Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 346 страниц)

Он отвлёкся от разговора, разглядывая приближающуюся границу края облаков. Иван встал рядом и тоже смотрел на природное явление, которое обычно видел с земли, не придавая ему значения и не задумываясь о нём.

Перед самым краем дохнуло прохладой. Влажные верёвки, удерживающие корзину, сразу же покрылись инеем. Иван поёжился, укутываясь в мех плотнее.

– Это хорошо, что ты догадался о том, что на высоте может быть холодно, – похвалил он друга.

– Не догадался, а знал. Книги надо читать.

– Да когда мне этим заниматься?

– Дело не во времени, а в желании.

Поднимающееся утреннее солнце позолотило появившуюся из-под покрывала облаков поверхность океана. Вода обнажилась неожиданно и сразу заняла всё пространство под корзиной. Иван и Прометей на время забыли о холоде, любуясь видами.

С высоты, на которой летел шар, видны были одновременно несколько островов, окружённые пенным прибоем и короткими хвостами теней, отброшенных в противоположную от низкого солнца сторону. У самой границы горизонта на востоке виднелись гряды Северного острова архипелага Новая Земля, почти неисследованной в глубине территории, отданной на откуп природе.

Прометей полез в вещи и вынул бинокль. Под удивлённый взгляд Ивана он приложил окуляры к глазам, разглядывая океан через приближающую оптику.

– Это же музейный экспонат? – напарник засомневался, что прибор появился у Прометея легально.

– Капраз разрешил. Глянь, – он протянул бинокль Ивану, оставив для безопасности ремешок на своей шее.

Друг неловко пытался воспользоваться им. Несколько раз прикладывал и убирал его от глаз, чтобы приспособиться. Наконец он понял, и после этого спокойно водил им по сторонам, разглядывая всё, что пролетало внизу.

– Ух ты! Прометей, смотри! – Иван убрал бинокль в сторону и, тыча пальцем вниз, привлёк внимание друга. – Там киты с выводком.

Прометей взял бинокль назад и, прицелившись взглядом туда, куда показывал Иван, посмотрел через прибор. Он почти сразу заметил скользящие у поверхности вытянутые серые туши китов по фонтанчикам выбрасываемой воды. Это была семья из двух взрослых особей и одного детёныша. Малыш плыл в центре, окружённый заботливыми родителями.

– Дай ещё посмотреть, – нетерпеливо попросил Иван.

Прометей передал ему бинокль. Иван полюбовался китами ещё раз и переключился на остров. С высоты шара невооружённым глазом казалось, что он покрыт снегом. В действительности выяснилось, что он заселён птицами, облепившими его берега. Причина выбора территории открывалась именно с высоты – мелководье. Дно океана просвечивало сквозь толщу воды, что помогало птицам выслеживать добычу.

Ещё Иван разглядел морские течения, отличающиеся цветом, но их было видно и без бинокля. Прометей нанёс их на бумагу, обозначив только ему понятными символами. В целом, мир с высоты казался другим, непривычным и более загадочным. В особенности для Ивана. Прометей из всего пытался извлечь знания.

Холодало. С каждой минутой становилось морознее, да и ветер, как показали расчёты, сменился. Теперь шар несло на восток, к Северному острову. Пока Прометей пытался понять, какие ветра дуют на какой высоте, пейзаж сменился, земля закрыла весь обзор. Под шаром в нескольких сотнях метров проползали невысокие вершины гор архипелага.

– Надо подниматься, – решил Прометей. – Ниже нельзя, врежемся в гору.

– А там ещё холоднее? – спросил Иван, надеясь на отрицательный ответ.

– Да, холоднее. Накинь на себя ещё что-нибудь, – посоветовал напарник, будто не замечавший холода.

Ручным насосом он поднял давление в баллоне с горючим, открыл вентиль и поджёг засвистевшую струю спиртово-мазутного аэрозоля. Иван поднёс озябшие ладони к пламени.

– Чайку́ бы разогреть, – предложил он.

– Разогревай, мне некогда, – Прометей снова окунулся в замеры и вычисления.

Иван набрал из бурдюка в котелок воду. Подвесил его на рогатину их походного комплекта и прислонил к бьющему из горелки пламени. Неожиданный порыв ветра сбил пламя, направив его прямо в лицо Ивану, опалив волосы и ресницы. Запахло горелой шерстью. Иван чуть не выронил котелок и громко выругался.

– Вот зараза! – он одной рукой провёл по лицу, будто хотел стереть с него обгоревшие остатки.

– Прости, не учёл, – извинился Прометей. – Мы резко попали в другой поток, по инерции шар ещё несло в сторону от его направления. Сейчас выровняемся, и ветер утихнет.

Пламя гуляло, готовое сорваться совсем, корзину раскачивало, канаты кряхтели под её тяжестью. Ивану стало не по себе, когда он представил, с какой высоты придётся падать, если они перетрутся. Он забыл и про чай, и про опалённые ресницы, сел на дно и укрылся шкурой с головой. Так ему было немного спокойнее.

Ветер стих через несколько минут. Пламя горелки било ровно в центр входного отверстия шара. Прометей смотрел в бинокль. По его напряжённой позе и сведённым у глаз морщинам Иван понял, что друга что-то беспокоит.

– Не туда летим? – предположил он.

– Не туда, – согласился Прометей, и это были явно не все причины его беспокойства.

Иван поднялся и посмотрел в ту же сторону, что и напарник. Ничего отличающегося от других сторон света он не заметил, кроме большей облачности. Опасной она совсем не выглядела.

– Я ничего не вижу, Прометей. По мне, так ветер очень опасен. У этих верёвок свой срок годности. Они или сами перетрутся, или шар перетрут. Знал бы заранее, пропитал бы их жиром на стыках.

– Посмотри туда, – Прометей не стал комментировать опасения Ивана. – Вон, то облако, похожее на дом, прямо под ним.

Иван взял в руки бинокль, нашёл в небе ориентир и опустил взгляд чуть ниже. Медленные вальяжные облака приходили там в движение. Двигались с ускорением по кругу, засасывались в воронку, как шерстяная нить на сучильном станке, вытягивались в извивающуюся тонкую линию, заканчивающуюся почти у самой водной поверхности. Такое природное явление он видел впервые.

– Что это? – Иван понял, что приближаться к этому явлению не стоило.

– Воздушная воронка. Воздух закручивается спиралью и стремится вниз.

– Почему?

– Я не знаю, – Прометей не часто делал подобные признания. – Может быть, из-за разницы температур или влажности.

– А нас несёт в его сторону.

– Пока что да. Выше подниматься боюсь, обмерзать начнёт, и вода наша может замёрзнуть, а вниз пока рано.

Горы Северного острова ещё проползали под корзиной. Из-за неоднородности ветров над их вершинами, корзину часто раскачивало.

– Что вода, я сам скоро окоченею, – Иван ещё крепче укутался в шкуры.

Пожертвовав одной рукой, он поддел рогатиной забытый котелок с водой и приподнял его к пламени, выставленному Прометеем на среднюю мощность. Ивану не хотелось вникать в то, как его старший товарищ справится с проблемой. Он верил в силу его ума, удачливость и прочие качества, помогающие всегда выходить живым из любых ситуаций.

Смена стихии отдалась в корзину лёгким толчком. Шар загулял под струями восходящего тёплого воздуха.

– Опять над океаном, – сообщил Прометей, заметив тревожный взгляд друга.

– Ясно, – Иван успокоился, продолжив подогревать воду. Вскоре она закипела. В качестве напитка, называемого в посёлке чаем, использовались заготовки из сушёных корней, плодов и ягод разных растений. Иван бросил горсть в котелок. Вода сразу же окрасилась в красноватый цвет.

– А чем это ты Марию напоил? – поинтересовался Иван, вспомнив её беспомощное состояние.

– Зачем тебе?

– Любопытство. Вдруг пригодится когда-нибудь в семейной жизни.

– Вряд ли.

– Тогда не в семейной, – засмеялся Иван так, что сомнений в том, что он использует рецепт в корыстных целях не осталось. – Если бы я тебя не знал, как облупленного, то мог подумать, что у тебя с этой девицей что-то было.

– Ты прав, ты меня знаешь как облупленного, поэтому я не скажу тебе, чем я напоил девушку.

– Друг, да?

– Ради твоей же пользы.

– А я вот ради твоей пользы приготовил прекрасный чай, который можно пить кому угодно и сколько угодно.

– Представь себе ситуацию, Иван. Ты снова повздорил с Анхеликой, и надеешься, что если дело зайдёт слишком далеко, то применишь силу, но в самый пик конфликта понимаешь, что не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой, и разговаривать тоже не можешь, а твоя супруга, отобравшая у тебя единственный карт-бланш, измывается над тобой без всякого страха.

Иван задумался.

– Да ну тебя, Прометей, припомнил тоже. Я, может, теперь до смерти её пальцем не трону.

– Я гипотетически, чтобы ты прочувствовал, что может произойти, когда зелье находится не в твоих руках.

– Чёрт с тобой, Прометей. Совести у тебя на десятерых. Как там эта воронка, не рассосалась ещё? – Иван поднялся, чтобы оценить угрозу.

Куда бы он ни посмотрел, следов её видно не было. Облака плыли по небу чинно, вальяжно.

– Вниз посмотри, – хитро улыбаясь, посоветовал Прометей.

Иван опустил взгляд. Прямо под ними, достаточно глубоко, чтобы вызывать страх, висела та самая воронка, втягивающая в себя облака. Она не была такой большой, как можно было ожидать. В настоящий момент вокруг неё почти не осталось ни одного облака. Она вытягивала белое вещество из единственного облака, кромсая его края и скручивая в извивающуюся нить.

– Воронка ослабла, пока мы до неё добрались. Я думаю, что похожие явления возникают каждое утро, пока солнце не поднимется достаточно высоко и не прогреет равномерно воздух. Надо это иметь в виду, чтобы случайно не попасть, иначе шар просто разорвёт.

– Бр-р-р, – Иван передёрнул плечами. – Вот тебе и воздух.

– Да, с ним шутки плохи. Ты ещё мёрзнешь? – участливо спросил Прометей.

– Есть немного, но уже начал отогреваться. Сейчас чайку́ попью и совсем согреюсь.

– Давай, я отключу горелку, спущусь немного, будет ещё теплее. Надо будет поспать, вначале тебе, потом мне.

– Ого, ты оставишь управление шаром на меня? – заранее испугался Иван.

– А ты думал, я вообще не буду спать?

– Честно говоря, я не думал об этом до сего момента, – Иван почесал затылок. – Верно, тебе же надо будет спать.

– Не бойся, ничего страшного внезапно не произойдёт. Если вдруг гроза или смена ветра, ты заметишь.

– Ладно, буду смотреть в оба, если не усну. У меня были большие планы на это путешествие, хотел отоспаться, а то Катюха у нас горластая родилась, не то, что двойня.

– Отсыпайся сколько хочешь, – усмехнулся Прометей.

Иван налил себе чая и вприхлебку с корками сушёного хлеба, называемого печеньем, быстро осушил кружку. Он согрелся, и его сразу же потянуло в сон. Места для полноценного сна в корзине не было. Спасть можно было либо привалившись спиной к куче припасов, либо улёгшись на дно корзины, выгнувшись по стенам. Иван выбрал первый вариант, укрылся с головой оленьей шкурой и сразу же уснул.

Внутренние часы, как и мочевой пузырь, сигнализировали о том, что пора бы уже проснуться. Иван с трудом открыл глаза и стянул я себя шкуру. Вечерело. Закатные отблески играли на ободе шара, на металлической поверхности горелки. Прометей тоже спал, неловко опёршись о коробки. Он ещё держал в руке перо и лежал щекой на листке бумаги с рисунками, символами и текстом. Иван решил, что напарник уснул прямо во время работы. Будить он его не собирался, проникнувшись жалостью к неутомимому исследователю.

Оправился Иван в железный горшок, который и был взят для этих целей. Он брезгливо поднял его вместе с содержимым, чтобы выплеснуть через край и остолбенел. Поверхность океана находилась всего в полусотне метров под ними и приближалась.

Глава 13

«Север» без палубной надстройки выглядел как огромная лодка, перенёсшая катастрофу. Могучие борта, созданные, чтобы противостоять льду, превратились в отбитое «корыто», с многочисленными вмятинами и загнутыми внутрь краями. Если бы кто из членов команды смог оценить теперешний вид некогда могучего ледокола со стороны, то наверняка удивился бы тому, как кораблю удалось не уйти под воду под массой льда.

На судне не осталось ничего из принимающе-передающей аппаратуры, всё снесено льдинами в океан. Корабль был глух и нем, и никто не знал, что творится за линией горизонта. Всё, что было у людей, это телефоны и планшеты, оказавшиеся полезными только в одном случае – с их помощью можно было определить настоящее положение судна по координатам GPS. «Север» дрейфовал в районе полюса, опасаясь выходить из зоны «покоя».

Спустя неделю после начала катастрофы началось внезапное снижение уровня воды. Буквально перед этим было замечено резкое изменение небесного света. Буквально в одну секунду тон его сменился с тёплого жёлтого на холодный голубой. Многим он показался более естественным. А затем вода начала уходить. Судно потянуло течением на юг.

Капитан к тому времени ещё находился в промежуточном состоянии между жизнью и смертью, и вопрос дальнейших действий решался коллективно. После некоторого шума и гама, сопутствующего горстке людей, лишённой явного лидера, было решено идти против течения и, как и прежде, держаться у полюса.

Приборов, фиксирующих глубину, не было, поэтому падение уровня оценивали на глазок, по любому участку суши, появляющемуся из воды. Так как судно всё равно находилось в движении, направляемое по стрелкам компаса на телефонном экране, то и ориентиры оказывались разными. Природа сполна преподносила сюрпризы.

На второй день после начала падения уровня воды судно прошло мимо небольшого скалистого острова. Некоторые, увидев в этом благоприятный знак, попросили команду, управляющую судном, задержаться у этих камней, что чуть было не привело к трагическому исходу. Уровень воды опускался так стремительно, что через несколько часов это был уже не остров, а огромная скала, возвышающаяся над судном.

Перепечка, как самый смышлёный в управлении ледоколом, поспешил увести его подальше, и оказался прав. Через пару часов на месте стоянки ледокола из воды проступили острые камни.

– Я даже боюсь представить, что происходит в нижних широтах, – сокрушался Спанидис, находясь среди коллег. – Это наводнение, сравнимое с библейским. Всё, что не уничтожил ураган, будет смыто водой, огромной волной цунами.

– Вы, возможно, преувеличиваете, Джим, – засомневался кто-то из журналистов.

– Отнюдь. Заметьте, мы находимся почти на географическом северном полюсе и что мы видим? – Джим обвёл присутствующих взглядом и сразу же ответил сам себе. – Мы видим выступающие из воды скалы, под сотни метров, – его глаза горели, как при высокой температуре.

– И? – не удержались те, кто ещё не понял, куда клонит их матёрый коллега.

– Их не должно быть видно. Они всегда находились под водой и льдом.

– Вы хотите сказать, что воды ушло гораздо больше, чем её было до этого?

– Да, я хочу сказать, что уровень океана упал, и очень сильно.

– А куда же девалась остальная вода? Её что, выдуло в космос, или она ушла сквозь землю? – поддел Спанидиса журналист Ричард Уолкер из британской научной газеты, не раз выступавший его оппонентом на разных шоу.

– Она накрыла материки, понимаете? Её выдуло на сушу, обмелив океаны. По этим признакам я считаю, что ураган закончился и теперь водные массы хотят прийти в равновесие.

– Джим, вы всегда были мастером выдумывать разные теории, исходя из одного факта, – не унимался Уолкер. – Что, если эти скалы были здесь всегда? Разве вы помните все торчащие из океана камни?

– Нет, не помню, и мой телефон не помнит этого. Он показывает абсолютно чистые ледяные просторы в этом месте, – Спанидис вынул телефон, включил его и показал его экран всем присутствующим. На нём не было видно ничего, кроме белого экрана.

– Так это могут быть и погрешности. Кому интересны эти льдины?

– Ясно, – Спанидис убрал телефон. – Я вижу, скоро наступят дремучие времена, из-за тех, кто не хочет смотреть вокруг себя открытыми глазами.

– Это называется критическое мышление, а не дремучее, – повысил голос уязвлённый Уолкер, приняв нелестные эпитеты, как личное оскорбление.

– Критикуя, предлагайте свои варианты, иначе это не критика, а недовольное нытьё.

– Я предлагаю направиться в Лондон, и гарантирую вам, что город стоит на месте, как и стоял.

– Для этого не надо плыть так далеко. Достаточно добраться до Мурманска, или любого города в Норвегии или Швеции. Наш ледокол уже не тот ультимативный покоритель морей и океанов, – попытался кто-то предложить более быстрый вариант разрешения спора.

– И наш ледокол уже не тот, и мир тоже совсем не тот, – Спанидис сел на место и нервно затеребил телефон в руках.

– Я предлагаю дождаться момента, когда океан прекратит мелеть. Это же обязательно случится? – Маарика искала поддержку в глазах коллег. – Мы же можем запросто налететь на мель, или хуже того, на скалы, и погибнуть страшной смертью. Обидно будет после того, как мы выжили в такой шторм.

– Девушка права, – вступился за неё Спанидис. – Проверять наши догадки стоит только после того, как остановится снижение уровня океана. Боюсь, что ещё может случиться откат – встречное течение от материка. Думаю, до полюса он не дойдёт, но у берегов могут быть страшные водовороты и волны.

– Ладно, поторчим ещё здесь какое-то время, – согласился Уолкер, – но если судно начнёт обмерзать, придётся идти к берегу в любом случае.

Климат на самой северной широте после катастрофы стал гораздо более мягким, по всей видимости, из-за смешения воздушных масс по всей планете. Однако это не могло продолжаться бесконечно, температура в скором времени должна была вернуться к начальному уровню. Пока же посеревшие и подтаивающие льдины, превращающие пространство вокруг себя в ледяную кашу, шумно колыхались на волнах.

После того как капитан Васнецов смог передвигаться самостоятельно и принимать непосредственное участие в руководстве судном, погода преподнесла сюрпризы. Вначале были отмечены изменения прозрачности атмосферы. С каждым днём она пропускала всё меньше света. Можно было подумать, что это туман, но цвет его на солнечный просвет имел рыже-коричневый оттенок. А позже было замечено, что на всех наружных поверхностях судна появляется коричневый налёт грязи.

От нечего делать журналисты предлагали разные варианты её появления. Самыми вероятными казались две теории. Первая – это поднятая в атмосферу ураганом пыль, расходящаяся теперь по всей планете. Вторая – вулканическая. Её поддерживали противники ураганного варианта катастрофы, дожидающиеся своих доказательств после возвращения на материк.

Сергей после первого шока от состояния ледокола отходил целые сутки. Правда подкосила его ослабшие ноги, так что Маарике пришлось побыть его личным психологом, поваром и нянькой. Капитана смущало собственное состояние, но он был благодарен девушке за заботу. Она же убедила его в том, что произошло чудо, которое спасло людей, хотя шансов на это было ничтожно мало. В то время, когда капитан лежал без сознания, набегали волны, хоронившие под собой судно. По корпусу корабля расходился адский скрежет сминаемой надстройки, во все щели била ледяная вода, но он всплывал раз за разом, доказывая людям свою жизнеспособность. Пример ледокола вдохновлял и людей не падать духом.

– Что я за капитан? – Васнецов повторил это в сотый раз. – Провалялся, когда был нужен больше всего.

Лейсан в это время слушала его лёгкие, водя по спине стетоскопом.

– Хрипов почти не слышно, Сергей. Вы уверенно идёте на поправку. Радуйтесь, что всё обошлось. Если судьба распорядилась уберечь вас от управления судном, значит так было нужно. Как постичь замысел Всевышнего? Вас он сберёг для другого случая, или просто в благодарность за прошлые заслуги.

– За прошлые? Вряд ли. Тогда все, кто были со мной на мостике, остались бы живы. Из них я был самый разгульный и легкомысленный.

– Тогда считайте, что вас оставили про запас. Вот вам корабль, вот вам команда, вот вам целый океан, думайте.

– Охо-хо, – Сергей глубоко вздохнул и закашлялся. – Я без понятия, куда нам теперь надо. Что если остались только мы одни? Оазис жизни посреди океана.

– Я вам не советчик, Сергей, в таких вопросах. Всё, что я могу предложить, кроме фармакологии, это психологическая помощь, но с ней лучше справляется эта журналистка Маарика, – Лейсан замолчала на мгновение, потом добавила: – Декабристка.

– А при чём здесь это? Мы же не женаты?

– Не обижайтесь, Сергей, я в хорошем смысле. Девушка умная и заботливая, что редкость в наше время в их возрасте. И даже в более старшем возрасте эти черты встретишь далеко не у многих. Уж поверьте моему опыту.

В дверь постучали. Сергей не успел ответить, как она открылась. Маарика была легка на помине. Её глаза блестели, а щёки и нос раскраснелись.

– Я поднималась на палубу, – радостно сообщила она. – Там ни чёрта не видно. Туман очень густой, больше похожий на смог. Смотрите, на одежде сразу появились грязные разводы, – она вытянула руки, показывая рукава яркого пуховика, в складках которого появились морщинки из грязи.

– Маарика, на палубе может быть опасно. Мы же можем налететь на камни в любой момент, и тебя скинет за борт, – Васнецов уже предупреждал девушку об опасности пребывания снаружи.

– Но мы ведь не плывём?

– Да, сейчас мы не плывём, мы дрейфуем, периодически возвращаясь на место, – Сергей нарисовал в воздухе зигзаги, по которым двигался ледокол, – так что наскочить на камни – пара пустяков.

– Ладно, это был последний раз. Любопытно смотреть на этот туман. От него так глухо становится, что даже шуршание льда за бортом затихает. Мистическое впечатление. Так и кажется, что сейчас развиднеется и покажутся берега сказочной страны с замками, драконами и чародеями.

– Любишь фэнтези? – догадался Сергей.

– Да, а вы?

– Не очень. Больше фанатею от научной фантастики, классической, примерно середины и второй половины двадцатого века. Дик, Саймак, Хайнлайн, Стругацкие, Булычёв, Лем. Фанаты фэнтези кажутся мне какими-то мягкотелыми занудами.

Маарика одарила капитана вопросительным взглядом, от которого он сразу опомнился.

– Казались. Пока я не узнал, что вы к ним относитесь, – выкрутился капитан.

Лейсан усмехнулась над неловким замечанием капитана, а когда на неё обратили внимание, поспешила выйти.

– Пойду, проверю больных. Что-то некоторые никак на поправку идти не хотят.

Васнецов и Маарика остались одни. Оба чувствовали неловкость друг перед другом. Капитан по причине неудовольствия от собственного вида. Маарика вообще была активисткой на людях, но частные контакты переносила сложно. C детства воспитанная родителями ценить своё личное пространство, как нечто драгоценное, с трудом позволяла переступить его границу другим людям.

– Что любите из фэнтези? – Васнецов не нашёл ничего умнее, как продолжить эту тему.

– Толкина, Мартина, Ле Гуин. Их миры захватывают.

– М-да, фантастика меня к такому не готовила, – капитан посмотрел на свои руки, возвращающиеся к норме, но всё равно ещё достаточно «сосисочные». – Если мы и вправду окажемся в мире с драконами, обещайте взять меня своим учеником.

– А что я умею? – засмеялась Маарика.

– В вас явно есть какая-то магия, – решился на комплимент капитан.

Девушка слегка зарумянилась. На её белых щеках румянец вообще был очень хорошо заметен.

– Ой! Я же обещала помочь на кухне. Извините капитан, я приду вас проверить через пару часов, – не дождавшись ответа, она хлопнула дверью.

– Можно просто Сергей! – крикнул ей Васнецов вдогонку. – И не надо меня больше проверять, я уже самостоятельный.

Пока он не приступил к полноценному выполнению обязанностей капитана, появилось ощущение формальности его должности. У остального экипажа круг их занятий почти не изменился. Все машины были целы и находились в работе. Народ нёс вахты, как и прежде. Что оставалось делать ему, Васнецов не знал. Он мог принять участие в обсуждении дальнейших действий, но это могли делать всё желающие, и его голос, лишённый необходимой информации, которой он владел прежде, не был решающим.

«Север», как корыто, болтался на волнах, влекомый течениями, и только иногда включал двигатели, чтобы вернуться на прежнее место. Без капитанского мостика, без связи с берегом, без привычных органов управления. Туман ограничил видимость до нескольких сотен метров. Однако сидеть и страдать по этому поводу Сергей не собирался. Когда шаги Маарики затихли в коридоре, он накинул на плечи своё пальто, поскольку в коридорах гулял ветер, и направился в каюты, в которых находились члены экипажа. В коридоре было привычно шумно, как и в прежние времена. Могучие установки разносили децибелы по кораблю. Если не обращать внимания на следы беспорядка, оставленные водой и ударами льда, то можно было легко представить себе корабль исправным.

Все, включая команду и журналистов, встречавшиеся ему по пути, приветствовали его горячо и радостно. Только врач, попавшаяся навстречу с кучей стираного белья, критически оценила прогулку подопечного.

– Вам ещё рано, Сергей. Вы можете потерять сознание от слабости и разбить себе чего-нибудь или сломать.

– Я в полном порядке, Лейсан, не волнуйтесь. Ваше лечение сделало чудо. Вот сброшу с себя старую кожу и буду как новенький, или лучше, – обмороженные участки кожи до сих пор отходили целыми кусками.

– Ладно, выписываю вас из блока. Приходите только на профилактический осмотр.

– Спасибо вам, доктор Айболит. С меня шоколадка.

Лейсан закатила глаза и пошла по своим делам. Сергей пошёл дальше. Миновал каюту, забитую журналистами. В ней кипели страсти. Работники пера шумно обсуждали текущую ситуацию. Капитан ненадолго задержался у дверей. Его заметил только Спанидис, но Сергей приложил указательный палец к губам, чтобы журналист не обратил на него внимание коллег. Джим взглядом выразил мысль: «Что поделать, мы же журналисты».

Васнецов махнул ему рукой и продолжил путь. К таким бурным спорам он был ещё не готов. На удачу ему попался Александр Казючиц, чуть не проскочивший с важным видом мимо капитана.

– Александр? – обратил на себя внимание Васнецов.

– О, капитан, вы на ногах? Очень рад видеть вас в здравии. Вы куда?

– Ищу экипаж, узнать из первых уст, как обстоят дела. По рации, – Сергей вынул рацию из кармана, – можете и не договорить чего-нибудь важного.

– Хм, недоговаривать нечего, сами как слепые котята тычемся. По одному маршруту катаемся.

– А вы куда шли? – спросил Сергей.

– Я хотел проверить радиоприёмник, который мы смастерили с мужиками. Вдруг поймает волну.

– Я с тобой.

– Не имею права отказать, хотя на улице свежо, – предупредил помощник капитана по радиоэлектронике.

– Да я в пальто вроде? И не такой холод в нём выдерживал, – капитан показал свои красные шелушащиеся ладони.

– Ну да, вы теперь капитан с серьёзным опытом выживания. Идёмте.

Казючицу пришлось сбавить скорость, чтобы капитан поспевал за ним. Выход на палубу, вернее на покорёженную поверхность с остатками надстройки происходил через самодельную лестницу, упирающуюся в дыру с вывернутыми внутрь краями железа. Снаружи уже были люди. Они помогли выбраться капитану, а затем и его помощнику.

Появление капитана вызвало интерес у продрогших испытателей радио.

– Хороший знак, раз капитан на испытания попал, – Васнецова похлопали по спине, чего бы никогда не сделали до катастрофы.

Капитан даже и не думал, что этот панибратский жест как-то неуместен. Он был счастлив находиться среди команды и рад видеть, что они придумывают способы выбраться из сложной ситуации.

Радио совсем не походило на классический аппарат. На куске фанеры разместились бочонки конденсаторов, транзисторов и прочих функциональных предметов, о которых имели понятие люди, занимающиеся радиоэлектроникой. Детали были соединены проволочными дорожками. Конструкция, на первый взгляд, выглядела старомодно. Питание к радиоприёмнику шло из недр судна по кабелю.

– Всё готово, я подсоединил, – сообщил Казючиц.

– Включай сам, – предложил начальнику повернуть рубильник его помощник Дмитрий Лукин.

Александр взялся рукой за переключатель.

– С Богом, – и повернул его.

Из открытого динамика донёсся шум помех. Александр взялся за чёрную рукоятку и осторожно начал её вращать. Шум менял модуляции и тональность, завывал, как январская метель за окном, хрипел, но ни одного намёка на радиопередачу из динамика не донеслось. Мир молчал. Испытатели прибора переглядывались между собой, пытаясь понять причину тишины.

– Может, с частотами напутали?

– Тоньше надо было делать настройку, грубая очень, шаг большой.

– Надо на антенну ещё мощи добавить.

– Туман грязный, экранирует. Сигнал по поверхности быстро затухает.

– А если нет ни одного источника? – осмелился предположить Лукин, но его быстро освистали.

– Как же, нет? Скажешь тоже. В одном только Северном Ледовитом океане находилось под сотню судов до начала урагана. Из них было штук пять ледоколов, которые вели караваны. Это мы забрели глубоко во льды, а они по краю шли и должны были остаться и аппаратуру сохранить.

– Я вообще считаю, капитан, что надо идти на юг, к материку. Надо убедиться в том, что ураган нанёс такие существенные повреждения, – уверенно произнёс Касьянов из отделения ядерных установок. – В то, что там по интернету крутили, на сто процентов верить нельзя. Они же все за лайки, клики и прочую дрянь пашут. Что хочешь тебе нарисуют и покажут на компьютере.

– Судно слепо и глухо, – голос у Васнецова был ещё слаб, – океан обмелел. Опасно идти к материку, там глубины никакие.

– А вы помните капитан, где глубины нормальные, чтоб с запасом? – спросил всё тот же Касьянов.

– Хм, помню, конечно. Я обморозился только снаружи, мозг не задет. К Мурманску идти не стоит, там мель. Можно по нулевому меридиану выйти в Атлантику, либо по сто пятидесятому подойти к Аляске. Глубины Атлантики, сразу скажу, на память не знаю. Если идти к Аляске, то на пути будет хребет Ломоносова, который теперь может торчать над водой.

– Атлантика отпадает, – категорично заявил Касьянов. – Далеко. Аляска наша, если что, скажем, что приехали возвращать. Как я слышал, её аренда уже давно просрачена?

– Точно, просрачена, – усмехнулся Васнецов.

– Какая разница, чья там Аляска? – возмутился Казючиц. – После такой катастрофы вся земля наша. Я имею в виду всех, кто остался, – пояснил он.

– Ага, а если в Южном полушарии всё было тихо, им что, теперь и наши земли отдать?

– Радуйтесь, если встретите других людей, даже если они вам с неба свалятся, – Казючиц задрал голову вверх, но ничего кроме тумана не разглядел. – Интересно, а что видно космонавтам с орбиты?

Народ призадумался, поставив себя на место человека, на глазах которого творится конец света. Васнецов тоже представил себя космонавтом, наблюдающим в иллюминатор, как ураган пожирает планету километр за километром. Зрелище должно быть тягостным и не каждому по силам его пережить.

– Не-е-ет, такого счастья мне не надо, – произнёс вслух Сергей.