Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

            Горы становились все выше, а погода прохладнее. Здесь Егор видел, что по суше можно пройти почти везде. Хребты, соединяющие вершины, возвышались над водой, как мосты. Егор представил, как человечество, вынужденное жить на этих вершинах, ставит на них маяки, чтобы заблудшие в ночи путники не свалились в воду.

            День закончился одновременно с тем, как Егор пристал к очередной горе. В воздухе чувствовался легкий морозец. Егор поставил палатку и убрал в нее припасы, чтобы они не покрылись за ночь льдом. Слегка подогрел лягушачий суп и поужинал. Тамара запретила ему есть этот суп больше трех дней, боясь, что тот может пропасть. Егор решил, что утром доест остатки супа и перейдет на мясо сырокопченых крыс. Что ни говори, а прилагательное к этому блюду звучало ностальгически красиво.

            Проснулся Егор от легкого шуршания по ткани палатки. Он осторожно выглянул на улицу. В совершенно неподвижном воздухе на черную воду отвесно падал снег. Зрелище завораживало своей гипнотической монотонностью. Егор испытал даже некоторую торжественность от причастности к нему.

            Голод, однако, напомнил ему, что не только духовным нужно кормить себя. На завтрак он разогрел остатки супа и заварил чай. В морозной атмосфере запах вишневых веток был еще приятнее. Чай согревал изнутри и бодрил.

            В снегопад плыть вперед, или куда бы то ни было еще, было делом опасным. Видимость была плохой, и запросто можно было потерять ориентир и уплыть куда не нужно, или попасть в водную ловушку.

            Примерно через час воздух стал теплеть. Снег пошел крупными мокрыми хлопьями и скоро закончился. Егор снес свое имущество на плот и продолжил плавание. Гряда, вдоль которой он плыл ранее, стала раздаваться вширь. Горы уходили на запад, и Егору показалось, что он почти весь день уходил влево, пока не столкнулся с опасной преградой.

            Её он чуть не проглядел. Вначале Егору показалось, что с управлением стало что-то не так. Плот постоянно отклонялся от прямого курса. Ему даже пришлось остановиться и проверить механизмы. На вид они были исправны. И только тогда, когда Егор перестал управлять плотом, он понял, что попал в течение. К большому удивлению Егора, течение никак не было видно. Из недавнего опыта он знал, что потоки, выходящие с гор, бурливы, изобилуют водоворотами, а этого течения нельзя было отличить от обычной стоячей воды.

            Это было что-то новенькое, и Егор заметался между желанием узнать явление поближе и страхом быть наказанным за любопытство. Победило первое, но с оговорками. Егор сам себе пообещал отплыть на расстояние пяти километров вглубь течения, если оно действительно было таким широким, а затем немедленно вернуться.

            К исполнению плана он приступил немедленно. Вода бурлила по правому борту. Чтобы выдерживать курс, приходилось пользоваться чаще правым рычагом. Отплыв на приличное расстояние от гор, Егор заметил, что цвет воды поменялся. Он стал коричневым, как будто в составе воды было много песка или глины. И здесь почти не было водорослей. Егор на минуту бросил управление. Встал и набрал в ладонь воды. Когда она вылилась, в складках ладоней застрял песок. Спокойная вода не могла так долго держать песок на поверхности. Какая-то сила должна поднимать его вверх. Егор подумал, что где-то выше по течению могут существовать пороги, на которых мощный поток должен был закручиваться, поднимая вверх тонны донного песка. Всю наносную грязь, видимо, уже унесло течением вниз.

            Егор повернул плот поперек течения и направил его вверх. Буруны поднялись перед его носом. Егор налегал на педали. Справа, почти на грани видимости, чернела скала-ориентир. Слева и прямо, до самого горизонта, только вода. Любопытство не порок, но оно может стоить жизни.

            Егор крутил педали почти без передышки. Если за час до окончания светового дня он не увидит ничего интересного, то повернет в сторону гор, заночует, и на следующее утро направится домой. Почти сразу, как он принял это решение, ему показалось, что впереди клубится какая-то дымка. Егор скрестил пальцы на удачу, желая, чтобы это был не новый снеговой фронт.

Течение усиливалось. Было тяжело ему сопротивляться, но дымка росла в размерах, и это подстегивало интерес к ней. Вскоре Егор различил шум, идущий со стороны непонятного природного явления. Почти во всю линию горизонта протянулась темная полоса, подымающаяся над белесой дымкой, похожей на пар.

Неизвестное явление распалило любопытство Егора. Он пообещал себе повернуть назад сразу, как только появятся первые признаки опасности. Забыв об усталости, Егор удвоил усилия. На ровной поверхности воды появились первые водовороты. Они еще не представляли опасности. Плот проходил через них без всяких последствий. Но чем ближе приближался Егор к загадочному серому явлению, тем беспокойнее становилась вода.

Находясь на приличном расстоянии, Егор уже мог смело предполагать, что видит перед собой обширный водопад. Миллионы тон падающей воды наполняли воздух низкочастотным басом, от которого зудело в ушах. Одной стороной  водопад упирался в горы, а другой уходил далеко за горизонт. Егор решил, что пора уже править к горам, когда мимо него проскочило бревно солидного диаметра. Он проводил мощный ствол с завистью. Мимо него только что проплыл запас дров на целую зиму. Если бы только он мог взять его на буксир.

Егор взял курс к горам. Дело пошло быстрее, и через час с небольшим ему удалось выбраться на сухую поверхность. Он привязал плот к клину, вставленному между камней, а сам направился вверх, чтобы подобраться к странному природному явлению. Чем ближе Егор подбирался к нему, тем сильнее ощущалась неистовая мощь водопада. Вода под ним, падая с большой высоты, бурлила, как кипяток. Большая часть водопада скрывалась из-за образующейся во время падения водяной взвеси.

Егор вошел в эту взвесь по самой высокой части хребта. Он сразу покрылся влагой, которая стекала по лицу, как пот, ледяной соленый пот. Воздух дрожал с такой силой, что заставлял тело дрожать вместе с ним. Егор крикнул и не услышал своего голоса. Вперед он продвигался осторожно. Видимости было на один шаг.

Пелена водяной взвеси резко закончилась. Егору сразу открылась тайна водопада. Это была плотина, созданная катастрофой. Тянулась она неровной лентой прямо на запад насколько хватало глаз. Уровень воды по другую сторону водопада был метров на тридцать выше. Выглядело это фантастически даже для нового мира, будто был нарушен какой-то закон физики, позволивший природе создать два океана с разной высотой. Океан над океаном.

Егор мог запросто перейти на противоположную сторону по горе, на которой сейчас находился. Что он и сделал. Воздух сотрясался от шума. Казалось, все кости в теле вибрировали в такт звуку, грозя оторвать от себя мышцы. Пальцы рук и ног зудели от этих вибраций, зубы, если крепко не смыкать челюсти, часто стукались друг о друга, передавая звон по костям в уши, отчего последние тоже зудели.

Егор остановился над водопадом. Ему стала понятна причина его появления. Склон горы был завален всяческим мусором, спрятанным под слоем грязи. Сюда его мог выбросить только мощный водный поток, собирающий этот мусор по пути. Егор прошел дальше. Сверху ему было видно, что плотина – это не стена, вставшая на пути воды, а огромный вал, длиной, быть может, в несколько километров. Рано или поздно вода должна была ее разрушить, и тогда уровень воды должен был усредниться.

            Егор прошел вглубь «высокой» воды еще с километр, до тех пор, до которых позволяла суша. В отличие от мест, где селились они, здесь можно было разжиться чем угодно. Вода вымывала и выбрасывала на склоны горы многие предметы исчезнувшей цивилизации. Сквозь покрывающую всё и вся грязь Егор различил остовы легковых автомобилей, грузовиков, а так же ощерившиеся во все стороны размахренные стволы деревьев.

            Это был настоящий Клондайк. Если найти здесь пропитание в виде крыс и лягушек, то можно было смело переселяться в эти края. Егор даже представил, как он восстанавливает автобус и делает из него летний домик.  Переселяться придется все равно, подальше от стоячей жижи, которая скоро станет опасной для жизни.

            Темнело, и Егор решил возвращаться, потому что непредусмотрительно забыл на плоту спальник и палатку. Возвращение через водяную взвесь снова намочило его одежду. До плота Егор добрался в полной тьме. Он был бесконечно благодарен байкеру за то, что он возил с собой набор с фонариком. Подсвечивая путь, Егор без проблем нашел плот. Ему показалось, что он уснул раньше, чем успел дожевать кусок крысиного сырокопченого мяса. Даже водопад не мешал его сну.

            Утро началось со снегопада. Это было еще более фантастическое зрелище, чем днем ранее. Прикрываемый снегом водопад немного затих. Слабо различимый в белой пелене, он казался ненастоящим, сказочным, нарисованным или придуманным. Эта нереальность снова наполнила грудь Егора торжеством. Он ни разу в жизни не восхищался так природой, как после устроенной ею катастрофы.

            – Ты просто хотела привлечь к себе мое внимание. – Егор вслух проговорил свою догадку. – Ладно, я вижу теперь, какая ты красотка.

            Ему хотелось запомнить и передать сказочный вид момента своей семье, но он не знал таких слов и сравнений, чтобы передать те чувства, которые он испытывал.

            Егор плотно позавтракал и отчалил от берега. Увлекаемый попутным потоком, он с запасом перекрывал расчетную скорость. Егор бросил крутить педали и занялся разглядыванием воды. Именно поэтому он заметил неподалеку бревно, несомое течением. Егор подплыл к нему и пристал правым бортом. Бревно, почти лишенное веток и коры, в длину составляло не меньше шести метров и в диаметре около полуметра. С обоих концов оно было грубо обломано.

            Егор обмахнул толстый конец бревна тросом. Перевесил баллон с носа на корму, чтобы дерево не повредило плот в случае удара. Троса оставил метра три свободным, чтобы иметь возможность в случае какой-нибудь сложной ситуации перерезать его. После этого Егор поднажал на педали. Бревно слегка дернуло плот, а потом, как послушный бычок, последовало за ним.

            До наступления темноты он успел зайти в стоячую воду и проплыть мимо горы, на которой устраивал ночлег в третью ночь. В помощь ему был и попутный ветер, поднимающий легкую зыбь на безмятежной воде. Заночевать пришлось на горе, у которой с западной стороны не было пологого берега. Егор обогнул ее и там пристал, еще раз поблагодарив немецкого байкера.

            Утром он проснулся от холода. Зубы клацали друг о друга, и никаким усилием воли Егор не мог прекратить это. Дрожащими руками Егор развел огонь и согрел чай, и только после этого смог съесть ледяные куски крысиного мяса. Он еще раз попил чай перед тем, как отправиться дальше.

            На улице было видно невооруженным взглядом, что небо стало темнее обычного. Ледяной ветерок холодил спину, заставляя крутить педалями интенсивнее обычного.

            – Этак я к вечеру буду дома. – Предположил Егор.

            Эта мысль даже порадовала. Ему уже хотелось попасть в теплую уютную пещеру, развести огонь под ванной, и как следует согреться в ней. А потом рассказать семье за чашкой ароматного чая о своих приключениях. Егор нажал на педали. Бревно немного осадило его намерения, а потом сдалось и поплыло с нужной скоростью.

            Егор пожалел, что не взял с собой хозяйственных перчаток, которые он нашел в фуре с сантехникой. Сейчас они были бы очень кстати. Браться за железные рычаги не хотелось. Руки сразу начинало ломить от холода. Ветер становился сильнее, и рабочая роба уже не обеспечивала нужной защиты от него. Егор встал и вынул из рюкзака палатку, обернулся ею с головой, оставив свободными только руки, и то на время, если потребуется подрулить.

            Ветер поднял волны. Они догоняли плот и с плеском ударялись о его борта, растекаясь по палубе. Это можно было считать досадной неприятностью, потому что скоро начались совсем другие проблемы. Поднялась метель. Она началась внезапно. Егор сразу понял, что стихия разыгралась не на шутку.

            Его толкнул в спину порыв ледяного ветра. Егор обернулся и увидел, что в какой-то сотне метров от него находилась белая стена приближающейся метели. Пришлось срочно править в сторону гор. Плыть вслепую Егор не собирался.

            Метель накрыла его, когда до ближайшего пристанища оставалось не меньше километра. Егор выправил курс и был уверен, что доберется до берега, даже если не будет его видеть. Снег закрыл собой всё. Сильный ветер кружил его вокруг плота и бросал в дрожащую воду. Егор был спокоен. Он плотнее затянулся тканью палатки и не переставал крутить педали. Рано или поздно, но он непременно окажется у подножия горы.

            Удар обо что-то чуть не сбросил Егора в воду. Он еле успел зацепиться за рычаг. Ноги соскользнули с мокрого, покрытого коркой льда пола и очутились в воде. Бревно догнало плот и чуть не придавило ноги. Егор заскочил на плот. Он в страхе огляделся вокруг. Вода бурунами расходилась от углов плота. Его кружило. Егор не мог понять, обо что они ударились. Препятствие не торчало над водой. Возможно, он уже был у подножия горы. Теперь Егор вообще не мог понять в какую сторону править.

            Он сел за управление и остановил плот. Вокруг была только белая мгла, тонущая в черной воде. Мозг лихорадочно соображал, как поступить в этой сложной ситуации. Плыть было опасно из-за возможности сбиться с курса и уплыть так далеко, что горы могли исчезнуть из виду. Для Егора они были единственным ориентиром, по которому он смог бы вернуться домой.

            С другой стороны, пассивно ждать Егор не мог. Мокрые ноги начали замерзать. Одежда стала колом и больше не сохраняла тепло. Приходилось выбирать из двух зол: потеряться или замерзнуть. Егор выбрал первое. Чтобы не удалиться на большое расстояние от гор, Егор потянул за правый рычаг и крутанул педали. По его замыслу, если он будет ездить по кругу, то не отойдет далеко от берега.

Кают-компанию «Пересвета» перед переговорами украсили, как могли. Командование американской атомной подводной лодки «Монтана» совместно с командованием «Пересвета» решили, что переговоры на высшем уровне помогут найти компромисс, необходимый для совместного использования запасов семенного хранилища.

Пять офицеров, одетых в парадную форму и благоухающих дорогим парфюмом, вошли в помещение кают-компании. Их встретил командир «Пересвета» Татарчук, заместитель командира Терехин и еще двое старших офицеров. Виктор Терехин на переговорах выступал в качестве переводчика.

На столе стояли бутылки с минеральной водой и бутылка с разбавленным медицинским спиртом. Татарчук решил, что начатую бутылку коньяка ставить невежливо. Вместо этого они на скорую руку профильтровали спирт через уголь из фильтрующего элемента противогаза, смягчили его жженым сахаром и дистиллированной водой. На вкус все равно получилось достаточно мерзко, но гораздо терпимее, чем просто развести спирт водой. Из закусок на столе были только консервированные фрукты и овощи, из горячего – борщ. Красный, наваристый, заполняющий своим ароматом всю атмосферу рубки.

– Предлагаю начать наши переговоры с небольшого вступления. – Татарчук сделал знак матросу, чтобы тот разлил спирт по посуде, пластиковым одноразовым стаканчикам.

Матрос разлил очень оперативно.

– Прежде, чем завести разговор о деле, я хочу поздравить вас, коллеги, с тем, что вам удалось пережить катастрофу, аналогов которой не было на памяти человечества.

Терехин с трудом успевал переводить речь командира. Татарчук взял  в руки стаканчик и протянул его в середину стола. Американцы, не привыкшие к таким традициям, не растерялись и чокнулись с командиром российской подлодки. Российские переговорщики сразу накинулись на горячий борщ. Американцы пытались заесть сладкими консервированными персиками, но, видя, как русские офицеры уплетают борщ, последовали их примеру. Они обменялись между собой мимикой, признавая, что такая закуска вполне подходящая. «Банкующий» матрос снова разлил спирт по стаканчикам.

– А теперь я хочу помянуть тех, кто погиб в этой катастрофе. Ради памяти о них мы должны поступить так, чтобы тем, кто уже никогда не будет с нами, не было стыдно за нас. За тех, кто не  с нами, не чокаясь. – Татарчук выпил одним махом.

Офицеры уже раскраснелись от алкоголя и горячего борща. Командир американской субмарины Джон Коннелли дождался, когда матрос обновит посуду. Он взял в руки стаканчик. Долго смотрел в его дно, как будто там было написано то, что он хотел сказать. Наконец, он выдал:

– Офицеры, сейчас мы остались без стран, которые защищали, без родных и близких, без всего, ради чего пошли на эту службу. Все, что у нас сейчас осталось – это наши жизни. Нас мало, и надо как-то распорядиться этим, чтобы род человеческий не прервался. Мы хотели начать миссию по поиску оставшихся в живых. Ведь где-то они есть? Давайте сделаем так, чтобы это хранилище не стало новым яблоком раздора. Давайте становиться умнее.

Коннелли протянул руку с алкоголем Татарчуку. Тот встал и чокнулся с американским капитаном. Остальные присоединились к ритуалу следом. На трех тостах решено было пока остановиться, чтобы выяснить позиции сторон и попробовать трезво решить проблему.

… – Семена не зря хранятся при отрицательной температуре, так они дольше сохраняют всхожесть. – Убеждал американцев Бурега, знакомый немного с сельским хозяйством. – Вы не знаете, сколько собираетесь возить их с собой. Нам даже неизвестно, есть ли сейчас почва пригодная для посева.

– Это не проблема. Соль можно выгнать из почвы. Недостаток света компенсировать искусственным освещением. Благо, ядерного реактора при такой нагрузке хватит на десятилетие. – Американский офицер приводил свои аргументы.

– К тому же, это хранилище было построено на американские деньги. – Припомнил один из офицеров «Монтаны». Но на него так шикнули свои, что он самоустранился от беседы.

– Я считаю, что семена трогать пока не надо. Здесь они продержатся намного дольше. Как говорят наши космонавты, полярный круг – наименее пострадавшая от стихии территория. По Шпицбергену это заметно. Соответственно, считаю, что ехать далеко не надо. Южнее нам не найти плодородного слоя. Его, скорее всего, сдуло. Для начала надо обследовать острова Баренцева моря. – Привел доводы Виктор Терехин.

– Возможно, вы и правы. Но посмотрите на нас, мы мужчины, и от нас потомства не дождешься, как бы мы хорошо не устроились. Нам надо искать выживших людей, и желательно, чтобы женского пола среди них было больше.

– Верно говорит американец. – Бурега качнул головой. По нему уже было видно, что он пьян.

– Так, господа офицеры, предлагаю выйти на палубу, вдохнуть свежего морского воздуха. – Предложил Татарчук.

На американской подводной лодке имелись резиновые моторные лодки. Они свободно курсировали между субмариной и берегом. Когда офицеры стояли на палубе, разгоняя кислород по сосудам, от берега отчалила лодка и направилась к «Пересвету». Когда она подошла ближе, стало видно, что в лодке сидят гражданские. Совсем приблизившись к кораблю, офицеры увидели двух женщин, на вид которым было лет под сорок.

С обветренными красными лицами, в грязных робах. На лицах женщин читалась радость и одновременно смущение и страх. Последнее, скорее всего, из-за большого количества мужчин.

– Это метеорологи, помните, что выходили на связь через Джейн. Их зовут Ингрид и Нора. – Доложил матрос с лодки.

– Везите их  на «Монтану», сводите в душ и накормите. – Приказал Коннелли.

– Есть, сэр.

Лодка с метеорологами уехала.

– Ну, вот, капитан, женщины у вас уже есть. – Сказал Татарчук вслед удаляющейся лодке.

– Шутите? У меня сто тридцать человек мужского пола. Боюсь, что этих красоток придется селить отдельно и брать под охрану.

– Вы знаете, как им удалось спастись? – Спросил Терехин.

– Кажется, они забрались в пещеру в горе, на которой стояло их оборудование. Но там их все равно затопило. Они выжили благодаря тому, что в пещере образовался воздушный пузырь, в котором они провели семь суток.

– Интересно, а сколько всего людей находилось в пещерах? Это же реальная возможность уцелеть. – Предположил помощник капитана.

– Пока мы сможем до них добраться, они все перемрут с голода. – Сказал Татарчук с фатальными нотками в голосе.

По внутренним часам Егора метель уже продолжалась не меньше пяти часов. Темнело. Ветер, проходя с силой между Егором и рычагами управления, свистел в них. Волны поднялись не на шутку и перекатывались через плот, замерзая на нем ледяной коркой. Егор больше не чувствовал своих ступней. Они промокли и замерзли. Пальцы рук тоже окоченели из-за того, что приходилось хвататься за ледяные рычаги управления.

            Сквозь промерзшее сознание, готовое к тому, чтобы перестать бороться, до Егора дошла мысль, что ветер всегда дул ему в спину. Он выровнял плот по ветру, бросил рычаги, укутался с головой в палатку и, не переставая крутить педали, продолжил движение.

            Пришел в себя Егор от невыносимой тишины. Открыл глаза и понял, что наступила ночь. Ветер стих, снег больше не падал. Легкие волны стукались о борт плота, да бревно периодически ударяло вдогонку. Ледяного ветра не было и в помине, как будто он примерещился. Теплый ветерок нес с собой болотный запах. Ступни ног ломило. По всей видимости, они немного обморозились. Егор встал и сделал несколько приседаний, чтобы разогнать кровь по телу.

            Он пытался вспомнить тот момент, когда отключился. Что это было с ним, сон или потеря сознания? Как давно закончилась метель? Ему не терпелось дождаться, когда наступит утро, и он сможет разглядеть, в какие места его занесло. Пока же он занялся проверкой своего имущества.

            В луче фонаря он заметил, что на плоту не хватает его рюкзака, в котором была провизия. Наверное, его выбросило за борт во время столкновения с препятствием. Егору чертовски захотелось перекусить. А в том рюкзаке у него был запас питьевой воды и горелка. Сейчас ему не помешали бы лишние калории. От холода трясло, как в лихорадке. Егор снова сел за педали, чтобы согреться. Водяная взвесь поднялась колесами. Егор попытался ослабить правый рычаг, но он поддался без усилий. Правое колесо не работало. Егор посветил фонарем. Даже с такого расстояния он увидел, что на оси нет пружины, отвечающей за возврат клина в паз.

            Егор ругнулся. Трясущимися руками открыл ящик с запчастями, нашел в нем болт и забил его в паз. Теперь механизм отключения правого колеса должен был работать с постоянным зацеплением, а это значило, что повороты направо теперь будут невозможны.

Егор находился в каком-то перевозбужденном состоянии, непривычном для себя. Мысли путались, наползали друг на друга, а тело требовало выхода энергии, как при употреблении алкоголя.

            Все, кто увидели бы его в этот момент, могли подумать, что Егор пьян в стельку. Глаза его блестели, но почти ничего не выражали. Они стояли, как у сильно пьяного человека. Губы шептали только одну фразу о том, что ему надо вернуться.

            Горизонт постепенно озарился светом. Егору хватило рассудка сопоставить сторону, откуда начался рассвет, с направлением движения. Губы тряслись, зубы стучали, как при лихорадке, из-за чего сводило скулы. Егору казалось, что воздух стал еще холоднее. Он проникал в каждую мизерную щель в его одежде, заставляя тело содрогаться в новых судорогах.

            Небо становилось все светлее, и вместе со светом приходило понимание того, что гор нигде нет, вокруг только бескрайняя водная гладь. Егор выбрал направление движения в сторону более яркого горизонта, накрылся палаткой с головой, чтобы надышать под ней и согреться. Ноги не переставали крутить педали. Теплее Егору не становилось, и до него стала доходить мысль, что у него просто поднялась температура. Он заболел.

            Самочувствие ухудшалось. Временами Егор терял связь с реальностью и не мог понять, где он находится и что ему делать. Усилием воли он приводил себя в более-менее нормальное состояние и продолжал движение. Он не помнил, сколько прошло времени, когда на горизонте показались горы. Их вид приободрил мужчину. Он нашел в себе силы увеличить скорость.

            По дороге он впал в беспамятное состояние. Организм Егора работал только над поставленной и сохраненной в подкорке задачей. Мужчина ничего не помнил, пока не достиг гор. Здесь у него на миг случилось просветление, необходимое для того, чтобы распознать знакомые места и заново проложить курс.

            Наступила ночь. Егор причалил к первой попавшейся горе. Неподалеку от берега нашел в камнях выемку, в которой скопилась дождевая вода. Его трясло от ее холода, но он продолжал пить. Потом упал на камни и, накрывшись палаткой, мгновенно уснул.

            К утру ему полегчало. Организм понемногу перебарывал болезнь. Егор встал и осмотрелся. Он с трудом помнил, как оказался на этой горе. Места казались знакомыми, и если бы не болезнь, которая все еще мешала полностью прочувствовать реальность, Егор понял бы, что находится на соседней от их Черной пещеры горе.

            К обеду он нашел в себе силы забраться на плот и продолжить движение. Тяжелое бревно тянуло назад, и Егор пару раз порывался отрезать трос и бросить его. Но здравый смысл запрещал ему пойти на поводу у своей слабости.

            Егор несколько раз бросал взгляд на гору впереди и все никак не мог понять, отчего у него становится тепло на душе, пока не признал в ней родные места. Радости не было предела. Единственное, что его омрачало, это то, что Егор подплыл с «задов», и теперь ему нужно было вернуться и обогнуть гору. Это были пустяки по сравнению с тем, что он пережил в прошлые два дня. Егор развернулся левым бортом, и не торопясь поплыл назад.

            Непогода не обошла стороной и Черную пещеру. Тамара сильно переживала из-за того, что отпустила мужа в такое опасное путешествие. Они с Матвеем по очереди дежурили на выступе их скалы, с которого была хорошо видна гора к северу от Черной пещеры. Оттуда они ждали возвращения Егора.

            Отец появился в дежурство Матвея. Мальчишка сорвался с места и побежал сообщить радостную весть семье. Семья выстроилась на берегу, и не хватало только духового оркестра, чтобы понять, насколько радостной была встреча. Матвей сразу заметил, что отец что-то тянет на прицепе.

            – С добычей возвращается. – Прокомментировал он.

            Егор принялся махать рукой издалека. Жена и дети махали и кричали в ответ. Егор пристал к берегу. Матвей принял трос и привычно зацепил его за вбитый в щель между камнями клин. Тамара, опасавшаяся спускаться к воде по крутому спуску, не удержалась и бросилась в объятия мужа. Вдруг она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

            – Ты же горячий, как огонь, и бледный! Ты заболел? – Тамара приложила ладонь ко лбу Егора. – Ну точно, тридцать восемь, не меньше.

            – Да все нормально, Тамар. Я уже иду на поправку.

            Егор с сыном забрали с лодки все, что можно было унести в руках. Бревно оставили на потом. Катюшка обняла отца, когда тот поднялся на площадку. Егору показалось, что за неделю его отсутствия дочь подросла и повзрослела.

            Егора накормили, напоили. Тамара сунула ему несколько таблеток и заставила их выпить. Так желаемую им ванну Тамара не разрешила принимать, объяснив это высокой температурой. Егор попытался рассказать семье, что он видел во время путешествия, но отхлынувшая от мозга кровь свалила его на полуслове.

Находка женщин-метеорологов придала переговорам большую основательность. Их появление  сделало мужские разговоры более приземленными и практичными. Командование российской субмарины больше склонялось к скорейшему основанию поселка у любого подходящего берега, чтобы потом начать поиски людей. Основным аргументом, который приводил Татарчук, было то, что люди должны идти туда, где жизнь уже устроена.

Американцы же, наоборот, ставили во главу угла поиск выживших, а уж затем обустройство поселка на берегу. Аргументы были убедительными у обеих сторон, поэтому обсуждение продолжалось три дня. Временами оно достигало такого накала, что, казалось, компромисса уже не достичь. Подлодкам придется разойтись, а хранилище семян использовать по своему усмотрению.

Виктор Терехин после обсуждений подолгу не  мог уснуть. В голове кружились разговоры. Мозг усиленно пытался выбрать вариант, подходящий обеим сторонам. Он считал неправильным желание американцев набить в  свою и без того тесную подлодку еще и спасенных людей.

– Господа! – Начал Терехин на четвертом дне обсуждений. – Мне видится, что проблему мы создаем себе сами. Мы с командиром пришли к такому варианту: наша подлодка ищет подходящий берег, где и организовывает поселение. Мы предлагаем вам часть вашего экипажа оставить здесь, на Шпицбергене. Как только мы найдем подходящее место, мы вернемся и заберем их. А вам, для священной миссии сбора выживших, нужно будет место на корабле. Пока вы будете их собирать, мы соорудим поселение. Его координаты оставим здесь, в хранилище, и передадим на космическую станцию, если к тому времени они еще будут на орбите.

Американцы принялись обсуждать предложение.

– А что, если мы сами найдем подходящее место для поселения? Лишние люди нам не помешают.

– Не время сейчас селиться порознь. Вместе держаться надо. – Твердо сказал Татарчук. – Нас и трехсот человек не осталось, если посчитать вместе.

Американцы еще полчаса мусолили новое предложение.

– О’кей! Мы согласны. Этот вариант действительно самый подходящий. – Коннелли даже встал, что произнести это.

На следующий день с американской субмарины сошли на берег тридцать матросов. Им оставили пропитание и оружие. Чтобы продержаться здесь, на камнях и холодном ветре, запаса питания было недостаточно. Матросы должны были научиться ловить рыбу в озерах, образованных наводнением. В глазах оставшихся военных можно было прочесть чувство, будто их бросили на голодную смерть.

– Парни, как только мы найдем подходящее место, мы сразу же вернемся за вами. – Пообещал им командир «Пересвета»

– Извини, кэп, но женщин я тебе не оставлю. Это стратегический запас, и делиться им мы пока не намерены. – Сказал перед уходом в дальнее плавание американский командир.