Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 273 (всего у книги 346 страниц)

Туман рассеялся через два часа после того, как Матвей проснулся. Первым делом он обошёл огромное болото. Его прибрежная полоса кипела жизнью. Тёмная вода хорошо нагревалась под скудным арктическим солнцем, создавая пригодные для размножения жизни условия.

Болото после зимы разливалось. В сторону моря растянулся длинный клин мусора, потерявший силу на полпути, рассеявшись между камнями. Матвей решил, что не сегодня, но когда он обоснуется на определённом месте, обязательно разведает этот «язык». Пока над его планами доминировала идея найти пригодную стоянку и до наступления холодов превратить её в жилище, между делом выходя в море на рыбалку.

По этой причине Матвей не собирался забредать далеко вглубь. Оптимальным было бы найти стоянку не больше чем в половине дня пути. Сутками таскать на себе припасы он не хотел, да и рана не особо дозволяла тяжёлые физические нагрузки. Однако он не хотел, чтобы его пристанище находилось вдали от ручья. Чистая вода являлась для него стратегическим продуктом и одним из основополагающих факторов выбора места.

Каким же было его удивление и даже восторг, когда он нашёл расщелину, рядом с которой шумно падал ручей. Расщелина в камнях, судя по её виду, образовалась в результате вытачивания рекой, бежавшей здесь раньше. Ручей тёк по старому руслу, находя себе дорогу между камней, взявшихся здесь, судя по ним, совсем недавно. Для сооружения жилища место подходило идеально. Здесь можно было сэкономить время и силы на материале, используя естественные каменные стены.

Матвей долго примерялся, какую часть расщелины начать обживать, и выбрал ту, которая подошла ему из-за схожести некоторых выступов с кухонной мебелью. Их он и собирался использовать в том же качестве. В углублении он задумал соорудить постель, на входе поставить очаг, предполагая, что тепло будет курсировать именно так, чтобы обогревать его лежанку.

К выполнению задуманного Матвей приступил сразу. В округе нашлось ещё немало мест, где был свален лес, растущий здесь до катастрофы. Без подходящего инструмента выбирать приходилось те брёвна, которые можно было унести. В идеале, как думал Матвей, с наступлением зимы можно было бы притянуть сюда шлюпку по снегу и устроить в ней спальное место. Но до зимы следовало дожить и устроить всё так, чтобы не пришлось выходить в море из-за нехватки припасов.

Матвей ставил брёвна вертикально, под наклоном к стене ущелья. Подгонял их плотно, обрубая стволы, чтобы они соприкасались точнее. Щели конопатил мхом, поверх размазывал густую болотную грязь, а на неё накладывал хвойные ветки. Основания брёвен выложил камнями, чтобы они не разъехались в случае подтопления весной, и чтобы избежать сквозняков по полу.

Он два раза ходил к шлюпке, чтобы набрать себе солонины, и на третий раз понял, что пора выходить в море. Запасы заканчивались, а на дворе, судя по зарубкам, заканчивалось лето. Опасаясь начала штормов и дождей, Матвей бросил строительство и отправился в открытое море.

Старые навыки, приобретённые в посёлке, помогли ему с поиском рыбных мест. Только вот рыбачить сетью было чрезвычайно сложно. Тягать сеть одному было не с руки. Хороший улов был тяжёл, приходилось ухищряться, чтобы его не потерять. Матвей пользовался не только руками, но и ногами, чтобы управляться с сетью. В море он пробыл три дня, набрав на дне шлюпки улов выше щиколотки. Теперь эту рыбу стоило сохранить, чтобы питаться ею всю зиму.

Ещё неделю шлюпка торчала у берега, заполненная водой и рыбой, пока Матвей потрошил, сушил и коптил свой улов. Чайки и прочие птицы, завидев лёгкую добычу, принялись атаковать распятые тушки. Матвею не было ни покоя, ни отдыха все эти дни. А предстояло ещё перенести весь запас к дому. В те дни ему казалось, что лучше бы он остался жить в шлюпке на берегу, чем выдумывал себе ненужный комфорт, отнимающий много сил.

Однако, когда добыча была перенесена в дом и тело отошло от усталости, а голова от забот, развешенный на внутренней стороне дома и снаружи улов согревал сердце. Худо-бедно можно было перезимовать.

Пока Матвей был на рыбалке, природа успела преобразиться. Зелень пожухла, пожелтела, покраснела, дно ущелья устлала облетающая с деревьев листва. Матвей собрал её и застелил каменный выступ, на котором у него по плану была кровать. Толстый слой сухой листвы, накрытый сверху тряпками, защищал от холода камня. Кровать получилась удобная, в меру жёсткая, с приятным запахом.

Матвей был уверен, что в этих краях зима наступает раньше, и оказался прав. Уже в конце сентября ветра нагнали тучи, разродившиеся обильными снегопадами. Без дела сидеть не пришлось. Необходимо было запастись дровами на всю зиму. Неизвестная местность хранила под снегом много ловушек, о которых нельзя было догадаться, пока не наступишь. Матвей не раз проваливался под снег, уверенно ступив в сугроб. К счастью, ему удалось отделаться незначительными ушибами. Так он на собственном опыте создал для себя карту троп, по которым можно было ходить без опаски.

Свежий снег напомнил ему о том, что здесь он не один. Зигзаги заячьих следов регулярно пересекались с маршрутами его движения, но вживую увидеть животное ему не удавалось. Зато в его жилище пожаловали мелкие грызуны, учуявшие тепло, уют и пищу. Матвей истреблял их, как только мог, опасаясь, что до весны еды на всех не хватит. Ночью он регулярно слышал шорох мелких лапок, снующих по полу и по стенам.

На носу уже был Новый год. По новому летоисчислению наступал двадцать первый год от всемирной катастрофы. Двадцать один год – как всё изменилось. Двадцать первый год, начатый человечеством заново. Матвей накатал снежков и украсил ими снаружи свой дом. Получилось чуть праздничнее, чем без них. На душе никакого праздника не чувствовалось. Постоянно лезли на ум мысли о матери с отцом, о себе, обречённом жить здесь до смерти, либо отправиться назад и с большой вероятностью погибнуть в скитаниях.

Матвей проснулся тридцать первого декабря как обычно, вместе с поздними лучами солнца, почти не показывающегося из-за горизонта. В этот день он задался целью сходить до берега, посмотреть состояние шлюпки и как крепко лёд сковал поверхность океана. Очень хотелось поесть свежей рыбки на праздник. Копчёная солёная рыба стояла поперёк горла, а почки, кажется, совсем отказывались фильтровать соль. Он просыпался каждый раз таким опухшим, что полдня видел свои веки, нависающие над глазами.

Матвей вышел на улицу, потянулся, привычным движением спустил штаны и замер. Ему показалось, что он увидел призрака. Взгляд его выражал испуг и крайнее удивление. Прямо на входе в ущелье стояло нечто, завёрнутое в шкуры. Матвей заправил штаны и не сдвинулся с места. Фигура тоже стояла не двигаясь. Немая сцена длилась пару минут. Наконец фигура сделала несмелый шаг вперёд, затем ещё один. Матвей ждал, размышляя, стоит ли ему броситься в дом и вытащить автомат для острастки.

– Привет! – произнесла фигура девичьим голосом на английском.

В голове Матвея мгновенно провернулся целый клубок предположений и гипотез.

– Привет! – поздоровался он на том же языке.

Девушка залопотала что-то неразборчивое и пошла уверенней. Матвей стоял и ждал, глядя на неожиданную гостью во все глаза. Она подошла и скинула с головы меховой колпак, по мнению Матвея сделанный довольно грубо. На вид девушке было около восемнадцати. Щёки её горели красным, будто она давно была на морозе.

– Кейт, – она протянула руку.

Матвей немного растерялся, потом всё-таки пожал её.

– Матвей, – произнёс он и заметил удивление гостьи.

– Матьуи, – повторила она.

– Да, типа того, – произнёс Матвей по-русски, а потом перешёл на английский, который немного практиковал с американцами, живущими в посёлке. – Мой английский плохой. Я русский.

– Русский? – удивилась Кейт. – Как ты тут оказался?

– Долгая история. А ты откуда?

– Мы живём недалеко. Полдня на лодке по воде или по льду. По земле намного дольше, дня два, плохая дорога.

– Ты знала, что я здесь живу? – спросил Матвей, предположив, что визит девушки был спланированным.

– Знала. Я видела твою оранжевую лодку в море. Ждала, когда станет лёд.

– А вас много?

– Тринадцать. Чёртова дюжина. Было больше, но мужчины погибли.

– Всего? Так вы не с подводной лодки «Монтана»?

– Да, а ты знаешь про неё?

– Да, и капитана вашего, Мак… как его, Макконелли.

– Да, Коннелли, – поправила Кейт. – Он был капитаном, а потом главой посёлка.

– А сейчас?

– Все погибли. Каменный завал, сошедший с гор из-за прорвавшегося озера, уничтожил посёлок. Остались только мы, потому что наш духовный отец Брайан предвидел гибель и спас нас.

Матвей понимал не всё, но улавливал общий смысл. То, что люди погибли, он понял.

– Мне очень жаль. Теперь понятно, почему он не выполнил своего обещания, – Матвей спохватился. – Извини, проходи в дом, я сейчас приду.

Девушка не стала скромничать. Матвей приоткрыл ей приставную дверь, и она юркнула внутрь. Он отошёл подальше от дома. При такой гостье не стоило портить праздничный цвет снега. Первый шок прошёл, и Матвей вдруг увидел для себя знак, что эта девушка появилась здесь не просто так.

Он вернулся в дом. Кейт скромно сидела на его постели.

– Один момент, – пообещал он ей. Чиркнул кресалом в заранее приготовленную кучку сушёного мха. Тот задымился и, после того, как Матвей подул, разгорелся. Огонь наполнил скромное жилище уютом и теплом. Матвей не знал, за что взяться. Он считал, что его дом, пригодный для него, для девушки кажется слишком аскетичным и некрасивым, хотя она не подавала виду, с любопытством разглядывая обстановку.

– У меня из всей еды только рыба и есть совсем немного, – Матвей задумался, вспоминая слово, – олень.

– Олень? – девушка будто не слышала это слово.

– Да, олень. Жёсткий, как ремень.

Матвей вынул заканчивающийся припас, настрогал его помельче и преподнёс девушке. Кейт смущённо, но благодарно приняла подношение. Матвей в свете огня внимательно разглядел её лицо. Правильное, по-девичьи пухленькое. Она умилительно жевала жёсткое мясо и с наслаждением причмокивала.

– Вкусно, но необычно. Мы едим одну рыбу. Брайан плохой охотник, поэтому мы ловим рыбу.

– Я тоже плохой охотник. Олень был приготовлен давно.

Кейт взяла в руки кусочек оленины и посмотрела его на огонь. Её что-то заинтересовало.

– Это следы зубов землероек? – спросила она, показав на след, будто оставленный резцами грызуна.

– Землероек? – переспросил Матвей, не зная значения слова.

Кейт подняла верхнюю губу, оставив два зуба наружу и очень похоже изобразила грызуна.

– Да! У меня тут они пешком ходят. Ты не бойся, это не опасно.

– Опасно. От их укусов умирают. Болезнь называется туляремия, – с тревогой в голосе произнесла девушка.

Матвей ни разу не слышал о такой болезни.

– Грызуны несут смерть. У нас умерли люди в посёлке ещё до завала.

– Да? – удивился Матвей. Он задумался, решив, что девушка права, и он слишком рисковал, позволяя грызунам, разносчикам инфекций, следить в его доме.

– Наш духовный отец зовёт нас всех трусами и бесполезными существами, – сменила тему Кейт.

– Почему?

– Мама говорит, что он псих, но у него есть дар.

– Кейт, а другие мужчины, взрослые, как я, у вас есть? – Матвей решил узнать про потенциальных конкурентов, а также проверить внезапную догадку.

– Нет. Только два моих брата, они чуть старше меня. Все мужчины погибли. Моя мама считает, что их убил Брайан, потому что не хотел терять свой статус.

– Серьёзно?

– Не знаю. Мой отец погиб давно, как раз от туляремии, и Брайан к его смерти точно не причастен.

– А кроме тебя обо мне кто-нибудь знает? – спросил Матвей, чувствуя некоторую опасность со стороны неоднозначного соседа.

– Нет. Я не стала никому об этом рассказывать.

– Почему?

– Знаешь, я надеюсь, что мне не придётся всю жизнь прожить рядом с этим человеком, Брайаном. Я боюсь его, и все боятся. Он не потерпит тебя, если будет знать, что ты завёлся у него под боком. Я хотела бы сбежать отсюда.

– Правда? – Матвей не смог сдержать удивлённого возгласа.

– Да.

– Тебя кинутся искать? – спросил он.

– Нет, если я вернусь до утра. Только мне нужен будет улов, иначе меня будут ругать.

– Улов я тебе обещаю. Значит, у нас есть время, чтобы встретить Новый год до самого вечера, а посреди ночи пойдём на океан, просверлим лунку и будем ловить на свет.

– На что?

– На свет. Разве вы так не ловите?

– Нет, мы ловим днём, на сушёных насекомых.

– А я ловлю ночью на свет. Рыба идёт на него, лучше, чем на насекомых.

– А как ты празднуешь? – спросила Кейт, сменив тему, которая показалась ей более интересной.

– Шампанского не обещаю, но поесть от пуза можно.

– Рыбу? – Кейт сморщила носик.

– Я могу приготовить суп из полуфабрикатов? – предложил Матвей, мешая русские и английские слова.

Кейт звонко рассмеялась.

– Я ничего не поняла, но согласна есть, всё, что ты приготовишь.

– Хорошо, – Матвей с готовностью кинулся к своим припасам. – Кстати, мою сестру зовут так же, как и тебя.

– Кейт?

– Катя.

– А, меня раньше мама звала Кэти, но потом, когда я стала взрослой, только Кейт. Твоя сестра ещё маленькая?

– Нет, у неё уже четверо детей.

Кейт вздохнула.

– Люблю детей. У нас мои дети могут взяться только от Брайана или же от моих братьев, – Кейт передёрнула плечами. – Мерзость.

Матвей только сильнее уверовал в то, что появление девушки – это знамение, шанс от жизни, который не стоит упускать.

– Кейт, если ты не против, мы могли бы весной уйти отсюда на моей шлюпке. Только не проболтайся.

– Ни за что. Никому и никогда. Я даже матери ничего не скажу, потому что она стала совсем как безумная.

Матвей не нашёл английских слов, чтобы поддержать разговор. Вместо этого принялся готовить праздничный обед.

– Я могу тебе помочь? – спросила Кейт после нескольких минут безделья.

– Ты гостья, тебе можно ничего не делать. Рассказывай мне что-нибудь.

– Хорошо. Ты койотов уже видел?

– Нет. А что, они здесь есть?

– Бывают. Зимой редко. Уходят в горы, а летом часто шастают. Кроликов ловят.

– Кроликов не видел, но следы их попадались.

– Один раз мой брат поймал кролика. Мне почти ничего не досталось, кроме бульона.

– Я бы тоже хотел поесть кролика. Обещаю поймать его, и когда ты ко мне придёшь ещё раз, я его приготовлю.

– Ладно. Если всё будет, как я думаю, то раз в десять дней я смогу навещать тебя.

– Хорошо, но если тебя начнут подозревать, пожалуйста, сделай так, чтобы они не узнали про меня раньше времени.

– Хорошо. Я не хочу этого.

Матвей улыбнулся. Кейт уже совсем освоилась. Скинула с себя неуклюжую верхнюю одежду и сидела в старой кофте, какие делали до катастрофы.

– Это от матери досталось? – спросил Матвей.

– Нет. У нас есть корабль, в нём в ящиках хранится одежда, которую нашли после урагана. Иногда мы её вынимаем и надеваем. Старая она уже, рвётся быстро. Шкуры крепче.

Матвей согласился кивком головы. Он вдруг понял, что ему стало жарко и неуклюже в своей одежде. Матвей распахнул жилетку, оголив грудь. Кейт сразу обратила внимание на страшные рубцы на боку Матвея.

– А, это медведь, – буднично произнёс он и хотел накинуть одежду, но Кейт его остановила.

– Медведь? – она дотронулась тёплой ладонью до шрамов и провела по их неровностям.

Матвей разомлел. Прикосновения были очень приятны.

– Как ты выжил?

– Мне повезло, а моим трём друзьям нет. Я успел сесть в шлюпку, прежде чем потерял сознание. А когда пришёл в себя, то был далеко от берега. Потом течение принесло меня сюда.

– Ко мне, – Кейт потянулась губами к лицу Матвея.

Глава 15

– Прометей! Проснись, зараза! – Иван сам открыл вентиль горелки, не дожидаясь, когда его отключившийся из-за усталости друг придёт в себя.

Горелка пыхнула и загорелась едва-едва тлеющим пламенем, готовым потухнуть под слабым порывом ветра.

– Что, падаем? – догадался Прометей и бросился к краю корзины. – Твою мать! – он кинулся в горелке, оттолкнув от неё Ивана. – Качать надо! Давление упало!

Прометей лихорадочно задёргал поршень, нагнетающий воздух внутрь камеры с топливом. Пламя начало оживать.

– Выбрасывай что-нибудь за борт! – приказал он.

– А что? – Иван опешил. Он не видел ничего такого, чем можно пожертвовать.

– Мешок с рисом бросай!

Иван не стал спорить, зная, что промедление грозит им концом путешествия, а возможно и концом всего остального. Он потянул со дна тяжёлый мешок с припасом риса. Корзина заколыхалась под его резкими движениями.

– Осторожнее! – крикнул Прометей.

По его глазам можно было подумать, что он сейчас не в себе. Прометей всегда в моменты опасности становился таким, словно терял часть рассудка.

Иван поднял мешок на колено, выдохнул, перекинул его на правое плечо и сбросил за борт. Мешок из грубой ткани зацепился за торчавший край лозы и сильно дёрнул корзину, сорвался и полетел вниз. Он упал в океан и окатил брызгами лицо Ивана. До воды оставались считанные метры.

Шар после некоторого уменьшения веса дёрнулся, но опускаться не перестал. Прометей дёргал поршнем, как паровой механизм. Пламя гудело и рвалось внутрь шара, но видимо этого было недостаточно, чтобы наполнить горячим воздухом его огромный объём. Корзина заскользила над поверхностью воды.

Перекатывающаяся под ней волна задела её край. Корзину дёрнуло. Импульс передался по верёвкам к шару, после чего вся конструкция пришла в движение.

– Бросай ещё! – крикнул Прометей.

– У нас так вся еда закончится, – испугался Иван.

– Бросай, я сказал.

Иван схватил первое, что попалось под руку – бурдюк с питьевой водой, литров на двадцать. Пока он поднимал его, заметил, что под ногами стало сыро. Вода просочилась сквозь плетение корзины. Иван замахнулся, чтобы сбросить бурдюк.

– Стой! – остановил его Прометей. – Кажется, взлетаем.

Иван еле успел остановить порыв. Бурдюк выскользнул у него из рук и упал на дно. Иван перегнулся через край. Океан медленно уходил вниз. Прометей устало опустился на дно корзины, откинувшись к стене. Вытер пот, бегущий по лицу.

– Отрубился и не заметил как, – признался он. – Чуть не погубил в самом начале.

– Ладно, всё обошлось, – успокоил его Иван, – рис жалко. Почти весь запас выбросил.

– Придётся импровизировать, – Прометей устало улыбнулся.

– В следующий раз, Прометей, не строй из себя железного человека, отдыхай, как положено.

– Хорошо, я теперь понял. Отключился помимо своей воли.

– Чаю? – Ивану стало жалко старшего товарища.

Нечасто у Прометея случался такой несчастный вид.

– Не откажусь.

Иван достал чай из мешка, посетовав на то, что дно его подмочено.

– Сейчас будем сушить, всё, что подмокло, но вначале чай. У меня в голове ещё всё кружится между явью и сном.

Напиток, именуемый чаем по старой традиции, имел терпкий горьковатый вкус. Это был тонизирующий сбор, рекомендованный первым врачом поселения Григоровичем. Наполовину он состоял из местных растений, наполовину из тех, что привезли из хранилища и которые прижились на архипелаге. Напиток пробуждал дремлющее сознание, заставляя его работать как после хорошего отдыха.

Прометей допил чай, закинул в рот хрустящий кусок из измельчённой солонины и сушёных водорослей, хлопнул в ладоши и с усердием начал разбирать промокшие припасы. Иван, чувствуя, что ему законно можно полениться, наблюдал за другом, переходя с места на место, чтобы не мешать тому работать. Прометей не возражал. Ткани, одежду, пустые мешки он развесил по бортам. Продукты пришлось сушить у пламени, чтобы быть уверенным в том, что они не заплесневеют.

– Как дома, во время генеральной уборки, – заметил сходство Иван.

– Только причины для неё разные, – Прометей посмотрел на солнце и проверил по нему время. – Теперь я знаю, что при такой температуре снижение подъёмной силы происходит менее чем за два часа. Можно сделать примерный расчёт топлива.

– Поразительно, Прометей, ты из всего извлекаешь выводы. Если бы я так же извлекал выводы, или моя Анхелика, то наша семья была бы самой примерной во всём посёлке.

– Относись к своему браку как к путешествию, может и получится что-то.

– Ладно, по возвращении попробую, – Иван задумался. – Что-то я уже начал скучать по семье. Пацаны там уже, наверное, достали мамку вопросами про меня. Ты подучи меня с твоей горелкой обращаться на всякий случай, – попросил он.

– Подучу, ничего сложного. И маршрут строить научу по звёздам и по солнцу, – пообещал Прометей.

– Э, нет, дружище, маршрут прокладывай сам, иначе мы домой никогда не вернёмся. Я что попроще. Огня раскочегарить там, еды приготовить.

– А вдруг я не смогу, или решу остаться?

– И не думай даже. Вместе улетели, вместе вернёмся. Зачем тебе оставаться?

– Людей найдём?

– Если найдём, скажем, что мы живём в таком-то месте, приезжайте, или прилетайте в гости.

– А что, если я найду среди них свою Анхелику?

Иван задумался.

– Не, не найдёшь. Таких женщин, чтобы, как ты, по свету носились, не найдёшь. Я имею в виду, в твоём возрасте. Эта чокнутая Мария не в счёт, не перебесилась. Ты же не станешь всерьёз воспринимать малолетку, свихнувшуюся на желании повторить чужое приключение?

– Я всё равно считаю, Иван, что тебе стоит поучиться ориентироваться. И мне так спокойнее, и тебя лишние знания не сделают хуже. Это на самом деле довольно просто. Все звёзды в определённое время всегда находятся на своих местах, так что понять, куда ты движешься не так уж и сложно. Компас указывает на север, туда же и Полярная звезда, – Прометей показал в небо, на котором в данный момент не было звёзд. – Мир – это открытая книга, которую очень занимательно читать.

Иван задумался. Роль подмастерья или второго номера с меньшим кругом обязанностей и ответственности его вполне устраивала, но не хотелось превратиться в испуганного, ничего не знающего человека в критический момент.

– Ладно, подучи, может я и пойму чего-нибудь в этой науке, – согласился Иван. – И про ветра расскажи. До сих пор не ясно, как определять их направление.

– Ладно, – Прометей достал кусок жёлтой бумаги, на которой рисовал пройденный за сутки путь. На нём были указаны стороны света, береговая линия Северного острова Новой Земли, отдельные острова и зигзаг, обозначающий маршрут движения шара.

– Это похоже на корявый стежок, – признался Иван.

– Похоже, – Прометей усмехнулся. – Наш путь, который мы могли бы проделать по прямой, раза в два короче. Пока что мы неумелые воздухоплаватели, поэтому и шьём такие корявые стёжки. Я тоже учусь, стараюсь быть наблюдательным, чтобы сделать линию ровной, – Прометей соединил карандашом начальную и конечную точки зигзага одной прямой. – Как научусь, можно будет сделать воздухоплавание транспортом с прибытием по расписанию.

– Давай, пойду штурманом на шар, – размечтался Иван.

– Почему шар, можно и дирижабль сделать, чтобы грузоподъёмность или пассажировместимость была серьёзной.

Многое, о чём сейчас рассуждал Прометей, было понятно только ему. Большинство терминов и понятий он нашёл в книгах, в библиотеке.

– Бдирижаба? – переспросил Иван, впервые услышав странное слово.

– Ди-ри-жабль, – по слогам проговорил Прометей. – Он выглядит, как большая рыба или кит, надутый воздухом.

– Я слышал, как мужики рассказывали про кита, выброшенного на берег, которого раздуло воздухом. Он таки лопнул, и вони вокруг было, не подойти.

Прометей не стал комментировать замечание товарища, погрузившись в наблюдения и расчёты. Он пребывал в вычислениях не меньше получаса, пока не издал удивлённый возглас. Иван поднялся и посмотрел вниз. Под шаром раскинулась земля.

– Где это мы? – спросил он растерянно.

– Кажется, мы сделали большой круг и вернулись домой. Мои расчёты были не совсем верными.

– Может, спустимся, попросим у капраза ещё один мешок риса?

– Не надо. Не хочу, чтобы нас видели. Сразу злословить начнут, что неудачник, да ещё Марию эту боюсь, придумает чего-нибудь, чтобы отомстить.

– Да и моя Анхелика уже сто раз пожалела, что отпустила меня.

– Вверх надо, выше, там ветра правильные дуют. По низу, как я понял, они меняются в течение суток на противоположные из-за разницы скорости остывания и нагрева земли и воды.

– Там же холодно, наши вещи не успеют высохнуть?

– Вымерзнут досуха, не беда. Надо только воду накрыть, чтоб не прихватило, – Прометей взялся за поршень и принялся поднимать давление в горелке. – Давай, перекладывай, – отдал он распоряжение Ивану.

Иван покряхтел, бросил взгляд на уходящую вниз землю, по которой уже начал скучать, и полез перекладывать припасы. Из-за тесноты этот процесс становился головоломкой. Надо было по нескольку раз перекладывать вещи, прежде чем они заняли задуманное место.

Становилось холоднее. Иван заметил это по пару изо рта и по замерзающим кончикам ушей. А ещё ему показалось, что работа отнимает у него сил больше обычного. Когда он впихивал бурдюк с водой в разобранную нишу, то заработал сильную одышку, случавшуюся после интенсивной пробежки. Он сел на вещи. Перед глазами забегали тёмные точки.

– Что? – спросил у него Прометей, заметив, что с товарищем что-то не так.

– Голова кружится и воздуха не хватает, – признался Иван.

– Ты вниз глянь, – интригующе предложил друг.

Иван тяжело поднялся на ноги. Земли под шаром больше не было, только безграничный океан, изогнутый дугой по горизонту. Редкие облака плыли ниже шара. Небо меняло оттенок от жёлтого у земли до тёмно-синего в самом верху. Огромное пространство, которое сложно представить с поверхности, вызывало ощущение собственной микроскопичности, но не мешало наслаждаться торжеством человеческого разума, способного поднять их на такую высоту.

Иван долго любовался, изредка сопровождая свои чувства междометиями. Головокружение остановилось, но начали мёрзнуть руки и нос.

– Холодает, – заметил он.

– Я думаю, что нам придётся большую часть пути провести на такой высоте, снижаясь только к утру.

– Прометей, ты направляешься куда-то, будто точно знаешь, что там есть люди. Ты что-то знаешь? Вычитал в записях первого капраза?

Прометей пытливо посмотрел на Ивана, будто решал, рассказать ему какой-то секрет, или промолчать.

– Помнишь историю про людей, которые тоже спаслись на подлодке «Монтана»?

Иван что-то помнил. Это проходили в школе, и даже считалось, что часть жителей посёлка – потомки тех людей. Только кому интересно помнить всё, чему учат в школе?

– Что-то такое помню.

– Я как-то давно, ещё до нашего первого путешествия, обмолвился капразу, что поеду искать их потомков. На карте в подлодке есть это место, его пометил сам капраз с «Монтаны». Он не хотел меня пускать и говорил, что я только напрасно рискую. Я же видел, что он знает больше, чем говорит. А потом он сдался и рассказал мне то, о чём никто не знает.

– И что? Они агрессивные?

– Нет. Давно, ещё когда в нашем посёлке жило первое поколение уцелевших, одного мужика унесло в море на шлюпке. И он доплыл до самой Аляски.

– Ерунда какая-то, – перебил Иван рассказ. – Почему он не вернулся сразу?

– Он был ранен медведем и долгое время находился без сознания. Его подхватило течение и унесло прямиком через полюс. Там он нашёл небольшую кучку людей с подлодки, и они поведали ему, что посёлок, основанный экипажем «Монтаны» и теми, кого они спасли, полностью уничтожил сель с гор. Не выжил никто, кроме этой горстки.

– А к чему такая секретность? И как узнали? Этот мужик, что, вернулся?

– Те люди, что выжили, они были словно не в себе, поклонялись одному из своих, как божеству, за то, что он якобы спас их. Я сам всего не знаю, думаю, что и капраз не знает. Только вернулся этот мужик назад с одной из девушек, или даже двумя, но людям сказали, что они не с подлодки, потому что боялись, что правда будет слишком горькой. Идея объединения тогда питала людей.

– Тёмная история, – засомневался Иван. – А как имя того, кто вернулся?

– Горбунов Матвей.

– А, так он же у нас на кладбище первых поселенцев лежит. Мария, кстати, из его рода.

– Знаю, – кивнул Прометей.

Иван нахмурил брови.

– Так мы что, летим туда, куда этот Матвей плавал? – предположил он.

– Как получится. Мне интересно, что стало с теми людьми?

– Не знаю, мне они заранее не нравятся. Были бы нормальные, никто бы от них не сбегал. А если такие, как твоя Мария, то вообще держаться надо подальше.

– Столько лет прошло, они могли измениться.

– Как говорит мой отец, генетику так просто не перешибёшь, тут много поколений требуется.

– Генетика ни при чём. Их сломили обстоятельства. Мы можем и не садиться на землю. Присмотримся к ним сверху, оценим количество народа, занесём координаты, отдадим информацию капразу, а он пусть решает, как поступить, – Прометей ощупал оледеневшие вещи, развешанные на борте корзины. – Пока нам рано об этом думать. Мы в воздухе сутки, но почти не сдвинулись с места.

– На таком морозе день за неделю покажется. Ещё и шевелиться не хочется, голова кружится.

– Можно немного спуститься. Это я проверял наши физические возможности и поведение шара, ну и ещё изучал ветер. Одним словом, копил опыт для будущих поколений.

Иван критически посмотрел на друга, ещё сильнее укутавшись в одежду.

– Хоть предупредил бы. Столько стрессов за один день полёта.

– Твоё поведение в сложной ситуации тоже было одним из объектов наблюдения, – спокойно произнёс Прометей.

– Что? Ты хочешь сказать, что не уверен во мне? После месяцев плавания на одном плоту у тебя ещё есть какие-то сомнения? – Иван негодовал.

– Прости, Иван, просто там условия были иные. Мне хотелось понять, как разреженный воздух может повлиять на самочувствие человека, в том числе эмоциональное.

– На себе проверяй.

– На одном человеке велика погрешность, на двоих уже какая-никакая статистика. Если бы я тебя предупредил, ты бы был готов, а так всё получилось чисто.

– И что получилось?

– Вот в себе я тоже чувствую необъяснимое раздражение, как и у тебя. Видимо, непривычные условия и нехватка кислорода приводят к состоянию, похожему на похмельный синдром или болезнь.

– Снижайся уже, Прометей. Не нравится мне это состояние, – Иван на самом деле почувствовал, что нервы щекочет немного излишняя возбудимость.

Горелка была уже отключена несколько минут назад. Шар незаметно терял высоту. Его пассажиры, укутавшись в тёплую одежду, сидели неподвижно, глядя вверх, в небо. Вдруг его синеву прорезал светящийся след метеора.

– У меня мать всегда, когда видит падающую звезду, загадывает желание, – сообщил Иван.

– Суеверие, – в своей манере отреагировал Прометей.

– Иногда сбывается.

– Совпадение.

– По мне, так это просто способ раскрасить жизнь интересными вещами.

– Возможно. Краски у всех разные.

– Да-а-а, – согласился Иван.

Постепенно тепло отогревало промёрзшие задубевшие вещи. Мешки и тряпки потемнели, от них поднимался пар. Прометей выбрался наружу и снова разжёг горелку, поставив её на слабый огонь. Он сделал расчёт маршрута по своим приборам.