Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 316 (всего у книги 346 страниц)

Глава 14

– По правде признаться. – Змей рассказывал свою историю, произошедшую с ним пока мы были не в месте. – Я же их так и не увидел, и думаю, увидеть их при наших органах чувств нереально.

– А может, их и нет, может ты придумал всё? – С охотой предложил свою точку зрения Борис.

– Не придумал, и ваш капитан тому подтверждение. Дурные мысли привели его к дурному хозяину. Судя по вашим рассказам, он явно подчинялся чьим-то желаниям.

– Антош, а мы решили, что и ты находишься в подобной ситуации. – Призналась Ляля. – Я решила, что тебя сделали невольником, ты был такой грустный при расставании.

– Блин, когда я почувствовал, как меня кто-то вытягивает из создаваемой аномалии, то решил, что так и есть, что я залез на чужую территорию и меня ждут разборки. Не представляете, как я обрадовался, что это вы. Нет, я больше не хочу идти в одиночестве. Я смогу заниматься тем же, чем и собирался, но рядом с вами. Да и вы во мне нуждаетесь, как я вижу.

– Больше, чем всегда. – Я согласно кивнул. – Между мирами не осталось ни одного перехода без ловушки.

– Вот, я буду строить тоннели из мира в мир! – Радостно воскликнул змей. – Отличный мог быть тост.

Петр сбегал в «скорую» и вернулся оттуда со свернутой в большой узел скатертью.

– Это же… – Я признал ее ажурную кайму.

– Да, я сдернул ее вместе со всем, что было на столе, когда началась паника, не хотел, чтобы добро пропало.

Мы закрылись в уютной каюте капитана космического грузовика-аномалии и принялись отмечать удачное завершение очередного испытания.

– А вы-то где были? – Спросил я у экипажа «Скорой помощи». До сего момента не было времени поинтересоваться тем, куда их закинула Ляля.

– Спасибо, на этот раз мы были на земле, среди почти таких же людей, как мы. – Алекс наткнул на вилку соленый огурчик, к которому прилип мусор.

– В чем же отличие? – Поинтересовался я.

– Они летали. Не постоянно, иногда, просто отрывались от земли и летели, без всяких устройств.

– А может, все-таки было устройство? Компактное, незаметное, встроенное в подошву обуви, ранец или поясной ремень?

– Не было ничего такого, они и босиком летали. – Борис наморщил лоб, вспоминая события недавнего времени.

– Да и не похожи они были на людей, обладающих технологиями, так, оборванцы на вид. – Петр невольно оглядел себя. – Как мы.

– Да, согласен, у них лошади, телеги, никакого намека на что-то продвинутое. Однако, летают как супермены. Завидно. – Алекс мечтательно поднял глаза в металлический потолок, представляя себе совместный полет с девушкой своей мечты.

– Карлсоны, мать иху, ни бензина, ни солярки не надо, еще бы на голову не гадили. – Борис полез за апельсиновой долькой.

– А что, было такое? – Ляля брезгливо сморщила носик.

– А что они не люди что ли? Я бы не удержался, простите, был бы повод. А вы что, только о возвышенном думаете?

– Ну, мне такое в голову не пришло бы. – Призналась Ляля.

– Ну, ладно, вы женщина, а вам мужики, не интересно было бы отбомбиться точно в цель?

– Борис, этот мир явно создан для тебя. – Усмехнулся я. – Отличный повод научиться летать.

– Какие мы все благородные, один я из простых. – Обиделся Борис за то, что его не поддержали. – Не я придумал мудрость про закон курятника, толкни ближнего, насри на нижнего.

– Ну всё, за столом никаких мудростей. – Не выдержал змей. – Мы же отмечаем воссоединение.

Мы чокнулись рюмками и выпили.

– А может быть Борис прав, нам не хватает какого-то другого взгляда на жизнь. Среди нас троих, извините, но вы пока не команда. – Извинился я перед экипажем «скорой», – нет маргинала, либо человека со складом характера, таким вот совсем дворовым, у которого папа алкаш, а мама на трех работах работает. Для них жизнь выглядит немного иначе.

– Зачем? – Не понял змей.

– Жизнь многообразна и надо понимать её во всех проявлениях.

– Если вы подумали про меня, то у меня отец инженер, а мать кондитер, на одном предприятии всю жизнь. – Борис решил, что образ маргинала «слизали» с него.

– Однако, идея отбомбиться по неприятелю пришла в голову именно вам.

– Да если бы у нас на Земле люди научились летать, то желающих нагадить вам на голову было бы хоть отбавляй и не только среди бедолаг. Уверяю вас, по разу это сделал бы каждый.

– Да, такого спора у нас еще не было. – Ляля поднялась из-за стола. – Потому и не летаем, что любое хорошее дело обязательно дерьмом испортим.

– А зря вы это сказали. – Возмутился Борис, посчитав все разговоры вокруг пикантной темы личным оскорблением и нежеланием видеть правду. – Я хочу взять вас на слабо.

– Что ты задумал, дядь Борь?

– А слабо вам выбрать миры, где в обществе нет наносного, искусственного, где все запросто, что хочешь, то и говоришь, без всяких намеков и необходимости витиевато изъяснятся, лишь бы не задеть чувства.

– Ясно. – Идея Бориса мне даже понравилась. Такой взгляд на общество мог расширить наше знание о мире. – Почему бы и нет, можно попробовать.

В дверь кают-компании постучали.

– А что у вас там происходит? С нашим капитаном все в порядке? – Спросили через динамик громкой связи.

– Вот черт! – Спохватился я. – Про экипаж корабля совсем забыли. Что сказать им?

– Ваш капитан не прошел ветеринарный контроль, поэтому мы его изымаем, чтобы сделать профилактические прививки, потравить блох, отрезать бубенцы, после чего вернем назад. – Выкрикнул Алекс, надеясь, что его будет слышно по ту сторону.

Ответа не последовало.

– Думаю, они кинулись к аварийной связи, чтобы сообщить о захвате судна. – Решил я.

– Да и мы что-то засиделись в гостях. – Ляля стряхнула с себя крошки. – Идемте отсюда.

– В новый дивный прямолинейный мир. – Напомнил Алекс.

– Так точно, туда. – Я пока еще не придумал, каким должен быть этот мир.

Петр решил снова забрать все, что осталось на столе, но я его остановил.

– Не стоит, найдем себе пищу свежее, а эту оставь экипажу судна, пусть капитана помянут.

Нам пришлось поблуждать по коридорам корабля, прежде, чем мы нашли свою машину. Ее никто не тронул, и в ней ничего не пропало. Прежде, чем отправиться в другое место, мы договорились со змеем, что он воображает тоннель-пуповину, соединяющую миры, а я тот мир, в который нам надо попасть.

Сложно вообразить себе то, о чем не имеешь нормального представления. В голове вертелось что-то про людей, всегда говорящих вслух о том, что думают, но с непременным душком обреченности, свойственной им. Торжество справедливости, через боль и страдания. Аскетизм, любовь к тому, кто хуже тебя и ненависть к тем, кто лучше. Я как-то так представлял часть общества, о которой говорил Борис.

На меня накатило забытое чувство нормального перехода из мира в мир, без всякого космического холода ловушек. Даже картинки не покидали мое сознание, когда я воображал себе мир назначения.

– А, черт! – Ругнулся Борис и тут же угодил колесом в яму. – Как домой вернулся.

Ну, в принципе, получилось похоже, на то, что я себе воображал, а именно старый район родного города, называемый «рабочим». Интеллигенцией и прочей не работающей руками прослойкой здесь не пахло на протяжении нескольких поколений. В воздухе витал «аромат» мочи, густого табачного дыма, неубранных помоек и еще бог весть чего, создающего неповторимую атмосферу простой честной жизни.

– Я не совсем об этом говорил. – Борис сморщил нос, стараясь не особо вдыхать ароматы. – Это перебор.

– Нет, это не перебор, это квинтэссенция человеческого общества выращенного из одного социального слоя. Наслаждайся.

«Бам» в лобовое стекло прилетел камень. Орава пацанов с рогатками, громко смеясь, исчезла во дворах. Качественное коммунистическое стекло выдержало удар без последствий.

– Не, ну все мы в детстве хулиганили. – Борис обрадовался, что машина не пострадала. – Я сам пару раз с балкона…

Он не договорил. Какой-то пьяный мужик, с трудом доковыляв до машины, оперся одной рукой о заднюю стойку, расстегнул ширинку и принялся мочиться на колесо, сопровождая процесс довольными междометиями.

– Дружище, ты же не собака, сделай это куда-нибудь в сторону. – Попросил я нахала.

– Отвали. Радуйся, что только мочусь, был бы трезвый, колеса порезал. Ездят они… на машине… жулье.

– Поехали отсюда, Борис.

Водитель тронулся. Алкаш потерял равновесие и упал в собственную лужу.

– Кесарю кесарево… – Прокомментировал Борис ситуацию с ним.

– Зато он не ограничивал себя искусственными рамками, действовал, так сказать, по велению души.

– Интересно, а как они ведут себя в общественных местах? – Спросил Алекс. – Там, наверное, тот еще базар.

– Если кому интересно, можем посмотреть. – Предложил я. – Никого не пугает?

Кошка усмехнулась в губы.

– После попыток надругательства со стороны маньяка-капитана какие-то полуживые алкоголики меня могут только позабавить.

– Не скажу, что горю погрузиться в чуждую мне атмосферу подобного общества, но ради вас готов стерпеть. – Антош точно был из другой прослойки и обязательно получил бы по шее за первым же углом.

– Ну, давайте глянем, что у них тут перенять можно. – Нехотя согласился Борис.

– Дядь Борь, это звучало, как фраза про публичный дом, что у них тут можно перенять, кроме венерических заболеваний.

– Не спешите, не делайте поспешных выводов на основании беглого осмотра пациента. Так вам советуют? – Борис обернулся и посмотрел на торчавшее в окошке лицо Алекса.

– Да тут без осмотра видно, что пациент страдает когнитивным диссонансом между желанием жить честно и нежеланием что-то делать вообще.

– Езжай Борис. – Попросил я водителя. – Притормозим возле подходящего места.

– Ага.

Мы поехали по дороге сложными зигзагами, объезжая многовековые ямы, многие из которых уже были засыпаны таким же многовековым мусором. Машин попадалось мало, а те, что попадались, выглядели примерно так же, как дороги. Они чадили, стреляли выхлопными трубами, открывали на ходу двери.

– Жорж, тут ты дал маху, это же просто помойка, а не мир.

– Борис, для наглядности надо всегда брать примеры с выпуклыми свойствами, так легче увидеть суть.

– Тогда я хочу увидеть противоположный мир, в котором во главу угла поставлена изворотливость, иносказательность и жесткие моральные рамки, для сравнения.

– Я могу тебе сразу сказать, это будет то же самое, но с другим знаком, а пока что наслаждайся.

Мы проехали мимо солидного здания из серого камня, с монументальными колоннами на входе. Прекрасную задумку архитектора портили отвратительного вида надписи по этим самым колоннам и стенам. Местная грамота была мне недоступна, но думаю, что надписи тоже были выражением искренних чувств вандалов.

– Вот, Борис, яркий пример характеризующий этот мир. С одной стороны люди тянутся к прекрасному, но с другой, обязательно надо испортить его своими мерзкими надписями. А ты им скажи, что это плохо? Не поймут, потому что привыкли считать, что самовыражение их больных душ это священно.

Борис хмыкнул, но не ответил мне. Видимо, еще искал причины оправдать такое поведение.

Вскоре показалась площадь, приспособленная под стихийную торговлю. Ее окружали хаотично расставленные баррикады из деревянных ящиков, бумажных коробок и прочего мусора, раздуваемого порывами ветра. Внутри баррикад ручьями вдоль торговых палаток и лотков двигался народ.

– Это местный супермаркет для простого народа. Зачем им лучше?

– И, правда, зачем. И у нас бы такое было бы лучше, цены бы тогда не драли втридорога. – Борис не упустил возможности заступиться за местный образ жизни.

– Не хочешь сходить, прицениться?

– А смысл, у нас все равно нет местной валюты.

– А я бы глянул, что тут втюхивают. – Раздался за стеной голос Алекса.

– Притормози здесь. – Я показал Борису на короткий кусок ровной обочины.

– Уверен?

– А мы куда-то спешим?

– Я-то нет.

– Останавливайся.

Борис остановился. Наша яркая машина сразу вызвала интерес местных зевак. Пока что он был праздный, без всяких намеков на желание узнать, откуда у нас такое богатство.

– Ляля и Антош, не показывайтесь. Здешние ребята, попой чую, не слишком любят разбираться в нюансах внешностей исследователей миров.

– Жорж, только недолго. Я не хочу расшвыривать и собирать их назад.

– Мы быстро, только удовлетворим любопытство.

На рынок мы пошли вчетвером, всей «жоржеобразной» командой. Несмотря на заношенную одежду, мы все равно выглядели ярче местных. На нас бросали косые взгляды, силясь понять, кем мы являемся. Превентивно, народ был настроен к нам отрицательно-настороженно. Я старался не встречаться взглядом с людьми и постоянно караулил тылы, чтобы не дать застать себя врасплох.

Слившись с толпой рассматривающей скудный товар на самодельных прилавках, стало спокойнее. Разглядывая товар, у меня появилось ощущение, что он пролежал в каких-то подвалах не один год, прежде, чем его решили продать. Однако народ будто не замечал этого, обращая внимание на совсем другие вещи.

– Почём? За скока? Чёт, дорого. Хамишь с ценой. Жульё. Идем отсюда, я видел дешевле.

Примерно такие реплики раздавались со стороны покупателей. Продавцы выглядели как несчастные жертвы, вынужденные продавать старье, чтобы заработать на прожиточный минимум. Откуда ни возьмись, послышался грубоватый властный женский голос.

– Это городской контроль. Покажите документы на оплату места и налога на добавленную совесть. Так-так, просрачили. – Крупная женщина с короткой стрижкой смерила продавца, серолицего нездорового мужчину, торгующего метизами, острым взглядом. – Придется выписывать штраф.

Толпа, оказавшаяся поблизости, встретила это известие радостными возгласами.

– Ну, наконец-то его наказали, проходимца! Хватит уже сидеть на нашем горбу, захребетник! Иди на завод! На путя!

– Уймитесь! – Громко выкрикнула контролирующая торговлю женщина. – Вас не спросила! – Снова повернулась к жалкому мужчине. – Коэффициент налога на добавленную совесть у вас теперь отрицательный, пока не оплатите штраф.

– Но как же я оплачу, если буду торговать в убыток?

– Раньше надо было думать.

– Я рад платить вовремя, но вы же все время закрыты то на перерыв, то на обед, то уходите в администрацию.

– Не учи меня, как надо работать, а то еще впаяю!

– И правильно, впаяйте ему, у него гвозди гнутые, и шляпки на шурупах с плохой бороздкой.

– Заткнитесь, без вас знаю!

Я посмотрел на Бориса, не сводившего глаз с инцидента.

– Дамочка! – Окликнул он контролирующую женщину.

Неожиданное в этих местах обращение, заставило ее остановиться.

– Ты кто? – Спросила она вызывающе.

– Не ты, а вы. – Поправил ее Борис.

По лицу женщины пробежалась тень испуга. Видимо она успела разглядеть непривычную одежду Бориса и усомниться в том, что он один из несчастных горожан, которым она имеет право указывать.

– Вы, извиняюсь, кем будете?

– Водитель скорой помощи, Борис. За что вы обошлись так грубо с этим мужчиной? По нему же видно, что у него анемия на почве недостаточного питания или болезни.

– А я, а причем здесь это? А собственно, с какой стати водитель мне указывает, как мне работать? Я честно выполняю свои обязанности и не я довела его до такого состояния.

– Ах, не вы? А что же это за налог на добавленную совесть? Как можно ее облагать? – Бориса понесло.

– А то ты сам не знаешь, хрен плешивый!

– Я плешивый? Да у меня в носу волос больше, чем у тебя на голове! Поставили ее на должность, она и рада измываться над людьми. Жаба!

– Я жалобу на вас напишу!

– Пиши! А мы тебя с собой заберем, правда Жорж, покажем тебе, где раки зимуют. Ты не то что штрафовать, ты со своим отражением вежливо здороваться будешь! Мымра!

– Борис. – Я незаметно потянул его за ремень. – Уходим. Это не наша война.

Вместо этого, толпа перешла на нашу сторону, решив, что раз мы позволили себя кричать на важного человека, то имеем на то закрепленное властью право.

– Так её, разожралась на должности, а ведь была худая, как все. Увольте ее! Впаяйте выговор! Гоните ее на завод! Шпалы таскать!

Водитель «скорой» почувствовав поддержку, ринулся в бой.

– К ответу её, по закону!

– Борис, успокойся. Это не наш мир.

– Уйду, когда эта калоша расскажет, что за налог такой на совесть! Говори, жаба!

– Дядь Борь, успокойся, а то опять фенобарбитал придется колоть. – Попытался успокоить товарища Алекс.

– Устроила, понимаешь, гестапо!

Женщина, взвесив свои шансы на успех, решила раствориться в толпе, что ей и удалось. Раскрасневшийся Борис, с трясущимся от негодования подбородком, шарил взглядом по толпе, пытаясь найти оппонентку. Мне пришлось бесцеремонно потянуть его за собой.

– Постой, Жорж, задам один вопрос бедняге и всё. – Попросил Борис более-менее вразумительным тоном.

– Мы из администрации, из контроля контролирующих органов. – Громко произнес Алекс, в ответ на попытки толпы узнать, кто мы такие. – Совсем уже, распоясались на местах!

Борис подошел с согнувшемуся под тяжестью наказания продавцу.

– Друг, что она там говорила про налог на добавленную совесть? – Резко спросил Борис.

– Ну, это такой налог, который платишь за то, чтобы можно было подхваливать товар, рассказывать только о его сильных сторонах. Без этого не продашь. Приходится идти на сделку с совестью, оплачивая ее налогом.

– Ясно. – Борис выдохнул и как будто успокоился разом. – А я подумал. Давай, удачи. – Он протянул руку продавцу. – Были бы деньги, закупился бы у тебя. Гвозди, шурупы всегда пригодятся, даже гнутые.

– Да ладно, я не в обиде. Справлюсь, как-нибудь. – Мужчина вздохнул и еще сильнее опустил плечи.

– Всего хорошего, народ! – Борис сжал кулак и согнул руку в локте. – Хороший у вас мир, но порядка мало.

Его замечание осталось без ответа. Народ снова потянулся ручьями вдоль обшарпанных витрин, ругая товар и продавцов.

Нашу машину окружила толпа зевак, они заглядывали через окна в салон, обстукивали резину ногами и проверяли качество металла кулаками.

– Чего собрались, это вам не цирк. – Ругнулся Борис, чтобы разогнать толпу.

– Что за машина? Откуда? Неизвестная марка какая-то. – Наперебой забубнили мужики.

– Экспериментальная. Скоро все на таких ездить будете. – Соврал Петр.

– Правда? А когда?

– Когда рак на горе свистнет.

– У вас змея там лежит.

– Это муляж. – Ответил я.

– Она моргала.

– Моргала, потому что так было задумано. Отойдите, мы спешим.

Народ нехотя расступился. Мы забрались в машину. Я сел в кабину.

– Отомри, Антош, теперь можно.

Змей расправился и поднял голову выше линии окна. Народ испуганно отпрянул назад.

– Как они меня достали. – Признался змей. – Я уже готов был сбежать отсюда.

– А где Ляля?

– Я здесь. – Раздался голос из салона. Успела спрятаться до того, как они начали собираться.

– Простоватые они. – Признался Борис. – Слишком простоватые.

– До непристойности. – Добавил змей.

Борис нажал на клаксон и тронулся. Толпа расступилась перед машиной. Когда мы решили, что нам удалось благополучно выбраться из ее круга, в заднюю дверь прилетела пустая бутылка, со звоном разбившаяся об нее.

– Гады! – Выругался Борис.

– Кто-то не справился с завистью и не смог сдержаться. Это же честное выражение собственных чувств.

– Да за такое выражение ноги бы вырвать. Выводи меня отсюда скорее, а то еще одна такая бутылка и я подавлю их к чертовой матери.

– Без эмоций, Борис. Во время перехода ваше настроение может сильно подпортить результат. – Предупредил водителя Антош.

Борис нервно стукнул ладонями в руль.

– Блин, отобрали годы жизни, что я заработал на острове с байдарочницами. Шпана!

– Я тебя понял, Борис, едем в мир, в котором можно получить моральный заряд?

– Куда угодно, лишь бы отсюда.

Лично для меня единственным миром, в котором я сейчас хотел бы оказаться, был Транзабар. Правда, в свете полученных знаний у меня усилилось ощущение, что город мечты вовсе не мир, а что-то другое, более глубокое, что просто невозможно постичь нахрапом. Я попытался представить какое место могло бы создать у меня в душе покой. Перебирая чувства и картинки, моя душа отозвалась на мысли о воздушных замках, но не как о привычной аллегории, а как о более осязаемой вещи.

– Антош, я придумал, куда нам надо. Давай безопасный проход.

– Уже готов. – С готовностью произнес змей.

Не даром монахи для медитаций уходят в горы. У меня было предчувствие, что уединение над миром способствует направлению мыслей в нужное русло. Оно нужно было каждому из нас, за исключением змея. У пресмыкающегося друга, рожденного в горах, видимо уже было встроенное чувство уединения в любом месте.

Мне представился легкий ветерок в лицо, тишина и захватывающая дух высота над землей. Секундный поиск подходящего мира, короткая пробежка по пуповине, созданной Антошем, и вот перед глазами появилось яркое бездонное, безграничное небо.

– Летайте самолетами Аэрофлота. – Борис нажал на тормоз и дернул ручник.

Я выглянул из окна вниз, чтобы узнать, на что мы «приземлились». Нос сжал судорожный спазм. От видов, открывшихся под нами, закружилось в голове. Внизу была пустота и несколько километров до прикрытой облаками земли. Вначале я испытал страх, так же, как и Борис, ошарашено переводящий взгляд с меня на пустоту под нами. Лишь приглядевшись, я заметил, что мы находимся на платформе, созданной из прозрачного стекла или похожего материала. Чтобы убедится в этом, мне пришлось плюнуть вниз. Слюна шмякнулась на прозрачную поверхность.

– Отставить панику, мы на идеальной поверхности для наблюдений. – Успокоил я остальных.

Открыл дверцу и вылез из кабины. Прошел до сдвижной двери и открыл салон.

– Прошу вас. – Я подал руку Ляле, испуганно взирающей на мои ноги, будто висящие в воздухе.

– Аттракцион не для слабонервных. – Из-за спины кошки выглянул Алекс. – Дамы вперед.

– Вот оно лицо настоящего мужчины. Сама галантность. – Пробурчал Петр.

Он отодвинул Алекса и Лялю и смело спрыгнул на невидимую опору. К нам подошел Борис, ступающий как по тонкому льду.

– Нам может быть не стоило покидать машину, вдруг проломится, а так мы могли бы успеть куда-нибудь свалить?

– Спокойно, валить не придется, эта остановка надолго. Свалим только тогда, когда вставим свои мозги на место, пока каждый из нас не поймет, что ему надо и куда надо. А пока советую насладиться видами.

Ляля мягко спрыгнула и встала рядом со мной. Солнечный свет играл на ее шерсти, отражался в глазах. На секунду мне показалось, что вокруг нее появился светящийся ореол.

– Как красиво. – Тихо прошептала она. – Как здесь легко.

Точно, мне как раз хотелось описать свое ощущение и слово «легко» подходило для его описания идеально. Мы словно застыли в невесомости между небом и землей, как будто нам дали возможность сделать выбор, куда нам нужнее, вверх или вниз.