Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

            Оставалось исследовать те самые завалы, созданные ураганом. Джейн проводила половину каждого дня, лазая по горам и разгребая мусор. На пути этой горы ветер был бедноват на дары ушедшей цивилизации. В основном это была грязь и камни. Потоки жижи в свое время стекали в воду, но потом засохли, образуя конические спуски. Джейн разбирала их, но ничего стоящего ей не попадалось.

            Анна привыкла и к пещере, и к воробьям, и к многочисленным лягушкам, и насекомым, населявшим этот маленький заповедник прежнего мира. Это она первая увидела крысу. Джейн, как обычно, была чем-то занята. Когда она не слышала дочери несколько минут, то тревожилась за нее, потому что всякий раз, когда ее не было слышно некоторое время, с ней случалась какая-нибудь неприятность. Мать готовила обед на дровах, ароматный дым разносился по всей пещере. Джейн обернулась, чтобы узнать, почему затихла Анна и, пока глаза ее привыкали к темноте, увидела такую картину. Здоровая крыса осторожно тянулась к вытянутой ручке дочери. Анну забавляло это животное. Она смотрела на нее с благожелательностью и интересом. Крыса дергала усами и продолжала тянуться к розовым пальчикам Анны.

            Джейн испугалась. Она вскочила и крикнула, напугав и крысу, и Анну. Дочь посмотрела на мать и разревелась. С тех пор, Анна всегда играла рядом с тем местом, где работала Джейн.

            В тот раз, когда Джейн безуспешно ковыряла слипшуюся кучу, Анна ходила рядом, мешая матери бесконечными вопросами.

            – А это что? – Переспрашивала она каждый раз, увидев очередной камень немного иной формы, чем предыдущий.

            На некоторое время Анна затихла. Джейн была благодарна, но потом решила проверить, что еще удумала ее беспокойная дочь. Анна стояла по колено в воде, и что-то тянула на себя оттуда. Джейн бросилась к ней и достала из воды. Анна разревелась.

            – Там! – С обидой говорила она, показывая в воду рукой, и рвалась с рук. – Там!

            – Что там? Там грязь!

            – Нет! Там! – Слово «там» стоило понимать как: «отпусти, мне надо туда!».

            Джейн, чтобы показать дочери, что в воде ничего нет, поводила рукой в воде и ударилась обо что-то. Она осторожно нащупала предмет. Сразу было непонятно, что это, но оно было железным. По пальцам царапнул рваный край. Джейн ухватилась обеими руками и потянула находку на себя. Она подалась. Над водой выступила часть. Это был автомобиль, и, по всей видимости, не маленький. А потом он уперся во что-то и больше не двигался. Сколько ни пыталась сдвинуть его Джейн, ничего не получалось.

            Джейн вернулась домой, надела непромокаемый костюм из спасательного набора и вернулась назад. Анна с берега смотрела на мать, уходящую в воду все глубже, со страхом.

            – Все хорошо, дочка. Мама плавает.

            А сама в это время ощупывала кузов автомобиля, чтобы определить его размеры и состояние. Судя по предварительным ощупываниям, это был цельнометаллический фургон. Он был помят, но у Джейн возникла идея, что можно сделать из этой находки. Она снова вернулась на берег. Положила на плот пару средних бревнышек и моток веревки.

            Джейн подплыла на плоту к машине. Из-под плота вынула несколько связок пустых бутылок и привязала их к автомобилю, натянув веревку так, чтобы бутылки ушли под воду. После того, как к машине была прикреплена третья связка, она подалась. Джейн привязала один конец веревки к бревну, а другой к передней стойке лобового стекла. Второе бревно воткнула в щель между камнями, заблокировав его камнями. Бревно с веревкой уперлось в него, и Джейн потянула его, как рычаг. Машина сразу подалась и, скрежеща стальным брюхом о дно, выползала на берег. Анна удивленно наблюдала за работой матери и периодически хлопала в ладоши.

            Через час машина полностью лежала на берегу. Мятый микроавтобус с распашными задними дверями. Скелетов в кабине не было, и это уже было хорошо, иначе Джейн чувствовала бы себя, как эксгуматор, или разорительница могил.

            – Тё это? – Раздался за спиной голос Анны.

            – Это наш дом. – Ответила ей Джейн.

            Все, что можно было снять с машины, Джейн сняла. Кузов разрубила топором на три части и перевезла их на плоту к пещере. Там она отбила камнями мятое железо до более-менее ровной формы и соединила эти части снова вместе. По внутреннему пространству получился совсем небольшой домик, примерно три на два метра. Конечно, как домик он еще не годился из-за того, что был весь в дырках. Хорошо, что двери не сорвало с петель. Они открывались и закрывались. Нужно было только хорошо почистить замки от ржавчины.

            Вид у домика получился боевой. Анна критично смотрела на него, но у ее матери уже готов был план, что делать с ним дальше. Из кусков листового железа, что привезла с собой Джейн, она собрала опалубку. Грязь под травой у самого входа в пещеру была густой, и могла сгодиться, как основа для стройматериала, название которому Джейн еще не придумала. Она собирала все, что может создать определенную структуру. На это годилась хвоя под деревьями, обрывки и ошметки тканей, обнаруженные на завалах, пластик и прочие материалы.

            Джейн сделала первый замес и выложила его между опалубкой и стеной фургона. Толщина стены получилась сантиметров двадцать. Джейн посчитала, что этой толщины хватит, чтобы отделить их от тяжелых условий внешнего мира, особенно в зимнее время. Но девушка так же поняла, что работы по утеплению фургона будет много.

            В перерывах, давая время подсохнуть каждому новому слою, Джейн с Анной выплывали на открытую воду, чтобы порыбачить. Рыбачили подолгу, чтобы потом больше времени уделять обустройству дома. Рыбу Джейн научилась запекать в куске грязи, варить уху, и просто жарить на костре. Практичнее всего была уха, которую можно было растянуть на несколько дней. Но вкуснее всего получалась запеченная рыба. Джейн не боялась использовать растущую в пещере траву в качестве приправ.

            Меньше, чем за месяц фургон полностью скрылся под толстым слоем подсыхающей грязи. Джейн установила внутри печку и топила ее, чтобы ускорить затвердевание стен. Она боялась, что ее раствор при подсыхании растрескается, но этого не произошло. Раствор лежал монолитом. И если вытащить из него фургон, то он должен был остаться в целости, сохранив форму.

            Одну створку распашной двери Джейн заложила раствором, а вторую обшила тканью, привезенной ею из прошлого дома, набив под нее различную набивку. Зима должна была проверить, насколько серьезными были потуги Джейн сохранить тепло в доме. Изнутри вход завесили ковром, обрезанным под проем задней стенки. Неровный металлический пол засыпали сосновой корой, просушенной хвоей, сухими листьями, тряпками, всем, что могло служить изоляцией от холодного металла. Джейн посчитала, что пятисантиметрового слоя должно хватить. На него бросили ковер. Джейн уже была влюблена в эту старую русскую традицию иметь дома ковер.

            Двойное пассажирское сиденье Джейн приспособила, как кроватку для Анны. Она прикрутила спинку к стене, чтобы дочери не было от нее холодно. Само сиденье поставила на шкафчик-тумбу, привезенную из дома в разобранном виде. Получилось очень практично. Анне предстояло спать достаточно высоко, чтобы на нее не дули сквозняки, гуляющие по полу.

            Себе Джейн взяла водительское кресло. Оно раскладывалось, и днем занимало совсем мало места. Был у него недостаток, оно не раскладывалось полностью. К утру спина ныла из-за неудобного положения. На обратной стороне от входа в дом стояли печка и душ. Слива не было. Вместо него стоял большой таз. Рядом с печкой находился стол, а над ним висел шкафчик с посудой. В принципе, для комфортной жизни было все, что нужно.

            Проблема со светом пока решалась открытой дверью. Зимой им могла стать печка, или же лучины. Джейн хотелось найти какой-нибудь прозрачный материал, типа оргстекла, чтобы сделать небольшое оконце. Но его пока не встречалось.

            До наступления холодов домик был сдан в эксплуатацию. Джейн позволила себе коктейль из водки и отвара травы, похожей на мелиссу. Этот вечер, в тепле и уюте, перед печкой, Анна провела за рассказами матери о ее прошлом. Все закончилось слезами и рассказами об отце Анны.

            – Когда-нибудь мы с тобой вернемся на наш остров, где похоронен твой отец. Ты должна знать, где его могила. Когда меня не станет, кто-то должен его навещать. – Джейн снова разревелась от избытка чувств.

            Морозы, начавшиеся незадолго перед днем рождения Анны, показали, что дом способен держать тепло. В самом гроте было почти всегда тихо. Ветра кружили у самого входа, не доставая до дома. Граница снега заканчивалась перед самым домом. А сам вход в пещеру завалило высоким сугробом.

            Джейн выходила на улицу только чтобы порыбачить. Она научилась прорубать во льду лунки и ловить рыбу. Рыбалка была не ахти. В неделю удавалось поймать пару рыб, реже больше. Но у Джейн имелся неприкосновенный запас мороженой рыбы. Кроме рыбы, в нем были лягушки и высушенные водоросли.

            Анна росла на глазах. Совсем недавно она еле ходила, а сейчас Джейн сидела около лунки и видела, как со стороны острова показалась маленькая оранжевая точка. Это была ее дочь, которая самостоятельно оделась в перешитый отцовский шерстяной костюм и шла к матери. Одной дома ей было скучно, и Джейн понимала дочь, и не ругала ее за такую самостоятельность. Анна подошла и метров за десять остановилась, чтобы оценить настроение матери. Ее глаза хитро смотрели из-под замотанного кое-как на голове платка. Джейн знала, что дочь держит дистанцию, чтобы дать задний ход, если мать начнет ругаться и захочет надавать ей по заднице.

            – Ладно, не бойся, подходи, не буду я ругаться. Дверь хорошо закрыла? – Спросила Джейн миролюбиво.

            – Дя.

            – Ну, раз дя, садись рядом, буду учить тебя ловить рыбу.

            Анна села и застучала ногами по пластиковому ящику, наблюдая, как мать крутит леску вокруг катушки.

            – Мам, а рыбки голодные? – спросила Анна.

            – Не думаю. У них вся еда в воде находится.

            – Ммм, понятно. А я хотела накормить их, чтобы они сюда приплывали.

            – Эй, откуда такие умные мысли в такой юной голове, а? – Джейн подумала, что, если кормить рыбу в одном месте, то она станет сюда приплывать. Удивительно, что до этого вперед догадалась ее дочь. – Хотя и так ясно, гены.

            На следующую рыбалку Джейн нашинковала лягушек, немного рыбы и устроила небольшой пир. Вначале подкормка целый час плавала без всякого намека, что ее кто-то заметил. Потом появилась одна рыба, которая осторожно хватала кусочки и надолго исчезала в воде. Потом появились еще, а потом вода закипела от желающих поесть на халяву. Джейн бросила блесну в воду, подождала пару секунд и принялась сматывать леску. Та сразу натянулась и катушка чуть не вылетела у нее из рук. По ощущениям, рыба вцепилась в крючок немаленькая. В лунке показалась губастая физиономия рыбы. Джейн без рывков вытянула ее и бросила на снег. Рыба весом не меньше трех килограмм билась на снегу. Джейн снова забросила леску. Ей не пришлось ждать ни секунды. Крючок тут же схватила рыба и потянула леску за собой.

            Рыбалка удалась. Джейн остановилась, когда у нее лежало в один ряд шесть крупных рыб. Суммарно они весили под двадцать килограмм. Такой запас провизии можно было запросто растянуть на месяц. После удачной рыбалки Джейн решила немного полениться и заняться дровами. И как оказалось, не зря. Вскоре на улице так замело, что недели две нельзя было выйти из пещеры. Снег намело у входа высотой метров в пять. Джейн не представляла себе, как она осилит пробить в нем проход.

            Для Анны любая погода была в радость. Ей нравилось, что на улице метет, а потом она стала использовать большой сугроб на входе, тянущийся почти до их домика, как горку. Она сама забиралась на нее и скатывалась вниз на резиновом коврике, который мать вытащила из их фургона. Джейн привязала к коврику веревочку, чтобы Анне было удобнее управляться с ним. Анна не знала усталости. Когда она приходила домой, снег у нее был повсюду. Он забивался ей под одежду, в штаны, повисал сосульками на волосах. Но девочка не чувствовала холода. Она была разгоряченной и довольной.

            Накануне рождества Джейн тайком от дочери сшила красный носок. Ночью она положила в него последнюю баночку консервированных ананасов и повесила над кроватью Анны. Когда дочь проснулась, ее удивлению и радости не было предела. Джейн рассказала ей о Санта Клаусе. Анна, как и все дети ее возраста, тут же кинулась искать на снегу следы его присутствия. Днем Джейн и Анна украсили сломанную сосну ледяными фигурками. Мать напела дочери несколько рождественских песен. Этот день у них прошел очень хорошо. В душе маленькой девочки он оставил отпечаток, вспоминая о котором душа наполняется теплой волной пережитых когда-то очень приятных и светлых моментов.

            В гроте, похожем на оазис прошлого мира, Джейн и Анна прожили три года. Прожить там можно было и больше. Запасы еды и материалов позволяли прокормить и содержать двух женщин всю их жизнь. Но один разговор с дочерью навел Джейн на мысль, что сделать так будет крайне неверно. Вместе им хорошо, но когда Джейн умрет, Анна останется одна. О такой судьбе дочери она и думать не хотела. И, мысленно консультируясь с Игорем, она понимала, что тот был бы против того, чтобы его дочь жила одна.

            Джейн время от времени рассказывала про отца Анне. Она хотела, чтобы дочь знала о нем.

            – Мам, а у меня будет муж? – В лоб спросила дочь.

            Несмотря на очевидность вопроса, Джейн не знала, что ответить. Она гнала от себя мысли о будущем, а тут ее прямо спросили. Джейн не могла взять и сказать «нет». Это значило убить какие-то чувства и надежды в ребенке. Сказать «да» – значило, что им рано или поздно придется покинуть это райское место и отправиться на поиски людей. Это было настолько рискованным, что с большой вероятностью могло окончиться смертью.

            – Знаешь, Анна, раньше людей было много, и найти себе пару было гораздо проще. Когда мир разрушил ураган, людей осталось мало. Я очень хочу, чтобы у тебя тоже был муж, и такие славные детишки, похожие на тебя. Когда ты подрастешь, мы с тобой отправимся далеко-далеко, и там обязательно встретим хорошего человека, который станет твоим мужем.

            – Хорошо. – Согласилась дочь.

            Джейн выкрутилась, но в душе у нее остались сильные терзания, итогом которых стала подготовка к очередному плаванию. Джейн решила, что один месяц за лето они могут выделить на то, чтобы сплавать на север. Она помнила, что российские матросы собирались основать базу где-то на севере. Может быть, они найдут их, или тех, кто так же, как и они, ищет людей.

Глава 12

Глава 12

Обещания, данные самому себе, Егор не спешил исполнять. Круговорот ежедневных дел не давал ему времени на подготовку к большому путешествию. Да и опасался он его. Одно дело сплавать на плоту на двести километров от дома, и другое дело – отправиться за тысячи километров с неизвестным результатом. Егор понимал, что рано или поздно им все равно придется уезжать, но он старался получить какой-нибудь знак, который явно указал бы ему, что пора.

И такой знак ему дали. Спустя год после похорон военного Терехина, Катюшка подцепила какую-то заразу. Вначале она просто жаловалась на слабость и сонливость. Но Егор с Тамарой посчитали, что дело здесь в гормональном перестроении организма дочери. Девочка превращалась в девушку. Но слабость не проходила, появился кашель.

Кате скормили все антибиотики, что были в запасе семьи. Егор с Матвеем сгоняли к Верблюду и привезли оттуда кучу всяких трав, из которых делали отвары. Все было напрасно. Катя таяла на глазах. Однажды Тамара застала Катю читающей журнал, найденный отцом в одной из своих вылазок. То ли тень легла так на лицо девочке, то ли все так и было на самом деле, но только Тамара разглядела, как заострилось лицо дочери, как побледнела ее кожа, как трясутся пальчики, перелистывающие страницу. Тамара впервые представила, что ее дочери скоро может не стать.

Она закрыла рот ладонью, чтобы из нее не вырвался плач, и бросилась к мужу.

– Егор, я больше не могу, Катю надо везти к тому поселению. Нам всем надо уезжать, иначе Катя… – Она собрала волю в кулак, – умрет.

Егор обнял жену. Он уже и сам созрел для этого решения. В нем еще жила надежда, что какое-то чудо поможет им вылечить дочь, но сейчас он отчетливо понял, что ждать больше не имеет смысла.

На дворе была середина лета. Если быстро собраться, то можно по воде проделать весь путь до наступления зимы. В течении трех дней Егор и Матвей готовили плот к отправке. Нужно было предусмотреть все поломки, которые могли случиться в пути. Взять все необходимое, если зима застанет их в дороге.

Егор понял, что плота не хватит, чтобы вместить всю семью и все вещи, которые были им нужны. Пришлось срочно придумать прицеп. Для этого понадобилось разобрать стены «квартиры», чтобы соорудить из них площадку. Под ее дно были спрятаны все пластиковые бутылки, которые обеспечили необходимую подъемную силу. На плот сгрузили запчасти, запасы провизии, дров, лыжи и все, что не требовалось непосредственно в самом походе.

На плот водрузили палатку. Дожди до сих пор были регулярным явлением. Егор сделал небольшую печь для разогрева еды или приготовления выловленной рыбы. Пришлось еще создать некое подобие туалета. До этого мужчинам не составляло особых проблем сходить за борт. С женщинами ситуация была иная. Им требовался минимальный комфорт.

Сердце дрогнуло у Горбуновых, когда плот отчалил от берега. Тяжело было покидать привычное и удобное во всех смыслах место. Если бы не болезнь дочери, переселение можно было бы откладывать бесконечно. Может быть, за семьей Горбуновых и приехал бы тогда корабль с алыми парусами, чтобы увезти их с удобствами и без вероятности того, что это путешествие может закончиться на полпути, но судьба решила за них.

Колесо забило лопатками по воде, преодолевая возросшую массу плота вкупе с тяжелым прицепом. Плот медленно набирал скорость. Тамара молча роняла слезы, глядя на удаляющуюся гору, спасшую их и приютившую на несколько лет. У Егора на душе скребли кошки. Матвей тоже готов был разреветься. Чтобы этого не случилось, он принялся проверять крепление груза на плоту. Катя понимала, что это путешествие затеялось из-за ее болезни. Она злилась на себя за то, что никак не может выздороветь и причиняет всем столько беспокойства и неудобств.

– Мам, пап, я обещаю, что когда мы найдем тот поселок и вылечим меня, я больше никогда не буду болеть.

Егор молился на погоду. Каждая задержка могла привести к тому, что зима застанет их в пути. А это значило, что они не смогут какое-то время передвигаться совсем, пока не станет лед. Каждый день задержки уменьшал возможность довезти дочь живой. Егор менялся с Матвеем управлением регулярно, чтобы плот всегда находился в движении.

Если к исходу дня на горизонте появлялась гора, на ночевку приставали к ней. Если горизонт был чист, ночевали посреди воды, дежуря сменами с сыном. Тамара пару раз пыталась сесть за педали, но ее не привычные к таким нагрузкам ноги уставали после нескольких минут.

Горы Среднего Урала были самыми низкими из всей цепочки Уральских гор. В самом начале пути ночевать приходилось гораздо чаще посреди воды. В незнакомых местах ухо приходилось держать востро. Мощные течения, местами превращающиеся в жуткие водовороты, грозили затянуть плот с путешественниками в свою воронку. Где-то течения отсутствовали напрочь, и в таких местах мир начинал превращаться в тухлое болото, грозящее отравить людей своими миазмами.

Егор зарисовывал и записывал на листок все интересное, встречающееся на их пути. Однажды далеко впереди, по самой линии горизонта прошелся смерч. Несмотря на расстояние, он произвел на женщин неизгладимое впечатление своими размерами. Буквально через несколько минут волна, вызванная смерчем, достигла плота, скинув за борт некоторые припасы, и чуть не перевернув плот. Егору с сыном пришлось вылавливать из воды все, что держалось на ее поверхности, а с чем-то пришлось попрощаться навсегда.

– Не догадались мы с тобой поплавки ко всему привязать из пустых бутылок, сейчас бы подняли бы со дна. – Посокрушался Егор на собственную недогадливость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На том месте, где прошелся смерч, поднятая со дна грязь смешалась с верхним слоем. На поверхности воды снова плавали напоминания о человеческой цивилизации. Разнообразный мусор медленно качался на волнах и тихо уходил на дно. Кроме мусора, попадалась и всплывшая брюхом вверх рыба. Егор с Матвеем выловили несколько штук и поставили варить уху.

Путешествие немного приободрило Катю. Она, как и все дети, старалась впитать в себя новизну ощущений и проникнуться романтикой больших путешествий. На свежем воздухе и под постоянным солнцем, хоть и скрытым облаками, ее лицо немного порозовело, и глаза налились внутренним светом. Тамара каждый раз перед сном благодарила Бога за то, что он дал сил дочери и подарил им надежду на нормальное окончание путешествия.

Через месяц путешествия, когда уже чувствовалось, что плот находится в северных широтах, и когда колени у Егора и Матвея опухли и стали в два раза больше обычного, случилось одно событие. Егор проверял оснастку груза на прицепе. Матвей, прикрыв глаза, монотонно вращал педали, Тамара готовила обед, и только Катюха, отстраненная от любого труда, лупилась по сторонам.

– Эй, смотрите! Смотрите, там дым! – Крикнула девочка, указывая рукой в сторону небольшой горы, еле выступавшей над водой.

От горы на самом деле поднималась струйка дыма. Впечатленные этим событием, и особенно тем, что это могут оказаться именно те люди, к которым они так стремятся, Горбуновы повернули в сторону горы. До нее было около пяти километров. Через час, когда дыма уже не было видно, они причалили к скалистому берегу. Матвей соскочил с плота первым и собрался пуститься на разведку, но отец его задержал.

– Погоди, Матвей. Мы не знаем, что за люди это могут быть. Я сам пойду, а вы отплывите метров на пятьдесят от берега. Если все нормально, я помашу вам с горы, а если нет, плывите отсюда поскорее. – Егор сжал в руках пистолет Макарова.

– Егор, а может, не надо? – Попросила Тамара, напуганная перспективами остаться без мужа.

– Надо, Тома, надо. Не чураться же нам людей всю жизнь.

Матвей неохотно отогнал плот от берега. Он видел, как отец, прикрываясь камнями, обошел гору.

Егор обошел гору слева. Ему показался этот склон более неровным и лучше маскирующим. Егор затаился, когда почувствовал запах дыма, чтобы услышать человеческую речь. Странно, но было совсем тихо. Звуки издавала только природа. Посвистывание ветра в камнях, лягушачье кваканье под горой, да шуршание стеблей кустарника под ухом. Егор осторожно выглянул из-за камня. Неподалеку от него, на ровной площадке, еле дымилось догоравшее кострище. Рядом с ним никого не было.

Егор вышел на площадку. Рядом с костром имелись следы пиршества: рыбьи головы и скелеты с хвостами. Судя по их количеству, еды должно было хватить человек на пять минимум. Куда же они подевались? Егор вгляделся в горизонт. Он был чист.

Мужчина спустился к воде и обнаружил следы того, что кто-то совсем недавно причаливал к берегу в этом месте. В расщелине среди камней остались следы от забитого деревянного колышка, за который привязывали лодку. Рядом с этим местом на камнях лежали выпотрошенные рыбьи кишки и чешуя. Подсохшие потроха были облеплены мошкарой. Судя по тому, что потроха уже подсохли, пролежали они здесь несколько часов.

Находка впечатлила Егора не меньше, чем тот случай с капитаном Терехиным, постучавшимся в их плот. Что, если это его товарищи, участвующие в поиске выживших? Егор вернулся к кострищу. Надо было оставить о себе напоминание. С собой ничего подходящего не было. Егор огляделся и увидел рядом россыпь мелких камней. Рядом с кострищем он выложил цифру «4», затем идущую от нее стрелку, упирающуюся в латинскую букву «N». По его мнению, любой человек должен был понять его послание, обозначающее, что четыре человека были здесь и теперь направляются на север.

Егор перешел на обратную сторону горы другим маршрутом. Но там он не встретил никакого присутствия людей. Их плот, как и положено, лежал в дрейфе на расстоянии пятидесяти метров от горы. Егор помахал руками. Сын заметил его и подогнал плот к берегу.

– Немного не успели. – Сказал Егор с сожалением. – По ходу, они останавливались здесь, чтобы перекусить. Они точно не живут на этой горе. Никаких следов, кроме костра, нет.

– Может, это товарищи того военного, которого мы похоронили? – Предположила Тамара очевидную мысль.

– Я тоже так подумал. Оставил сообщение, что мы были здесь и отправляемся на север. Маловероятно, конечно, что они еще раз пристанут к этой горе.

– Ну и ладно, Егор, зато мне так спокойнее, что люди есть где-то рядом.

– Признаться, я рассчитывал получить у них медицинскую помощь для Катюхи.

– Будем считать, что это был знак для того, чтобы мы не теряли веры и продолжали движение.

– Ну, тогда в путь! Не будем терять времени.

Плот снова отправился наматывать километры пути.

Была уже вторая половина августа. По утрам становилось настолько промозгло и туманно, что не хотелось выбираться из палатки. Судя по горам, высоким и частым, это был уже Северный Урал. Из-за этого трудно было понять, где между гор существует пролив, а где нет. Пару раз Горбуновы попадали в ловушки. Они заплывали, как им думалось, между двумя вершинами, но это оказывалось долиной с единственным выходом в обратном направлении. Они догадывались об этом, только когда замечали появляющиеся на поверхности водоросли. Более наблюдательный Матвей указал на особенность течения воды там, где были тупиковые долины. Неподвижная вода в этих долинах, встречаясь с течением, образовывала небольшие буруны. На границе этих бурунов была заметна разница в оттенках воды. Стоячая вода была всегда темнее.

Егор уже понял, что сын намного наблюдательнее его, и по умолчанию считал Матвея штурманом на «судне». Лавируя между высоких и отвесных скал, Егор подметил, что природа здесь сохранилась намного лучше, чем в тех местах, откуда они прибыли. Попадались здесь поляны с подветренной стороны, на которых росли мощные сосны, почти не тронутые катастрофой. Ночевать в таких местах было сущим удовольствием. Пряный воздух растительности погружал в ностальгическую атмосферу прошлой счастливой жизни. На время можно было вообразить, что ничего не изменилось в мире. Если бы не болезнь Кати, то на такой поляне можно было бы поселиться. В округе было достаточно дров и пропитания, без нужды устраивать многодневные заплывы.

По календарю, который вел Егор, на дворе было первое сентября. В это утро он почувствовал, как пахнуло холодом. Он первым выбрался из палатки, чтобы начать готовить завтрак, и поскользнулся. Мокрые камни оледенели, превратившись в скользкий каток. Егор чуть не упал на палатку, чем мог бы перепугать спавшую семью. Пришлось все делать на четвереньках, потому что стоять на ногах было совсем невозможно. Собранные с вечера по округе дрова намокли и покрылись коркой льда. Егору пришлось карабкаться к плоту, чтобы набрать пропитанных жиром брусочков для розжига, оставленных для вот таких экстремальных случаев.

Дрова, щелкая и шипя испаряющейся влагой, все-таки разгорелись. По округе разнесся пряный дым горящей хвои. Вдруг из палатки раздался кашель Катюшки. Она и раньше подкашливала, но теперь ее прихватил очень сильный кашель. Егор вздохнул. Не хватало еще застудить дочь с ее ослабшим иммунитетом.

– Кать! Ой, что это? – По обеспокоенному голосу жены Егор сразу понял, что с Катей что-то случилось.

Он залез наполовину в палатку.

– Что случилось-то? – Тревожно спросил отец.

Тамара уже ревела, дочь испуганно смотрела на отца. Тамара протянула ладонь, на которой была кровь.

– Катюшка кровью начала кашлять. – Сквозь слезы произнесла жена.

Егор почувствовал, как внутри все его чувства всколыхнулись, провернулись, оставив на поверхности страх, боль и леденящее чувство ожидания неизбежного. Он взял за ручку Катю и посмотрел ей в глаза. Ему хотелось увидеть в них силу и решительность, но глаза дочери излучали испуг и надежду на родительскую помощь. Отец прижал дочь к себе, поцеловал ее в макушку, и, чтобы никто не видел его слез, отпустил и выбрался из палатки, обронив на выходе:

– Минут через пятнадцать готово будет.

Отчасти реакция родителей могла подстегнуть уверенность ребенка в том, что она сильно больна. Катюшка начала чахнуть на глазах. У нее почти не осталось сил ходить. Отец относил ее с плота на берег, кормил из ложечки, укутывал тряпками, чтобы дочка не мерзла. Катюшка наедалась парой ложек бульона, потом ее начинало тошнить, а если покормить еще, могло и вырвать. Тамара выламывала себе руки, не зная, чем помочь страданиям дочери.

– Егор, ну когда мы, наконец, доплывем до этого поселка? – Тамара задавала этот вопрос раз по десять за час.

В довершение всех неприятностей, пару раз начиналась сильная метель, предвестник скорой зимы. Широты были уже полярные, и начала зимы можно было ждать в любой момент. Низкое солнце, почти не пробивавшееся сквозь плотную завесу из туч, создавало иллюзию постоянных сумерек. На душе у всех было так тоскливо и холодно, что через призму этого настроения мир вокруг казался еще мрачнее и холоднее. Драматизма мыслям добавляло то, что Егор не знал точно, куда им двигаться после того, как они достигнут оконечности Уральских гор.

Егор специально крутил педали большую часть дня. Он каждую минуту ждал и боялся, что из палатки раздастся крик жены, увидевшей, как их дочь отдала Богу душу. Из-за своих тоскливых мыслей он чуть не проглядел развевающуюся на ветру красную тряпку, оставленную на вершине небольшой горы. Егор пригляделся внимательнее, пытаясь убедить себя, что это не обман зрения.

– Матвей, глянь, у тебя глаза зорче, это что, тряпка там развевается, что ли?

Матвей посмотрел в направлении, куда указывал отец. На небольшом флагштоке развевалась, как флаг, красная тряпка.