. – Любопытно, что с вечера его видно не было.

Он сунул весло в воду. Вода перед ним немного забурлила,  обтекая препятствие.

– Поздравляю, течение сделало за вас работу. – Сказал он, забирая весло назад в лодку.

Веснушчатый матрос перегнулся через борт и поплескался ладонью, поднес ее к носу и понюхал.

– Вода здесь чистая, не пахнет. Смотрите, и водорослей не видно.

К радости всей команды винт снова опустили в воду, и лодка стремительно отправилась к цели своей миссии. По пути чистая вода еще несколько раз чередовалась стоячей. Тогда приходилось снова налегать на весла. К исходу третьих суток на горизонте показались первые отроги начинающихся Уральских гор. Переночевали у самого подножия первой крупной вершины, боясь во тьме ступить на берег.

Когда рассвело, нашли удобную бухту и пристали к скалистому берегу. Команда разбрелась по скале, с удовольствием ощущая твердую землю под ногами. Виктор Терехин сразу обратил внимание, что на скале полностью отсутствует всякая растительность. Мало того, скалы были словно отполированы. Не было видно ни осыпающегося столетие за столетием щебня, ни даже булыжников. На стенах скалы повсюду присутствовали следы ударов и оставленные ими воронки. На Новой Земле тоже было много скал, но они сохранили свой доапокалиптический вид.

– Виктор, обрати внимание, какой силы здесь был ветер. – Терехин указал Гренцу на воронки в камнях. – Как будто снарядами выбило.

– Охренеть можно! – Гренц провел ладонью по внутренней стенке воронки. – В голове не укладывается. Я сейчас понимаю, как наивно было надеяться на то, что кто-то мог выжить в городах или деревнях.

– Это, получается, наветренная сторона была. Интересно обойти и посмотреть, что сталось с подветренной стороной?

Терехин с Гренцом отдали распоряжение обследовать гору, чтобы выяснить, где удобнее расположить на ней передатчик, а сами по подножию горы отправились обследовать нетронутую ураганом восточную часть.

Основание горы оказалось намного длиннее, чем они себе представляли. На протяжении всего пути они замечали, как менялся вид горы. Стали появляться осыпи щебня, смешанные с грязью. Выщербленностей в камнях стало гораздо меньше. Чем ближе они подходили к восточному склону, тем разительнее становились перемены.

            В воздухе появились стайки гудящей мошкары, лезущие в глаза, рот и уши. Возможно, они таким образом выражали свою радость по поводу того, что еще кто-то, кроме них, смог выжить. Стали чаще появляться каменные обвалы, преграждающие дорогу. В некоторых местах на пути повстречались большие лужи черной жидкости, над которыми висели облака мошкары. Лужи, нагревающиеся под слабыми лучами солнца, и были фабриками по производству мошкары. Терехин и Гренц держались от них подальше.

            Наконец, в самых укромных местах, там, куда не добрался ветер и вызванные им камнепады, зеленели кусты растений. Мужчины не поленились и поднялись к одному из таких мест. Под нависшей скалой образовался небольшой оазис зелени. На вид она была чахлой и больной. Сказывалась нехватка света и тепла, а так же перенесенные лишения во время катастрофы.

            В этом местечке почти не было движения воздуха, и запах зелени концентрировался, вызывая приятное головокружение и наслаждение ароматами.

            – Не все потеряно, командир. – Заметил Гренц. – Растения выжили, значит, и люди выжили.

            – Я тоже об этом подумал, когда кусты увидел. Я даже загадал перед этим, что, если с подветренной стороны что-то осталось от растений, значит, и люди остались.

            Вскоре команда доложила, что нашла небольшую пещерку, в которой можно спрятать передатчик, провиант и немного лекарств на всякий случай. На самую вершину водрузили красную тряпку на коротком флагштоке. Отсюда ее все равно было видно со всех сторон.

Глава 9

Глава 9

Это был первый настоящий выезд на «большую воду» в этом году. Жара спровоцировала более интенсивный рост водорослей, и там, где была стоячая вода, они основательно мешали движению плота. Матвею приходилось стоять на носу и разгребать водоросли в тех местах, где их было особенно много. Из-за них в первые два дня путь проделали гораздо меньший, чем рассчитывали.

На третий день, когда почувствовалось начало течения, водоросли стали пропадать с каждым пройденным метром. Поселок Каргалинский находился северо-западнее Черной пещеры. Егору хотелось, чтобы он находился перед линией водораздела. Так бы им не пришлось тащить через нее плот на себе. К тому же можно было надеяться, что поселок до водораздела мог находиться выше уровня воды с большей вероятностью.

Горы давно скрылись на горизонте. Вокруг, куда ни кинь взгляд, была бескрайняя водная гладь, слегка подрагивающая под легким ветерком. Чтобы ночевать на плоту, Егор придумал сделать на нем якорь. Примерно в пуд, каменюка, похожая на восьмерку, была обхвачена в узкой части верёвкой. Она свободно удерживала плот на одном месте даже при нормальном течении. Длина веревки была тридцать метров. В половине случаев якорь не доставал дна, и от осознания глубины было не по себе.

Иногда посреди нового океана из воды выступали участки суши. Вершины холмов были промыты от грязи дождями и недавним наводнением, что делало возможным стоянку на них.

– А ты знаешь, пап, что из песчаника можно было бы сложить жилище? – Сказал Матвей, разглядывая очередной остров.

– Это как же?

– Песчаник легко поддается обработке. Можно было бы напилить из него кирпичей и сложить дом.

– Хорошо, как только соберемся строить дом, непременно воспользуемся твоим советом. – Егор верил, что Матвей в плане хозяйственности переплюнет его в будущем.

Можно было рассчитывать на то, что в старости они не останутся с Тамарой на руках у повзрослевших, но не самостоятельных детей.

– Так, кум Тыква, покрути педали немного, а то я ног не чувствую. Держи курс вон на тот островок.

Матвей пересел за педали, а Егор сел на край плота. Он разулся и опустил натруженные ноги в прохладную забортную воду. Это была нега. Вода массировала и охлаждала ноги. Вдруг его ноги что-то задело. Егору даже показалось, что не задело, а попыталось схватить. Он чертыхнулся и испуганно выдернул их из воды.

– Что случилось? – Удивился сын.

– Меня, кажется, кто-то пытался за ногу цапнуть! – Ответил отец, пытаясь разглядеть в темной воде того, кто его напугал.

– Да ладно тебе, кто выживет в этой воде? Палка, наверное, проплывала.

– Да не похоже на палку. – Егор сел на плот и подтянул ногу к глазам.

Осмотр ничего не дал.

– Ну не палка, может, покойник проплывал.

– Тьфу! Типун тебе на язык.

– Шучу, пап. Не обращай внимания.

Несмотря на подколки сына, Егор остался при своем мнении. Сколько раз в детстве с товарищами они забредали по камышам, и сколько раз ему в ногу стукались напуганные рыбы. Прямо как сейчас.

– А чего бы им не быть тут? Еды всякой – море. Может быть, они мигрировали из Северного Ледовитого океана вместе с течением. Представь, как было бы здорово, еще один источник питания. И никакого Рыбнадзора. Хоть сетью лови, хоть электроудочкой.

– Да, я бы поел жареной рыбы, да еще с лучком. А чем ловить-то ее? У нас и снастей нет никаких.

Егор задумался.

– Веревка тонкая есть, можно попробовать «телевизор» смастерить. Можно гарпун сделать и ночью с фонариком охотиться.

– А я читал в хрониках, что до революции на Урале зимой люди ловили рыбу в лунках. Специально прорубали их, и рыба, идущая на кислород, прямо кишела в них, и ее собирали голыми руками.

– Посмотрим. – Егор присел на колени и уставился в воду.

Он сунул руку и потряс ею в воде и с криком выдернул ее из воды. Следом за рукой, по воде шлепнул серебристый рыбий хвост. Матвей тоже успел заметить его немаленький размер. Отец, подвывая, дул на палец, ставший красным от крови.

– Убедился? – С досадой в голосе спросил отец, как будто это Матвей цапнул его за палец.

– Убедился. Сильно болит?

– Пустяк. Сейчас водкой протру, чтоб заразу не занесло.

Егор достал аптечку. В ней всегда лежала дежурная бутылка водки. Плеснул на палец и сделал большой глоток из горлышка.

– Это для анестезии и дезинфекции изнутри.

– Покажи палец. – Попросил Матвей.

Егор протянул палец, начинавший снова покрываться кровью. Следы укуса были оставлены мелкими и острыми зубами.

– Поздравляю, наше меню можно будет разнообразить рыбой, богатой полиненасыщенными жирами и фосфором. – Глубокомысленно заключил Егор.

– Осталось только изловить.

– Думаю, с этим проблем не будет. Рыбина на руку бросается, как на приманку. Эта, похоже, была хищной. Я думаю, что они пришли следом за травоядной, или как там рыбы делятся? Хотя, какая разница, наука умерла, и мы сами вправе придумывать названия всему. Пусть будут водорослеядные и хищные.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А ты заметил, какой у этой рыбы хвост был?

– Успел, здоровый

– Здоровый? Да в рыбине килограмм пятнадцать, не меньше.

– Прекрати, у меня слюни текут и желудок сводит. Я бы сейчас такую рыбу один съел и косточкой не подавился. Может, перекусим?

Весь оставшийся день Егор придумывал, как сделать снасть для ловли рыбы. Из имеющегося на борту инструмента собрать ничего стоящего не получалось. Егор пытался подманить рыбу небольшими кусочками крысятины, чтобы оглушить ее веслом. В итоге у рыбы получилось молниеносно утащить подкормку. Удары веслом каждый раз приходились по пустому месту.

– Шустрая, сволочь. – Негодовал Егор. – Ужин мой сожрала. Вернешь в десятикратном размере!

Ответом ему было молчание.

На пятый день путешествия Егор принялся сосредоточенно искать приметы, по которым можно было бы определить местоположение поселка. Торчащие из воды островки не давали полного представления о том, где находится Каргалинский. Самым явным признаком могли стать высоченные отвалы переработанной породы, из которой добывали медь. И то, если их не смело ветром.

Как не хватало бинокля! Иногда, из-за долгого и напряженного всматривания в горизонт, начинали чудиться горы, холмы и даже дома. Если подумать про корабль, вполне можно было увидеть и его. Егор старался выдерживать направление на северо-запад. Шанс промахнуться мимо поселка был велик, поэтому Егор пытался соотнести все приметы, встречающиеся ему на пути, с теми, что он знал до катастрофы.

В это путешествие Егор взял с собой карандаш и листы бумаги, прежде разлинованные квадратиками, с длиной стороны в один сантиметр, соответствующих десяти километрам в действительности. Сейчас лист бумаги пестрел цепочкой холмов, обнаруженных по их маршруту.

На педалях сидел Матвей. Он меланхолично крутил их и водил сонным взглядом по сторонам. Без необходимости чистить колеса от водорослей работа превращалась в более легкий, но монотонный труд. Матвей уставился на черную точку, выступившую из дымки. Вначале он принял ее за очередной обман зрения. Но чем ближе она становилась, тем натуральнее выглядела.

– Пап, смотри, что там? – Матвей указал рукой вперед.

Егор оторвался от бумаг и посмотрел туда, куда показывал сын.

– Не понятно, на мираж не похоже. – Егор привстал и приложил ладонь ко лбу. – Правь на нее.

Чем ближе становилась точка, тем грандиознее она выглядела. Но определенно сказать, что это, пока было нельзя. Когда до объекта осталось меньше трехсот метров, и отец и сын ахнули. Перед ними из воды выступал сильно поврежденный корабль. Он лежал на боку во всю свою исполинскую длину. Несмотря на снесенную с палубы надстройку, в нем можно было опознать океанский лайнер или огромный паром.

Плот, приблизившись к огромной махине, наполовину утопленной в воде, смотрелся как микроб рядом с яблоком.

– Вот это размерчик! – С придыханием сказал Матвей.

– Даа! Всю жизнь мечтал поплавать на таком.

Судно было очень сильно повреждено. Ветер, возможно, не мог поднять его в воздух и нес по воде. Борта были замяты внутрь, палуба выдавлена наружу. Все было покорежено, пробито насквозь и разломано.

– Полезем? – Матвей махнул головой в сторону корабля.

– Опасно, но пройти мимо точно нельзя. Надо будет подстраховаться.

К счастью, с собой были тросы и фонарь. Егор обогнул корабль со всех сторон, чтобы найти подходящее место для подъема. В итоге, они с сыном пришли к мнению, что лучше всего подняться со стороны носа, пройти до иллюминаторов и забраться через них внутрь корабля.

Когда-то белые борта лайнера были теперь покрыты ржавчиной и напоминали лунную поверхность, испещренную ударами метеоритов и астероидов. Все стекла в круглых люках иллюминаторов были выбиты. Наружный осмотр показал, что помещения внутри сильно забиты грязью. Егор выбрал каюту, которая показалась ему наиболее безопасной. Он привязал Матвея тросом и спустил его через иллюминатор внутрь.

В каюте было душно и воняло затхлым. Смешанное с грязью имущество лежало на стене, в которой была дверь в коридор. Матвей принялся разбирать его, чтобы выйти туда. Кровати и столы, разбитые на части, смешанные с грязью и постелью, создали трудно разбираемый хаос. Матвей от досады пнул кучу, и она с шумом ушла вниз, провалившись в дверной проем. Дверь, как оказалось, была открыта.

Матвей выглянул в проем и увидел грязный коридор, забитый мусором. Почти во всех каютах по его ряду двери были открыты. В каютах напротив двери были закрыты мусором, и понять, открыта дверь или нет, не разобрав его, было нельзя.

– Я спускаюсь ниже. – Матвей уведомил отца.

Для этого ему нужно было отвязаться от троса. Конец троса доставал почти до противоположной стены коридора.

– Подожди, я с тобой.

Егор протиснулся в иллюминатор и спустился по тросу, который привязал снаружи.

– С чего начнем? – Спросил сын.

– Предлагаю разобрать эти завалы, чтобы найти каюту с закрытой дверью. Может быть, там что-то сохранилось в целости. Постель, одеяла, хоть что-нибудь!

Они приступили к разбору завалов. Матвей сразу предложил проверять, открыта дверь или нет, ударяя по куче вороха ногой. Напротив открытой двери куча проминалась, а напротив закрытой нет.

В первой открытой каюте обнаружился полный беспорядок, как и в остальных. Грязи в ней было намного меньше, чем в верхних каютах, но было так же сыро. Егор попробовал воду на вкус. Она была почти пресной. Это значило, что вода была дождевой. Следовательно, до уровня поверхности водоема эти каюты еще не доставали.

            Свет фонарика выхватил переломанную мебель и всевозможные тряпки, которыми она была заправлена. Егор потянул за ткань. Та почти без усилий порвалась.

            – Не годится. – Посетовал Егор. – Давай пройдемся по коридору. Похоже, здесь мы не найдем ничего полезного. Вода и время сделали свое черное дело.

            Вторым тросом, который до этого был обмотан вокруг тела Егора, отец привязал Матвея к себе и пустил его вперед. Грязь и мусор местами сделали коридор настолько узким, что приходилось становиться на четвереньки, чтобы протиснуться по нему.

            – Здесь лестница! – Вскоре раздался крик Матвея.

            Он дождался, когда отец подберется ближе, чтобы осветить фонарем находку. Лестница соединяла верхние и нижние палубы. Это был не тупик, коридор шел дальше. Егор примерился, чтобы понять, куда идти вниз, а куда вверх.

            – Куда пойдем? – Спросил отца Матвей.

            – Думаю, надо идти вниз. Меня интересуют больше всего хозяйственные каюты, для персонала. Там, где можно разжиться чем-нибудь полезным.

            Егор забрал фонарь у сына и сам пошел впереди.

– Не подходи близко, будь готов упереться во что-нибудь, если я провалюсь.

– Хорошо.

Грязная и влажная лестница была чище, чем коридоры. Потоки воды промыли ее, стащив весь мусор вниз. Отец с сыном спустились на уровень ниже. Коридор тоже был захламлен, но не так сильно, как верхний. Двери кают были открыты. Там каюты были не по борту, в них не было иллюминаторов. Егор отвязал от себя трос и отдал фонарь сыну.

– Посвети мне.

Сам подпрыгнул, ухватился за края проема, и, сделав выход силой, оказался внутри каюты. Матвей подсвечивал ему снизу.

– Чего там? – Спросил он.

– Грязи почти нет, но все трухлявое. Даже не знаю, что и взять здесь.

Егор спрыгнул вниз.

– В каютах нам ничего не найти, пошли дальше.

Они прошли до конца коридора, периодически заглядывая в каюты. Но это все были номера, состояние вещей в которых было одинаково ветхим. Они дошли до следующей лестницы, но миновали ее и дошли до помещения с надписью на латинице «SAUNA».

– Это то, чего мне сейчас очень не хватает.

Дверь была заперта. Егор ударил по ней ногой. Поднажал плечом. Дверь не шелохнулась.

– Кажется, она вообще открывается навстречу. – Догадался сын. – А чего нам искать в сауне, кроме тазиков?

– В самом деле, пошли назад.

В лодке был инструмент, при помощи которого можно было вскрыть дверь, но для этого нужна была острая необходимость. Они вернулись к лестнице, которую проигнорировали недавно. Снова спустились вниз на следующую палубу. Здесь тоже были номера, а там, где этажом выше была дверь в сауну, здесь находился тупик. В каютах, которые были под ногами, плескалась черная вода. Спускаться ниже уже было незачем.

Тогда Егор с сыном решили проверить коридоры по всей длине. Они шли, пока Матвей не заметил на двери каюты, находившейся над их головами, вместо номера надпись «service room».

– Это надо проверить. – Довольно произнес отец. – Ну-ка, отойди.

Отец подпрыгнул и крутанул ручку двери. Они тут же распахнулась под тяжелым весом всего, что на ней держалось. Столовая утварь чуть не убила Егора. Он еле успел отскочить от града падающих ножей, вилок, тарелок и кастрюль.

– Так, хоть что-то нормальное на этом корабле. – Обрадовался находке Егор.

– Наконец-то будем, как нормальные французы, лягушек ножом и вилкой есть. – Пошутил Матвей.

– Уи, месье. Ля кленуль ням, ням, карашо.

– Чего? – Не понял Матвей.

– Да так, французский из школьной программы. Посвети мне, заберусь внутрь.

Каюта, по виду, предназначалась для работников многочисленных баров и ресторанов, имеющихся на борту лайнера. Здесь хранилось все, что так или иначе было связано с едой. Начиная с зубочисток и заканчивая трехведерными кастрюлями. Егор рассудил, что такие кастрюли им ни к чему, но маленькие вполне могли сгодиться, как и столовый инструмент, особенно ножи и ложки. Тарелок целых не осталось, потому что все они были сделаны из фарфора или фаянсовые. Зато нашлись несколько сковородок, которые здорово могли пригодиться в хозяйстве.

Все хозяйство хранилось в шкафчиках, которые сорвало с навесов и разбило о стены каюты. Егор порылся в этом бедламе. Он нашел большой нож для колки льда, нож для разделки мяса. Взял их с собой и спустился вниз. С собой решили взять три кастрюли, набив их столовым добром. Добычу вынесли на первую палубу, поставив под свет, идущий из иллюминатора. С собой Егор взял крепкий нож для колки льда.

Они снова вернулись на среднюю палубу, решив дойти ее до конца. Дверь в конце коридора уведомила их о том, что далее находится док с автомобилями. Дверь была заперта, но Егор просунул в щель нож и, немного поднатужившись, открыл ее. В нос ударил запах бензина.

Матвей посветил в помещение. Оно оказалось огромным. Вода плескалась метрах в трех под ними. Вся поверхность ее была покрыта радужными разводами бензина и масла. Пары их в воздухе были настолько концентрированными, что раздражали слизистую носа.

– Пошли отсюда.  – Егор развернулся. – Здесь нездоровая атмосфера.

Они снова поднялись на верхнюю палубу и прошли в ту сторону, до которой не добрались вначале. Конец коридора был совсем разрушен, и дверь, сорванная с петель, лежала на полу. Егор заглянул в помещение первым. Поводил по сторонам фонариком. В его свете на стенах сверкнули яркие искры отражений. Над головой пятно света выхватило конструкцию, похожую на барную стойку. Нечто, похожее на аппарат для розлива пива, свисало на шланге, сорванное со стойки. Егору захотелось осмотреть это помещение, только сделать это было трудно, потому что внизу была вода.

– По-моему, это бар. – Уверенно предположил Егор.

– Не знаю, я по барам еще не шастал. А теперь и не пошастаю.

– Вот шанс, перед тобой.

– А что нам здесь искать. Виски? У нас и так полно алкоголя. Зачем мамку лишний раз злить?

– Так-то оно так, но пройти мимо я не могу. Вдруг еда какая-нибудь осталась долгохранящаяся? Мне бы только до стойки добраться, а там я перескочу. Видишь, там пол неровный, по нему можно как по лестнице пройти до конца, а там могут быть подсобные помещения. Для нас это самое интересное.

– И как же ты доберешься? Здесь метра три до стойки.

– По ножам. Не зря же мы их нашли. Поди, принеси еще пару больших ножей.

Матвей забрал фонарь у отца и отправился за ножами. Когда затихли его шаги, стало так тихо, и вкупе с темнотой еще и жутко. Егор прислушался к тишине. Он различил слабый гул, расходящийся по корпусу корабля от удара небольших волн. Разобрал свист сквозняков, цепляющихся за углы и узкие проходы. Скрип прогнивающих и деформирующихся под собственным весом переборок корабля. Егор на секунду представил, как они живут в недрах этого корабля, вместе с его звуками и призраками погибших на нем людей, и его передернуло. Нет, в Черной пещере он чувствовал себя, как дома.

Вернулся Матвей с ножами. Егор взял один и вогнал его в стену. Нож вошел сантиметров на пять и крепко сел. Держась за косяк, Егор встал на нож. Тот выдержал его вес. Он взял второй и вогнал его примерно на уровне поясницы. Перенес на него вес и осторожно поднялся. Теперь требовалось вогнать нож наверху, чтобы держаться за него руками.

– Матвей, попробуй вытащи нижний нож и подай его мне.

Матвей раскачал и выдернул нож. Отец вогнал его в стену над головой. Еще один нож он снова забил в стену на уровне поясницы и перенес вес тела на него. Матвей выдернул освободившийся нож и протянул отцу. Егор перебрался еще на метр вверх и уцепился за край барной стойки. Проверил ее на прочность. Она показалась ему достаточной, чтобы выдержать его вес. Тогда Егор ухватился за нее как следует, подтянулся и забрался.

Внутренняя стена стойки находилась в приемлемом состоянии. Дверцы некоторых шкафчиков пережили катастрофу, не открывшись. Егор выдернул из стены верхний нож и вскрыл им по очереди все дверки. В одном стопкой лежали салфетки для протирания стойки. Они были грязными от попадания воды, но после стирки могли пригодиться в хозяйстве для тех же целей. Егор кликнул сына и бросил ему в руки стопку салфеток. В других шкафчиках был различный инструмент для работы бармена. Егор не придумал ему применения и проигнорировал.

За стойкой начинался танцпол. Он был сделан на ступенчатом возвышении. Егор собирался использовать ступени для того, чтобы пробраться в противоположный конец. Он наступил на край. Под ногой хрустнули битым стеклом кожухи, закрывающие лампы подсветки. Хорошо, что корабль лежал горизонтально, идти можно было, не опасаясь поскользнуться. Егор светил перед собой и осторожно продвигался вперед.

Впереди показалась сцена. Прямо вдоль стены, которая сейчас была потолком, на сцену вели ступени. Егор забрался на ступени и остановился, разглядывая дальнейший маршрут. За сценой, за сваленными на одну сторону кулисами и порванными канатами, на которых менялись декорации, находились две двери. Деревянный настил сцены был поломан, и по нему можно было перебраться к этим дверям.

Осторожно, пробуя перед собой каждую доску на прочность, Егор добрался до двери. Косяк у нее был поведенный. Хватило одного удара, чтобы выбить дверь внутрь помещения. Егор забрался внутрь. Первоначальный осмотр сразу же убедил его в том, что это была гримерка. Стол длиной во всю стену. Прямо перед ним сплошное зеркало, почти не сохранившееся, и мягкие пуфики, на которых сидели артисты.

С противоположной стороны находились шкафы-купе, с вывалившимися дверями. Зато гардероб артистов висел в этих шкафах. Егор быстро осмотрел костюмы с блестками, вечерние платья, зауженные к низу, как рыбий хвост. Это то, чего им сейчас здорово не хватало. Как капризная девица Егор вытаскивал наряд из гардероба и, если считал его не нужным, бросал на пол. Его внимание привлекли черные брюки, с виду почти обычные, если не считать лампасы по всей длине. Ну да Бог с ними, с лампасами, лишь бы не терли. Не обращая внимания на размер, Егор отложил их в сторону, как и кожаные ковбойские куртки с нагрудными карманами, отделанными бахромой. Для своих женщин Егор собрал платья и комбинезоны, похожие на те, в которых выступают дрессировщики касаток и дельфинов. Материал был обычный, не латекс или резина, но по виду очень походил на них. Егор решил, что такая одежда очень подойдет как нижнее белье в холодный период.

Он срезал канат, обмотал гору белья и вернулся к барной стойке. Потравив канат, Егор передал сыну кучу белья. Вернувшись, он решил открыть вторую дверь. Немного поковырявшись с замком, Егор открыл ее и оказался в царстве музыки. Здесь хранились музыкальные инструменты, которые сейчас лежали одной большой кучей на дне комнаты. Нужны ли они были сейчас? Егор почесал в затылке. Свет фонаря выхватил саксофон на самом верху. Он вспомнил, как заслушивался саксофонной музыкой по молодости. Тогда она казалась ему той самой музыкой, которая здорово передает отношения между влюбленными. После секундного колебания Егор спустился в комнату и вытащил из кучи саксофон. Мало ему завываний ветра в тоннелях.

На обратном пути Егор нарезал несколько мотков канатов для декораций. В хозяйстве они обязательно пригодятся. Спустился на одном из них, по пути собирая ножи.

– Хорошую добычу мы собрали, но хотелось бы еды какой-нибудь раздобыть. Я бы сейчас за банку консервов…, не знаю, что бы сделал. – Посетовал Матвей.

– Ты, верно, проголодался? – Егор вспомнил, что ели они последний раз довольно давно.