Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 346 страниц)

Глава 11

Перед нами раскинулся удивительно красивый, но вместе с тем обыкновенный мир. Невысокие пологие холмы, поросшие зеленой травой. Низины между холмами, отсвечивающие блюдцами озер и нитями речушек. Воздух был напоен травяной свежестью, как и заказывали. У Ляли даже закружилась голова от такого простора.

– Я опьянела. – Кошка уселась на мягкую траву.

Из-под нее в разные стороны прыснули зеленые кузнечики.

– Антош, а тебе потеряться здесь, раз плюнуть. Я с трех метров тебя не вижу. – Я немного преувеличил мимикрию, но с десяти метров змей точно бы слился с местностью. Ветер зелеными волнами ласкал луговые травы, смешивая ароматы цветов. Мне захотелось расставить руки в стороны, бежать и кричать что-нибудь задорное. Наверное, в этом густом воздухе кислорода было больше, чем мы привыкли.

– Наше совместное усилие дало неплохой результат. – Сообщил я змею.

– Я не участвовал. – Ответил он угрюмо.

Видимо еще сердился после нашего последнего разговора. Я промолчал. Ляля упала на спину и раскинула конечности в стороны.

– И зачем мы придумали делать города из деревьев? Как без них просторно и легко дышится.

– Цивилизация быстро бы придумала, как справиться с этой красотой. – Прошипел Антош. – Если бы я выдумывал мир, то сделал бы его без возможности развития разумной жизни, а может быть и без животного мира.

– Это какое-то самоотрицание и нелюбовь к себе. Что это за мир, где одни растения? Сидят себе в земле молча столетиями, а потом бац и засохли от старости. Никакого куража в жизни. – Я расставил руки в стороны, готовясь исполнить свое желание, пробежаться по траве. – Растениям обязательно нужен тот, кто будет ими любоваться, питаться их плодами, строить из них дома, наконец.

Последнее замечание было сделано с иронией в голосе. Мне не хотелось никаких философских разговоров. И я побежал. Ветер развевал мои волосы. Ноги отрывались от земли, будто гравитация ослабла, чтобы дать мне насладиться легкостью. Я не уставал. Бежал так, что старина Усейн Болт позавидовал бы мне.

И вдруг я врезался в столб, которого секунду назад не было. Меня отбросило в сторону. Я полетел, кувыркаясь по траве. Вскочил и, держась за ушибленный лоб, посмотрел на препятствие, неожиданно возникшее у меня на пути. Это было дерево, похожее на столб из-за очень прямого ствола и почти полного отсутствия растительности. Только самую верхушку венчала корона из листьев. На стволе имелись следы резьбы, будто дереву пытались придать облик кого-то другого.

Ляля и Антош уже спешили ко мне. Я подошел ближе к дереву. Точно, в его ствол пытались вписать фигуру прямоходящего существа. Невероятная жестокость и варварство по отношению к живому растению. Я дотронулся до дерева. К моему изумлению, а меня нельзя считать человеком, который мало видел, ствол отреагировал на мое прикосновение, чуть скривился, будто хотел посмотреть на меня каким-то органом чувств. Я отдернул руку.

– Кто ты? – Прошелестел голос, похожий на дуновение ветерка, которому придали модуляции человеческого голоса.

Звук шел из отверстия или дупла, находящегося чуть выше моей головы.

– Мне послышалось или ты спросило меня?

Дерево вздрогнуло, зашелестев «короной».

– Я не понимаю, кто ты? – Снова прошелестело сквозняком дерево.

Я поднял руку и почувствовал, что из дупла идет легкий ветерок.

– Жорж. Я человек не растительного происхождения.

– Я чувствую тепло.

Удивительно, каким образом оно разговаривало со мной. Я поднялся на цыпочки. Дупло просвечивало насквозь, но на пути движению воздуха находилась сетка из вибрирующих нитевидных росточков, выполняющих роль голосовых связок.

– Ну, да, я теплокровное существо. Из другого мира, между прочим.

– Прошу, не губите мою кору, если вы понимаете, о чем я. – Жалобно произнесло дерево.

– Вы о том, что из вас уже пытались вырезать какую-то фигурку?

– Не понимаю. Не трогайте мою кору, иначе я погибну.

– Да нужна она мне, ваша кора. Я вообще не собираюсь прикасаться к вам.

– Спасибо. Голодные мыши портят кору. Тоже теплокровные и двигаются.

– А, я понял, вы приняли меня за грызуна, который может поточить кору, как голодные зайцы, которые на даче у родителей в одну зиму погрызли все яблони. Нет, я достаточно разумный, чтобы не покушаться на разумное дерево.

– Кто, дерево? – Просквозило чуть слышно из дупла.

– Простите, я хотел сказать, человек растительного происхождения.

Ляля и Антош подбежали ко мне.

– Ты что, с деревом разговариваешь? – Удивилась Ляля.

Я приставил указательный палец к губам и повел глазами в сторону растительного человека. Кошка меня поняла и не стала развивать тему общения.

– Здрасти. – Поздоровалась она.

– Добрый день. – Вежливо поздоровался змей. – Могу поинтересоваться, вы появились перед моим другом прямо из-под земли?

– Хорошего дождя вам. – Ответило на приветствие дерево. – В отличие от моих диких предков, торчащих всегда на солнце, мы живем в земле, за исключением короны и поднимаемся на поверхность либо ночью, либо в хорошую дождливую погоду. Это помогает поддерживать нашу кору долгое время в достаточно хорошем состоянии, а так же защищает от посягательств со стороны животных. Я услышал топот, и как человек обличенный властью, решил узнать его причину.

– Вы, кто, мэр или полицейский? – Поинтересовался я у древесного человека.

– Я, глава нашей общины, заведую общественным порядком и обороной.

– Любопытно, любопытно. – Я огляделся, пытаясь понять, кого могло охранять это дерево, если в радиусе пяти километров чистые поля. – А где же ваша община?

Дерево не сразу ответило. Оно повертело скрипучим стволом. Мне показалось, что оно ищет подходящий ветерок, чтобы громче донести до нас свою мысль. Я оказался прав.

– Мне необходимо понять, насколько вы опасны для нас.

Тон дерева мне показался не просто громче, но и опаснее. Оно словно дало нам знать, что в случае негативного для нас умственного заключения, мы будем каким-то образом изолированы. Смешно, конечно, но с другой стороны неизвестно откуда ждать удара от непонятной для нас формы разумной жизни.

– Мы совершенно безопасны для вас. У нас ни пилы с собой, ни топора, ни гербицидов, упаси бог. Мы исследователи из другого мира, но вы нам не поверите, конечно. Нам интересен любой мир для расширения кругозора, но если вы решите, что мы должны уйти, мы не станем задерживаться. Ваш мир – ваши правила.

– Я должен подумать. – Просвистело дерево и начало уходить под землю. – Предупреждаю, вы под наблюдением.

Ствол ушел под землю, а оставшаяся наружу крона слилась с окружающей ее травой.

– Получается, что я бежал по головам. – Я поднял по очереди ноги, чтобы быть уверенным, что сейчас не стою на чьей-нибудь кроне.

– Ты не ударился. – Ляля осмотрела меня. – Ой, у тебя на лбу шишка.

Она нежно коснулась моего лба, но я все равно почувствовал боль.

– Невежливо было возникать у меня на пути. Я был так счастлив, что закрыл глаза от удовольствия. – Признался я.

– Вот и получил урок. Нельзя расслабляться в чужом мире. Тебе бы холодный компресс к ушибу приложить.

– Пойдемте туда, где есть лед. Чего ждать, когда этот дуболом вынесет нам вердикт?

– Это даже унизительно, ждать решения своей судьбы от того, кто не имеет права это делать. – Вставил свои «пять копеек» змей. – Но идея со льдом мне не очень.

– Ладно, само заживет. Подумаешь, дефект красоты.

Вдруг, прямо под змеем задвигалась трава и полезла вверх. Антош едва успел отползти, чтобы не подняться вверх на вылезающем из-под земли дереве. Рядом с нами, тряхнув кроной, полезло еще одно дерево. Оглядевшись, мы увидели, что все пространство вокруг нас начинает напоминать вырастающий с небывалой скоростью лес.

– Урфин Джус и его деревянная армия. – Непроизвольно вырвалось у меня.

Ляля ухватила меня за руку. Змей испуганно вскарабкался нам на шею. Тут же стало сумрачно от стены деревьев возникшей вокруг нас. Оказалось, что они жили плотно друг к другу. Интересно, куда деревья девали свои корни. Может быть, они общались ими между собой. Мне представился этот процесс, похожий на то, как мы пытаемся привлечь чье-то внимание, трогая друг друга ногой под столом. Лес наполнился сотней свистящих голосов. Надо сказать, что они сами себе закрыли сквозняк, и потому я не мог разобрать ни слова.

– Надеюсь, ваше появление это демонстрация вежливости? – Спросил я громко. – Поддавшись первобытному страху неизвестного можно таких дров нарубить, ни один иномирец потом к вам носа не сунет.

– Жорж, им про дрова не надо. – Шепнул на ухо Антош.

– Черт, я не задумываясь.

– Угрозааа. – Просвистело ближнее к нам дерево.

– Опассность. – Просвистело другое.

– Нет вам от нас никакой угрозы! Будьте благоразумны и открыты новому, не прикидывайтесь неотесанными пнями.

Последнее, наверное, не стоило говорить, если не хочешь настроить против себя местных древесных. Многочисленные кроны зашелестели, будто их трясли невидимые руки. По воздуху поплыл зеленоватый горький туман, засвербевший у меня в носу.

– Драпаем! Дуболомы решили нас притравить.

Сдерживая порывы кашля, я представил себе первые чувства, которые пришли на ум. Страх и ненависть первой школьной линейки, на которой я держал в потной ладошке букет разноцветных циний с нашей дачи. Видимо из-за того, что я нервничал и теребил букет, все стебельки сломались, а цветы безвольно склонились вниз. Я понимал, что букет у меня страшненький и это добавляло мне переживаний. Почему-то эта детская травма решила именно сейчас выбраться наружу. Думаю, причиной тому был запах зеленого тумана, напомнивший запах тех самых циний или же нависшие над нами деревья, похожие на толпу взрослых на той линейке.

И как всегда, чувства выбрали соответствующий их настроению мир. Первой открыла глаза кошка, прижав со страху свои остроконечные ушки к голове. Она ткнула меня в бок, потому что я все еще думал, что нахожусь в прежнем мире и не открывал глаза. А может быть, я просто смаковал жалость к себе, малышу с букетиком.

– Жорж, Антош, о чем вы думали? – Испуганно поинтересовалась кошка. – Что у вас в головах творится?

Я, наконец, открыл глаза. О, ужас, мы стояли на небольшом участке суши, вокруг которого закручивался спиралью грязный густой поток, напоминающий по виду схватывающийся бетон только другого цвета. Он шумно хлюпал, выпуская наружу пузыри воздуха.

– Первый раз в первый класс. – Я почесал затылок, хотя он и не чесался. – Это мое настроение первого дня в школе.

– Бедняжка. – Ляля облокотилась мне на плечо и нежно замурчала прямо в ухо. – Дерьмовое настроение.

– Признаться, и я, при всей моей тяге к знаниям, тоже не особо любил школу. Не так, как ты, Жорж, конечно, оттенок был бы более жизнерадостным, но структура осталась бы такой же.

– Еще бы шары добавить сюда и радостный голос из хрипящих колонок. – Воспоминания накрыли меня с новой силой, отчего мои плечи непроизвольно передернулись. – Одиннадцать лет от звонка до звонка. Почему Вольдемар не попался мне первого сентября?

– Не думаю, что ты пошел бы за голым мужиком. – Засомневался Антош. – Он бы точно не стал учить тебя грамоте.

– Ну, всё, ребята, довольно хандры, уводите меня из ваших детских переживаний. – Ляля требовательно дернула меня за руку. – Я когда-то мечтала стать учительницей начальных классов.

– Я еще не насладился жалостью к себе. – Промямлил я.

– Жорж, ты не похож на нытика.

– У меня была хорошая школа.

– Ты это наглядно продемонстрировал. Пойдемте же отсюда.

– Антош, а тебе не кажется, что эта жижа вокруг нас не просто грязь? – Я почувствовал щекотание в мозгу, будто кто-то пытался заглянуть в него.

Я подошел к потоку и притронулся рукой к нему. Меня кольнуло легким разрядом, проскочившим по руке прямо в мозг. Рука рефлекторно отдернулась, но я сразу же приставил её вновь, почувствовав ментальную связь.

– Ты меня слышишь? – Спросил я вслух.

Мое поведение со стороны, наверняка напоминало поведение сумасшедшего. Ляля нахмурилась, подозревая, что со мной не все ладно. Разговаривать с грязью не совсем нормальное занятие.

– Слышу!

Я подпрыгнул от мощного голоса, возникшего в моей голове.

– Это не грязь, оно живое. Приставьте руки и услышите.

Ляля с долей огромного сомнения и брезгливости на лице, едва коснулась ладошкой хлюпающей жижи.

– И что? Оно молчит.

– А ты спроси что-нибудь? – Предложил я. – Или поздоровайся для начала.

– Привет. – Произнесла Ляля и через секунду ее лицо просияло. – Я слышу. – Она подняла руку вверх. – Осталось только поговорить с живой водой, воздухом и огнем и будет полный набор для постановки диагноза.

– А что ты хотела, никто нас не ограничивал в своих фантазиях. Антош, пообщайся тоже.

Змей долго пристраивался, не зная, какой частью тела коснуться грязи, то ли кончиком хвоста, то ли, переборов брезгливость, языком.

– Не, пожалуй, языками еще рановато. – Я заметил его нерешительность. – Мокни кончик хвоста, поди, не обидится.

Змей сунул хвост в жижу и закрыл глаза. По его бегающим глазам под веками я догадался, что он слышит разумную грязь. Я тоже продолжил общение с ней. Естественно, ее в первую очередь интересовало, кто мы такие. Пришлось описать ей наше представление о мирах, в надежде, что такой нетрадиционный организм отличается таким же нетрадиционным разумом. Как оказалось, я был почти прав. Разумная жижа, поделилась, что ее размеры соответствуют в моих представлениях размерам земных океанов и что все ее существование это скука, которое она разбавляет игрой воображения.

– Я представляю себе что-нибудь такое, что трудно вообще представить. Что меня много, например, и мы все разные. Играю разные роли, общаюсь между выдуманными образами. Или же выдумываю себе такие места, где меня еще нет на планете и пытаюсь представить, что там творится что-то неведомое и жутко интересное.

Мне в голову проецировались картинки, которые воображал для собственного развлечения океан грязи. Это были яркие цветастые, но абсолютно абстрактные вещи. Они менялись, как в калейдоскопе. Созерцание их захватывало дух.

– А ты мне можешь показать своё? – Спросила жижа.

– Могу. – Я напрягся, не зная с чего начать. Как назло, опять в голову полезла моя первая линейка.

– Чудесно. – Громогласно восторгался океан. – Необычайно красиво.

– Постой, я могу еще и не такое показать.

Я принялся вспоминать все миры, в которых я бывал. Жижа то замирала, то громко смеялась в моей голове, совсем, как ребенок, который впервые попал на аттракционы. Мне было приятно. Каково это жить одному во всем мире, с тоски помрешь, или же тронешься рассудком.

– А куда вы идете? – Поинтересовался океан, после того, как запас моих картинок совсем иссяк.

– Вообще, мы хотим попасть туда, откуда началось наше путешествие, но по ряду не совсем понятных нам причин, мы попасть туда никак не можем. Мы с друзьями пытаемся догадаться, что тому причиной, что и выливается у нас в долгую дорогу из чередующихся миров. Мы очень надеемся, что она приведет в итоге туда, куда надо.

– Значит, вы гадаете? – Переспросила жижа.

– Догадываемся, предполагаем. Спросить-то нам не у кого, мы сами по себе.

– За всю свою бессмертную жизнь, начавшуюся с маленькой разумной лужи, я пришла к выводу, что вернее не гадать, а желать. Обстоятельства вокруг вас это инструмент, а ваше желание это руки.

– Мудрено, а змей нас слышит?

– Мы с ним разговариваем почти о том же самом.

– Он у нас больше по философской части соображает.

– Это не философия, это жизненный опыт. Ваша цель не перебирать в уме похожие варианты, надо желать того, чего вам хочется. Транзабар, так Транзабар. Вам нужно туда, значит, вы туда и попадете. Сконцентрируйтесь на цели, а не на пути и он сократится многократно.

– Что ж, спасибо. Мне даже на душе стало легче, будто я исповедался перед психологом за детскую травму.

– Спасибо и вам. Теперь мне будет, о чем подумать. До встречи в мирах.

– До встречи. Можно я буду называть вас Хорошее Первое Сентября.

– Разумеется, этот вариант мне намного приятнее, чем тот, который у тебя возник сразу, как вы здесь появились.

– Виноват, не сразу разобрался.

– Вот, очень принципиально понять, прежде, чем судить.

Я поднял руку и незаметно стряхнул с нее остатки прилипшей биомассы. Змей, с белеющими из-под полуприкрытых век белками еще общался с мудрым океаном. Ляля бросила общаться с живой биомассой даже раньше меня.

– Замечательно пообщались. – Ляля приподняла ножку и аккуратно, о край подошвы обуви очистила ладошку.

– О чем же?

– Да, о своем. Она спросила меня, каково это с двумя мужиками сразу, и стоит ли ей отправляться на поиски своего женского счастья.

– Надо же, а мне она показалась такой мудрой. Советы дала на будущее. И что ты ей сказала?

– Сказала, не в мужиках счастье. Счастливой можно быть как с ними, так и без них.

– Бабы. – Я повел глазами. – Этой бескрайней женщине поневоле приходится быть сильной и независимой.

– А ты о чем говорил?

– Я-то, я говорил о деле. Лужа сказала, что надо просто желать цель, а не перебирать, в надежде наткнуться на подходящий вариант.

– Еще бы понять, как желать. – Кошка потерла ладошки между собой, чтобы отшелушить оставшуюся грязь.

– Послушаем Антоша, он у нас больше в таких нюансах разбирается. – Я посмотрел на оцепеневшего друга. – Не наговорятся никак.

Змей резко открыл глаза и глубоко вздохнул, будто перед этим задержал дыхание.

– Это природный биокомпьютер. Он просчитывает все варианты, плюс интуиция как у экстрасенса. Потрясающе! Это существо даст нам фору в соревновании, кто придет раньше в Транзабар. Стоило ему узнать о том, что миров бесконечное множество, как у него сразу появились совершенно правильные мысли насчет преодоления оболочек.

– У неё. – Переправила кошка.

– У него. – Не согласился змей. – Это мужчина.

– Да? А с нами лужа разговаривала женскими голосами. – Подтвердил я. – Хотя мне она призналась, что балуется раздвоениями сознания, чтобы было с кем поговорить. Ладно, не важно, что оно тебе сказало?

– Оно сказало, что трудности приведут нас к цели.

– А мне сказало, что надо желать.

– Не вижу противоречия. В нашем трио у каждого своя роль. Ты, Жорж – желаешь попасть вТранзабар, до полной уверенности, что это произойдет. Я – спец по проблемам, в смысле, создавать. Этим я и буду заниматься, а преодолевать будем сообща. А Ляля… – змей задумался, – что он тебе сказал?

– Сказал, что я красивая, и при двух мужиках.

– Серьезно? – Не поверил змей.

Ляля ничего не ответила.

– Стало быть, желаем и преодолеваем. – Подытожил Антош.

– С прицепом или без? – Поинтересовался я, вспомнив об экипаже «скорой».

– Они проблема, значит надо их тащить за собой. К тому же, я уже отвык елозить пузом по земле, хочется на машине.

– Раз хочется, надо желание исполнять. Возвращаемся на сотров за нашими проблемами. Хоть бы те девицы не оказались оборотнями, русалками или еще какой нечистью. – Я перекрестился. – Давай, Антош, заплетай узелок.

Мы оказались на острове под девчачьи визги и крики вперемежку с мужскими «охами» и «ахами». Ляля напряглась, предположив, что сейчас станет свидетельницей пикантных сцен. Напрасно. На поляне играли в волейбол. Смешанные команды, и несколько болельщиков перекидывали большой надувной мяч через веревку, натянутую промеж двух молодых деревьев.

Судя по тому, как нас долго не замечали, парни и девушки отлично проводили время. Наконец, выдохшийся Борис оставил поле и отошел попить воды. Тогда он и заметил нас, сиротливо стоящих в стороне.

– А вы что, уже вернулись? – Спросил взлохмаченный и потный водитель «скорой помощи».

– А что, грибы собирать уже надоело? Или рыбачить? – Я кивнул в сторону резвящегося Петра, по виду полностью избавившегося от депрессии.

– Ну… на фига эти грибы, когда вот… молодость, задор. – Борис приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков. – Вечером песни у костра под гитару.

– А ночью? – Спросил я с намеком.

– А что ночью. Спать. Ну, а вы что, нормально сходили? – перевел стрелки Борис.

– Нормально.

– За нами пришли? – В интонации Бориса прозвучала надежда на отрицательный ответ.

– А вы что, решили остаться на этом острове навсегда? Три Робинзона?

– По душе здесь, лет двадцать сбросил за несколько дней, а за год, так и вообще парнягой стану. – Борис оценивающе глянул на фигуру ближайшей к нам байдарочницы, азартно болеющей за свою команду.

– А как же семья?

– Да, а что семья? Можно представить, что я помер от инфаркта и теперь в мире ином.

– Все так считают? – Спросил змей.

– Все. Давайте, вечером поговорим, а то мои продувать начали.

Борис сунул мне бутылк с водойу в руки и как молодой сорвался с места. С ходу принял мяч и ловким броском закинул его через сетку. Байдарочницы из команды ободряющими хлопками поддержали Бориса. Водитель «скорой» по-молодецки развернул плечи.

– Да, он на самом деле сбросил годы. – Заметил я. – Может, они уже нашли свой Транзабар?

– Если нашли, значит и нам теперь ничто не помешает попасть в свой. – Предположил змей. – Я бы не стал насильно их тянуть за собой.

– А как же проблемы? Ты ведь собирался их решать? – Напомнила Ляля обещания данные Антошем.

– Я не про эти проблемы говорил, я имел в виду проблемы, возникающие в новых мирах или аномалиях. Эти парни, они как паразиты, развивающиеся под чешуей, от них один зуд.

– Вот, если ты имеешь представление о паразитах, то, как никто другой понимаешь, как тяжело их вывести. – Уж Ляля понимала в этом, потому и дорожила своей красивой шерсткой.

– Черт с вами, будем носиться с ними, как дурак с линялой шкуркой. – Согласился Антош. – Увезем их из мира ночью, спящими.

– Отличная идея, подлая, но эффективная. Только бы они не разбрелись по девчачьим палаткам спать.

Петр и Веня бросили игру, сменившись на запасных игроков. Судя по их счастливым физиономиям, они были солидарны с Борисом. Одна из болельщиц дала под зад Вене, когда он миновал их строй.

– Молодец, Алекс! – Похвалила она его.

Молодой врач снисходительно принял ее знак внимания и подарил девушке многообещающую улыбку. Я понял, что за время нашего отсутствия на острове произошло многое.

– Алекс бруталекс? – Поддел я молодого врача.

– Теперь только Алекс. Вени больше нет. Не хотите партеечку? – Алекс кивнул на поле, на котором промеж крепких девичьих фигур мелькал неуловимо быстрый Борис.

– Спасибо, в следующий раз. – Отказался я за всех. – Нам надо обсудить дальнейшие планы.

– Опять тащиться куда-то, непонятно зачем. – Приуныл Петр.

– Нам ясно зачем. Вы наша карма, и пока мы вас не сбагрим, наша цель будет для нас недоступна.

– Интересная мотивация, мы вам должны, хотя не занимали, и вообще, вы слишком темните, придумывая какую-то мифическую цель. Наслаждайтесь моментом. – Петр говорил про их настоящую жизнь на острове.

– Это временно. Девушки уплывут жить своей жизнью, придет осень, зима, что будете делать?

– А может, мы к тому времени сами научимся выбирать миры? – Алекс-Веня принял решительную стойку.

– С таким-то отдыхом, вы забудете что умели, не то, что научиться чему-то новому. – Антош был уверен в том, что говорил.

– Я предлагаю решить наш спор игрой. – Предложил Петр. – Трое на трое. Чья команда выиграет, те и будут решать, как поступить. Идет?

– Но я… – Нерешительно начал змей.

Ляля незаметно толкнула меня в бок.

– Соглашайся. – Тихо произнесла она.

Я надеялся, что она знала, на что шла. Змей, как игрок, выглядел очень слабо.

– Ладно, не хочу, чтобы вы считали нас за слабаков. Если мы выигрываем, то продолжаем наш путь, если вы, то расходимся, как в море корабли.

– Верно. – Согласился Петр. – Борис! – Позвал он коллегу. – Иди к нам, передохни.

Пока Борис переводил дыхание, нас представили девушкам, робеющим перед Антошем и бросающими любопытные взгляды на Лялю. Байдарочницы попросили потрогать кошку, на что Ляля дала снисходительное одобрение. Очередь дошла и до змея.

– Холодный. – Удивлялась каждая вторая.

Антош вздыхал и закатывал глаза. Я знал его мимику и мог понять, что он думает об умственных способностях спортсменок.

Началась игра. На нашей стороне не оказалось ни одного болельщика. Зато на другой стороне поля в шумной поддержке недостатка не было. Мои напарники изучили правила игры, наблюдая за ней. Еще раз выслушали их от меня. Первым подавал я. Мой мяч принял Алекс, отбил его Борису, а тот забросил его через сетку, уверенный в том, что я не успею его принять.

Он был прав, я не успел, но метнувшаяся черной молнией Ляля, отбила мяч вверх, где я его принял и хлестко отправил на сторону соперника. Расслабившаяся команда соперников не успела среагировать и пропустила мяч. Проворство Ляли меня впечатлило. Я показал ей жестами, что потрясен. Часть болельщиц перешли на нашу сторону.

Из ошибки, стоящей гола, наши противники сделали выводы и стали намеренно играть на Антоша. Это позволило им заработать несколько очков, пока змей не придумал вовремя смываться из-под удара. Ляля играла за нас обоих, двигаясь и реагируя намного быстрее, чем позволяли наши реакции. Каждый ее удачный прием мяча или удар болельщицы сопровождали громкими возгласами. Мы выиграли, морально подавив соперников.

Во время дружеского рукопожатия, Борис задержал в своей руке руку кошки.

– Выпустила свои коготочки, хищница.

Ляля рассмеялась во весь рот, давая всем любопытным оценить размер своих клыков.

– Это была игра, в которой вы самонадеянно надеялись победить, не зная всего, на что мы способны. Надеюсь, наша победа убедит вас в том, что у нас больше прав предлагать варианты.

– Ладно, уговор дороже денег. – Нехотя согласился Петр. – Мы и так хорошо отдохнули. Давайте, только завтра с утра, не раньше. Надо с девчонками попрощаться, как следует.

Нас вполне устроили такие сроки. Мы вместе посидели у костра, послушали песни, разговоры. Спортсменкам мы были интересны, особенно Ляля. Кошке пришлось много рассказывать о себе. Разошлись мы далеко за полночь. Мы выбрали для ночевки «скорую помощь». А где ночевал ее экипаж, нам было не особенно интересно.

Я и Ляля легли в салоне. Она позволила мне обнять ее. Кошка была приятно теплой и уютной, от нее хорошо пахло, а ее мурчание усыпляло лучше всякого гипноза. Правда, среди ночи мне показалось, что змей куда-то уходил. Меня это не удивило.

Разбудили нас возгласы экипажа «Скорой помощи».

– Что это за место? Куда вы нас опять затащили?

Я поднялся и выглянул в окно. В глаза ударила бесконечная, без дна и покрышки, белизна, на которой темными пятнами выделились фигуры двух врачей и водителя.

– Антооош. – Требовательно обратился я к змею, вспомнив про его ночные телодвижения.

– Жорж, можешь похвалить меня, я создал свою собственную аномалию.