Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 298 (всего у книги 346 страниц)

– Не получается. – Змей выглядел расстроенным. – Не мое это. Моя фантазия работает лучше, чем когнитивные способности. Я могу только выдумывать миры, которых никогда не видел.

– Антош, не превращайся в плаксу. – Посоветовала кошка. – Это нам не поможет.

– Оставьте меня в покое! – В голосе змея послышались истерические нотки. – Идите дальше без меня.

– Что, долгая дорога уже закончилась? – Напомнила ему кошка.

– Отстаньте. Знаете, почему я не могу настроиться? – Змей продолжил, не дождавшись ответа. – Потому что вы ждете от меня результата. Я не могу собраться, когда от меня ждут. Я привык все делать в одиночку. Мне нужно полное уединение, чтобы обдумать.

– Ясно. – Я понял, что змей говорит правду. Хладнокровному социопату-интраверту на самом деле могло понадобиться уединение для достижения результата. Отчасти, я и сам был таким, особенно в школьные времена. – Иди. Где тебя ждать и сколько?

– Не знаю, мне все равно.

– Давайте у реки. – Предложила кошка. – Мне там показалось уютно и безопасно.

– Я согласен. – Ответил змей.

– Тогда мы с Лялей сгоняем куда-нибудь за едой и будем ждать тебя.

– Договорились.

Змей сделал короткое движение и исчез.

– Хороший человек, но местами невыносимый. – Произнесла кошка, глядя на пустое место, где только что находился Антош.

– Он слишком озабочен тем, что о нем подумают. Ему всегда было комфортно только в своем мирке, а тут бесконечное количество миров и два товарища, которые от него чего-то ждут.

– Он вернется? – С сомнением спросила Ляля.

– Как пить дать. Это как приступ ностальгии, хочешь чего-то из приятных воспоминаний о былом, а как получишь, вроде и не надо уже, и не дает таких ощущений, которых ждешь.

– Надеюсь. Без него у нас будет ощущение неполного комплекта.

– Согласен. Куда пойдем? Нет, что ты хочешь съесть?

– Жирную курочку, приготовленную на огне, со специями внутри.

– О, мадам знает толк в извращениях. Седлай меня, мы отправляемся на поиски курочки.

– Тьфу на тебя. Не порти аппетит. И скажи мне, мы будем ловить добычу сами, или же придем на готовенькое.

– Я выбираю второй вариант. Что-то мне лень гоняться за курами.

– Жареная курица обязательно будет чьей-то. Ты собираешься воровать?

– Нет. Мне совесть не позволит воровать еду. Неужели ты думаешь, что при бесконечном количестве миров нельзя найти хотя бы один с ничейной жареной курочкой?

– Думаю, нет. Если курочку жарили, значит, хотели съесть.

– Но умерли раньше от отравления грибами, к примеру.

Ляля засмеялась, широко раскрыв рот. Ей был к лицу такой смех. Было в нем что-то первобытно-заразительное. Возможно, мощные клыки, сохраненные природой.

– Что? – Кошка заметила мой пристальный взгляд.

– Красиво хохочешь, но, как говорится, хорошо хохочет тот, кто хохочет последним. Я угощу тебя ничейной жареной курочкой. Хватайся, я покажу тебе, что моя фантазия ничуть не хуже, чем у змея.

Ляля вцепилась мне в руку. Я закрыл глаза и начал представлять себе птичью тушку, жареную на вертеле. Генератор миров, с которым я выходил на связь через сознание, принялся перебирать варианты. Как и предсказывала кошка, найти бесхозную курочку оказалось проблематично. Я не сдавался и попробовал представить себе миры, в которых происходили разные вещи, заставляющие оставить еду без присмотра. Например, извержение вулкана. Такие варианты были, но я не готов был рисковать своей и кошачьей жизнью, ради куска еды.

После нескольких минут поиска, мне удалось зацепиться за подходящий вариант. Я увидел плот из грубо отесанных бревен, неподвижно стоявший в центре озера. По середине плота стоял вертел с насаженной на него птичьей тушкой. Под ней лежали дрова, а рядом находился их запас. Этот вариант мне показался подходящим.

Ляля была удивлена, когда оказалась на плоту.

– Неожиданно? – Спросил я ее. – И курочка есть, и претендентов на нее нету.

– А где же они?

– Утонули, наверно. – Пошутил я.

– Ужас. – Ляля живо представила себе эту картину. – Смотри, здесь стоят сети.

Кошка потянула за веревку, которую я не сразу заметил. Из воды показалась сеть, плетенная из толстой пеньки. Рыба в ней имелась и била хвостами.

– А где же рыбаки? И почему они решили приготовить не рыбу, а птицу?

Сомнения Ляли показались мне логичными, однако я вспомнил любимую поговорку деда:

– Хороша уха из колхозного петуха. Может, у них рыба в печенках сидит, описторхоза опять же боятся.

– Ладно, начнем готовить, а там видно будет.

– Обожаю, когда мы с тобой сходимся взглядами.

Хозяева плота, несмотря на то, что судьба их была нам неизвестна, оказались людьми сообразительными и оставили сухой мох для разжигания огня. Я взял у Ляли ее огниво и высек искры. Мох быстро занялся. Полноценный огонь разгорелся через минуту. Приятный запах дыма и готовящегося мяса разнесся по поверхности озера.

В этом мире еще было раннее утро. Приятная прохлада от воды и тепло от костра создавали неповторимое чувство сопричастности к этому месту. Вокруг плота иногда била серебристыми хвостами рыба, словно приветствуя нас.

– Жорж, здесь так мило. Я никогда не задумывалась, но теперь знаю, что хотела бы иметь плавучий домик посередине спокойного озера.

– Не вопрос, как решишь поселиться, скажи, я тебе живо представлю домик на озере и книжку про Зверобоя в подарок дам.

– Хотелось думать, что к тому времени я и сама смогу ходить по мирам, как ты.

– Зачем? У тебя есть такой талантливый проходимец, как я?

– За едой смотри, прижарил уже, проходимец.

Действительно, запахло горелым. Я провернул тушку на пол-оборота. Черное пятно подгоревшей шкурки испортило общий румяный вид блюда.

– Ничего, я люблю поджаренное. – Это была моя вина, за то, что я проморгал и вовремя не перевернул тушку.

Неожиданно со стороны берега раздался неясный шум, похожий на крики возмущенных обезьян. Из прибрежных кустов выскочила ватага голых людей, угрожающе машущих предметами в руках в нашу сторону. Один из них раскрутил что-то над головой и запустил в нас темным предметом. Он не долетел метров трех и шумно плюхнулся в воду.

– А вот и хозяева плота. – Догадался я.

– Они что, вплавь сюда добираются?

Нет, не в вплавь. Голые мужики вытянули из кустов лодку, похожую на пирогу и полезли в нее, не прекращая орать.

– Эй, неандертальцы, на этом озере действует конвенция Монтрё! Ваше нахождение здесь противозаконно! Вернитесь на берег, иначе мы обратимся в международный суд!

Мой крик слегка утихомирил обиженных владельцев плота. Они замолкли и удивленно уставились на нас.

– Жорж, я боюсь, если мы не поспешим, то вместо этой курицы сами окажемся на вертеле. – Кошка прижалась ко мне, как напуганное животное.

Еще один предмет, запущенный первобытной пращей упал рядом с плотом. На этот раз гораздо ближе. Думаю, в нас метали камни.

– Так курица еще не готова.

– Черт с ней, пойдем, огурцов поедим или бананов.

– Конечно, на бананах ты долго протянешь. Берем вертел и сваливаем отсюда. А чтобы эти австралопитеки на нас не обижались, оставлю им сувенир.

Я вынул из рюкзака небольшой складной нож, добытый на складе «челомедов». Раскрыл лезвие и положил на бревна.

– Вроде и не кража, а принудительный обмен.

– Жорж, бежим, иначе я прыгну в воду и поплыву сама.

Пирога с людьми осилила половину пути до плота. Я уже мог четко видеть черты их лиц. Они действительно походили на первобытного человека. Покатый лоб, глубокопосаженные глаза, выпирающие челюсти. Жаль, у меня не было фотоаппарата. Отличная получилась бы иллюстрация для учебника истории. «Неандерталец» на носу лодки поднялся и прицелился в нас предметом, похожим на каменный топор. Учитывая его первобытную силу можно было предположить, что он осилит забросить его на пятидесятиметровое расстояние.

– Жорж! – Страх заставил Лялю метаться.

– Всё, бежим.

Мы схватили вертел. Он жег руки, но я старался не обращать внимания. На ум сразу пришла поляна с речкой. Образ ее еще был свеж, и мне не составило труда, несмотря на приближающиеся угрожающие крики, представить его. Мы вывалились на то же место, еще хранившее на траве следы нашего присутствия вместе с каменным топором, просвистевшем в сантиметре от моего уха.

Топор вонзился в траву.

– Я же тебе говорила, надо спешить. Тебе могло размозжить голову этой штукой. – Ляля тряхнула руками, чуть не выронив вертел.

– Я не думал, что они смогут добросить. Зато теперь у нас есть каменный топор. Я сдам его в музей.

– Смешно. Он не выглядит, как ископаемый.

– Тогда бате подарю в новую машину, чтобы вместо биты возил.

– Ладно, пронесло и слава всевидящему, но в следующий раз, не стоит испытывать судьбу. Обещай мне.

– Обещаю. Пойдем дровишек поищем.

Мы насобирали ветки, оставшиеся от низкорослых кустистых деревьев, растущих вдоль реки, и разожгли огонь. Дым от них поднимался довольно едкий, а угли не образовывались совсем. Кое-как удалось довести курицу до готовности. Несмотря на свой хищный ротовой аппарат, Ляля категорически не принимала сырое мясо.

– Все эти заболевания от сырого мяса, они такие стыдные.

– М-да, глисты нам сейчас не нужны. Пусть лучше наша попа чешется в предчувствии приключений.

– Ты опять?

– Что, опять?

– Портишь аппетит перед едой.

– Как ты с таким воображение еще не научилась ходить по мирам?

– Надо перевести умение ходить по мирам в разряд фобий, тогда мое воображение заработает в полную силу.

– А что если и глисты могут быть разумными? Как-то неудобно получается травить их.

– Жорж, прекрати.

Видимо, воображение Ляли включилось в полную силу. Я не стал ее провоцировать больше. Птица оказалась жестковатой для моих зубов и несоленой. Хорошо, что мне хватило взять из дома пузырек с солью. Я срезал ножом небольшие кусочки, макал их в соль и жевал. Зато Ляля не замечала жесткости мяса, рвала зубами и жевала без всякого дискомфорта. А когда она перекусила крупную бедренную кость зубами, я понял, что мы воспринимаем одну и ту же еду по-разному. Природа еще не успела лишить ее вид наследия диких предков полностью.

После обеда мы полежали немного. Я даже успел задремать. Ляля разбудила меня, предложив помочь ей потренироваться в перемещении по мирам.

– Мы сами же решили, что этому делу не учат. – Напомнил я ей. – Всё, что ты должна знать, это то, что перемещения возможны. Вспомни, как ты смогла отправить панд в другой мир?

– Ну, мне в тот момент казалось, что я имею такое право жить, которое сильнее желания этих сволочей отобрать его у меня. Я ощутила силу, которую питало это убеждение, злость и уверенность, что я могу сама решать, сколько мне жить. Вот. В голове у меня крутилось что-то типа, убирайтесь к черту. После этого они исчезли.

– М-да, прямиком в ад. Не сказать, что они этого не заслужили. Особенно их командир, который расстреливает в любом случае. Даже не знаю, как применить это для собственных перемещений.

– Вот и я не знаю. В отношении себя я не могу испытывать такие же эмоции.

– У меня идея! – Я вскочил на ноги. – Расскажи мне о своем мире подробнее, я буду воображать для перемещения, а ты будешь мне ассистировать.

– Это как?

– Корректировать своим воображением.

– Жорж, вряд ли у тебя получится. Наш мир очень сильно отличается от тех, в которых мы бывали.

– Не беда, постепенно мы приблизимся к тому, в котором ты живешь. Расскажи, какой он.

– Э, во-первых, мы живем на деревьях.

– В смысле? Строите дома на деревьях?

– Все строим, города, дома, дороги. Мы выращиваем деревья, гигантские деревья, которые являются фундаментом для всего. В процессе роста мы адаптируем их под свои нужды. На нашей планете остается все меньше места, которое не заняли бы деревья, из-за чего очень сильно страдает экология.

– Почему? У нас все наоборот.

– Потому что свет не попадает под корни, там собирается слишком много влаги и происходит заболачивание. Люди, которые вынуждены жить ниже, страдают от удушья, насекомых, мучаются кожными заболеваниями. Одним словом, нас становится слишком много, чтобы планета смогла выдержать.

– Вот это да. Теперь я непреодолимо хочу увидеть своими глазами мир, где деревья портят экологию планеты. У нас ровно все наоборот.

– У вас красиво, светло, хотя пахнет тоже не очень, но ощущение открытого пространства создает чувство свободы. За всю свою жизнь я только два раза поднималась на самый верх, чтобы увидеть небо. У нас довольно сумрачно, а ночью так вообще, полный мрак.

– Даже с твоими двумястами оттенками серого?

– Да какие там оттенки, вообще ничего не видно.

– Ты меня интригуешь. Теперь я хочу увидеть твой мир больше всего на свете. Только у меня вопрос, а вниз грохнуться нельзя?

Ляля рассмеялась.

– Только на одну ветку вниз. Архитекторы и инженеры планируют деревья так, чтобы перемещение по уровням было безопасным. В доме твоих родителей намного опаснее, чем в моем доме.

– Да у нас тоже, насколько я знаю, всего один человек разбился, снег зимой на крыше чистил и сорвался. Не насмерть, правда.

– Я достаточно тебе рассказала, чтобы ты представил?

Я задумался. Попытался представить себе мир, опирающийся на могучие ветки, но моя память, не имеющая представления ни о чем подобном, подсовывала разный самодельный бред, типа плотно стоящих деревьев с большим количеством скворечников и веревочных лестниц, перекинутых между деревьями.

– Не представляется. – Признался я. – Чушь какая-то лезет в голову.

– Я знала, что у тебя не получится. Представь себе, как я была удивлена, увидев твой мир? Я в жизни бы не смогла себе такое представить.

– Честно признаться, я не заметил у тебя такой реакции.

– Просто, я старалась не выглядеть дикой кошкой в твоих глазах.

– У тебя получилось. Батя даже шепнул мне, что если бы у него былая такая кошка, то он, может быть, и не женился бы никогда.

– Он что, тоже решил, что мы с тобой...

– Не, это цитата из мультика, которая пришлась очень кстати. Ты его впечатлила тем, что через пять минут знакомства он перестал воспринимать тебя, как нечеловека.

– Спасибо. Мне тоже понравились твои родители.

– Маман, конечно, сопротивлялась дольше.

– Ой, ну все равно, она такая милая.

– Спасибо. – Мне польстило ее признание. – Так что, как мы будем искать твой мир?

– Выходит, искать все равно придется мне. Попробую погудеть, как Антош, вдруг поможет. Только, ты держи меня за руку, вдруг я попаду в другой мир, откуда не смогу вернуться.

– Конечно, вцеплюсь, как клещ.

Мы легли на траву. Я держал Лялю за руку, а она, подражая змею, пыталась поймать чувство, необходимое для перехода в другой мир. Ее хватило минуть на пять, после чего она уснула.

– Сил нет, как домой хочется. – Пошутил я шепотом.

Я осторожно отпустил ее руку. Кошка не проснулась. От нечего делать искупался в реке, несколько раз сплавав от берега до берега. На той стороне, на песке увидел немаленькие следы животного. Вернулся назад и разжег огонь, чтобы спугнуть обладателя следов. Я наломал мелкие ветки и подбрасывал их в огонь, когда позади меня раздалось:

– Жорж! Я нашел свой мир!

Глава 13

– Твою мать, Антош! Я чуть в штаны не наделал. Колокольчик в нос повесь, чтобы издалека слышно было.

Змей проигнорировал мой истерический выпад.

– Я же вам говорил, мне надо побыть одному, чтобы собраться с мыслями. Я попал с пятой попытки, представляешь? – Желтые глаза змея лучились торжеством.

– Как родственники? Признали?

– По правде говоря, они не особо меня и теряли. Подумали, что я подался куда-нибудь, одурманенный одним из бродячих философов.

– Ну, в принципе, ты на такое способен. А как они восприняли правду?

– Ты что, без доказательств я не мог в ней признаться.

– Что же ты наплел?

– Рассказал о том, что поднялся на Ангунташ, это гора высокая, где предавался мыслям. Якобы на той горе пришло мне видение, два существа, выглядящих иначе, чем мы, и общался я с ними, как с вами, ну, я имел ввиду, своих сородичей, и просили они меня устроить встречу, дабы знали мы, что не одиноки в мире.

– А что прямо не сказал, как есть? Что выпивка привела тебя в город миров, откуда ты полетел по мирам скитаться с двумя несчастными, не похожими на тебя.

– А кто поверит в такое? Они и в духов не поверили, но когда я вас представлю, они поймут, что я не болтун.

– Нам с Лялей теперь придется все время быть в образе, чтобы тебя не подставить. Оно нам надо? Из меня актер, как из лягушки прокурор.

– Пожалуйста. Откуда они знают, как ведут себя духи?

– Ладно. Кормить духов будут?

– Конечно. Надо будет пережить первый шок, а потом все пойдет, как надо. Мы – очень гостеприимный народ. Кстати, вы ничего против насекомых не имеете?

– В смысле, насекомых, как пищи?

– Да, я подумал...

– Ни за что. Лучше мы со своей едой придем. У нас вон еще сколько осталось. – Я показал на вертел с недоеденной курицей.

– Жаль. Где взяли?

– Смотались в одно место, пока тебя ждали.

Змей подполз к насаженной на вертел тушке и обнюхал ее.

– Ммм-а, признаться, я и сам стал подумывать, что насекомые не совсем та еда, которая мне нравится.

Он впился зубами в нетронутую грудку и вырвал кусок.

– У наш еще овощи и фрукты ешть. – С куском во рту произнес змей.

– Ладно, это мы будем. В конце концов, мы к тебе не жрать идем. Тут важна символическая составляющая – оттолкнуться от родного порога. А мы нужны, чтобы тебе поверили, что ты не болтун, допившийся до белой горячки.

– Я думала, что уже попала в другой мир, оказалось – сон. Привет, Антош. – Подошла Ляля. – Судя по тому, что я слышала, тебе удалось?

– Да. Оказалось, что это не так уж и сложно.

– Когда идем?

– Антош, говорит, если ты не любишь насекомых, то стоит подкрепиться заранее.

– В каком смысле, не любишь?

– В гурманском. Млекопитающие у них вымерли, если ты забыла.

– Брр, насекомых я воспринимаю исключительно, как паразитов.

– Зря, у нас они растут, как домашние животные, и как скотина. – Змей утер лицо кончиком хвоста.

– У вас дома тоже есть домашнее насекомое? – В голосе Ляли прозвучала надежда на отрицательный ответ.

– Есть, даже два, паучок и тараканчик. Такие забавные.

– Какого они размера?

Антош приподнял голову над землей сантиметров на тридцать.

– Такие, примерно, в холке. У паучка лапки повыше.

Ляля закатила глаза под лоб.

– Может, вы без меня?

– Не, без тебя нельзя. – Ответил я. – Мы, команда. Если мы каждый раз будем пасовать, идя на поводу у своих фобий и предрассудков, то грош цена такой команде. Сборище хлюпиков. Я уверен, что эти насекомые не такие страшные, какими мы себе их представляем. Ляля, ты справишься. – Если бы в конце проникновенной речи меня не передернуло от отвращения, она выглядела бы убедительней.

Мы направились в гости к змею, когда от добытого у «австралопитеков» трофея остались одни кости. Кошка тянула время, обгладывая косточки до блеска. Змей проявил инициативу, стянул нас в пучок кольцом из своего тела. Мгновение и мы провалились в пекло.

Жарило не по-детски. Температура воздуха, по моим ощущениям, составляла не меньше пятидесяти градусов. От горячих камней, из которых состоял местный ландшафт, нагретый воздух поднимался вверх, создавая иллюзию зыбкости. Мы находились у подножия гор, которые до середины имели тот же цвет, что и у нас под ногами, зато выше меняли его на зеленый. Я решил, что это растительность, тянущаяся к более свежим слоям атмосферы. Чтобы проверить свои догадки я поинтересовался у змея.

– Да, растения у нас растут с определенной высоты. Мы называем ее уровень флоры.

– Жарковато у вас тут. – Произнесла Ляля. – Если у меня случится перегрев, у вас будет вода?

– Рядом с домом течет река с гор. В ней холодная вода. Мы, как вы уже догадались, воду не особо жалуем, от нее одни болезни.

– Поэтому господь и превратил вас в шланги. – Прошептал я.

– Что? – Не расслышал змей.

– Веди уже, знакомиться.

– Что-то я волнуюсь. Вдруг мы им не понравимся? – Забеспокоилась кошка. – Вдруг, они испугаются нас?

– Возможно, вы и не поймете по нам, что мы испугались. Мы не такие эмоциональные, как вы. Идите за мной.

Мы направились за змеем и вскоре попали на дорогу, отполированную до блеска. Она была не просто дикой тропой, пробитой телами здешних разумных существ, это была настоящая дорога, отгороженная от прочего ландшафта обработанным камнем. Антош ловко скользил по ней, так что мы едва поспевали за ним обычным шагом.

Змей свернул на узкую тропу, упершуюся в забор из камня.

– Мама, папа, мы пришли. – Крикнул он. – Проходите.

Мы с Лялей вошли во двор. Чистый, выметенный «под метелку» двор. Видно, что его ровняли техникой. Получить такую идеально ровную поверхность при помощи ручного инструмента вряд ли бы получилось. Во дворе стояли несколько каменных будок, предназначение которых я не понял. Единственное, чего я не увидел здесь, так это самого дома.

Две змеи выползли из одной такой будки. Они и мы с Лялей замерли. Помня первую реакцию своей матери, я ждал чего-то подобного и от этих солидных представителей пресмыкающихся.

– Мама и папа, это мои друзья, про которых я вам рассказывал. – Произнес Антош.

– Друзья из других миров. – Добавил я, не желая устраивать представление, которое задумал их сын.

Родители Антоша впали в ступор.

– Я вас предупреждал. – Сын подполз к предкам и попытался их расшевелить. – Вы обещали мне подготовиться.

– А..., э..., сын. – Первым, судя по грубому тембру голоса, в себя пришел отец. – Мы решили, что это твоя очередная причуда.

– Это мои друзья. – Антош вернулся к нам. – Как бы странно они не выглядели, они такие же, как и мы.

Родители не двинулись с места, хотя их сын прикладывал массу усилий, чтобы сократить время необходимое для принятия очевидного. Он снова вернулся к родителям и попытался привести мать в чувство.

– Сын, они похожи на существа из кошмаров. – Прошептала мать, но я услышал, а тем более Ляля, навострившая ушки в сторону разговора.

– Мам, они хорошие, добрые и очень умные. Они много раз спасали меня. Я был у одного из них, того, с белой кожей, дома и его родители хорошо меня приняли. Вы меня подводите. Мне неудобно перед ними. Сейчас вам надо не просто встретить гостей, но и создать у них мнение о нашем мире. – Антош эмоционально нашептывал родителям.

– А что же они к нам, а не к президенту? – Спросила мать.

– А потому что они знают только меня, а вы, мои родители, а президент наш им абсолютно побоку. Жорж, Ляля подойдите ближе. Мои родители люди консервативных взглядов, им понадобится больше времени, чтобы поверить в то, что вы не плод какого-то моего фокуса.

– Добрый день. – Ляля взяла инициативу в свои руки. – У вас очень красивый двор. Очень уютно.

– Да, нам очень понравилось. – Добавил я выстраданный комплимент.

Родители Антоша испуганно попятились назад.

– Мама! Папа! – В голосе их сына появились истеричные нотки. – Что вы меня позорите!

– Антош, не надо, у них нормальная реакция. – Кошка опустилась на землю, посчитав, что разница в росте тоже влияет на восприятие. – Жорж, садись.

Я пошел еще дальше, лег на живот. Нагретый камень жег тело через майку. Разумные существа, конечно, не должны вести себя, как безголовые страусы, принимающие палку, привязанную к телу человека, за его продолжение и соответственно считающие, кто выше, тот важнее. Но с другой стороны есть уровень комфортного общения, когда собеседник не старается подчеркнуть свой рост, как преимущество.

– Этому должно быть какое-то логическое объяснение. – Нашептывала мать Антоша супругу.

– Я уже ни в чем не уверен. – Ответил папаша и направился к нам.

Он подполз к Ляле и коснулся ее носом. Потом ко мне и тоже коснулся моей руки.

– Ну, что скажете? – Я похлопал змея за головой, примерно там, где у людей начинается спина.

– Как это возможно? Откуда вы взялись?

– Папа, я тебе рассказывал о том, что вселенная не такая, какой мы ее представляем. Она еще бесконечней и копирует миры, понемногу меняясь в каждом.

– Да, но законы эволюции должны быть едиными, вы выглядите как реликтовые животные.

– Папа! Они люди, как и мы с тобой, и с мамой. Они не вымерли, как у нас, а продолжили свое развитие. Я их предупредил насчет нашего гостеприимства, но вы все равно заставляете меня испытывать стыд за ваши предрассудки.

– Дорогой, может, нам пригласить их в дом. – Предложила мамаша, и добавила супругу шепотом на ушное отверстие. – Как бы соседи не увидели.

Этот довод мне был более, чем понятен. Чтобы не возникло проблемы на ровном месте, стоило ее купировать в самом начале.

– Антош, нам бы тень, иначе у нас с Лялей тепловой удар случится. – Я хотел подстегнуть процесс гостеприимства.

– Ну, конечно, ползите за нами. – Спохватился отец.

– Папа, они ходят. – Поправил его сын.

Родители Антоша ловко забрались в каменную будку. Мы я с Лялей не сразу приняли ее за вход в дом. Оказалось, что в ней прямо в камне находилось отверстие, если бы не орнамент по кругу, то ее вполне можно было бы принять за дыру в отхожем месте.

– Добро пожаловать! – Антош, как хозяин решил войти в дом после нас.

– Антош, а я пролезу? – Засомневался я. – И как там глубоко?

– Надо попытаться, чтобы понять. А высота комнат у нас небольшая, сам понимаешь, нам ни к чему высокие потолки.

– Ох, если застряну, МЧС у вас есть?

– Что это?

– Служба такая, спасающая застрявших людей.

– Есть, но не хотелось бы доводить до этого. Если что, сами расширим проем.

– Можно, я ногами вниз. – Я видел, как родители Антоша опускались вниз головой.

– Можно.

Я спустил ноги в дыру, оперся на руки и принялся опускаться. Таз прошел нормально, а косой саженью в плечах господь меня не наделил, так что можно было не переживать. Неожиданно, я встал на опору. Проем едва доходил мне до груди.

– Это уже пол? – Удивленно спросил я у змея.

– Да. Я же тебе говорил.

Я опустил одну руку вниз и, извиваясь, протиснулся в дверь. Меня ждало открытие. Я думал увидеть внутри дома такой же каменный интерьер, но здесь все оказалось довольно современно, по моему земному уровню. Дом не походил на пещеру. Стены были ровными и перпендикулярными полу и потолку. Они были отделаны каким-то материалом, имитирующим то ли авангардистский рисунок, то ли разводья разных минералов на срезе камня. Здесь имелась мебель, на мой человеческий взгляд странная, но учитывая, кому она служила, то вполне нормальная.

Кроме родителей Антоша здесь имелись и другие змеи. Все обитатели смотрели на меня. Я стоял перед ними на корточках и, наверное, выглядел пугающе несуразно.

– Добрый день. У вас уютно.

– Э, спасибо. Вижу, потолок вам низковат. – Кажется, это спросил отец, хотя я не был в этом уверен.

– Ничего, в тесноте да не в обиде, как говорится. – Приплел я пословицу не к месту. – Ляля, давай, спускайся.

Я помог кошке спуститься. Из-за шерсти придающей объем, казалось, что ей будет сложнее протиснуться, но оказалось, что нет, наоборот. Ляля спустилась и замерла, не меньше меня пораженная увиденным.

– Красиво. – Вымолвила она.

В доме горел электрический свет. Лампы были вмонтированы прямо в стены и прикрыты матовыми рассеивателями. В доме было немного свежее, чем на улице, и это было хорошо.

Антош познакомил нас с остальными обитателями дома. Здесь жили его братья и сестры, не достигшие зрелости. Самая младшая была размером меньше метра в длину и толщиной в половину моей руки возле запястья. Она сразу положила глаз на Лялю и следовала за нами, пока Антош знакомил нас с домом, по пятам. Родители сильно удивились тому, что их младшая вместо страха проявила такое любопытство.

– Дети хороших людей чуют. – Заключил отец.

– У нее глаза красивые. – Добавил кто-то из братьев.

Ляля расцвела от комплиментов. Она даже решилась взять младшую на руки, после чего отпустить без крика на пол у нее не получилось. Кошка была обречена играть роль няньки.

В доме семейства Антоша имелось пять комнат, размером больше средней кухни в пятиэтажке, но меньше спальни. Разделялись они не такими уж маленькими проемами, как можно было подумать. Встав на четвереньки, я почти не задевал головой о верхний край косяка. У хозяев имелся телевизор, довольно странный, потому что в нем все выглядело каким-то мутным. Антош пояснил это особенностью их не очень четкого зрения. Телевизор передавал не только визуальный образ, но и температуру показываемых объектов, что для цивилизации змей являлось важной частью получения информации.

В доме было полно предметов, имеющих вид длинного рычага. Не имея рук, змеи приспособились управлять предметами гибким хвостом. Например, авторучка. Чтобы ею воспользоваться, необходимо было вставить ее в держатель, похожий на спираль с небольшими витками. Этот же держатель использовали для готовки, меняя только прикрепляемые в него предметы.

– Антош, а где же ваши домашние животные? – Спросила Ляля.

– Показать? Они отдыхают сейчас уровнем ниже. Там для них более комфортная температура.

– Не надо. – Резко ответила кошка. – Не уверена, что смогу выдержать.

– Шуша! Кокоша! – Пропищала младшая сестрица на руках Ляли.

Откуда-то донеслось дружное цоканье большого количества ног. Даже у меня похолодело внутри, а у Ляли в глазах застыл ужас. Из отверстия в стене вначале выбрался сверкающий хитином таракан, размером с собаку. Увидев нас, он скромно остался стоять у стены. Потом показались ноги ходули и следом мохнатое тело паука. Я был готов бежать из дома со всех ног. Не знаю природу этого страха перед насекомыми, но он сидел во мне глубоко. Ляля попятилась на четвереньках назад, не сводя глаз с «милых» домашних зверюшек.

– Назад! – Прикрикнул Антош на домашних питомцев, заметив нашу реакцию.

Младшая запищала. Для нее это были котики и песики, а для нас с Лялей, существа, наводящие иррациональный ужас. Представляю, если бы кто-нибудь так пятился от милого щеночка, я бы посчитал его шизофреником. Питомцы шмыгнули назад в дыру, мешая друг другу. Если бы они неправильно поняли команду и бросились к нам, чтобы получить порцию ласок, наверное, я бы вылетел из дома, как пробка из бутылки шампанского. Официальная часть знакомства с миром Антоша на этом могла закончиться.

Вместо диванов и кресел цивилизация змей придумала турники, обшитые тканью с мягким подкладом. Нам с Лялей не удалось приспособить их для собственного удобства. Мы расположились на полу, в ожидании проявления змеиного гостеприимства. Памятуя о том, что представители местного разумного вида не особо нуждались в регулярной пище, можно было ждать проблем с накрытием стола.

Признаться, есть и не хотелось. Даже в доме стояла высокая температура. Все, чего я хотел, это огромный глоток ледяного пива. Моя майка за то время, что я находился в мире Антоша, успела промокнуть от пота и высохнуть, оставив соленые разводья на ткани. Ляля украдкой высовывала язык и часто дышала, чтобы охладиться.

– А я еще хотел удивить Антоша баней. – Произнес я. – У них здесь не намного прохладнее.