Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 346 страниц)

– Да, догадаются они подать холодной воды или нет?

– Думаю, на холодное у них табу.

В комнату, в которой мы ожидали, заполз Антош. Несмотря на сходство с остальными, я научился отличать его от родственников. Змей выдохнул и по-человечески покачал головой.

– Они неисправимые консерваторы. Вроде убедят себя в том, что вы реальны, а потом вдруг начинают меня доставать и спрашивать, как я это сделал.

– Что сделал? – Не поняла Ляля.

– Вас сделал. Как я провернул этот фокус, что задурил им голову, чтобы они видели вас.

– Ясно. У тебя в доме вода холодная имеется? Мы с Лялей уже на грани.

– Почему? Что случилось?

– У вас жарко, невыносимо. – Кошка, уже не стесняясь, высунула язык и задышала.

Младшая сестрица Антоша забормотала и попыталась играть с её языком кончиком хвоста.

– Вот я идиот, не догадался. Один момент.

Он вернулся меньше чем через минуту с металлической емкостью, завинченной крупным барашком, удобным для пользования хвостом.

– Что там? – Поинтересовался я прежде, чем открыть.

– Пиво. Но в вашем случае, это плохое пиво, зато холодное.

– Спасибо. Хоть в этом мы имеем точки соприкосновения. Было бы жестоко, если бы пиво вы пили тоже теплым.

Мы с кошкой присосались к холодному напитку, не ощущая его вкуса, пока не напились. Только потом до меня дошли все его нотки, травяная горечь, хмель и еще что-то непривычное. Нам полегчало, и стало гораздо веселее.

– Хорошее пиво, Антош. – Поблагодарил я.

– Очень, освежает. – Добавила Ляля, слегка поменявшимся голосом.

Видимо, хмель подействовал на нее сильнее.

Наконец-то в комнате появилась мать Антоша с тележкой, на которой стояли необычной формы предметы, тоже имеющие спиральные мотивы в своем дизайне.

– Извините нас за то, что мы не подготовились. Антош у нас любит всякое, к чему стоит относиться с недоверием...

– Мама, это называется философия! У меня созерцательный склад ума.

– Вам не за что извиняться. Подготовиться к такому нельзя, пока не увидишь своими глазами. А ваш сын силен не только созерцанием, он решительный и смелый друг. Видели бы вы какого быка он завалил. – Похвалил я их сына.

– Да ладно тебе, быка, он уже при смерти был.

Мать замерла со столовым предметом в руке.

– Антош, ты дрался?

– Мама, мне пришлось. Нас хотели убить мракобесы, принявшие нашу компанию за демонов.

– Как убить? Это так опасно? – Несмотря на отсутствие нормальной мимики, мать все равно сменилась в лице.

– Было опасно, когда мы не умели выбирать миры. Сейчас с этим полный порядок. Вот уже несколько миров подряд с нами не происходило ничего страшного. – Успокоил Антош свою мать.

– Тьфу-тьфу-тьфу. – Я не удержался от суеверия. – Простите, это на удачу.

В «дверь» заполз отец с еще одной тележкой.

– Вот, пришлось в магазин снастаться, дома ничего не держу крепкого, а то детвора подрастает, боюсь, подворовывать начнут, да с друзьями пить по задворкам.

– Дорогой, что ты перед гостями выставляешь наших детей, как хулиганов каких. – Упрекнула его супруга.

– А что такого, перед такими гостями можно говорить, что угодно, не разнесут по округе. – Отец засмеялся, беззвучным змеиным смехом. – Ну, для аппетита по чуть-чуть?

– Дорогой, а вдруг нашим гостям это нельзя? – Предположила супруга.

– Можно. – Успокоил ее Антош.

Ляля отказалась. Ей хватило местного пива. А мне было неудобно не выпить с мужиками, хотя жара снова начала меня доставать. На вкус напиток напоминал крепкую наливку на какой-то ягоде, ближе всего напоминающей облепиху. Он был ароматным, но лекарственным на вкус. Какое-то время я ждал, что начну чесаться от аллергии, но не дождался и выпил еще пару местных рюмок на очень длинной ножке.

Как и обещал змей, родители подали нам тушеные ножки насекомых. Пахло блюдо великолепно, а вот вид его был сомнительным. Мне еще стоило перебороть свои пищевые предрассудки. Ближе всего ножки насекомых напоминали крабьи, только в черном блестящем хитиновом панцире. В состоянии легкой алкогольной эйфории я все же решился их попробовать. Ляля в этот момент отвернулась. Если не держать в уме, откуда это мясо, то можно было считать его вкусным. Только обмануть мозг требуется гораздо больше времени. Я кое-как съел одну ножку и набросился на экзотические фрукты, старясь забить ими мысли о съедобных насекомых.

– Вам понравилось? – Поинтересовалась мать.

– Очень. Но у нас такого нет, поэтому боюсь реакции организма. Как говорится, и экзотику съесть, и на унитаз не влезть. Простите, за подробности.

– Я понимаю. А фрукты у вас нормально усваиваются? – Мать заметила, что их я ем без опаски.

– Надеюсь. С детства люблю фрукты.

Ляле понравились какие-то желтые клубни, с нейтральным вкусом. Я надкусил один и понял, что не мое, что-то между сырой тыквой и картофелем.

– Так, теперь я хочу знать, как выглядят ваши миры, какой там уровень прогресса, какая политическая ситуация и прочее. – Как и всякому мужчине, отцу Антоша были интереснее глобальные вопросы, чем мнение о блюдах, стоящих на столе.

– Па, у Жоржа уже летают в космос. – Антош преподнес информацию, будто ею все было сказано.

– Да вы что? И далеко? – Отец открыл рот в ожидании ответа.

– На орбите планеты постоянно кружится орбитальная станция с космонавтами, а так, высаживались на спутник Земли.

– Великолепно. Наверное, у вас уже не стоят проблемы болезней, социального устройства, ручного труда?

Восторженно-наивный вопрос меня обескуражил. Я никогда не задумывался о том, что прогресс как-то должен менять обычную жизнь человека. Как-то само собой сложилось мнение, что прогресс это большой адронный коллайдер, спутник для исследования поверхности Марса или какой-нибудь кометы, а жизнь, она течет и течет, от зарплаты до зарплаты.

– Космос дал нам большой скачок в информационных технологиях. Роботы по дому не ходят, только на больших предприятиях заменяют людей, а болезни есть, и думаю, будут еще долго, пока на них есть желающие заработать.

– Надо же. – Удивился отец змеиного семейства. – Я так и думал, что технический и социальный прогресс не всегда идут вместе, потому что имеют разные векторы развития. Технический непрерывно толкают ученые и торгаши, а социальный – результат эволюционной необходимости, до которой еще надо дозреть.

– Точно, мы все – папуасы с компьютером под мышкой. – Произнес я. Затем вспомнил, что про подмышки змеи не имеют никакого представления. – В руках, в смысле..., у меня тост. – Я показал глазами Антошу, чтобы он разлил спиртное. Когда он это сделал, я взял рюмку в руки. – Я хочу сказать, что совсем недавно, когда мы оказались в ковше одной катапульты, я мог подумать о своих друзьях что угодно. Мы были очень разными, настолько разными, что сомневались в разумности друг друга. Вспомнить наши первые разговоры, можно со смеху упасть. Все наши стереотипы лезли наружу. Но прошло время, которое показало, что разница между нами довольно условная, и выражается она больше во внешности, чем в образе и уровне мышления. Для меня понятие человек и люди за это время обрело новый смысл. Все мы, кто научился ходить через миры – люди, один народ, объединенный не происхождением, но пониманием своего единства.

В змеином доме повисла тишина после моего проникновенного тоста. Думаю, мне удалось растопить некоторый лед сомнений относительно нашего тройственного союза. Антош смотрел на меня, как влюбленный юноша на свою первую любовь. Для него я сделал огромную работу, избавившую от лишних объяснений перед родителями.

– Предлагаю выпить за это. – Произнес я.

– Это..., это..., очень верно сказано – все мы люди. Поддерживаю. – Старший змей опрокинул рюмку. Мы с Антошем последовали его примеру. – А что если наш мир, это всего лишь начальный уровень развития цивилизации? Чтобы покинуть его надо стремиться не к звездам, а к другим мирам, и это откроет для нас понимание чего-то большего.

Мать Антоша незаметно убрала выпивку со стола.

– Пап, не знал, что ты можешь пускаться на такие умозаключения. Полностью с тобой согласен. Дверь в другие миры открывается не перед теми, кто преуспел в техническом прогрессе, а перед теми, кто готов познавать и принимать все возможные варианты миров.

Должен сказать, что общение под хмелем в змеиной среде напоминало умные посиделки в общественных туалетах Древнего Рима. Что ни выражение, то мудрость, достойная занесения в скрижали. Лялю беседы не тронули. Она забавлялась с неугомонной мелкой, которая, как все дети, не могла остановиться в желании поиграть.

Никто не понял, что произошло. Ляля вскрикнула и замолчала, испуганно глядя на свои руки. Пустые руки. Я почувствовал недоброе. Кошка развеяла мои сомнения, когда сумела произнести:

– Она пропала.

– Кто пропала? – Переспросил отец, еще витающий в своих размышлениях.

– Ваша дочка. – Растерянно произнесла Ляля. – Она была у меня на руках и вдруг исчезла.

Что после этого началось. Мать Антоша закричала, заметалась по комнате, ища дочь. В этот миг я тоже хотел, чтобы ее исчезновение имело более очевидную причину. Ляля была напугана до такой степени, что начала искать младшую дочь вместе с матерью Антоша.

Так хорошо начавшееся знакомство с семейством Антоша, закончилось трагично. Где искать их ребенка я не знал. В какой мир она отправилась, не знала даже Ляля. Мне хотелось провалиться сквозь землю каждый раз, когда я ловил взгляд отца Антоша. Для него это была трагедия, тяжесть которой невозможно переоценить.

Матери Антоша стало плохо. Вокруг нее закружился муж и старшие дети, пытаясь привести ее в чувство.

– Я не пойму, как у меня получилось? – Ляля ревела без слез, по-кошачьи. – Я только подумала, что устала играть, и было бы хорошо отдохнуть. Она исчезла...

– Ляля, вспомни, что ты представляла себе в тот момент. Может быть, ты видела картинку места, в которое отправила девочку? – Я пытался зацепиться за любую деталь.

– Нет, я ничего не видела. Жорж, что я натворила? – Ляля потянулась ко мне, и я приобнял ее. – Нас так хорошо приняли, а я..., я никогда себе этого не прощу.

– Успокойся, пожалуйста. Мы найдем, мы сможем, мы шаг за шагом разберемся в том, как это у тебя получается. Это ведь тоже умение и оно нам может пригодиться.

– Я не хочу такого умения, это зло, я – чудовище.

Ляля накручивала себя. Я понимал кошку и ни за что не хотел бы оказаться на ее месте.

– Шушшшка. – Пропищал голосок.

Ляля навострила уши.

– Ашуша. – Повторил снова.

Ляля подскочила. Младшая сестра Антоша лежала на полу и пыталась взобраться на турник-сиденье.

– Ты где была? – Кошка подскочила к ребенку, хотела взяться за нее, но передумала. – Ты цела? Ты испугалась?

В ответ ей было большое количество несвязанных шипящих звуков.

– Мам, пап, она нашлась. – С огромным облегчением сообщил Антош родителям.

Мать и отец мгновенно появились в комнате и принялись наперебой целовать дочь и интересоваться у нее ее самочувствием.

– Ой, а где ты испачкалась. Где же ты была? – Мать разглядела на теле дочери прилипший посторонний предмет.

– Можно посмотреть? – Попросил я.

Мать позволила мне снять его с тела дочери, пристально приглядывая за моими действиями. Это был влажный кусок коры дерева. Я передал его Ляле.

– Знакомо?

Она обнюхала его и уставилась на меня неподвижным взглядом, будто в ней боролись противоречия.

– Она пахнет моим миром. – После задумчивой паузы сообщила кошка. – Неужели...

Я догадался, о чем подумала Ляля, и это звучало логично. Несчастное дите перенеслось в мир, о котором Ляля могла думать подсознательно. Непонятно, как оно вернулось самостоятельно.

– Антош, кажется, твоя сестра побывала в мире Ляли, и еще, я думаю, что способность ходить через миры в вашей семье не у тебя одного.

Змей еще не определился радоваться этому или нет. Зато его родители точно знали, ребенку никакие другие миры не нужны.

После случившегося наше присутствие тяготило семью. Всем было некомфортно, а что касается кошки, так она вообще места себе не находила. Ее точили муки совести и переживания, что ее «обратный» дар настоящее проклятье.

– Антош, пора уходить. – Шепнул я змею.

Он согласился и сообщил родителям об этом. Мать не выползла попрощаться, сославшись на самочувствие. Мы попрощались с отцом, братьями и сестрами Антоша, для которых произошедшее с сестрой не перекрыло восторга от умения брата.

Я попросил извинения за этот печальный случай. Отец принял извинения молча. На глазах у семьи, Антош скрутил нас с Лялей в кольца и перенес к реке.

Глава 14

– И почему у всех все как надо, а меня наоборот? Что со мной не так? – Причитала кошка.

Я уже устал ее успокаивать. Она замолкала на несколько минут, а потом принималась корить себя с новой силой. Мы с Антошем были рады, что все обошлось, но Ляля считала, что случившееся ляжет черным пятном на ее хрупкую психику до скончания дней. Она перестала быть похожа на себя, превратившись в сгусток жалости и самобичевания.

Нам такой напарник не был нужен. Мы со змеем молча сговорились и незаметно ушли в другой мир. Даже если бы мы ушли с оркестром, кошка все равно этого бы не заметила. Другого варианта привести ее в себя я не видел. Не хлопать же ее по лицу? Не советую делать это и с жоржеобразными женщинами. Вместо того чтобы придти в себя, женщина может повести себя еще неадекватней. В лучшем случае даст сдачи, в худшем, посчитает себя «обиженкой» и затаит злобу. А мне кажется, на это память у них работает безотказно.

Лучший вариант, тихо уйти. Вроде и не стал свидетелем ее не лучшего состояния и ничем не задел. Хотя, задел тем, что не сумел сказать правильные слова. Но для женщины в истерике их еще не придумали, но она об этом не знает, и знать не хочет.

Змей перенес нас в горы, к ледяному ручью. Я напился чистой воды с запасом, окунулся и прополоскал одежду. Ледяная вода придал мне бодрости духу и телу. Набрал ее в термос, позаимствованный в бессрочное пользование у разумных панд.

– Отличное место чтобы утолить жажду. Надо его запомнить. – Я огляделся, наслаждаясь чистым воздухом.

– По мне, так немного прохладно. – Высказался змей. – Могу начать подтормаживать часа через три.

– Три часа, слишком мало, чтобы женщина успокоилась. Нам нужно что-то такое, что перебьет ее настроение.

– А что? Анекдот рассказать?

– Конечно, а потом станцевать, чтобы она нас как тех панд, отправила куда подальше.

– Ну, мы ее мир еще не видели, чем не повод?

Я застыл. Простая и очевидная мысль, которая из-за эмоционального шума последних событий не приходила мне в голову, сверкнула вспышкой в темных закоулках моего мозга.

– А ты давно додумался до этого? – Спросил я у змея.

– До чего? – Не понял он.

– Подмерзаешь уже что ли? Ты же только что сказал, что кошка может нас отправить в ее мир?

– Ну, сказал и что?

– Антош, если Ляля всех отправляет в свой мир, то и мы можем попав туда, вернуться назад и взять ее с собой.

– Точно! Как я сам до этого не догадался! – Змей возбужденно закружился на одном месте.

– Так это ты мне сказал.

– Я? – Змей замер, вспоминая, что он говорил в последнюю минуту. – Ну, это же было очевидно.

– Надо возвращаться. Лялю это должно развеселить.

– Гады! – Ляля бросила в нас пучок вырванной травы вместе с землей.

– Не все! – Ответил я.

– Бросили меня! Сбежали! Друзьями еще себя называете?

– Лялечка, у нас для тебя есть хорошее известие. В минуты просветления Антошу пришла отличная идея, как нам отправиться в твой мир.

– Да, тебе надо отправить нас, как ты отправила тех панд и ... мою сестру.

– Не напоминайте, изверги! Долго вы еще собираетесь ..., что? – Кошка застыла, совсем, как я, когда мне пришла эта идея.

– Ты оправишь нас туда, а мы вернемся и заберем тебя к родителям. – Я надеялся, что это остановит ее истерику.

– Так можно? – Ляля еще не осознала этот очевидный вариант.

– Почему бы и нет.

– Я..., я не знаю, как это у меня получается. – Кошка посмотрела на свои руки, будто заслуга в перемещениях по большей части лежала на них. – Это похоже на эмоциональный всплеск.

– Ну, ты уже несколько часов плескаешь эмоциями. Всего-то надо выплеснуть их на нас с Антошем.

Ляля посмотрела на меня так, что я почувствовал жжение во лбу.

– Примерно так, плюс еще желание избавиться от нас. Давай, излей на нас, всё, что в тебе накопилось. Давай, кошка драная. Мы с Антошем специально ушли, чтобы позлословить о тебе наедине. Знаешь, что он о тебе сказал? – Змей вытаращил глаза и спрятался за меня. – Он сказал, что ты... в меня... втюрилась.

– Я этого не говорил. – Прошипел змей.

– Что? – Глаза кошки метали молнии. – Я? В какую-то макаку?

Одна из её молний ударила в нас. Окружение тут же изменилось. Мы оказались в приглушенном сумрачном и влажном мире. После яркого света я ничего не видел, кроме колодезных кругов нал головой, через которые проникал свет. До того места, в которое нас отправила Ляля, доходили только самые выносливые фотоны.

– Светло, как в погребе, да и пахнет так же. – Мне вспомнился деревенский погреб с пучками пузырчатой плесени, похожей на пену, прилипшую к перекладинам из железных труб.

– Погуляем, или сразу назад? – Поинтересовался змей.

– Погуляем? А ты знаешь, что мы стоим на ветке, а под нами бездна, оканчивающаяся болотом?

– Нет, не знаю.

– Я шагу не сделаю, пока не увижу точно, куда ставить ногу.

– Я возвращаю нас? – Змей понял, что задерживаться здесь более не зачем.

Снова яркий свет встретил нас и прищуренный злой взгляд Ляли.

– Дорогая, у тебя все получилось. – Я выбрал нарочито слащавый тон.

– Я тебе не дорогая. – Голос кошки отмяк. – Это точно мой мир?

– Под твое описание подходит: деревья, влажно, темно.

– Вы, наверное, попали на самые нижние уровни. – Предположила кошка. – На том, где селятся мои родители довольно светло.

– Идем? – Я протянул Ляле руку.

– Как ты меня назвал?

– Напомню, когда надо будет еще раз переместиться к тебе в гости.

– Жорж, прости за макаку. Я сегодня не в форме. Столько всего со мной произошло. – Ляля виновато опустила глаза.

– Я и не думал обижаться. Это же была сценка, мы разыгрывали скандал, чтобы выжать из тебя эмоции. На самом деле я знаю, как ты ко мне относишься.

– Как? – Кошка снова прищурила глаза.

– Не скажу. Нам лучше оставаться друзьями не смотря ни на что.

Ляля ударила меня мягким кулачком в плечо.

– Подлец. Ты и кривляешься, как макака.

– Гены. – Я развел руками.

– Всё? Можно начинать? – Змею надоело ждать, когда нам надоест ломать копья, тренируясь в словесной пикировке.

Он сжал нас и мгновенно перенесся, даже не успев толком начать «мычать». Мы снова оказались в том самом сумрачном месте. Ляля на время потеряла дар речи. Глубоко вдыхала душный воздух и молчала. Мы с Антошем не трогали ее, давая время поверить в то, что она вернулась домой.

– Мы внизу. Я в жизни не забиралась так низко. Это уровень, на котором хранятся разные отходы. Здесь может быть небезопасно из-за падальщиков.

– Или панд. – Вставил змей.

– Надеюсь, их уже давно съели.

– Навряд ли. Они были вооружены.

– Главное, чтобы пули, предназначенные нам, снова не понадобились для той же цели.

– Я не думаю, что стрельба прошла бы незаметно. Если до этого дошло, то сюда могли направить отряд, для проверки. Полиция у нас не потерпит, когда стреляет кто-то, кроме них.

– А этим пандам не привыкать стрелять в тех, кому не терпится пострелять. – Предположил я.

– Если до этого дошло, то о «мясорубке» будут знать все, и тогда вам сложнее будет прикидываться местными. – Решила Ляля.

– Давай, мы тебя здесь подождем. – Предложил Антош, не любящий никаких напрягов с законом.

– Нет. Я была у вас, значит, и вы познакомитесь с моей семьей. Мы поднимемся на пару уровней вверх, а там я схожу на разведку, узнаю, куда мое воображение вынесло нас.

– Хорошо, как скажешь. – Согласился я. – Камер наблюдения нигде не висят?

– Слава всевидящему, до этого у нас еще не дошло.

Меня больше всего интересовало, как мы поднимемся вверх. Что-то мне ничего подходящего не попалось на глаза. Ляля ориентировалась просто прекрасно, повела нас куда-то и даже не смотрела под ноги, в отличие от меня. Я, как человек, выросший со своим представление о деревьях, опасался, что неосторожный шаг в сторону приведет меня к падению со страшной высоты.

Мы подошли к стене, которую кошка назвала стволом. По дороге я заметил, что источники естественного света всегда находятся в колодцах. Я поинтересовался этим у Ляли.

– Во время роста, веткам деревьев придается определенное направление, чтобы создать не только площадь или дорогу, но и оставить открытые для света и вентиляции участки.

– Дома вы строите из деревьев?

– Большая часть домов для жилья выращивается внутри ствола дерева, некоторые проектируются из веток.

– Дома выращиваются? – Повторил Антош. – Любопытно.

– Мне, пока я не увидела, как все устроено у вас, это казалось обыкновенным.

Ляля нашла вход в дерево. Овальный двухметровый проем. Где-то выше тускло светила желтая лампа. Ее света было достаточно, чтобы увидеть ступени, идущие вдоль стены. Лестница спирально поднималась вверх. Со стороны, обращенной внутрь ствола, имелись сплошные перила.

Ляля ступила на лестницу первой.

– Крепкая? – Поинтересовался я её состоянием.

– Разумеется. Она же живая.

Я это понял, когда несколько раз наткнулся на выпирающие из перил молодые побеги.

– Здесь не часто люди бывают, поэтому допускается некоторый беспорядок.

Мы долго поднимались вверх. Ноги сделались ватными с непривычки и появилась сильная одышка. По дороге миновали еще один выход и несколько ламп, провода к которым торчали прямо из древесины. Это вам не стены штробить перфоратором, тут время требовалось, чтобы древесина спрятала электрическую инфраструктуру в себя.

Мир Ляли из-за своеобразного подхода к проблеме освоения планеты вызывал интерес. Наверняка, идея строить жилье на деревьях начиналась с тех времен, когда предки Ляли были еще какими-нибудь древесными кошками.

– Пришли. – Сообщила кошка.

Их дверного проема светилось, как в сильный туманный день. Я выбрался из ствола дерева и замер с открытым ртом. Мир, похожий на пещеру, в которой росли гигантские деревья. Стволов других деревьев видно не было из-за дымки, в которой они терялись. Зато ветки, похожие на платформы я разглядел. В лучах света, окрашенного туманом, виднелись мощные, прямые и изогнутые ветви, каждая из которых была во много раз толще ствола секвойи. Я разглядел, что ветви периодически опираются на собственные отростки, как на опоры, а сами они в срезе имеют не круг, а очень вытянутый эллипс.

– Ждите здесь. Я быстро. Если увидите кого-нибудь, сразу прячьтесь. Начнут преследовать, что вряд ли случится, уходите в другой мир. Я вернусь на то же место ровно через сутки. – Ляля оставила инструкции, собираясь сходить в разведку.

– Боюсь, твои сородичи увидят нас раньше. – Из-за плохого освещения, мои глаза, даже привыкнув, видели немного.

– Мы справимся. – Заверил ее змей.

– Хорошо. Я пошла.

Ляля не стала подниматься вверх по внутренней стороне ствола, побежала по ветке вперед и быстро растворилась в сумраке.

Кошачий мир вначале показался нам тихим до глухоты, но спустя некоторое время, прислушавшись, я стал различать звуки. Скрип стволов, качаемых где-то высоко вверху ветром, передавался по древесине. Доносился механический шум цивилизации. А еще мимо нас пролетела птица, изрядно напугав внезапным появлением. Я попятился от нее к стволу дерева и наткнулся на множество шляпок древесных грибов, усеявших наружную сторону.

– Черт, вот так я себе представлял в детстве дремучий лес из сказки. Отличное место для Бабы-Яги и Кощея Бессмертного. А у Пушкина? Златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом. Умел поэт в измененном сознании увидеть и кошек разумных и деревья гигантские. Ему сказочки, а нам все как есть.

– А что если наше воображение это всего лишь способность видеть другие миры? Если они бесконечны, то и вариации происходящего в них возможны любые. Всё, что удается представить, будет повторением имеющегося события в другом мире. – Змей, в своем репертуаре, пустился в размышления.

– А что если все наоборот? Миры возникают на основе нашего воображения. Мы вносим во вселенную идею, а она ее реализует в виде нового мира.

– А что если оба варианта верны?

– Много всяких если. Проще придумать такой мир, которого не может быть.

– Например?

– Я думаю, нет такого мира в котором мы: я, ты и Ляля являемся верховными правителями, которым при жизни ставят памятники.

– Это интересно. – Змей почесал голову кончиком хвоста. – Давай проверим.

– Давай. – Согласился я. Нам все равно надо было ждать. – Чур, моя очередь.

– Пожалуйста. – Согласился змей.

Я закрыл глаза и попытался представить себе нашу троицу, выполненную в камне. Как ни странно, мое сознание быстро зацепилось за подходящий вариант. Недолго думая, я перенес себя и змея в этот мир.

Это был огромный парк с фонтанами, стрижеными газонами, пешеходной зоной, выложенной плиткой, упирающийся в циклопических размеров памятник. Увековечена в камне была наша троица. Над стянутыми тугими кольцами змея телами меня и кошки возвышались три головы. Моя находилась с левого края, и я держал в поднятой вверх руке какое-то оружие. Голова змея находилась по центру и смотрела на мир мудрым прищуром глаз. Ляля находилась справа и протягивала свободной левой рукой цветок, будто хотела его вручить кому-то.

Змей потерял дар речи. Впрочем, и я не сразу нашел, что сказать.

– Мы еще ничего не сделали, а во славу нас уже отгрохали восьмое чудо света. – Изрек я после минутного ступора.

– Жаль, Ляля не видит. Не поверит она нам, надо будет сводить ее сюда.

На нас обратили внимание разгуливающие по парку люди. Выглядели они жоржеобразно. Хотя черты их лиц я бы назвал инопланетными. Маленькие носики и большие раскосые глаза. Народ начал неуверенно приближаться к нам, перешептываясь и бросая опасливые взгляды. Естественно, наши двойники, судя по размерам памятника, настоящие божества в этом мире.

– Пора вежливо откланяться перед благодарной публикой, пока не растерзали на сувениры. – Я засобирался назад.

– Жорж, а почему бы нам не пообщаться с ними? Для них это может остаться памятью на всю жизнь.

– Антош, ты еще ничего не сделал для них. Ты просто двойник, похожий на этого каменного змея. Зачем тебе примазываться к чужой славе? Пошли в кошкин мир. Блин, звучит, как название магазина.

– А Муля не с вами? – Спросил подросток, оказавшийся смелее всех.

– А? Кто? А! – Я догадался, что речь шла о двойнике Ляли, носящей в этом варианте не менее кошачье на слух имя. – Муля не может, ее мама не пускает. – Ответил я и схватив змея за хвост, вернулся в теплый, душный и мрачный мир на деревьях.

– Мы зародили в этих людях сомненье. – Разнылся змей. – Они боготворили нас, а ты отпустил глупую шутку. Она никак не могла быть произнесена настоящим героем.

– Антош, все эти желания быть богоподобным тщеславны. Давай договоримся, что в нашем союзе ничего не будет делаться для того, чтобы возвеличиться над народом, даже за супергеройские поступки. Мы – рядовые иномирцы, для которых важнее внутреннее спокойствие и гармония, чем внешние атрибуты почитания. Для меня в сто раз веселее прибухнуть с хорошим человеком на кухне, чем устраивать пир на весь мир в свою честь.

– Не знаю. Это так маняще выглядело. Я про памятник. Вот бы родителям показать.

– Зачем? Сказать, что это ты на нем?

– Не знаю. Какая-то тень славы падает и на нас.

– Прости, но ты размышляешь, как паразит.

Змей вздохнул, переживая по поводу упущенной минуты славы. Вдруг, он поднял голову и замер.

– Там кто-то есть. – Он указал в сторону, в которую ушла Ляля. – Приближается.

Я ничего не видел, но решил, что скрыться из вида будет правильно. Мы спрятались в стволе. Через полминуты из дымки показалась грациозная кошачья фигура, мягко и пружинисто приближающаяся к нам.

– Это я! Вы здесь? – Спросила кошка.

Это был голос Ляли. Мы вышли из укрытия.

– Какие новости? – Спросил я.

– Хорошая – этот мир точно мой. Плохая – мы очень далеко от дома. Нам нужен транспорт, чтобы добраться.

– Это значит, нам придется показаться на глаза твоим лялеобразным сородичам? – Я еще мог представить себя укутанным в одежду, но что делать со змеем.

– Антоша придется упаковать в коробку и вести багажом. – Кошка ответила на мой не заданный вслух вопрос.

– А мне придется укутаться в одежду, чтобы не признали?

– Да. Ты будешь играть роль человека зараженного шерстестригущим паразитом. Их укутывают в герметичные комбинезоны.

– А кто оплатит поездку? – Поинтересовался я.

– Родители, надеюсь. Может быть, как и твои, отложили что-нибудь на похороны.

– Да уж, они будут рады расстаться с этой заначкой. Куда нам теперь?

– Наверх, к свету.

Видимо, Ляле было не привыкать к ярусному перемещению. Она вела нас какими-то тропами, все время ведущими вверх. Я очень быстро устал, но вида старался не подавать. Пару раз мы прятались от проезжающей мусоровозки. Авто громко тарахтело и источало легкий спиртовой аромат, поэтому я решил, что в качестве топлива используется спирт. Наверное, в их мире любители выпить не ходят по магазинам, а каждый водитель потенциальный алкаш.

Как герои платформера, скакали мы по уровням, пока один из них не удовлетворил Лялю. Она снова спрятала нас от лишнего взгляда и пообещала скоро быть со всем необходимым.

В ее отсутствие змей захотел снова сходить, глянуть на памятник, который ему хотелось считать воздвигнутым в свою честь.

– Прекрати, Антош, что ты как Голлум? Моя преэээлесть! Хочешь, сходим в другой мир, где наша троица прославилась жутким садизмом и проклята во веки веков.

– Зачем? Я не хочу иметь таких двойников.

– А они есть. Сидим тихо и ждем кошку с вещами.

– Я долго ехать? – Поинтересовался змей.

– Знаешь, если бы я даже знал расстояние, я бы тебе не сказал. С какой скоростью ездят по деревьям на машинах я не представляю, даже примерно.

– А мне придется ехать в багаже, вместе с чужими вещами. – Пожаловался Антош.

– Это гораздо лучше, чем пытаться выглядеть кошкой.

– Согласен. Мне прикидываться было бы еще сложнее.

– Ну, можно было бы выдать тебя за облезший хвост.

– Спасибо. – Змей обиделся и отвернулся.

Мы замолчали, погрузившись в собственные мысли. Долго наслаждаться тишиной нам не дали. Вначале мы услышали шум двигателя, а потом и саму машину. Аппарат размерами походил на легковой кабриолет. Он работал гораздо тише мусоровозки. Мы спрятались со змеем за одну из широких опор, составляющих вертикальный костяк древесного каркаса. Машина проехала мимо, но вдруг остановилась.

Я выглянул из-за ствола. В машине сидели двое. Пассажир открыл дверь и выбрался из машины. Судя по жестам, он попрощался с водителем. Машина уехала, а человек остался. Непонятно, какая нужда заставила его выбраться из машины именно здесь и сейчас.