Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 323 (всего у книги 346 страниц)

– Я перебрал несколько вариантов. Первый, это поиграться в богов. Создать аномалии-ловушки, в которые они будут угождать. Вряд ли самостоятельно они смогут их покинуть. Не тот уровень сознания.

– Хорошая идея. – Согласилась Ляля.

– А мне она пришлась не по душе. – Неожиданно заявил змей. – Кто мы такие, чтобы поступать, словно имеем право, кому и какими быть. Вершить правосудие, лишая человека свободы по собственному усмотрению это такое же преступление. Сегодня мы их ловим, а завтра будут ловить нас.

– Пока что мы справлялись с вызовами этического плана. – Я засомневался, в том, что увлекусь ролью судьи, хотя, такого опыта у меня еще не было.

– Подобными – нет. – Отрезал змей.

– А какие еще есть способы отвадить от дурных мыслей преступников?

– Второй, и будто бы очевидный способ, сделать такую петлю, которая вела бы из мира только в Транзабар. Каждый раз, пока человек не выучился бы на настоящего иномирца, его визит сюда заканчивался катапультой. Это тоже несвобода, но уже с возможностью самостоятельно от нее избавиться.

– Это офигенная идея, Антош. – Я в восторге.

Зациклить преступника на понятной идее, не тратить время на его убеждение и в то же время, не чувствовать себя вершителем судеб. По сути, исправление его было отдано на аутсорсинг Транзабару, преуспевшему в воспитании иномирцев.

– А зачем нам слушать остальные варианты, если этот совершенный. – Спросила Ляля.

– Затем, что нам самим от этого не будет никакого развития. Любое действие, особенно новое и непривычное для нас, должно оказывать благотворное влияние на развитие нашей личности. Что с того, что мы отрежем ему выход из мира, лично для меня. Я поступлю, как кран, закрывающий воду, а я не хочу, быть, как кран. Мне интересен другой вариант, который сложнее прочих, но гораздо интереснее для моего развития.

– Эх, придется работать. – Я вздохнул и опустил плечи. – Бубни.

Антош отхлебнул чая и занял на стуле удобную для декламаций позу.

– Третий способ – это непосредственный контакт с преступником. Надо открыться ему, показать, что мы есть и знаем о его противоправных действиях, заодно выслушать и понять, что его привело к занятию подобным гнусным делом, и гнусное ли оно на самом деле. Как с этим продавцом, торгующим пластиковыми безделушками, нельзя судить его однозначно.

– А если он губит людей, а мы, давая ему время одуматься, будем стоять в стороне и наблюдать? – Задала Ляля резонный вопрос. – Как тот полководец, водивший по мирам наших городских патрульных.

– Это уже частности, от которых будет зависеть гибкость нашего подхода. За кем-то мы можем просто наблюдать, а кому-то в наших силах мешать выбирать миры, но главное, это попытаться убедить человека в том, что он на неправильном пути. Для него мы, несомненно, будем казаться авторитетными иномирцами, которые в случае чего могут поступить с ним, как угодно, но показывая ему свою доброжелательность, а не силу, мы заставим его задуматься.

– Получается какая-то беззубая полиция нравов, а хочется иногда помахать шашкой. – В раздумьях, я почесал подбородок, затем обратился к кошке. – Как тебе?

– Так как я самая туповатая из нашей троицы, то и выбирать между вариантами не буду. Пусть Антош делает, как придумал, а мы посмотрим, есть ли польза и можно ли вообще уговорить преступника добровольно отказаться от своих планов. Я же насквозь законопослушная девушка, которой совсем не понять, что ими руководит.

– Да какая… что ты вообще… Ляля, ты умнее нас с Антошем. – Я полез к ней, чтобы поцеловать ее в щеку, но наткнулся на взгляд желтых глаз, в которых застыла усмешка. – Что?

– А то, что ты так на самом деле не считаешь.

– Просто, я боюсь тебе в этом признаться, чтобы ты не возгордилась и не умотала к какому-нибудь коту, бросив на произвол судьбы свою ручную обезьянку.

– Фу, Жорж, какой ужас. – Ляля игриво стукнула меня кулачком в плечо.

– Так, так, мы отвлеклись. – Перебил наши заигрывания змей. – Вы сами хотели наполнить свое существование смыслом, а тратите его на глупости.

– Прости, Антош, действительно отвлеклись. Тебе не понять людей с горячей кровью.

– Вот поэтому, среди вас и полно таких иномирцев, которые поддавшись соблазнам, забывают о собственном самосовершенствовании. – Последнее слово он произнес с особым пафосом, подняв кончик хвоста вверх.

– Это вызвано большим разнообразием нашего вида. Вообще, ты заметил, что змееобразных иномирцев гораздо меньше?

– А те, что есть, морально выше большинства теплокровных. Так что у нас паритет. Качество уравнивает количество.

– Мальчики, это глупый спор. Я тоже могу сказать, что женщин среди иномирцев меньше, чем мужчин, но мне на это плевать. Сколько есть, столько и хорошо. Давайте уже определимся, с какого места нам начать. Кто станет первым подопытным? Какие будут критерии отбора кандидата? – Ляля прекратила наш глупый спор.

Мы замолкли. У Антоша, как всегда, теоретическая часть плана была блестящей, но когда приходилось приступать к практической части, его воображение пасовало. Оба смотрели на меня, ожидая, когда я начну их знакомить с первым этапом плана.

– Ну, нам нужен такой человек, действия которого точно не вызывали бы сомнений в их преступности. Чудак на букву «м», от общения с которым у нас потом еще месяц наблюдались последствия в виде рвотного рефлекса.

– Ты сейчас как будто говоришь про моего дядю. – Заметила Ляля. – Только он не иномирец, и вообще, ему дальше туалета никуда не надо.

– Доберемся и до твоего дяди. – Пообещал я в шутку. – Как вам такой критерий?

– Очень много общих слов. – Засомневался Антош. – Нам нужно что-нибудь конкретнее.

– Хорошо. – Согласился я. – Будет вам конкретнее. Самый отъявленный негодяй тот, кто уверен в том, что творит полезное дело. Это человек, создавший в своем разуме собственную модель мира. Переубедить его в обратном будет нелегко и может быть, невозможно, потому что он убежденный м*дак. А миры он использует не для того, чтобы скрываться в них, а наоборот, сеять, по его разумению, добро и справедливость.

– Хороший нехороший человек. – Задумчиво произнесла Ляля. – Совсем, как мой преподаватель по биологии.

– Я сочувствую тебе, Ляля. Окружение у тебя было не очень. – Произнес змей. – В чем выражалось его сочетание?

– Он любил вскрывать животных на уроке. С одной стороны, мы лучше знали предмет, но с другой… мне кажется, он был садистом. А еще он проверял на нас разные штаммы болезней, чтобы мы записывали течение их симптомов.

– А это идея. – Меня накрыло озарение. – Ученый, использующий миры для собственных открытий. Что ему еще может быть нужно? Бесконечное число опытов, дающих самую низкую погрешность. И все это на благо нас самих. У меня готов конкретный пример, можно начинать.

У меня аж ладошки вспотели от волнения. Так захотелось придавить шею человеку, образ которого возник у меня в сознании.

– Я согласен. Мне нравится кандидатура. – Произнес змей.

– И мне. Хочу скорее спасти мир от подобного зла.

Змей собрал наше трио в один тугой узел. Я представил себе образ задуманного человека и вскоре нащупал его. Параллельно, где-то в закоулках сознания я думал о недавно съеденном холодце. Мы перенеслись в мир, в котором в настоящий момент пребывал иномирец-негодяй, прямо из кухни. Нас окружил едкий запах медицинских препаратов и стерильной чистоты. Мое воображение вынесло нашу троицу в огромную лабораторию сооруженную из стеклянных стен и перегородок.

Глава 4

«Вий»

– Здрасте. – Скромно обозначил я свое появление.

Эрла обернулась и широко улыбнувшись, поприветствовала в ответ.

– Красавчик, не испугался. – Произнесла она затем.

Не знаю, было ли слово «красавчик» иронией, или же она употребила его без всякого умысла, но мне понравилось. Я посчитал, что оно имело отношение в большей степени к моему поступку, чем внешности.

– Что делаешь? – Задал я вопрос для начала общения.

– Жду. – Эрла подставила руку под струю водопада.

– Так вот он я.

– Должны быть еще. – Ответила Эрла.

Мысли о собственной исключительности мгновенно рассеялись, как утренний туман под лучами солнца.

– Кто? Э, в смысле, такие же красавчики. – Предположил я.

– Не обязательно. У людей много разных недостатков, которые мешают жить. Посмотрим, кто не хочет мириться с ними. Кто так же будет смел, как ты. Что ты сказал матери? – Эрла прошлась по мне своим взглядом, как излучателем, разжигающим внутренности.

– Я? А, да я соврал, про то, что устроился на вахту.

– Поверила?

– Вроде.

– Бедная женщина. Она, наверное, любит тебя таким, какой ты есть.

– Конечно. Она же мать. – Я помолчал. – Я же не ради нее решился, а ради себя.

Эрла широко улыбнулась и посмотрела на меня уважительно.

– Правильный ответ. Есть хочешь?

– Нет, я немного волнуюсь, аппетита никакого.

– Хорошо. Я тоже волнуюсь, и тоже нет аппетита. Что будем делать до вечера? – Спросила она, будто это я притащил ее в это место.

– Расскажи о себе. – Попросил я.

Мне было интересно услышать обо всем, что было связано с этой красивой девушкой. Я был уверен, что послушать есть что.

– Как хочешь, но некоторые вещи я не рассказываю никому.

Я впервые увидел, как она смутилась, что мне в принципе казалось невозможным. Через смущение проступила ее человечность, которую прежде затмевала яркая внешность. Такой она мне тоже понравилась.

– Прежде всего, хочу признаться, что в вашем понимании я вампир. – Она улыбнулась так, чтобы я увидел ее острые клыки.

Вена на моей шее запульсировала против моей воли.

– Только я не пью кровь. Укус необходим нам, чтобы дать человеку профессиональный ориентир.

Эрла рассказала историю, которая, на мой взгляд, казалась диким вымыслом. Общество, где ты выбираешь себе профессию через укус. Шахтер укусил тебя нечаянно и тебе волей-неволей придется работать шахтером. Хотя до этого ты мечтал стать спортсменом, или скрипачом.

– А ты кто по профессии? – Спросил я у нее.

– Прежде, чем стать иномирцем, я была журналисткой, но подобная жизнь полностью освободила меня от необходимости ею быть. Укус больше не действует.

– Может, ты переродилась или приобрела способность превращать людей в иномирцев.

– Увы, не приобрела и вряд ли это возможно таким легким способом. Только испытания могут сделать нас ими. Но про перерождение ты прав. Теперь я другая.

– Кхе-кхе. – Раздалось за нашими спинами.

Мы оба повернулись. На каменных ступеньках стоял толстый паренек. Его ноги ниже колен из-за полных бедер расходились в стороны, делая фигуру смешной и совсем не мужественной. Щеки горели розовым румянцем, лоб покрывала испарина, а на майке, промеж грудей выступило пятно пота. Парень стоял скромно, испуганно глядя в нашу сторону. Видимо, он, как и я не ожидал увидеть здесь никого, кроме Эрлы.

– Привет! – Эрла улыбнулась ему так же дружелюбно, как и мне. – Проходи к нам.

– Привет. – Парень спустился по ступенькам, тряся своими лишними килограммами на каждом шаге.

Можно было даже не сомневаться, на какой крючок он попался. Эрла обещала ему похудение за семь кругов ада. Только бы это были не физические испытания, к которым тот точно не был готов.

– Глеб. – Толстяк подошел ко мне и протянул пухлую влажную ладонь.

– Виктор, но друзья зовут меня Вий. – Я пожал ему руку.

Глеб понимающе улыбнулся.

– У меня много кличек, но все они очень неприятные. Так что зовите меня Глебом.

– Отлично, ребята, поздравляю вас за проявленную смелость. – Эрла похлопала новенького по плечу. – Сделать выбор труднее всего, это половина пути, а в моральном плане, это его основная часть. К тому же, преодолевать трудности вместе гораздо веселее и проще. Взаимовыручка необходима в таких делах. Кстати, аппетит ни у кого не появился?

– Я бы съел чего-нибудь. – Признался Глеб. – Когда волнуюсь, аппетит просыпается.

– Я тоже буду. – Глядя на новенького, я успокоился и понял, что голоден.

– Один момент.

Эрла сделал шаг вперед и пропала.

– Это не ловушка? – Тут же спросил меня Глеб.

– Без понятия. Если бы она хотела что-то сделать с нами, зачем ей устраивать это представление.

– Она красивая. – Глеб вынул из кармана платочек и вытер им лицо.

– Очень. Красота у нее неземная.

Эрла появилась неожиданно, заставив нас замолчать. В руках у нее находилась большая сумка. Она открыла ее и пригласила трапезничать. В сумке лежала теплая домашняя сдоба, фрукты, горшочек с тушеным мясом и большая бутылка с жидкостью, похожей на апельсиновый сок. Вид еды раззадорил аппетит.

Мы с Глебом полезли в сумку. Эрла, не осталась в стороне. Она взяла вилку и полезла в горшочек с мясом. Чем меньше она старалась походить на неземную красавицу, тем становилась еще красивее. Глеб, так же, как и я, бросал на нее заинтересованный взгляд. Где-то в глубине души, ему хотелось считать, что выбор Эрлы был каким-то невероятным образом основан на ее симпатии к нему.

– А чего нам надо будет делать? – С полным ртом спросил Глеб.

– По ходу разберетесь. – С таким же полным ртом, ответила Эрла. – В том-то и задача ваша, разобраться.

– А можно будет соскочить на полпути? Вдруг я передумаю? – Глеб перестал жевать и уставился на Эрлу.

– Нет, нельзя. Уже нельзя. – Ее голос прозвучал жестко.

Глеб чуть не подавился не дожеванной пищей. Видимо в нем еще теплилась надежда на легкий вариант испытания. Он замер с булкой в руках. Помолчал, затем положил ее назад в сумку. Мне стало жаль парня. Сам себя я считал готовым ко многому. Тело мое было тренировано, голова соображала неплохо. Глядя на Глеба, я понимал его опасения. Даже легкая пробежка далась бы ему с трудом.

– Чего загрустил? – Старясь проявить заботу, спросила Эрла. – Стоит ли бояться испытаний человеку, который каждый день своей жизни терпел насмешки. Хорошее свойство памяти, забывать плохое. Пережил, забыл и ладно. А подумать, завтра же будет так же, как и вчера, и послезавтра будет таким же, и через год ничего не поменяется.

– Я могу сесть на диету. – Возразил Глеб.

– Слово могу в твоем контексте звучит слишком гипотетически.

Эрла больше не хотела казаться любезной. Теперь я точно знал, что выхода домой из этого милого дворика с водопадом нет. Глеб загрустил. Его розовые щечки тоскливо обвисли, потянув за собой внешние уголки глаз, сделав их чрезвычайно печальными.

– Извините, я не хотела портить вам аппетит раньше времени. – Эрла посмотрела на толстяка смущенно. – Все будет хорошо, нужно только желать результат, вот, что я хотела донести. И меня немного подбешивают слабые духом парни. Жизнь – суровая штука, чтобы соответствовать, надо держать себя в тонусе.

Она отошла от нас и села в сторонке на каменную скамейку, всем видом показывая, чтобы мы оставили ее в покое. Мы с Глебом сели напротив. Нас от Эрлы отделял пруд. Девушка вынула из своих вещей книгу и углубилась в чтение.

– Вот я дурак. – Заскулил Глеб. – Чувствовал, что засада будет, а все равно поверил ей. Она же ведьма, точно тебе говорю.

От его шипения мне стало неприятно.

– Она вампир. – Произнес я. – Видел ее зубы?

– Серьезно? – Глеб сразу же мне поверил и побледнел.

– Только она не пьет кровь. У них там своя тема. Через укус передаются профессиональные навыки.

– Ерунда какая-то. – Фыркнул толстяк. – А что будет, если мы попытаемся навалять ей? Силой заставим вернуть нас назад. Гарантирую, она сразу найдет способ это сделать. Ты, парень крепкий, да и лицо у тебя такое, будто ты способен на многие вещи. Если что, я тебе помогу.

– Спасибо за лицо. – Я поднялся и пересел на другую скамейку.

Заговорщическое шипение Глеба раздражало меня. Этот «пухлик» явно не привык к самостоятельности и пытался мной манипулировать. А манипуляторы, как я успел понять это за свою короткую жизнь, самые ненадежные люди. Напротив него Эрла уже казалась своим человеком, с которым можно поговорить и довериться. Я поймал ее взгляд и понял, что она не против моей компании.

– Долго еще? – Спросил я, подсев к ней.

– До вечера. Еще три часа. – Она посмотрела на свои наручные часы.

– Что читаешь?

– Да так, книгу по психологии. Кардинальные отличия мужского и женского психотипа в решении возникающих проблем.

– Они есть?

– Вы – мужчины, поддаетесь панике, когда угроза минимальна, и более сконцентрированы, когда угроза смертельна. Хочу думать, что этот паренек возьмет себя в руки, когда попадет на испытание. Сейчас он выглядит слишком раскисшим.

– Хотелось бы в это верить. – Произнес я с сомнением.

Глеб часто бросал на нас зло-обреченный взгляд. Явно, подозревал в сговоре. Мне становилось тяжело от мысли, что ожидаемое нас испытание придется проходить рядом с ним. Такого напарника не пожелаешь никому.

– Надеюсь, одно из испытаний будет на скорость поедания пончиков. – Произнес я вслух.

Эрла от души рассмеялась над моей шуткой, чем еще больше напугала Глеба.

– Готова поверить, что твоя внешность кроется лишь в комбинации генов и никак не связана с прошлыми прегрешениями. Ты очень светлый, Вий. Рядом с тобой легко.

– Спасибо. – Я прямо расцвел от комплимента и растянул рот в одной из заранее смоделированных перед зеркалом улыбок. – Я вообще, не верю ни в какую реинкарнацию. Проще знать, что ты таким уродился по случайной комбинации генов, чем верить в то, что это возмездие за твои прошлые дела, о которых ты понятия не имеешь.

– А я верю. Я была в одном мире, где учение о переселении душ является основой морального кодекса, и уголовного тоже. Под страхом родиться в следующей жизни в теле жертвы, которую ты сам и убил. Справедливо? По-моему да. Они считают, к примеру, что человек, всю жизнь надрывающийся на работе, в следующей родиться ломовым животным. Праздные люди родятся бабочками-однодневками.

– А если ты прожил достойную жизнь, какие варианты?

– Тогда ты можешь подняться над человеческим телом и стать одной из духовных сущностей. У них там тоже разные уровни, пока не доберешься до самой главной.

– А потом что?

– А став главной, создашь для себя свой мир и растворишься в нем.

– Ё-моё, чудеса. И как они там живут? Построили справедливое общество?

– Ну, идеальных обществ не бывает. Важно, что там есть люди, которые живут с полным осознанием стремления к лучшему. Вот они и двигаются по дороге совершенства.

– И ты тоже ступила на этот путь?

Эрла ответила не сразу.

– Я не знаю. Возможно, и не ступила.

– Значит, не веришь этим почитателям реинкарнации?

– Верю, но себя еще не переломила. Слишком много во мне от той Эрлы-журналистки, живущей в мире по своим законам.

– Я никак не могу понять, в чем твой профит с нас? Если ты не радеешь за самосовершенствование через помощь другим, то что тобой движет? – Я посмотрел ей в глаза и увидел в них, кроме небесного перламутра, потаенную тьму. – Ты кому-то мстишь?

Я даже не спросил, я это понял по выражению глаз. В них застыла обида, тщательно маскирующаяся за красотой. Эрла отвернулась от меня. Снова посмотрела на часы.

– Может быть, пока не поздно, ты одумаешься? Неужели не жалко издеваться над людьми, которые не сделали тебе ничего плохого?

– Вий, моя карма – это мои проблемы, а ты, станешь другим человеком, во многих смыслах лучше, чем был. Осталось пять минут.

Настроение перед стартом в неизвестность сильно подпортилось. Ощущение избранности уступило место неприятному чувству, будто меня провели. Выходит, манипулятор Глеб был не совсем неправ.

Я повел взглядом в сторону и наткнулся на невысокого очкарика, молчаливо стоящего на ступенях. Когда он появился здесь, я не заметил. Выглядел он так, будто находился в ступоре.

– Привет! – Эрла тоже заметила его. – Ты появился в последний момент. Сомневался?

– Здравствуйте. – Поздоровался он с сильно грассирующим «р» и замолк, не ответив на вопрос.

– Проходи. – Эрла попыталась быть дружелюбной. – Это Вий, – она махнула в мою сторону, – это – Глеб. – Показала на толстяка. – Они тоже пришли сюда, чтобы пройти испытание. Выходит, вас будет трое. Представься?

Паренек представляться не спешил. Судя по выпученным за линзами очков глазам, он все еще находился в шоке. Эрла посмотрела на часы.

– Времени ждать больше нет. Познакомитесь по ходу испытания. Встаньте рядом друг с другом. – Попросила она нас.

Я подошел к новенькому взял его за руку и подвел к Глебу, потерявшему над собой самообладание в последний момент. Он был бледен, в глазах застыл испуг.

– Да уж, команда победителей. – Разочарованно произнесла Эрла. – Жду вас по окончании первого круга. Удачи!

Она взмахнула в сторону нас руками, и неведомая сила вырвала нашу троицу из уютного садика с каменным водопадом.

«Круг первый»

Это было что-то нереальное, невозможное по законам мира, в котором мы жили. Бесконечное темно-синее пространство, наполненное редкими, летающими просто так огромными глыбами, вокруг которых бледно светились пузыри воздушной оболочки. Мы сами находились на одном из таких камней. Если бы не движение относительно других глыб, можно было бы подумать, что мы просто висим в космосе.

Первые минуты наше трио сидело неподвижно, пытаясь осознать, куда нас занесло.

– Борис. – Вдруг произнес очкарик.

Его возглас в полной тишине прозвучал, как выстрел.

– Кто? – Спросил с перепугу Глеб.

А мне стало ясно, что он просто тормоз, до которого только сейчас дошел вопрос, который ему задала Эрла.

– Очень приятно. Давай уже, размораживайся, нам надо догадаться, что делать с этим испытанием, если мы хотим вернуться домой живыми.

Я поднялся и направился к краю булыжника, правда, еще не имея понятия о том, что мы находимся на таком же камне, которые летали вдалеке.

– Послушай, Вий, а девица нам ничего не сказала, будут нас кормить по ходу испытания или нет?

Я даже не обернулся на вопрос толстяка, потому что он вывел им меня из себя. Подошел к краю и понял, что нас занесло на один из камней, или астероидов с атмосферой, плавающих вокруг нас. Пространство между ними было безвоздушным, это было понятно, но не ясно, откуда брался слабый свет, и была ли у этого мира опора в виде планеты. С того места, откуда я рассматривал мир, ответ на эти вопросы не открывался.

В чем была суть этого испытания? Что можно было сотворить с этим камнем за один день? На первый взгляд, окружающий неторопливый мир существовал в таком виде целую вечность и мог просуществовать еще столько же. Глеб подошел ко мне со спины и не дойдя пары шагов до края выглянул, вытянув шею вперед, обнаружив, что она у него все-таки есть.

– Не боишься упасть? – Спросил он у меня.

– Куда? – Удивился я.

– Туда. – Он кивнул в пустоту.

Я решил напугать его еще сильнее. Сделал шаг вперед и наступил за край. Перешел на другую сторону глыбы и спокойно стоял на ней, удерживаемый силой тяжести. Мне была видна одна голова Глеба, на которой восковой маской застыло выражение ужаса.

– Мы находимся на маленьком астероиде с экстремально высокой силой тяжести для объекта такого размера. Она направлена к его центру, о чем можно судить по воздушному пузырю атмосферы, равномерно обволакивающему камень. Переходи на эту сторону, не бойся.

– Нет. – Глеб замотал щеками из стороны в сторону. – Кажется, меня Борис зовет.

Его голова исчезла за каменным выступом.

– М-да, по форме этот булыжник очень похож на мою голову.

Я обошел его по экватору менее, чем за пятнадцать минут и вышел с противоположной стороны. Глеб и Борис сидели ко мне спиной и ждали, когда я появлюсь с той стороны, с которой исчез.

– Он с Эрлой заодно. – Произнес Глеб. – Страшный, как смерть, но походу у этой красавицы такой фетиш, любит уродов.

– Ты не прав. – Произнес я, неслышно подойдя к ним.

Глеб подпрыгнул. Сила тяжести на булыжнике все же была меньше земной. А Борис не спеша повернул голову в мою сторону.

– Я знаю ее столько же, сколько и ты. Просто ты рохля, слабак, паникер и манипулятор. Какое из этих качеств может произвести на девушку впечатление?

– Ой, а можно подумать, ты один тут Дартаньян. Считал бы себя нормальным, не приперся бы к ней за лучшей жизнью.

– А я и не утверждаю, что я нормальный. И вообще, наши недостатки, с которыми мы сюда приперлись, это личное дело каждого из нас. Я не знаю, что задумала эта Эрла, кто она на самом деле, святая или садистка, которая наблюдает за нашими мучениями, но хочу верить, что не обманет. Пока мы этого не выяснили, нам надо научиться быть вместе, не сплетничать за спиной, не разводить интриги. Кто знает, в чем наше испытание. Может в том, чтобы научиться играть командой.

После проникновенной речи, которая складно слетела с моего языка, я замолчал. Глеб отвернулся, как ребенок, которого отчитали. Борис смотрел на меня рыбьим отсутствующим взглядом. Для полноты картины не хватало только слюней, капающих изо рта. Это была не команда, а две гири, висящие на моих руках. Я представил, как раскручиваю каждого из них и запускаю в открытый космос. Никакого сожаления по поводу участи моих напарников эта мысль у меня не вызывала.

Я отошел в сторону. Меня раздирало возмущение, и находиться рядом с товарищами, которых язык не повернется назвать таковыми, я не мог.

– Летит. – Услышал я слабый голос Бориса.

– Поздравляю, вовремя заметил. – Тихо произнес я, преисполненный негодования к очкастому тормозу.

– Это! Смотри! – Раздался уже испуганный голос Глеба. – Как тебя там? Летит, смотри!

Я повернулся и посмотрел туда, куда они указывали. Удивительно, но одна из глыб, будто бы решила лететь по своему усмотрению и приближалась к нам. Вначале я думал, что она просто сменила траекторию, но спустя несколько минут наблюдения убедился в том, что камень совершает самостоятельные движения, будто им можно управлять.

Моя ватага начала шуметь и суетиться.

– Сейчас врежется. Врежется. – Глеб суетливо забегал из стороны в сторону. – Мы погибнем. Нас размажет. Вот и всё. Всё! Конец!

– Идите за мной. – Я позвал своих напарников командирским голосом.

Это подействовало. Мы подошли к краю глыбы, который можно было считать началом новой грани.

– Идемте на ту сторону. – Я хотел увести их на другую сторону, чтобы не попасть под прямой удар.

Конечно, это могло и не помочь. При соударении таких глыб, нас просто сбросило бы с них, как переспелые абрикосы. Глеб ухватил меня за руку и осторожно поставил ногу на другую сторону, вытянув носок. Я не удержался и толкнул его вперед. Раздался нечеловеческий крик ужаса. Толстяк упал на камни, ухватившись за них, будто мог свалиться.

Он орал с полминуты, пока не убедился, что с ним не происходит ничего страшного. Затем замолк и встал на ноги.

– Ого, а здесь так же, как на той стороне. – Удивился он. – Теперь вы находитесь за углом.

– Борис давай, вперед. – Приказал я своему замедленному напарнику.

Очкарик вяло передвигая конечностями, флегматично перебрался на другую сторону и встал рядом с Глебом.

– Уходите подальше от края. – Приказал я им.

– А ты? – Спросил Глеб.

– А я буду наблюдать, чего этому камню от нас надо.

– И я хочу наблюдать. – Неожиданно произнес Борис. – Мне интересно.

Его просьба вызвала у меня замешательство. С таким напарничком вовремя не сбежишь от опасности, но с другой стороны, он здесь за тем, чтобы избавиться от этого своего «слоупочества».

– Идем. – Я развернулся и пошел.

Возможно, Борис ждал, что я подам ему руку, но я не собирался становиться его мамкой. Когда обернулся, он самостоятельно перебрался на мою сторону. Глеба видно не было. Я уже понял, что этот человек вряд ли придет на помощь в момент опасности.

Маневрирующая глыба приближалась. Она летела точно на нас. Что я мог предпринять в этой ситуации, кроме бесполезного наблюдения? Не было даже никакой зацепки, позволяющей мне как-то повлиять на ситуацию. Борис, как мне казалось, вяло взирал на приближающийся космический объект. Возможно, он и придумал бы чего-нибудь, но гораздо позже.

Тем временем, глыба обрела очертания. Сквозь воздух, делавший ее поверхность чуть расплывчатой, виднелись все неровности объекта. Мне показалось, что камень начал терять скорость и будто бы подвернул широкой стороной, как судно, пытающееся пришвартоваться к пирсу. Велик был соблазн сбежать, но чем ближе оказывался камень, тем очевиднее становились его осмысленные действия.

– Надо же, управляемый камень. – Изумился я вслух.

– Или разумный. – Добавил Борис.

– Кто, камень? – Переспросил я, уверенный, что подобная чушь, несмотря на происходящее с нами совсем неординарное событие, вряд ли возможна.

– Да. – Ответил Борис. – Разумная жизнь на кремниевой основе.

– Вряд ли. Скорее всего, на нем установлен реактивный двигатель и управляется дистанционно. Нас хотят напугать.

– Наверно. – Согласился Борис.

На какое-то мгновение я решил, что мой напарник не тормоз, и не идиот, как я посчитал раньше, а самый настоящий умник, который просто соглашается со своим оппонентом, чтобы не начинать спор. Что я знал о кремниевой форме жизни? Ничего. Даже не слышал о такой, однако же позволил себе отвергнуть мнение человека, который что-то знал о ней. Развить самокопание мне не дел космический булыжник, взявший курс на сближение.

Огромная каменюка совсем сбавила скорость и медленно приближалась. Я понял, что удара не будет. Прежде, чем соприкоснуться каменным телом, соприкоснулись атмосферы. Воздух нашей глыбы смешался с воздухом гостьи. Выглядело это как воздушные пузыри, объединяющиеся в водной среде.

Неожиданно на верхушке припарковавшейся глыбы показался мужчина.

– О, черт! – Вырвалось у него непроизвольно, когда он увидел меня. – Воздухом поделитесь?

– Что? – Переспросил я его, ничего не поняв.

– Воздух на моей планете заканчивается, решил подсосаться к вашей. Новенькие?

– Да. А вы нет?

– Ну, как сказать, целый день уже торчу на этой глыбе.

– А вы тоже на испытании?

– Нет, блин, развлекаюсь.

– А что надо делать-то? – Спросил я, в надежде получить готовый ответ.

– Надо включить мозг, если есть, все остальное само приложится. Ладно, спасибо за свежий воздух, погнал дальше.

Он исчез, а через несколько секунд его камень мягко отделился от нашего и, быстро набирая скорость, удалился.

– Двигателя нет. – Произнес Борис ему вслед.

– Но и не камень с нами разговаривал. Однако, как он управлял им?

– Мозгом. – Предположил Борис.

– Как это?

– Я не знаю. – Признался он и виновато посмотрел на меня. – Телекинез.

Глеб, увидев, что опасность миновала, подошел к нам.

– Улетел? – Спросил он.

– Улетел.

– А что хотел?

– Воздуха. Сказал, что на его камне воздух заканчивается.

Тут до меня дошло, что нас обокрали. Что если воздух на этих камнях не восстанавливается и имеет ограниченный объем, который мы втроем сможем выдышать за несколько часов, а после того, как поделились с этим жуликом и того меньше.

– Блин, кажется, я начинаю понимать, что нам делать. Мы как-то должны понять, как управлять этим астероидом, иначе задохнемся через несколько часов. Борис, что ты говорил, про телекинез.