Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 346 страниц)

В одном остром ущелье нашли застрявший легковой автомобиль, сильно поврежденный ураганом. Его выступающая над камнями часть была сточена вровень с поверхностью горы. Следов людей внутри замечено не было, как и ничего полезного. По сути, автомобиль превратился в спрессованный комок ржавеющего железа.

– Металл нам нужен будет. – Произнес Юрий. – Со временем придется перековывать его в простые, но полезные вещи, наконечники для стрел и копий, топоры.

– Думаешь, комары подрастут? Юрий рассмеялся.

– Блин, а я не подумал, что животных-то и нет. Стандартизированное мышление, будто по учебнику истории. – Юрий задумался. – Слушай, а нам что, этих опарышей до скончания века жрать?

– Юр, не хочу думать об этом. Может быть, рыба какая спаслась?

– Хочу назад, в матрицу. – Жалобно произнес Юрий.

– Двумя пальцами теперь не отделаешься, придется всю ногу отдать. Мне.

Прямо сейчас. – Вадим облизнулся.

Юрий рассмеялся удачной шутке.

Несмотря на то, что завершался шестой день, экспедицию все еще нельзя было считать удачной. Ничего стоящего, что можно было как-то использовать для улучшения жизни в лагере, замечено не было. Интересных наблюдений было много, но все они относились к категории «любопытные». Из необычных вещей следовало только отметить необычные явления в небольшой бухте.

За пару сотен метров до нее, когда она была уже видна, почувствовали запах тухлых яиц. Скалы полукругом отгородили бухту от большой воды. Вода в ней стояла и возможно из-за мелководности, нагревалась сильнее окружающей воды. Отличался и ее цвет, имеющий зеленый оттенок. Прежде, чем лезть близко к берегу Вадим и Юрий решили понаблюдать со стороны, опасаясь отравиться сероводородом.

– Зацвела, что ли? – Предположил Юрий.

– Наверное, водоем стоячий.

– Представляю, какая в этом водоеме микробиологическая активность, как в чашке Петри с мясо-пептонным бульоном.

Вдруг, посреди бухты вздулся огромный черный пузырь и охнув, как старый дед, лопнул. Вскоре, сероводородная вонь резанула по ноздрям.

– Вот тебе и ответ. Микробы пируют. – Юрий зажал нос.

– А давай с подветренной стороны зайдем, глянем? – Предложил Вадим.

– Давай.

Они спустились вниз, по относительно пологому склону. За время спуска пузыри появлялись на поверхности дважды, но размеров они были гораздо меньших. У самого берега, на камнях, лежали высыхающие клубки пузырчатых водорослей. Они уже побелели и выглядели погибшими. Вадим тронул их. Растения, похожие на застывшую пену, оказались влажными. Они начали разлагаться на воздухе и источать неприятный запах. Юрий брезгливо пнул их ботинком, отправляя назад, в воду.

– Слушай. – Задумчиво спросил Вадим. – А водоросли, в принципе, должны быть съедобными?

– Не знаю. – С сомнением произнес Юрий. – Вид у них совсем не аппетитный.

Вадим подошел к кромке воды, нагнулся и вытянул из воды пучок водорослей. Обнюхал их, попробовал на язык.

– Эти ничего, не воняют.

Юрий подошел и проделал то же самое.

– В них, кажется, йод должен быть.

– А я о чем. Мы ведь тоже, не сразу начали зеленый салат есть, артачились, пока не привыкли. И эти водоросли настрогаем в салатик с опарышами и за милую душу съедим. А кто-то и за добавкой еще полезет.

– Мы то, что мы едим. – Напомнил Юрий. – Даже страшно представить в кого мы выродимся на этой диете.

– Не, Юрий, мне нравится другая мысль, мы те, за кого сами себя принимаем.

– Да, мы с тобой разные программы по телеку смотрели.

– А я его вообще не смотрел. На моей съемной квартире, его не было.

К ночи, дорога пошла на подъем. Решили взобраться повыше, чтобы не попасть под потоки, если утром начнется дождь. Побережье осталось внизу и быстро исчезло в сгущающихся сумерках. Подниматься было тяжелее от шага к шагу, гора будто становилась все круче. Юрий не выдержал первым. Сел на пустой рюкзак, брошенный на камни.

– Всё, хорош! Куда лезем впотьмах? Свалимся еще чего доброго.

Вадим кинул свой рюкзак рядом с Юрием. Сел и вытянул уставшие ноги перед собой.

– Всё, так всё.

Вадим разжег сухое горючее и поставил на штатив корытце с гречневой кашей. Одной на двоих. Так было решено коллективом. Времена, когда ели «от пуза», прошли. Вообще, к этому удалось привыкнуть довольно быстро. Желудок, после двухнедельного голода, серьезно сократился, и растягивать его снова было ни к чему. В банке зашкворчал жир. Вадим перемешал кашу, чтобы равномерно подогреть.

– Не верится, завтра последний переход, а у нас-то и предъявить нечего. Одна поляна с тремя кустами брусники и одно смердящее болото. – Юрий потянул носом. – Тут тоже воняет, или мне уже кажется?

Прохладный ночной ветер колыхнул пламя сухого горючего. Вадим принюхался. Ему тоже показалось, что снова пахнет тухлыми яйцами.

– Это может быть внушение. – Ответил он. – Пока ты не сказал, не пахло.

– Черт с ним. Мне сейчас глубоко плевать на любые запахи. Поесть, да уснуть бы крепко, чтобы к утру набраться сил.

– Вот именно. – Поддержал его Вадим. – Завтра поднимемся на гору с утра со свежими силами, а потом всю дорогу вниз.

– Точно. Вот бы еще и на велосипеде.

– Не перегибай, и так налегке идем.

Юрий ничего не ответил, только ухмыльнулся.

– Я знаешь, что подумал: Вот у нас есть поговорка, изобрести велосипед, то есть сделать что-то, что уже давно придумано, а теперь представь, велосипеды на самом деле придется изобретать. Но чтобы придти к этому, надо будет с азов постичь искусство ковки, изготовления резины и еще кучу всего, о чем я не догадываюсь. Представляешь? Вот каких-то два месяца назад у нас были велосипеды, а следующий раз, когда мы снова научимся их делать может случиться через сотни лет. Хотя, в принципе, мы знаем из чего они сделаны, но сделать-то сами не сможем.

– Тогда надо записать или зарисовать в пещерах, угольком на каменных стенах рисунки, чтобы потомкам проще было придумать. Правда, потомки скажут, что это пещерные люди охотились на велосипеды.

– Тебе смешно, а я серьезно.

– Ложку бери, ужин готов.

– Не думаешь ты о будущем, друг Вадим. – Юрий подцепил пластмассовой ложкой кашу и подстраховывая ладонью под низ, отправил ее в рот.

– Если мы и выживем, и как говориться, размножимся, то мне кажется, что не велосипеды будут у нас на первой очереди.

– Время покажет.

Каша закончилась мгновенно. Небольшой порции все равно хватило на то, чтобы кровь перешла на малый круг. Усталость усугубилась тягой ко сну. Из последних сил Юрий и Вадим выпили разбавленный водой сухой витаминный напиток, чтобы к утру восстановить силы для последнего перехода. Сон наступил мгновенно. Даже невесть откуда взявшаяся мошкара не могла разбудить их, и холодный ветер, гуляющий по верхам.

К утру стало еще прохладнее, и неприятный запах, как от застоявшейся протухшей воды, усилился. Юрий долго водил носом сквозь сон, пока не набрался сил, чтобы проснуться окончательно. Вадим спал, укрывшись с головой воротником бушлата.

– Эй, дружище! – Юрий толкнул за плечо товарища. – Как ты можешь спать в этой вонище?

Вадим пробубнил что-то нечленораздельное, подтянул ноги к животу и снова уснул.

– А ну да, ты же из деревни, я забыл. – Съерничал Юрий.

Когда он поставил на штатив с сухим горючим перловую кашу и ее запах начал перебивать неведомую вонь, тогда Вадим зашевелился. Из-под воротника показался прищуренный глаз.

– Пора?

– У тебя насморк что ли? – Удивился Юрий.

– В смысле. – Вадим погонял воздух через нос. – Нет, нормально всё.

– Я проснулся от того, что тухлятиной пахнет, а ты ее будто и не чувствуешь?

– Кашу-то почувствовал.

– Н-да, избирательный нюх.

– Нет, я чувствовал, но он меня как-то не раздражал сильно.

– Я так и подумал, что у тебя деревенская закалка.

– В деревне не так пахнет. И это звучит, как завуалированное оскорбление.

– Ой, ну всё, обиделся. Садись, давай, ешь.

Перловку съели и запили растворимым кофе. Тепло разбежалось по телу.

Теперь можно было продолжить поход.

С рассветом, огляделись и поняли, что на самом деле идут вверх, и вершина находится относительно высоко и имеет вытянутую форму. Обходить ее не имело смысла. Дальше она соединялась с берегом и имела там крутой склон, двигаться по которому пришлось бы с огромной осторожностью и низкой скоростью. Поэтому, направились прямиком вверх.

Поверхность горы была выщерблена катастрофой, как оспой. В воронках, оставленных ударами, стояли лужи с чистой водой. В них водились личинки насекомых. Вода в лужах не пахла ничем подозрительным.

– Интересно, это из-за горы несет, или с воды? – Спросил Юрий.

– Запах, как будто усиливается, наверное, из-за горы.

Подъем занял час. Путешественники выбрались на вершину, оказавшуюся на самом деле протяженной грядой. Одной стороной она уходила далеко на юг, а другой на северо-восток. Если бы они отклонились от берега еще вчера, то наверняка заметили бы ее начало. Самым удивительным было то, что параллельно этой гряде раскинулась точно такая же, но восточнее на несколько километров. Причина неприятного запаха открылась со всей очевидностью. Между грядами зеленела водная поверхность.

– Етит твою мать. – Присвистнул Юрий. – А это же может оказаться настоящим кладом.

– Почему?

– Смотри. – Юрий выпрямил ладонь. – Ветер налетает на этот склон и обтекает его. – Он изобразил ладонью волну. – Возникает явление газовой эжекции, то есть под воздушным потоком будет более разряженный воздух, в который будет вытягивать все, что несет в себе ветер. Почти всё.

– Это замечательно, а как достать. Здесь тоже может оказаться глубина в десятки метров.

– Слушай, Вадим, давай не пойдем сегодня прямо, а? Давай обойдем это болото по кругу. Жопой чую, склад здесь зарыт.

Вадим, прикинул в голове ситуацию. Несмотря на то, что он был младше Юрия, он считал себя главным и спрос был бы с него, в случае если они придут с пустыми известиями. С другой стороны, это болото наверняка имело под водой много чего полезного.

– Хорошо, болото, так болото.

Подходить к воде близко они не стали из-за сильного запаха. По вершине гряды направились на юг, чтобы выяснить его продолжительность и форму. К обеду уже достигли места, где обе гряды сомкнулись в одну. Развернулись и пошли назад по другой стороне. С вершины этой горы вода не была видна, только бесконечная горная поверхность плато, усеянная черными пятнами озер.

– Если доживем до лета, то это будет не паханое поле для добычи личинок.

– Решил Вадим.

– Как хотелось бы найти более классические источники питания.

– Например?

– Например, рыбу. Ей теперь раздолье, плавай, где хочешь.

– Лодки надо делать из чего-то.

– Понятно, что надо, без труда не вытащишь рыбку из пруда.

Над головой загремел гром и пришлось срочно искать укрытие. Ближайшее находилось на склоне, обращенном к болоту. Небольшое углубление, как шрам, оставленный катастрофой. Вадим и Юрий успели спрятаться в нем, до того, как разверзлись небесные хляби. Природа избавлялась от лишней жидкости одномоменто, выплескивая ее разом на исстрадавшуюся сушу. Первые редкие капли начинающегося дождя быстро переходили в густой поток, превращающий склоны гор в опасную западню.

Сплошная стена воды заслонила мир на четверть часа. Сквозь шум падающего потока доносился только гром, сотрясающий горы. «Истерика» природы заканчивалась так же внезапно, как и начиналась. Гром затихал разом, разрядившись на ближайшие шесть часов. Гул воды затихал в течение еще минут десяти и постепенно сходил на нет.

Янтарный свет лег на озеро посреди гор.

– Вадим, смотри, кажется, уровень воды поднялся? – Юрий махнул вниз рукой.

Вадим посмотрел вниз и пришел к выводу, что озеро при своем расположении должно быть наполнено до краев. Если этого не наблюдается, значит, уровень его в каком-то месте существенно ниже.

– Даю зуб, это не на долго.

– С чего ты взял? – Не понял Юрий.

– Идти надо дальше, думаю, мы скоро это выясним.

Они снова забрались на вершину гряды и продолжили путь. Подтверждение своих слов Вадим получил, когда мглу, оставшуюся после дождя, высушило солнце. От самой гряды и дальше на восток, насколько хватало глаз, была вода. Теперь она была не пятнами больших луж, а наоборот, пятнами возвышенностей.

– Смотри, Юр. – Вадим махнул головой.

Юрий даже остановился, чтобы понять, что он видит именно то, что видит.

– Вода? С этой стороны?

– Я же говорил, что она уходит отсюда.

Юрий посмотрел на озеро, и ему показалось, что оно опять вошло «в берега». Они прибавили шаг, чтобы скорее увидеть место, через которое переливалось озеро. Горная гряда начала снижаться и скоро ее вершина сравнялась с водой. Бурные воды громко переливались через край, собираясь в реку, уходили между возвышенностями на юго-восток.

Юрий и Вадим стали лагерем на самом краю водопада, в ожидании, когда уровень упадет до минимального уровня. Им пришлось ждать почти три часа, прежде чем поток, переливающийся через край, совсем зачах. Болотным запахом тянуло нестерпимо. Спавшая вода обнажила целые баррикады из мусора, запрудившие проход там, где склоны опускались еще ниже. Примерно в центре, мусор выступил «пузом», выдавленный водой из долины. Он и был той самой плотиной, поддерживающей настоящий уровень воды. Склоны обоих горных гряд почти смыкались между собой, оставив небольшой проход. Его-то и забил мусор.

Вадим решил, что им надо ближе рассмотреть эту плотину. По верху идти было опасно. В любой момент мог начаться дождь и застать их на полпути. Идти внизу тоже было опасно, по той же самой причине. Любой ручей во время дождя превращался в бурную реку. Самым безопасным был маршрут вкруговую назад. Но он занял бы сутки, а плотина была слишком близко, чтобы серьезно задумываться о таком варианте.

– Я думаю, что самый быстрый способ и относительно безопасный, это спуститься здесь вниз и попробовать перейти по мелководью. – Предложил Вадим.

– А ты уверен, что это мелководье?

– Нет. Какой вариант у тебя?

– Спуститься вниз и пройти через мелководье.

– Хорошо, выбираем твой.

Грязь, задержавшаяся между камнями, источала тяжелый болотный запах. Ее старались обходить стороной, чтобы нечаянно не утонуть в мерзкой жиже. Маршрут высматривали «от камня до камня», от одного пятна сухой земли до другого. В целом, это и на самом деле было мелководье. Горный рельеф, в тех местах, где ветер и вода обтачивали его в течение семи дней, выровнялся.

Менее, чем за полчаса Вадим и Юрий оказались напротив массивной, блестящей мокрой грязью и выступающим мусором, плотины, заткнувшей воде выход из долины. Плотина была похожа на сюрреалистическое войско темных сил, застывшее в порыве атаки из-за ощетинившихся предметов, отдаленно похожих на копья. Кажется, здесь были деревья. Что-то похожее на стволы тут и там выглядывало из общей конструкции.

– Взрывчатку бы сюда. – Произнес Юрий.

– Нет ее, придется инженерно мыслить.

Вадим и Юрий сидели в лагере у костра и наперебой рассказывали про плотину. Стас неожиданно вскочил и хлопнул себя пятерней по лбу.

– Зураб, это же Штаны! Помнишь, мы на гугл-картах маршрут смотрели, там были как раз эти горы. Этот, как его, Семеныч рассказывал, что водил по тому маршруту, пока не попал дождь. Он сказал, что дух гор напрудил в Штаны и чуть не утопил его вместе с туристами.

– Точно! Вспомнил, Штаны. Это давно было, когда мы только начинали. Да, штаны на ноги кочевника, колесом, вспомнил.

– Это они, стопудово. Там в долине лес был.

– Я помню, места там живописные, лес и река по самому центру.

– Вот, ее выход и затянуло мусором. – Догадался Вадим.

– Это, друзья, клад, я сразу это понял. – Вставил свое слово Юрий.

– Что же, придется разбирать плотину. – Решил Зураб. – Это, конечно же, не сухпай из контейнера тягать, придется напрячь извилины и мускулы.

– О! А расскажите, как вы контейнер до лагеря доперли? – Спросил Юрий у Стаса.

– Да, там все просто. Воду слили, он и поплыл. Впряглись в лямки, как бурлаки на Волге и алга. Негерметичный он, правда, приходилось время от времени вытаскивать на берег и сливать воду, но это мелочи.

– Обживаемся потихоньку. – Произнесла Софья.

Вика обняла Вадима за руку и прижалась. Две недели без него показались ей вечностью. Какие только дурацкие мысли не лезли ей в голову. То рассудок занимала мысль о гибели Вадима, заполняющая сердце леденящим страхом, то наоборот, мысли перескакивали на идею о собственной смерти, и тогда сердце сжималось от вселенской печали за Вадима, потерявшего ее. Глупые мысли куда– то исчезли бесследно, как только он вернулся. Все сразу встало на свои места.

Марк размотал грязную повязку на голове. От тряпки мерзко пахнуло разложением. Он зло сплюнул и с отвращением отбросил от себя повязку. Взял новую, растер таблетку аспирина и посыпал на гноящуюся рану. Все антибиотики, что были найдены в рюкзаках, он уже выпил, и никакого толку от них не было, только дикая горечь во рту и тошнота.

– Сука доктор, не врал, что у меня диабет начинается.

Марк вспомнил, что накануне поездки на плато, он зашел к знакомому врачу и сдал анализы. Причиной, побудившей его сделать это стали сильные приступы внезапной жажды. Он не поверил врачу, посчитав, что тот по своей нищенской привычке захочет выцыганить у него денег под видом лечения. А вышло, что не врал. Рана на голове, оставленная камнем, которым приложилась сучка Танюха, не проходила. Наоборот, с каждым днем она становилась все больше. Этот факт еще удавалось скрывать от Петра и Михаила, но первые признаки общей слабости уже начинали проявляться. Затылок все время был мокрым, пальцы тряслись, и все время хотелось пить.

Марка раздирало зло. Хотелось убить всех, кто был виноват в его состоянии. В первую очередь, Танюху, чуть не убившую его. Причем, его злила не столько попытка убийства, сколько сам факт предательства. Он подарил ей жизнь, а за это получил камнем по голове.

– Ничего, в следующий раз никакого сострадания. – Зловещим шепотом бубнил Марк, оборачивая голову новой повязкой.

Во вторую очередь он мечтал убить Зураба, кавказца, которых на дух не переносил за их строптивый характер. Он сразу, еще в самом начале похода, воспринял его как врага, и это чувство сейчас только усилилось. Без него он сможет взять в руки любую власть над этой горсткой людей. Ему казалось, что покинувшая их группа находится на последнем издыхании. Вряд ли они смогли перейти моральный запрет на поедание себе подобных.

В третью очередь, он хотел избавиться от своих напарников. Ему казалось, что они плетут за его спиной какую-то интригу, из-за чего он не мог спокойно спать, прислушиваясь ко всем ночным звукам и держа в руках нож. Почему они не убили его, когда он был слаб? Потому что еще не верили в себя. Теперь, когда он предпочитал отсиживаться в пещере, напарники больше времени находились вместе, и он не мог управлять ими, как прежде. Они мечтали убить его, потому что пропитание подходило к концу. Нет, от мысли, что его могут съесть становилось не по себе. Он не мог представить такого, даже в самом страшном сне. Надо было показать Перу и Михаилу, что он еще лидер, которого надо бояться и слушаться.

Надо было переключить их внимание на другую жертву. На такую, на фоне которой он смотрелся не так аппетитно. Снаружи раздались шаги и голоса. Петро и Михаил возвращались. Марк встал, выпрямился, расправил плечи. Нож оставил в руке, чтобы был на виду.

– Оба-на, ты чего такой боевой? – Удивленно спросил Михаил.

Хватит просиживать жопы в норе, как крысы. Завтра пойдем проведать, как там наши блокадники выживают.

Глава 21

Яцук рухнул на голову Привалову. Они едва удержались, чтобы не свалиться на пол. Жены Привалова и Стыдова вскрикнули от неожиданности.

– Держитесь! – Крикнул им Юрий.

Григорий кинулся на помощь. Втроем они быстро подняли тяжелую гермодверь и закрыли на запоры. В тот же момент капсула налетела носом на мель. Ее резко толкнуло и провернуло вдоль оси. Во всех отсеках раздался детский и женский визг. Юрий ударился головой о железную стенку пенала, но не обратил на это внимания. Больше всего его интересовало, успел ли Кузьмин закрыть люк в своем отсеке.

– Вы как? – Спросил он у семьи.

– Нормально. Держимся. – Ответила Елена.

– Хорошо, я пройдусь.

– Я с тобой. – Сообщил Яцук.

Пенал снова задел за дно, в этот раз где-то центром. Душераздирающий скрежет заполнил все отсеки. Лязгнули по корпусу гидроцилиндры и вдруг, пенал совершил полный оборот вокруг своей оси. Снова раздались крики и на этот раз звуки падения и плач. Юрий еще не успел уйти дальше одиннадцатого отсека, высунулся в люк, разделяющий его со своим, двенадцатым.

– Всё нормально? – Спросил он.

– Лейла ушиблась. – Ответила Елена.

Приемная дочь тихонько всхлипывала. Юрию стало так жаль ее, даже сильнее, чем родную.

– Не плачь, дочь, я тебе конфетку принесу. – Пообещал он. – И не расслабляйтесь. Это еще может быть не всё.

Яцук пробрался к центру пенала раньше, и теперь слышалось его недовольное ворчание и голос Кузьмина. Привалов ныряя в люки, как заправский акробат добрался до них, чтобы узнать, в чем дело.

– Что у вас тут? – Спросил он.

– Люк не успели закрыть, зачерпнули воды. – Ответил Яцук.

В темноте ничего не было видно, однако запах воды стоял в отсеке.

– Много?

– Да нет, командир. На четверть отсека, не больше. – Ответил Андриян.

– Понятно. Людей расселите по другим отсекам, но ничего не предпринимайте. Еще неясно, сколько нас болтать будет. Сейчас-то дверь закрыта?

– Да.

– Это, Андриян, а Ольга твоя здесь? – Спросил Привалов у Кузьмина.

– Нет, на работе, в первом отсеке.

– Понятно.

Привалов пробрался в первый отсек, интересуясь по дороге обстановкой. Почти у всех были ушибы из-за падения. Он и сам только сейчас, успокоившись, почувствовал, как болит его голова, в том месте, где ударился. Приложил руку и почувствовал теплую кровь.

– А, ерунда. – Успокоил он сам себя. – Потом промою.

Ольга Кузьмина пыталась навести в отсеке порядок. Вся провизия перемешалась в результате переворота.

– Ты как, жива? – Спросил Привалов.

– Да, падение было мягким.

– Я бы на твоем месте, не спешил наводить порядок.

В этот момент пенал снова зацепился за грунт одной стороной и сделал резкий клевок. Ольга охнула. Запасы подпрыгнули и снова рассыпались в беспорядке. Юрий растопырился руками и ногами, чтобы не упасть, если пенал снова перевернется. К счастью, обошлось. Дно было рядом, гидроцилиндры скреблись по нему, но корпусом не цепляли. Постепенно и они затихли. По корпусу мерно забили волны.

– Кажись, опять на глубине? – Предположил Юрий. – Только теперь страшно выходить наружу. Ну-ка, крутанет?

– Подождать надо.

– Оль, можно у тебя конфету взять под запись. Там дочка Лейла ударилась, я пообещал ей.

– Конечно, о чем речь. Сейчас попробую найти в этом бардаке. Посвети мне.

Ольга дала Юрию фонарь. Она недолго копалась. Нашла коробку, на которой были сделаны записи, убедилась, что там есть конфеты и открыла ее.

– Это, кстати, ваши.

– Я знаю, моя жена очень щепетильно отнеслась к просьбе собрать аварийный чемоданчик.

Ольга передала Юрию горсть конфет. Он взял из нее три, остальные вернул.

– Чтобы не подрались. – Ответил Привалов.

Лейла уже не плакала. Елена сделала для детей балаган из простыни, где они играли в «домик». Она как мать-гусыня сидела над балаганом, раскинув руки– крылья, на случай очередного переворота. За простынями светилась диодная лампочка, питающаяся от телефонного аккумулятора. Яцук пообещал, что ее хватит суток на пять. Свет от нее был слабый, как раз для «домика». Юрий молчком протянул жене конфеты. Елена умилилась, обняла мужа и поцеловала. Просунула руку, зажатую в кулак, под простынь, Дети замолкли в ожидании сюрприза. Елена разжала руку под радостный детский визг. Зашуршали обертки, зачавкали рты. Дети зашептались, захихикали.

– Как обстановка? – Спросила Елена.

– Без понятия. Надо выбираться наружу, чтобы понять, но как-то боязно.

Выждем хотя бы полчаса.

Туалет смело вместе с унитазом. Осталась только площадка с дыркой, которую приварил Яцук. Не годилось оставлять туалет в таком виде. Юрий почесал затылок и вздохнул.

– Простынь повесим. – Предложил Стыдов. – Маша, дай нам какую-нибудь простынь, туалет прикрыть! – Крикнул он в темноту отсека.

Для простыни закрепили штангу на площадке и сделали шатер. Получилось приемлемо. Необходимая интимность была достигнута. К шатру сразу потянулись страждущие, вытерпевшие несколько часов в заточении, пока командир решался выбраться наружу.

Открытие люков несколько раз откладывалось из-за того, что гидроцилиндры-кили цепляли дно, или из-за того, что пенал начинало волновать на волнах сильнее обычного. Привалов решил подняться, когда в течение часа не произошло ничего подозрительного.

Пенал, как и прежде, колыхался на волнах безбрежного водного пространства. Позади еще виднелись несколько островов, послуживших причиной для беспокойства. Если не считать уничтоженного туалета, да люка шестого отсека, забитого грязью, переворот для капсулы прошел безболезненно. Про экипаж нельзя было сказать того же самого. Ссадины получили многие, и некоторые вполне себе серьезные. Привалову пришлось сделать повязку на голову. Кожа была рассечена и не переставала кровить.

Наружу выбралась, чуть ли не половина всего мужского состава, вдохнуть свежего воздуха. Смотрели на воду и молчали.

– А что дальше? – Глядя в одну точку и как-будто задавая вопросом самому себе, спросил Шулятьев, нарушив тишину.

Прошло ровно два месяца с того момента, как люди спрятались в капсуле УКП чтобы пережить катастрофу и месяц с небольшим, как она находилась в свободном дрейфе. За это время климат успел серьезно поменяться. Стало намного холоднее. Дожди часто шли вперемешку с градом. Он звонко стучал по металлическому корпусу пенала. Если сразу после окончания дождя открыть люк, то можно было увидеть белое море, ставшее таким из-за слоя града, покрывавшего его. Его приспособились вылавливать ведрами и использовать в качестве питьевой воды. Прежде, чем употребить ее, приходилось фильтровать через ткань из-за большого количества мусора в ней.

Норму питания урезали от недели к неделе. Детям было трудно объяснить, что им, как и взрослым нужно было питаться меньше, чтобы прожить дольше. Двойняшки и Лейла Приваловы хныкали, когда им нечем было заняться. Елене приходилось прибегать к разным уловкам, чтобы отвлечь детей от мыслей о еде. Юрий смотрел, сколько она времени и усилий прикладывает к этому и готов был поклясться, что не выдержал бы и дня.

В самом конце августа на горизонте показались горы. Это были не те проплешины, едва выступающие из воды, что встречались раньше. Это были настоящие горы, поднимающиеся из воды на несколько сот метров. Вода несла пенал мимо них, параллельным курсом. Подсознательно, всем казалось, что на земле их ждет какое-то чудо, которое поможет пережить трудные времена. Многие считали, что в горах могли остаться в живых люди и сохраниться места, не затронутые ураганом. Так это было или нет, можно было предполагать только гипотетически. Пенал был неуправляемым, и его несло мимо гор, дальше на север.

Первым кто заметил, что вода стала меняться, оказался Григорий Стыдов. Сделал он это наблюдение, сидя в туалете. Ему показалось, что пенал почти не движется, и вода приобрела зеленоватый оттенок. Завершив моцион, Григорий по веревке, к которой были привязаны ведра, спустился к самой кромке воды. Так и было на самом деле, едва прикрытые слоем воды, колыхались зеленые водоросли. Майор сунул пятерню в воду и вытащил пучок, цепляющихся друг за друга пузырчатых водорослей.

Стыдов поднялся наверх и крикнул в открытый люк двенадцатого отсека:

– Юрок, вылезай! Тебе надо глянуть на это. Привалов выбрался наружу.

– Гриша, ты распугал мою семью.

– Прости, пожалуйста. Смотри. – Он вынул из ведра пучок водорослей.

– Откуда это? – Удивился Привалов.

– Они здесь везде, куда ни глянь. Мне кажется, из-за них мы замедлили ход.

Привалов огляделся и тоже заметил, что к черному оттенку воды примешался грязно-зеленоватый. И заметил он, что вода почти неподвижна. Волны едва облизывали корпус пенала.

– Давно мы попали в эти воды? – Спросил Привалов.

– Не знаю. Я заметил, когда на толчке сидел, минут двадцать назад.

– Скажи мне Гриш, это к худу или к добру?

– Что? А, без понятия. Вообще, я обрадовался, когда понял, что это живое. Все-таки хорошо, что после катастрофы у кого-то нашлись силы вот так разрастись.

– А ты не слыхал про кладбище кораблей в Саргассовом море возникшем по вине водорослей? – Спросил Юрий.

– Слышал что-то? – Соврал Стыдов. – А нам-то, какая разница, где торчать? В водорослях посреди океана, или на берегу. Зима наступит, по льду пойдем. А она, я уже чувствую. – Стыдов передернул плечами. – Не за горами.

Юрий оторвал от ветки водорослей небольшой кусок и сунул в рот, пробуя на вкус. Григорий смотрел во все глаза.

– Как?

– Гадость, но можно попробовать посолить, или сварить.

– Не пронесет?

– Гриш, ты как в «олл инклюзив» попал, выдрючиваешься. Придержи меня, я еще соберу.

Привалов спустился к воде и надергал еще полведра водорослей. Григорий помог ему подняться.

– Разделим кучку на несколько опытных вариантов. Одну часть сварим, другую посолим, третью высушим, четвертую зажарим.

– Пятую, съедим сырой.

– Тебя никто за язык не тянул, Григорий. На тебе проверим реакцию организма на сырую еду.

– О, нет, я пошутил. Я не буду это жрать.

– Ладно, я тоже пошутил.

Слух о водорослях быстро разбежался по капсуле. Через полчаса только ленивый не выбрался наружу, чтобы разглядеть необычную растительность.

– Это водяная трава, мам? – Спросила Аришка у матери.

– Да, ее называют водорослями, потому что растет в воде.

Для демонстрации водорослей. Юрий еще раз спустился к воде и набрал их в ведро. Дети осторожно трогали необычные растения, строили гримасы, нюхали пальцы, которыми притрагивались.

– Бя! – Мишка высунул язык, будто его рвало. – Вонючка. За ним повторили Машка и Лейла.

– Воображаете? – Посмеялся над ними отец. – Ничего, народ сыр с плесенью тоже не сразу принял, а теперь деликатес. Был. Скоро за обе щеки лопать будете.

– Нееет, фу. – Машка спряталась за мать, чтобы не видеть водоросли.

Любование природой нарушил регулярный ливень. В небе загромыхало, и народ поспешил скорее спрятаться внутри. Люки закрыли вместе с первыми каплями. Через минуту по корпусу отстукивали льдинки града.

Дегустация приготовленных разным способом водорослей дала понять, что в чистом виде они несъедобны в любом случае. Внутри других блюд их можно было использовать как наполнитель и витаминную добавку. На том и порешили. С сего момента их добавляли во все. Ни один из обитателей пенала не пожаловался на то, что у него началось несварение или аллергическая реакция. Даже дети ели и не жаловались.