Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 311 (всего у книги 346 страниц)

– И последний вопрос – вы отражаетесь в зеркалах?

Охранник крякнул.

– Почему спросил?

– Просто, у нас считается, что вампиры не отражаются в зеркале. Вы же профессиональные вампиры?

– Я не понимаю о чем ты. Каждое утро я вижу свою заспанную рожу в зеркале и иногда думаю, что было бы лучше, если бы она не отражалась.

Снаружи раздался шум подъезжающей машины. Стукнули дверцы, после чего послышался знакомый голос Антоша.

– Не надо меня нести, я и сам прекрасно справлюсь.

Мы, все трое выскочили наружу. Ляля, Антош и недовольный Борис уже стояли у автомобиля. Увидев нас, они просветлели лицами. От ничего не подозревающей толпы нас отделяла стена из крепких фигур, укушенных достойным профессионалом своего дела. Парочка «крепышей» из машины, в которой ехали наши друзья, внимательно следили за руками Ляли, из чего я сделал вывод, что она продемонстрировала им свои приемчики.

– Мы сохраним и засекретим отчет о вашем пребывании у нас. – Пообещал один из служителей власти. – Хотелось бы узнать больше о цели вашего пребывания, о том, откуда вы, но мы не смеем вас задерживать. Сверху поступил приказ содействовать вам.

– Замечательно. У вас мудрое руководство. Сразу чувствуется профессионализм у вас в крови. – Я коротко хохотнул, но меня никто не поддержал. – Если вы хотите знать, кто мы и как живем, дайте свободу фантазии, откройте себя миру и кому-нибудь да и повезет выскочить за границы привычного.

– Непременно воспользуемся вашим советом.

По виду, мой совет смутил должностное лицо, привыкшее читать понятные инструкции.

– По машинам! – Крикнул я и, схватив Лялю за руку, направился к родной «Скорой помощи».

Глава 9

– Вениамин, какая муха тебя укусила? – Спросил у напарника Борис.

Веня не отреагировал.

– Что с ним? – Ляля тихо спросила меня на ухо, глядя на блаженную улыбку уже второй час не сходящую с лица молодого врача.

– Эрла. – Ответил я так же тихо. – Журналистка – вампир. Ничего такая, запоминающаяся. У Вени, наверное, это самая длинная влюбленность.

– Серьезно?

– Да. Я его понимаю, при всей нашей обезьяньей красоте эта девушка прямо таки королева обезьян. Кстати, надо будет показать тебе фильм про женщину-кошку. Думаю, ты оценишь.

– Жорж, я давно хочу задать тебе вопрос…

По тому, как кошка повела себя, я решил, что вопрос на самом деле серьезный. Ляля несколько раз лизнула себе мокрый нос, что делала только в моменты крайнего волнения.

– Жорж, а ты вообще планируешь создавать семью с нормальной женщиной твоего вида?

Неожиданный вопрос поставил меня в тупик. После того, как мы превратились в трио, мысль о семье ни разу не приходила мне на ум. Нужна ли мне женщина, от которой у меня будут дети? Что с ними делать? Таскать по мирам, как цыгане, в обозе. Или приучить их, что отец и муж всегда в отъезде, что его надо ждать, что он вернется уставший, пропахший мирами, с гостинцами и кучей историй. Нет, этого я не хотел точно. Мне было идеально хорошо в нашем триумвирате.

– Не планирую. Что-то подсказывает мне, что семейные радости это не мое. Кажется, я стал бродягой.

Ляля как-будто облегченно ухмыльнулась. Стукнула меня по коленке и подтянув под себя ноги, молча уставилась в окно, глядя на мелькающий за ним пейзаж очередного мира. Кажется, мой ответ ее устроил. Значит, бродяжничать будем вместе.

– Я тоже не собираюсь создавать семью, если это кому-нибудь интересно. – Напомнил о себе будто бы дремлющий Антош.

– Интересно. Женатик автоматически выпадает из нашего коллектива, потому что он будет одним полушарием постоянно думать о жене, об отпрысках, что остались дома, об их запорах и поносах, о температурке, диатезе, плешках в пашках. Дома он будет желать отправиться в путешествие, а в путешествии будет желать поскорее вернуться домой.

– Полностью согласен. – Я поддерживал Лялю, зная, что именно так и будет. – Как и замужним.

– Это даже смешно, и печально одновременно, если мать сбежит от детей, чтобы пошарахаться по мирам. Не представляю свою ма в такой роли даже гипотетически. – Поделился змей.

Нам стало хорошо от того, что мы высказались и продлили наш союз на неопределенное время. Считайте, как хотите, слабость это, или безответственность, замешанная на инфантилизме, но мне нравилось такая жизнь. В ней не было тех проблем, которые сгибали и ставили на колени всех, кто окружал меня в моем родном мире, проблемы материального характера, непроизвольного сравнения себя с окружающими. Все проблемы, которые мы встречали во время путешествий, были разными. Преодолевать их было интересно, всякий раз учась чему-то новому. Я не мог вспомнить, когда последний раз ностальгически тосковал. На это просто не было времени. «Прицепчик» что мы тащили за собой в благословенный Транзабар, не давал нам расслабиться.

Борис, Петр и Веня, который теперь просил звать его Алексом, считая, что это имя больше отражает его суть, поделились на три варианта отношения к существующему положению. Веня с каждым днем все больше проникался идеей покорения миров, представляя себе все возможные преимущества этого. Я подозревал, что из него получится второй Вольдемар, который в итоге вляпается в любовное приключение.

Борис, несмотря на то, что он был самым старшим, застрял посередине, не зная, что выбрать. С одной стороны, годы уходили и появилось осознание того, что приключений на его жизнь не хватило. С другой, на приключения не оставалось сил и здоровья. Он как-то обмолвился, что готов путешествовать по мирам только за баранкой «скорой помощи».

Петр хандрил. Видимо, он был самым домашним из всей троицы. Настоящий «фэмили гай», который уютно чувствовал себя только в окружении семьи. С каждым днем он становился смурнее, погружаясь в собственные мысли. Он совсем не смотрел по сторонам, будто его ничуть не интересовали происходящие вокруг экзотические по земным меркам вещи.

Я не психолог и не собирался работать ни с кем из них. Единственное, что я мог посоветовать, это только набраться терпения и ждать, когда они сами смогут вернуться домой.

– Если вы не загоните меня в могилу, в конце концов, и я научусь ходить по мирам, вернусь, возьму с собой бабку, наберем еды на месяц вперед и поедем в свое первое свадебное путешествие. По морям, по горам, по столицам. Покажу ей, чтобы не сомневалась, что есть такое место, где водитель «скорой помощи» самый уважаемый человек в мире, после врача, конечно. – Мечтал Борис. – Главное пережить момент, в который она будет считать, что я съехал с катушек. А она будет.

– Чтобы она не сомневалась, ты ее в мир с динозаврами. – Предложил Веня. – Скажи, они тебя сожрут, если не поверишь, что они настоящие.

– Не, наших баб так просто не переубедить. У них кругозор, как у нашего пуделя, еда, работа, забота. Они же в упор не видят ничего чудесного, и не верят, в то, что видят. Бабы, они слишком живут мелкими заботами. Вас я не имел в виду. – Извинился перед Лялей Борис. – Вам и слово баба не подходит, потому что вы такая утонченная, как барыня.

Ляля немного смутилась.

– Кажется, надо наш отряд разбавлять женщинами. – Решил Веня. – Эрла не идет у меня из головы. Как научусь ходить, первым делом вернусь к ней. Захочет укусить, пусть кусает, стану журналистом, буду писать на медицинские темы. Помните ее взгляд? Я даже когда моргаю, успеваю его увидеть. Отпечатался в голове.

– Уверен, что ты ей понравишься?

– Не уверен, но буду настойчив. Еще ни одна крепость не сумела устоять против моего напора. – Похвастался Веня.

– Так то и крепости могли быть соответствующие.

– Оскорбляете вы меня, дядя Борис. Вернемся на землю, проведу по всем взятым фортециям.

– Плохие вояки, видать, охраняли их, раз такой стратег захватил, а может это и не захват был, а сделка, секс в обмен на плюшки. – Вступил в разговор Петр. – Поди, трофеи не ты унес, а наоборот, девицы.

– А план и был таким. – Признался молодой ловелас. – Им плюшки, мне новый орден.

– Ага и гонорею в придачу. – Не удержался коллега.

– Хватит уже. – Я решил остановить словесную баталию.

У меня создалось такое ощущение, что наша троица из-за внутренних переживаний решила выплеснуть негативную энергию друг на друга. – Хорошие путешественники по мирам не могут себе позволить собачиться по всякому мелкому поводу. С таким настроением ни в один хороший мир не попадешь.

– А что, по-крупному можно? – Поинтересовался Борис.

– По принципиальному можно. – Уточнил я. – У нас все направления движения решаются сообща, коллегиально, так сказать и всякое бывает, когда мы решаем какой путь нам выбрать.

– И вот сейчас как раз такой момент настал. – Вмешался Антош. – Было бы прекрасно, если бы вы в момент перехода находились в хорошем расположении духа, иначе результат будет не совсем таким, на который мы рассчитываем.

Петр поднялся, прогнулся назад в пояснице и покачал головой.

– Голову кружите нам, как шарлатаны. Ей богу, как Кашпировский с Чумаком, давите на наше желание вернуться домой, а сами…

– А что, сами? – Мне вдруг стало интересно, какую «шерсть» мы могли состричь с этой несчастной троицы.

– Да вы такие же, как и те существа в аномалиях, которые душу тянут из человека. Ведь так? Вы не люди, вы прикидываетесь ими. Ты никакой мне не земляк, Жорж, ты энергетический вампир из какой-нибудь аномалии. Ты ведь ожил, когда мы подъехали и сразу пошел на поправку, прямо на глазах.

– А ты, как я полагаю, сразу начал загибаться?

– Поверь, но так оно и есть. С каждым днем у меня остается все меньше сил. Еще неделя и я упаду и мне будет все равно, вернусь я домой или нет.

– Ясно. Кому, как не врачу сходить с ума от поставленных самому себе диагнозов. Вам нужен отдых от нас, а нам, от вас. Так что, следующим миром я выбираю тот, на котором мы сможем оставить вас втроем для того, чтобы вы набрались сил. Что-нибудь райское, с голубой водой, пальмами, коктейлями и оздоравливающими процедурами.

– Жорж, а если их там настигнет отторжение мира. Они в таком состоянии, что ни одна среда не примет их, как родных. – Предположила Ляля.

– Да, такое возможно. Тогда, в качестве подготовки к отдыху мы посетим мир, который нам выберет сам Петр.

– Зачем? – Удивился Антош.

– Я не умею эти ваши штучки. – Почему-то испугался Петр, словно знал, что хранит его подсознание.

– У меня есть предположение, что твоему сознанию требуется наглядная визуальная демонстрация. Мы с Антошем освободим свое сознание, а думать будешь ты. Заодно проверим, работает ли такой способ.

– О чем мне думать? – Поинтересовался Петр.

– Неважно. Воображение найдет за что зацепиться.

– Жорж, это не опасно? – Заволновалась Ляля.

– Хотелось бы, чтобы это было опасно. Пусть его растрясет немного. У меня в печенках сидит этот унылый тип.

– Я не унылый, я уставший.

– Хорошо бы, если бы ты устал унывать. Что, посмотрим, куда нас забросит воображение Петра? Готов, Антош?

– Я не знаю, к чему готовиться. Главное, чтобы там не холодно было.

– А аду холодно не бывает.

– Это в вашем аду, а в нашем абсолютный ноль.

– Ладно, пусть Петр переживает, за то, что творится у него в голове.

– Я не хочу этого.

– Чего?

– Подвергать вас опасности.

– Петр, ты обвинил меня в том, что я питаюсь твоей энергией, то есть, ты решил, что можно нанести человеку оскорбительное предположение, но в то же время, ты против того, чтобы выяснить по какой причине ты ее теряешь на самом деле.

– И по какой же?

– А вот мы и посмотрим, когда вывернем твое подсознание наизнанку.

– Я не хочу.

– А я хочу, чтобы меня не считали энергетическим вампиром, или суккубом, или еще какой-нибудь дрянью, и друзей моих. Поздно, отправляемся в мир, который соответствует твоему внутреннему состоянию.

Я закрыл глаза. На висках пульсировали вены, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Давно меня не приводили в такое состояние оскорблениями. Антош по привычке ухватил нас с Лялей, хотя нужды в этом не было, потому что мы передвигались на машине. Понадобилось серьезно напрячься, чтобы успокоиться. Слова, произнесенные Петром, так и всплывали у меня в голове. Надо же, назвать меня энергетическим вампиром.

Антош загудел, видимо, тоже пытался успокоиться. Я почувствовал, как мягкая рука Ляли легла мне на предплечье. Это сработало лучше всего. Негативные мысли ушли, оставив в голове приятную пустоту и желание сделать шаг, сквозь мир. «Скорую тряхнуло». Я открыл глаза.

Мы стояли посреди улицы в каком-то унылом, захолустном городке. Все, на что падал мой взор было здесь кирпичного цвета. От улицы, по которой ветер гнал кирпичную пыль, до редких и чахлых деревьев и неба, по которому плыли темные тучи. Не только цвет создавал угнетающий вид окружающему пейзажу. Чувствовалось во всем постигшая это место разруха. В разбросанном по улицам мусоре, в повисшей на одной петле калитке, тоскливым скрипом напоминающей о своей тяжкой доле, по обшарпанной краске фасадов домов, по разбитым окнам, акульей пастью ощетинившимися осколками стекол. И люди, согнувшиеся пополам, спрятавшиеся за поднятыми воротниками, торопливой походкой перебегающие от дома к дому.

До нас им дела не было. Они, как будто и не замечали, что посреди улицы стоит чистый и яркий автомобиль, кардинально отличающийся от одноцветного тоскливого окружения. Громыхнул гром и по лобовому стеклу ударили первые капли бурой жидкости. Через минуту наша машина стала точно такого же цвета, как и весь город. Мы сделались частью этого тоскливого места, перестав выделяться.

– Я этого не представлял. – Петр мельком осмотрел картинку за стеклом и отвернулся, будто испугался, что не прав.

– Я тоже. – Признался я.

– И я. – Ответил Антош.

– Хочу сказать, что после того, как мы вырвались из последней аномалии, переход сквозь миры усугубился эмоциональной составляющей. Те миры, в которые нас заносит наше воображение, больше соответствуют нашему подсознанию, чем визуальной матрице. Тут природу не обманешь, вся подноготная наружу.

Петр оскорбился на мой спич, прослушав его спиной ко мне.

– Ради твоей и нашей безопасности, Петр, тебе надо принять и изменить свое отношение к ситуации. – Змей прополз по полу и поднялся в половину роста перед врачом. – Иди, загляни своим демонам в лицо.

– В смысле? – Буркнул Петр.

– Прогуляйся по закоулкам мира, похожего на твою суть.

– Один?

– Хочешь с нами? – Предложила Ляля. – Правда, здесь очень пыльно.

– И что мне это даст?

– Клин клином вышибают, помнишь? Нет лучше учителя, чем собственный двойник, от которого тебя тошнит. Уж поверь, я видел своих двойников.

– Ну, пойдемте, хотя, я совсем не уверен, что эта помойка хоть каким-то боком является отражением моего подсознания.

В итоге, мы вышли на улицу полным составом. Дождь закончился. Его не хватило, чтобы пропитать пыль, поэтому первый же ветер бросил нам в лицо ее порыв. Песок заскрипел на зубах. Мы пошли вдоль улицы, пока не наткнулись на орущего человека. Он стоял на перекрестке двух дорог, громко ругаясь на каждого пешехода, оказавшегося рядом с ним.

– Люди! Да что с вами сделалось? Почему вы такие стали? Очнитесь, проснитесь, откройте глаза! Разве вы не видите?

– Кто это? Дворник? – Попытался угадать Борис.

В руке человека на самом деле находился предмет, похожий на метлу, но вместо того, чтобы смести им с дорожек мусор, человек размахивал метлой, как мечом, пугая редких прохожих.

– На субботник подбивает что ли? – Предположил Веня.

– Похоже, что общественная жизнь здесь пущена на самотек. – Заметил Петр. – Прямо, как в нашей больнице.

– Почто кричим? – Спросил я у недовольного гражданина.

Человек замолчал, рассмотрел нас с головы до ног и даже не удивился, когда увидел рядом с нами Лялю и Антоша.

– А как не кричать, когда людям все равно?

– Что, все равно?

– Да всё им всё равно. Абсолютно всё.

– Как-то размыто.

– Размыто? А вы кто такие? Задержать меня пришли, в кандалы, в кутузку упечь за свободное волеизъявление?

Надо было определить состояние рассудка человека, чтобы не тратить время на психа.

– Что скажешь, Петр, этот клиент здоров? – Спросил я у врача.

– По виду, не совсем. Депрессивный психоз на почве…, минутку. – Петр подошел к человек чуть ближе. – Скажите, что у вас руках за предмет?

– Ты больной, ты меня за дурака держишь? Это метла!

– Вы дворник?

– Какой, нахрен, дворник, я неравнодушный человек, который не может больше это терпеть.

– Что именно?

– Вы разве не видите? Вас же обманывают, власти скрывают от вас правду.

– Какую?

– Вот смотрите. – Человек ткнул под нос Петру метелку. – Посчитайте, сколько здесь пучков.

– Восемь. – Петр быстро пробежал пальцами по собранным в пучки соломинам.

– Вот, а весь мир уже перешел на метлы, в которых десять пучков.

– И что?

– Как и что? Вы разве не понимаете, какое это отставание от всего мира. Восьмью пучками уже никто не подметает. Это прошлый век, это закат прогресса.

– Переплетите сами, сделайте десять пучков. – Посоветовал я. – И вообще, какая разница каким количеством пучков мести. Я бы на вашем месте вместо того, чтобы зевать на весь город, просто подмел бы кусок улицы рядом с домом, глядишь и других сподобил бы.

– Нет, надо агитировать людей выйти на улицы, чтобы власть знала, что мы не молчим, что мы способны отстоять свою точку зрения.

– Слушайте, но город чище не станет, если вы вместо работы будете протестовать.

– Станет, еще как станет. Как только у нас появятся десятипучковые метла, мы превратим наш город в образец чистоты.

– Отдай метлу! – Петр резко выдернул руку вперед, выхватил метлу и сломал ее черенок об ногу. – Иди работай, болтун!

Человек замер, глядя на обломки метлы, лежащие в бурой пыли.

– Пошли отсюда. – Петр первым зашагал вдоль по улице. – Ненавижу этих пустобрехов.

Человек с метлой чем-то задел его. Как по мне, так в жизни такие личности встречаются довольно часто, у которых незначительные проблемы раздуты до космического масштаба. Я всегда считал их самообманщиками, которым выдумывают для себя любую идею, лишь бы наполнить жизнь смыслом, а по факту самообманом. Хуже того, они еще и заразить пытаются своей идеей остальных.

Как оказалось, город кишел подобными активистами, агитирующими за свои идеи. Следующим нам попался человек с плакатом, требующий обратить пристальное внимание на какого-то отвратительного вида зверя, которому грозило вымирание от сокращения светового дня.

Потом попался агрессивный тип, пытающийся напасть на нас за то, что мы не согласились с его позицией по поводу переименования города. Будь у него оружие, он бы устроил настоящий террор против тех, кто не поддерживает его позицию. Встречались и еще люди, призывающие принять участие в каких-то важных, по их мнению, мероприятиях. Было у них у всех одно объединяющее качество, к ним не хотели прислушиваться. Я даже понял причину, люди устали от них. Не было среди них такого человека, который молчал бы и делал, показывая, как надо другим. Каждый активист хотел взять «горлом», давил на жалость, либо на совесть, многие, поняв, что их воззвания неинтересны, принимались оскорблять, унижать, а в итоге, город умирал, захлебываясь в кирпичной пыли.

Постепенно и мы стали ощущать на себе настроение жителей города. Хотелось закрыться от вопящих глоток, от их провокационных воззваний.

– Люди, проснитесь! – Кричал нам в спину человек, ратующий за закрытие библиотеки. – Иначе дьявол разбудит вас! Есть одна книга праведная, которую написал он! Осатаневшие невежи, сволочи, ненавижу!

Вся наша компания, не останавливаясь, не отвлекаясь на «активистов» спешила к «Скорой».

– Еще пять минут в этом городе, и я повешусь. – Сообщил Борис.

– Прежде, чем повеситься, дядь Борь, тебе надо сагитировать на это мероприятие полгорода, иначе не по канону.

– Есть люди, у которых вместо рта унитаз, в который хочется справить нужду. – Зло произнес Петр. – Вроде, и говорят что-то правильное, а чуешь, подбивают на какую-то гадость.

– Ты про кого? – Веня было подумал, что коллега говорит о нем.

– Да не про тебя, обо всех, кого мы видели здесь. Что-то теория про активных идиотов буксует в этом мире.

– Уравновешивается усталым безразличием. – Предположил я.

Проявление яркой эмоции, пусть даже и злости, я счел добрым знаком, показавшим, что терапия прошла не совсем впустую.

– Хорошо сказал, надо запомнить. – Похвалил я Петра. – Кажется, после такого вы заслужили настоящий отдых.

Мы с облегчением вернулись в машину и перенеслись, поддавшись светлым чувствам Антоша в горный мир с водопадом и чистым воздухом. Ляля, не дождавшись остальных, сразу же окунулась в поток ледяной горной реки, вымывая из шерсти забившуюся в нее кирпичную пыль.

– Что ты ощутил в том мире? – Спросил я Петра.

– Ты, это, прости, что я сорвался и назвал тебя вампиром. Угнетает меня неопределенность, непонятность ситуации. Я не привык к такой жизни, в которой нет понятной цели. Дожить до зарплаты, дожить до конца кредита, до пенсии. Поэтому у меня началась депрессия. А этот мир, в котором мы были, ну, это часть меня, верно. У каждого есть темный чулан, в который он складывает свои вещи, которые он считает нужными, но одновременно знает, что они никогда не пригодятся. Кем я только себя не представлял, какие только полки не собирался за собой повести, а дальше пьяных разговоров на кухне дело не шло.

– Да, ладно тебе, все мы в своем мире хотели казаться себе более важными. Мы уже разговаривали об этом между собой и решили, что изначально человек умел ходить между мирами, но потом забыл, как это делать, поставив неважное, мелкое над действительно важным. Как следствие он забыл про свое умение, но на генетическом уровне оно живо и периодически заявляет о том, что мы способны на большее, но правильно интерпретировать его мы не можем. Кто в своем уме придет к мысли, что существуют другие миры, сквозь которые можно ходить как через калитку в заборе?

– Никто, разумеется. – Согласился Петр. – Почти никто. – Намекнул он на нашу компанию.

– Вот и прет из нас всякая дичь, то метлы не той системы, то мир надо спасать, то все мушкетеры один я, Д'артаньян.

– Я пока не готов согласиться со всем, потому что для выводов знаю слишком мало. Обещаю, что больше не буду обвинять тебя и твоих друзей, потому что сам хорош, много говна еще в душе, которое надо переработать в чернозем и посеять в него семена мудрости, как у змея.

– Ладно, хочется верить, что ты искренне встал на путь исправления.

Я дружески хлопнул Петра по плечу и направился к реке, чтобы поплавать рядом с кошкой, которая смывала с себя пыль «тоскливого» мира.

– Как водичка? – Спросил я, окунув для проверки большие пальцы обеих ног.

– Для меня нормальная, а для таких лысых как ты, не знаю.

– Ах, вот как. – Я понял, что Ляле провоцирует меня поплескаться, разбежался и плюхнулся «бомбочкой» рядом с ней, с головой обдав ее брызгами. – Дискриминация по шерстяному покрову? Ночью же постригу тебя машинкой налысо.

Мы принялись брызгаться, хохоча и обзывая друг друга. Вода была ледяной, но пока я двигался, то не обращал на это внимание. Антош и команда «скорой помощи» так и не решились присоединиться к нам. Веня-Алекс завидущими глазами смотрел на наши дурачества. Ему срочно нужна была пара, иначе с таким темпераментом нашу команду могли постичь ненужные разногласия.

Мы наконец-то наплескались от души и вышли на берег. Ляля достала из домашней сумки полотенце и принялась обтирать им себя. Веня старался не смотреть на нее, но у него все равно не получалось.

– Ты хорошо выблядишь? – Произнес он.

– Что? – Кошке, да и всем остальным показалось, что они ослышались.

– Выблядишь. Я слово такое придумал, которое подходит для описания женщины. «Выблядеть» – это выглядеть сексуально. Красота ведь бывает разной, тихой, спокойной, аристократичной, простой, ну и так далее. А есть сексуальная красота, и такой глагол многое объясняет.

– Ляля, ты выблядишь на все сто. – Сделал я ей комплимент, используя термин Вени.

– В отношении меня прошу этот глагол не применять. – Кошка закуталась в полотенце. – Какой-то он легкомысленный.

– По-моему это комплимент. – Не согласился Веня.

– Применяй его к другим женщинам. – Настояла Ляля.

– Ладно. – Нехотя согласился любвеобильный врач. – Упрямая, как все кошки. – Прошептал он.

Я заметил, как ушки Ляли, лучше приспособленные слышать, чем наши, среагировали на Венин шепот. Она метнула в сторону врача такой острый взгляд, что заметь его Веня, он мог бы подумать, что кошка замыслила в отношении него что-то недоброе. Я знал Лялю, и был уверен, что мстительность не свойственная ей черта, но кратковременный неконтролируемый всплеск эмоций вполне мог случиться.

Насчет этого я оказался прав. Веня исчез после резкого пасса рукой. Петр и Борис вскочили, а Ляля, как ни в чем не бывало, продолжила просушивать свою шерстку.

– Куда…, где… – Борис развел руками, – а, это вы его. – Догадался он.

Ляля снова махнула рукой, словно, вытягивала ею вещь из невидимого шкафа. Веня, растрепанный и с округлившимися от страха глазами, обстукивал себя руками, будто проверял, все ли у него на месте.

– Это ты сделала? – Спросил он Лялю, успокоившись.

– Ага. Я не только упрямая, но еще и хорошо слышу. Как там?

– Нормально. Ты закинула меня в мир, где живет Эрла?

– Да, первое, с чем у меня произошла ассоциация с тобой. Видел её?

– Ты забросила меня на парапет высотного здания, я едва успел ухватиться. Я даже не смотрел по сторонам.

– Прости, это всё эмоции. В следующий раз…

– Не надо следующего раза. – Опередил ее Веня. – Не надо злоупотреблять своими умениями, а то так недолго скатиться до уровня злодеев.

Коша захотела возмутиться, но я поддержал Веню.

– Ляля, он прав. Как сказал бы Йода, Сила будет искушать нас перейти на темную сторону.

– Не знаю, кто это такой, но если он будет шептать гадости про меня, я за себя не отвечаю.

– А ты, Веня…

– Я понял. Больше такого не повторится.

– Кажется, ты обещал нам какой-то отдых? – Напомнил Петр.

– Да, точно. – Вспомнил я. – Я думаю, что вам троим следует немного отдохнуть от этой гонки, да и от нас, а нам от вас, чтобы собраться с мыслями.

– Хорошо бы дома на диване, иначе я буду дергаться и думать, что вы нас просто бросили. – Борис испугался, что мы можем оставить их в каком-нибудь мире.

– Нет! – Резко выкрикнул Веня. – Не надо дивана, давайте курорт какой-нибудь, солнце, море, девчонки в купальниках, олл инклюзив, а? Мы, ведь, заслужили?

– Это мы заслужили. – Устало произнес Антош.

Из всей нашей троицы, ему как законченному интроверту такая шумная компания была не по душе больше всех.

– Нам всем нужен отдых друг от друга. Предлагайте, какие места для отдыха вам подойдут.

– Ну, как обычно, море, пляжи. – Предложил Борис. – Я вот только в советское время был на море, один раз.

– И чтобы там были стриптизбары с кальянными и бесплатными коктейлями. – Веня был как всегда, в своем репертуаре.

– По мне, так с удочкой на берегу самый классный отдых. – Петру хотелось более «домашнего» отдыха.

– А что так бедно у вас с фантазией? – Удивился Антош. – Это как съесть одну вкусную конфету, а потом желать вагон таких же конфет. Весь интерес в постоянном разнообразии. Например, летающие в стратосфере отели. Вверху звезды, а под ногами планета. Или наоборот, подводные отели под стеклянным колпаком. Мы, как-то бывали в таком аквариуме наоборот.

– Ох, не напоминай, Антош. – Взмолилась Ляля. – То были не лучшие времена.

– А как вам отдых в трюме космического корабля перевозящего экзотических животных с разных планет? – Предложил еще один вариант змей.

– Ага, и одно из них сбежит и сожрет всех, кто был на корабле. Видели мы такой отдых в кино. – Испугался Вениамин.

– Хорошо, выбирайте сами. – Сдался Антош.

Экипаж «Скорой помощи» отошел в сторону, чтобы собственным консилиумом выбрать тот мир, в котором им было бы комфортно отдохнуть вместе.

– Они правы. – Согласился я с их желанием выбрать мир самостоятельно. – Не стоит навязывать им свои представления, а то подумают, что мы их заставляем.

– У меня такое ощущение, что я накануне отпуска. – Блаженно закатила глаза Ляля. – А куда хочу, не могу представить.

– Попробуем добраться до Транзабара без прицепа. Если получится, вернемся и заберем мужиков, если нет, вернемся и пойдем вместе дальше. – Предложил я план, который появился у меня после истерики Петра.

Тогда мне подумалось, что он сильно тормозит процесс, и стоит попробовать пройтись без него.

– Хороший план, но он не согласуется с твоим предположением насчет того, что они даны нам в качестве инструмента, который откроет нам двери в Транзабар.

– Знаю, но нам надо побыть одним и посмотреть, что получится. Вспомните, все наши убеждения рано или поздно разбивались о новые гипотезы, появляющиеся по мере получения опыта. Пройдемся без нашего прицепа и сравним, от какого способа больше толка.

– Хорошо, пока это единственный план, который у нас есть. – Согласился змей.

– Я тоже согласна с Жоржем, но по другой причине. Я невероятно соскучилась по приключениям нашей компашкой. Можете считать меня сентиментальной, но это так, я ностальгирую.

– Я тоже. – Антош не стал скрывать.

– И я. – Ответственность, за нечаянно приклеившуюся ко мне троицу, порядком мне надоела. Хотелось тех же чувств, что мы испытывали раньше. – Скоро они там определятся?

Тем временем среди наших друзей разгорались страсти. Веня никак не хотел терпеть «старперского» отдыха, который выбирали Петр и Борис.

– Не хочу я на берегу реки! Там комары, грязь, никакой цивилизации!

– Так в этом и вся соль, что нет цивилизации! Там природа, один на один, тишина.

– Нет!

– Двое против одного!

– Я ни за что не буду спать с вами в одной палатке. Я вообще боюсь ночевать в лесу!

– Да посмотри ты на него, дитя прогресса. – Борис развел руками. – А кто за тебя будет платить в отеле? А за чей счет ты собираешься девок клеить?

– Прости, Жорж, но я сейчас слышу только крик макак в деревьях. – Ляля прикрыла ушки руками. – С каким бы удовольствием я отправила их в джунгли.

– Не надо. Забыла, мы вели себя точно так же.

– Мы, хотя бы, сильно отличались друг от друга. – Заступился за нас Антош.

– Получается, что происхождение не так важно, как внутренние убеждения. Кажется, я знаю, как угодить им. – Меня посетила интересная идея. – Мужики, а как вы относитесь к фестивалю бардовской песни? И природа, и женщины.

– Нет! – Выкрикнули они в один голос.

– Я совсем не понимаю, что им нужно. Я точно из одного мира с ними?

Прошел час, во время которого страсти то затихали, то разгорались с новой силой. Меня они порядком утомили, и я прикорнул за рулем машины.

– Жорж! – Дернул меня за руку Борис. – Мы выбрали мир, в котором хотели бы отдохнуть.

– Так быстро? – Я растер лицо ладонями. – Интересно узнать, какой?